Ник Перумов Гибель богов (Книга Хагена) Ник Перумов Гибель богов (Книга Хагена) Моей жене часть первая




НазваНик Перумов Гибель богов (Книга Хагена) Ник Перумов Гибель богов (Книга Хагена) Моей жене часть первая
Сторінка8/32
Дата конвертації18.10.2013
Розмір7.74 Mb.
ТипКнига
mir.zavantag.com > Военное дело > Книга
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   32
^ ГЛАВА VIII
– Ну, вот он, твой Гнипахеллир, – ворчливо промолвил Бран Сухая Рука. Они с Хагеном стояли на самом краю невысокого, прореженного морозами сосняка. Лесной Коридор кончился.

Хаген молча смотрел на унылую, безжизненную, серую равнину, что тянулась до самого горизонта. Лишь там, вдали, его острые глаза различили нечто вроде холмистой гряды. Нигде ни деревца, ни кустика – небо да земля, голая, каменистая, лишь кое-где цеплялись за нее узкие полоски серебристого мха. С небосводом тоже не все было в порядке: откуда-то по нему тянулись с юго-запада длинные, размазанные полосы дыма. В воздухе ощутимо пахло гарью. По расчетам Сухой Руки, сейчас должен быть полдень, но солнце скрыли тяжелые дымные облака, вокруг царили мглистые сумерки, и тан не мог с уверенностью сказать, действительно ли он видел холмы там, у края видимых земель, или же это были, скажем, купы очень высоких деревьев.

– Спасибо тебе. Бран, – повернулся к спутнику Хаген. – Я не зову тебя идти дальше. Ты исполнил первую часть своего обещания. Будешь ли ты ожидать меня здесь или же назначишь иное место?

– Я пойду с тобой, – просто ответил Сухая Рука. – Вместе вышли, вместе и придем, – закончил он не слишком понятной фразой.

– Что ты там собрался делать? – удивился Хаген. – Я намерен усыпить Пса и после этого убраться оттуда как можно скорее. А что тебя туда тянет?

– Хочу посмотреть на это диво, – коротко ответил Бран. – Ну, тронули, что ли, молодой тан? Долго еще стоять-то здесь будем? Теперь ты меня поведешь, я далеко в эти края не заходил, леса держался...

– Как знаешь, – кивнул Хаген. – Не скрою, рад, что пойду не один!..

Они погнали коней прямо на север. Путь в этом месте был только один. Гнипахеллир напоминал гигантскую воронку, все дороги здесь вели только к Черному Тракту, а по нему Хаген мог добраться и до Пса.

Минул час, другой, третий... вокруг, не сгущаясь и не рассеиваясь, царил все тот же серый полумрак. Пока на их пути не попадалось ни единого живого существа, даже духи, что толклись вокруг них все время, пока их вел Лесной Коридор, куда-то исчезли.

– Мертво-то как, – пробормотал Сухая Рука, настороженно озираясь с седла. – Мертвее некуда...

– Нам-то что? – спросил Хаген. – Чем меньше тварей встретим, тем лучше. Или по Пожирателям Душ соскучился?

– Где дух ютится, там и человеку место, глядишь, сыщется, – возразил Бран. – А вот где духов вовсе нет, там, говорят, и люди долго не выдержат. Смотри, молодой тан! Не пропасть бы нам здесь – не от меча, а от Незримой Смерти!

– Не повторяй бабьи сказки. Бран, – поморщился Хаген. – Я их порядком наслушался, аж тошнит. Нет на Гнипахеллире никакой Незримой Смерти. Ее гнездо далеко на юге, за проливом... и потом еще нужно много дней идти через пустыню и леса, совсем не такие, как наши, чтобы попасть в области, где она царит...

– Может, оно и так, – уныло согласился Бран. Они поехали дальше: спокойный и сосредоточенный Хаген и Бран, нахмуренный и, как показалось тану, несколько напуганный. «Непривычно, видать, вдали от леса», – подумал Хаген и выбросил это из головы.

Солнце и не думало закатываться, день, казалось, будет длиться вечно. Тан знал, что на севере ночи короткие, но чтобы их совсем не было...

– Что ж ты хочешь? – Бран хрипло усмехнулся, облизнул пересохшие губы. – Гнипахеллир – это, молодой тан, куда севернее, чем все населенные людьми земли. Наше счастье, что сейчас лето, – иначе заледенели бы в момент, и конец.

– Ладно, останавливаемся, – натянул поводья Хаген. Они едва успели разбить небольшой лагерь в узкой, едва приметной с расстояния ложбине, как Хаген понял, что значили слова «Гарм пробудился», доселе остававшиеся для него лишь неким грозным символом.

Неистовое низкое рычание донеслось откуда-то спереди и снизу, из-под земли, из неглубоких ее каверн, и все вокруг затряслось, заходило ходуном, заскрипело и застонало. Тан бросился ничком, прижав к холодной почве ухо и пытаясь понять – далеко ли они от цели; Бран только скривился.

– Конечно, будешь зол, – ни к селу ни к городу произнес он задумчиво, – если тебя посреди ночи растолкают, а потом заснуть не дадут...

За первыми раскатами рыка последовали новые; их полнила дикая, кровожадная, исступленная ненависть ко всему живому и к тем, кто до сих пор держит на привязи его, великого бойцового Пса Смерти, не давая ему вырваться на волю и всласть напиться теплой крови живых, а не этой мерзкой холодной жижи, что он находил в бросаемых ему трупах... И уж на что тверд был Ученик Хедина, повстречавший в своей жизни немало страшилищ, но содрогнулся и он. Хаген легко мог представить себе, как рвутся еще сдерживающие Пса путы, фонтаном устремляется в небо волна развороченной земли и из исполинского провала поднимается чудовищная голова с горящими глазами и вечно ненасытной пастью.

Тан встряхнулся, отгоняя кошмарное видение. Бран стоял рядом, сжав губы и сдвинув брови; лицо его, однако, осталось спокойно, и Хаген невольно устыдился своей, как ему показалось, слабости.

– Да-а, крепкая зверюга, – с оттенком уважения проговорил Сухая Рука. – Лучше бы ему еще поспать. С удовольствием пожелаю ему приятных сновидений!..

Гарм утих; тан и Сухая Рука устроились на ночлег. Поев, они завернулись в одеяла. Бран тотчас уснул; Хагену же не спалось. В ушах тана стоял рык Пса.

Сперва ему показалось, что он дремлет и грезит, но потом в сознание, как всегда внезапно и быстро, одним толчком ворвалось новое чувство. Хаген слышал тонкий писк, похожий на комариный, на самом пределе, что разбирает человеческий слух. «Мошкара, что ли?» – мелькнуло у него, но в следующее мгновение он уже оказался у края ложбины, опустив забрало и держа в руках меч. Рядом лежал небольшой заряженный арбалет.

По равнине медленно двигалась длинная цепочка бледных, размазанных огоньков. Неяркие, они напоминали болотные блуждающие светлячки. А потом подле каждого огонька Хаген разглядел и смутно белеющие в полумраке фигуры; очертаниями они напоминали человеческие, только размытые и безликие. Впереди же этой процессии шагал некто высокий, весь в сером и черном: Хаген различал заостренный кверху шлем, широкое лезвие несомого наперевес странного клинка; от этого существа волнами расходилась сила, мрачная и безжалостная, но в то же время и равнодушная.

Высокий воин поравнялся с ложбиной, где лежал Хаген. Остановился. Неспешно повернул голову в сторону замершего тана – и Хаген ощутил, как мощные незримые руки начинают отдирать его от спасительной земли. В ворота рассудка колотился обезумевший ужас – вскочить, бежать!..

Пальцы Хагена легли на точеную рукоять арбалета. Движение, совершенно бессмысленное сейчас; замереть, распластаться, пусть эти холодные ладони загребут пустой песок!

И тут тану показалось, что он действительно сходит с ума. Перед самыми его глазами был край ложбины, неровная линия слежавшегося песка и мелких камней; внезапно на эту картину наложилась другая: он словно бы вставал, в то же время, оставаясь лежать. Ледяные тиски боли стиснули сердце, помутилось сознание...

«Сейчас, – лихорадочно, как показалось Хагену, подумал он. – Как я мог... это же Яргохор, Водитель Мертвых... Тот, кто извергает души... Заклятье! Заклятье... заклятье...»

Прежде чем память подсказала Хагену подходящее заклинание, его рука взметнулась сама собой и сделала единственное, что могла, – разрядила самострел прямо

под обрез высокого черного шлема, где могла оказаться роковая для смертного воина щель в доспехах.

Никто и никогда не посягал с оружием на могучего Яргохора, не зря носившего имя Водителя Мертвых. Век за веком унылые караваны душ, недостойных иного посмертия, тащились через безжизненные поля Гнипахеллира к печальному пути без возврата, к Черному Тракту, к дороге в Хель. Редко, очень редко живые осмеливались углубляться в Гнипахеллир, но, если они встречались Яргохору, он делал с ними то, что привык, – исторгал души, уволакивал их с собой в бездны Нифльхеля. Когда-то Водитель Мертвых носил иное имя, ныне совсем забытое... Маг Хедин мог бы многое рассказать о том, как переусердствовал этот самый юный из Молодых Богов в Первый День Гнева и был наказан суровым, но справедливым Ямертом – лишен сил, богатства памяти и поставлен провожатым мрачных процессий. Давным-давно Хедин, движимый частично любопытством, частично – сочувствием к претерпевшему от Молодых Богов, побывал здесь и видел Яргохора; однако Учителя Хагена тогда ждало разочарование. Водитель Мертвых не стал вступать в разговор, а попросту потянулся незримыми когтями, как он делал всегда, встречая живого... Хедин воздвиг барьер могучих Охранных Заклятий, и когти убрались, однако Маг не мог точно сказать – подействовали на Яргохора колдовские преграды или Водитель Мертвых просто понял, что перед ним не простой Смертный...

Короткая и толстая арбалетная стрела высекла сноп искр из брони Яргохора; темная фигура его внезапно пошатнулась, и мир в глазах Хагена перестал двоиться.

Яргохор застыл, словно колеблясь; Хаген тоже оцепенел, оставив даже попытки вспомнить слова магической обороны. Действовали лишь его руки – причем сам он не давал никакого приказа, они двигались как бы помимо его воли, поспешно перезаряжая арбалет.

Вокруг ложбины замкнулось кольцо бледных безжизненных огней. Мертвые терпеливо ждали, им спешить было некуда, впереди их ждала почти что вечность.

Яргохор стал угрожающе поднимать длинный меч, и шагнул к Хагену, словно простой воин; тан не мог ни о чем думать, он просто выстрелил вторично.

В свете короткой вспышки Хаген увидел, что из тела Водителя Мертвых торчит первая арбалетная стрела, ушедшая почти на всю длину; Яргохор вновь остановился, и тану показалось, что он слегка пошатнулся.

Бредовая, безумная сцена разыгрывалась в полном молчании; Хаген даже отдаленно не мог представить себе, что делать дальше. О борьбе со столь могущественным слугой Молодых Богов, каким оставался Яргохор, они с Учителем пока еще не говорили.

Высокая фигура со страшным мечом сделала еще один шаг вперед, но теперь уже очень неуверенно. Хаген вновь ощутил касание невидимых жестких когтей и поспешил сотворить Ограждающее Заклятье. Клыки вошли в стремительно уплотнявшуюся туманную защиту тана, как холодный нож в еще более холодный кусок масла, – с трудом, явно увязая; но тут Ученик Хедина выстрелил в третий раз, и ловчие снасти Водителя Мертвых убрались прочь.

Яргохор повернулся, опуская оружие, неспешно провел рукой по груди, и все три арбалетных дротика с легким звоном упали на землю – это оказался единственный звук, нарушивший сгустившуюся над ним давящую тишину; в безмолвствии Гнипахеллира он прозвучал подобно колоколу.

Не обращая более никакого внимания на Хагена, Водитель Мертвых взмахом меча велел мертвецам следовать за собой и зашагал прочь. Хаген смотрел им вслед, не в силах пошевелиться, пока марево и сумрак не скрыли их.

Придя в себя, тан яростно затряс Брана.

– Э, в чем дело?.. Уже вставать? – сонно забормотал тот.

– Да очнись, лежебока! – гаркнул тан. – Мы с тобой оба едва не отправились в Нифльхель, пока ты тут дрых!

– Так мы ж туда и собирались, что ж не отправились-то?

– Тут был Яргохор, – раздельно выговорил Хаген. – Водитель Мертвых. Со своим караваном. Слыхал о таком?

– Ну и что? – искренне удивился Бран. – Знаю я о нем и видел даже раза три в молодости, когда подальше в Гнипахеллир захаживал.

– Ты трижды видел Яргохора? – Глаза Хагена полезли на лоб.

– Да, а что же тут странного? – пожал плечами Бран.

– Тогда почему ты до сих пор жив?! – страшным голосом рявкнул Хаген. – Яргохор исторгает души всех Смертных, что попадаются у него на пути! Как ты мог уцелеть?!

– Что-что? – Сухая Рука казался страшно озадаченным. – Исторгает души?! Впервые слышу! Это верно?

– Да уж можешь мне поверить, – ядовито сказал Хаген. – Я выстрелил в него трижды из арбалета, поставил одно несложное Охранное Заклинание... Не думаю, что его остановило именно это – по крайней мере, мои дротики он вынул из себя и отбросил в сторону, и не заметно, чтобы они нанесли ему хоть какие-то раны, но, так или иначе, он остановился, а потом пошел своей дорогой. Ты можешь это объяснить, если встречался с ним трижды?

– А может, он бы так и прошел себе мимо, даже если б ты и не выстрелил...

– Нет, – содрогнулся Хаген. – Моя душа... она начала покидать тело... врагу не пожелают такого... когда ты еще жив...

– Ничего не понимаю, – развел руками Бран. – Я-то сейчас спал себе и ничего не чувствовал...

«Вот и еще одна загадка, – подумал Хаген. – Каким секретом владеет этот Сухая Рука, что Яргохор не замечает его? А может, Бран вообще бессмертен?! Да нет, это глупости...»

– Да, и неясно, почему он вдруг оставил тебя, молодой тан, если уж начал, по твоим словам, исторгать душу...

– Ладно, все это обдумаем позже, – мрачно махнул рукой Хаген. – Сейчас у нас есть дело, и с ним надо покончить. Давай соснем еще – а потом в дорогу.

Пока пробивался к монастырю Гудмунд, беседовал сперва с Хрофтом, а затем с Браном Хаген – Фроди выполнял полученный от тана приказ. Он тоже пробирался на север, к Рёдульсфьёлльским Горам, разыскивая Хранителей Покрывала Ялини. Он тоже видел затканное бесчисленными дымами небо; видел спасавшихся от распространяющегося пожара птиц, зверей и прочих мелких лесных обитателей, вроде Цветочных Дев. Один раз мимо него промчался даже мормат-страшилище, Фроди отпрянул, подняв дубину, но кошмарная тварь не обратила на него никакого внимания – тащила прочь двух своих детенышей.

Размытые горы, границы Северного Сада Ялини, были уже рядом. Фроди ехал по широкой, густо заросшей долине, вдоль берега небольшой речки, на редкость чистой и ласково журчащей. Грубоватый и сильный воин редко прислушивался к музыке вод, но сейчас час за часом ехал словно завороженный – так чист, звонок и переливчив был голос скользящего по многоцветным камням неглубокого потока. Когда Фроди нагибался, чтобы напиться, ему казалось, что от воды исходит некий слабый, едва чувствующийся аромат – не пропитай все вокруг отвратительный запах гари, он смог бы разобрать его. Когда он подносил ко рту сложенные горстью полные ладони, ему казалось, что он держит изысканнейший кубок с драгоценным вином; и вкус этой воды Фроди не мог описать никакими словами.

Под стать воде оказалось и остальное в этой долине. Исчезли мрачные ели, тонкие сосны, унылые серые мхи; склоны покрывали неведомые Фроди кусты, деревья и травы, в чем-то похожие на привычные человеку севера, но и очень существенно от них отличавшиеся. Он не видел колючих чащ или непролазных буреломов, гниющего валежника или упавшего сушняка. Золотистые стволы взносили к самому поднебесью клубящиеся облака крон; хвойные деревья не щетинились колючками, их иглы стали длинными, мягкими и источали слабый зеленоватый свет, не видимый при солнце, но хорошо заметный в сумерках. Яркие не по-северному цветы причудливо сочетались со строгостью линий ветвей. Здесь не было безумного кипения бесконечно пожирающего друг друга скопища растущих и двигающихся существ, коим полны южные леса. Фроди видел плоды – точнее, громадные шишки с удивительно вкусными и сочными орехами под чешуей, – эти шишки валялись повсюду, и он просто подбирал попадавшиеся.

Однако потом он увидел отвратительную проплешину, выеденную огнем в роскошном зеленом ковре, – обугленные костяки деревьев, кусты, сглоданные до самых корней, выжженная трава... Здесь с пламенем справились довольно быстро: пепел давно остыл. Фроди поехал дальше уже наугад – он миновал долину и въехал в сам Рёдульсфьёлль.

Здесь леса стали еще прекраснее, еще величественнее; высоко вверху смыкались зеленовато-золотистые перемычки ветвей, листья и иглы сплетались в причудливые венки. Окажись здесь Гудмунд, он нашел бы эти деревья напоминающими те исполины, что окружали загадочный монастырь, хотя и несколько пониже; зато здесь лес был не в пример богаче жизнью.

Наугад Фроди пришлось ехать недолго. Порыв ветра принес запах недальнего дыма, и воин Хагена поспешил повернуть коня.

Вскоре воздух посерел, между деревьев потянулись дымные полосы, затем Фроди увидел и проблеск огня; но тут к треску и гудению пламени внезапно приметались еще какие-то крики, затем внезапно грянул гром, и лес задрожал, пронесся холодный вихрь, а Фроди едва не свалился с лошади – перед глазами вспыхнули кровавые круги. Он не разбирался в магии, но почувствовать заклятье мог. Там, впереди, неведомые противники обменивались колдовскими ударами.

Возле самой черты огня, где Фроди приходилось закрываться плащом и отворачивать лицо от нестерпимого жара, стояло несколько облаченных в зеленое фигур, невысоких, но очень стройных и изящных; они казались неподвижными, в то время как на них напирало несколько десятков странных существ, похожих на гномов, только еще ниже, и вдобавок – поголовно горбатых, в мрачных черно-коричневых кафтанах.

Карлики Рёдульсфьёлля умели колдовать, это знали все. Но то, что они дерзнут в открытую помериться силами с Хранителями Покрывала, наверное, не пришло бы на ум даже Магу – исключая Хедина, конечно же.

Карлы дрались с мрачным ожесточением. Фроди не мог разобраться в колдовской части боя, зато оценил, насколько ловко они управляются с пращами и луками. Хотя четверо Хранителей отклоняли стрелы внезапными порывами ветра, от наиболее тяжелых камней им приходилось просто увертываться. В то время как трое сдерживали натиск толпы карликов, один что-то делал, покрытый товарищами, и спустя некоторое время с небес на огненные языки низвергся тугой и мощный ливень; из леса вырвались два коротких смерча, принявшихся сбивать летевшие далеко в стороны, горящие ветви и сучья.

Пламя зашипело, появился пар; колдовской дождь отвесной стеной падал в двух шагах от Фроди, но тот оставался сухим. Тем временем один из круживших вокруг пожарища смерчей прошелся по толпе карлов, разметал их и раскидал в разные стороны; оставшиеся на виду с визгами и бранью бежали.

Четверо в зеленых одеяниях молча сложили руки перед грудью, склонили головы и бесшумно двинулись прочь. Казалось, они плывут над обгорелыми кочками – Фроди не видел, чтобы их одежда колыхалась в такт шагам.

– Эй, постойте! – зычно окликнул их воин, выйдя из-за своего укрытия.

Уходящие замерли. Теперь он мог ближе рассмотреть их – стройные тела, неширокие плечи, изящные ладони. В тупик воина Хагена поставили их лица – не мужские и не женские, что-то среднее, без бород и усов, со смягченными чертами и гладкой, лишенной морщин кожей.

Ученик Хедина тотчас стал бы вспоминать, не упоминал ли о таких существах его Учитель, а если упоминал, то, как о друзьях или о врагах. Фроди не знал всех этих высоких материй, он не стал ломать себе голову над тем, мужчин или женщин он видит перед собой, он просто прижал правую руку к сердцу и произнес, поклонившись:

– Привет вам, не Хранителей ли Покрывала Ялини я вижу сейчас?

– Их самых, – последовал учтиво-холодный ответ.

– Тогда узнайте же! – И Фроди одним духом выпалил то, что поручал ему передать тан.

После его слов все четверо в зеленом молча воззрились на него.

– Что следует из сказанного тобой? – мелодичным, но все-таки не женским голосом вымолвил один из них.

– Что следует?.. – удивился Фроди. – Не знаю! Мне лишь велели предупредить вас. Я сделал это. А что следует из моих слов – вам судить, верно?

– А что бы ты сделал? – последовал новый вопрос.

– Я бы постарался загасить все пожары в ваших лесах, – произнес вслух первое пришедшее на ум Фроди. – Изменил бы, может, ветры – чтобы не несли гарь на Гарма...

Хранители Покрывала встали в тесный кружок и принялись о чем-то совещаться. Фроди терпеливо ждал.

– Хорошо, посланец, – услышал он, наконец. – Мы слышали твои слова. Будь нашим гостем сегодня – ты нуждаешься в отдыхе, и обратный путь тебе предстоит долгий... Море отсюда не близко.

«Откуда, сожри меня дракон, они взяли, что я собираюсь идти к морю?» – удивился воин Хагена.

Его долго вели сквозь самые прекрасные леса, какие ему только доводилось видеть. По невысоким холмам и неглубоким распадкам на десятки лиг тянулся Сад Ялини, и не родилось еще такого Смертного, кто остался бы равнодушен к его красотам. К его ярким и чистым краскам, цветам и листьям, алым и серебряным, голубым и темно-зеленым; стройным багряным стволам и золотистым кронам, источавшим завораживающий медвяный аромат. Кусты состязались друг с другом в изяществе соцветий, деревья – в величине и вкусе плодов. Гирлянды распустившихся многоцветных венчиков перевивали густую зелень облаков листвы. Удивительное чувство соразмерности царило в этом лесу – и в то же время полной свободы всего живого. Милосердная Ялини не терпела кровопролития и принуждения.

Их путь пересекали хрустальные ручейки; в каменных чашах на груди прозрачных вод колыхались розоватые кувшинки. Неумолчное птичье пение сопровождало их всю дорогу, и не верилось, что эта цветущая страна лежит у самых пределов Гнипахеллира – мрачного царства смерти.

Извилистая тропа привела их в округлую неглубокую котловину, ее дно покрывали мягкая высокая трава и отдельные кусты; по краям, точно стены, росли деревья, специально сплетшие ветви над головами пришедших. Это был настоящий лесной торжественный зал.

Казалось, звезды спустились с небес, чтобы, заключенными в хрустальные росные шары, мягким серебристым светом освещать зал; всеми цветами радуги – только приглушенными, неяркими – светились листья и цветы на кустах. Зеленеющий травянистый дерн служил столом, на котором ловкие руки Хранителей расставили деревянные чаши с напитками да несколько блюд с плодами и орехами – и Фроди мог поклясться, что ни до, ни после ему не доводилось пробовать столь восхитительно вкусной еды, а питье оставляло далеко позади все прославленные вина населенных людьми земель.

– Ты видишь, как прекрасен Сад Ялини? – тихо спросил у ошеломленного всем этим великолепием Фроди один из Хранителей.

– О да, прекрасен и удивителен! – с набитым ртом ответил воин Хагена. – Никогда не видел ничего подобного!

– И не увидишь, – заверил его Хранитель. – Все это создала милосердная Ялини, против которой ты по недомыслию борешься, уподобляясь тем карликам, которых нам пришлось рассеять этим днем!

Фроди поперхнулся орехом.

– Боремся против Ялини?! Что за чушь, мой тан сам отправил меня сюда! Стал бы он делать это, враждуй мы с вами!

– С нами он действительно не враждует. Мы с ним – тоже; по природе нашей, по заветам милосердной Ялини мы ни с кем не враждуем, и даже этих карлов, которые жгут наши леса, мы никогда не убиваем.

– Это отчего же? – удивился Фроди.

– Владычица Ялини никогда бы не вынесла и единственной капли крови живого существа, пролитой ее слугами и ее именем. Ей не нужны поля, дымящиеся от крови невинных жертв. Даже злейшим врагам, покушающимся на ее Сад, мы не причиняем никакого вреда. Но мы отвлеклись. Твой тан, которому ты служишь, хорошо известен нам, как и его Учитель, маг Хедин. Этот Маг и борется против нашей Владычицы, и нам больно, что столь сильные и мужественные люди оказываются среди служащих Познавшему Тьму, – те, чья доблесть нужна в борьбе с иным, настоящим злом!

Фроди почти ничего не понял из обращенной к нему горячей речи; он нахмурился, сдвинул брови, потер лоб один раз, потом другой, кашлянул, но придумать нужных слов так и не смог. Голова никогда не была его сильным местом. Он уразумел только одно: эти непонятные Хранители что-то имеют против его тана и почитаемого всеми воинами Хагена, его Учителя; об этом следовало как можно скорее рассказать им.

– А на кой вы мне все это говорите? – наконец выдавил из себя Фроди. – Подумали ж такое... Чтобы мой тан был против Владычицы Ялини!

– Не впрямую, но тем не менее, он – против, – продолжал мягко внушать воину собеседник. – Все зло – от Учителя твоего тана. Вы для него – ничто, пыль на обочине дороги, муравьи или мухи, которых можно смахнуть одним движением и после этого навсегда забыть об их существовании. Титул «Познавший Тьму» так просто не дается. Подумай об этом, воин. Почему бы не остаться тебе здесь? Ведь сердцем твоим, не отягченным злодействами и разбоем, ты уже полюбил эти места и не прочь бы жить в этих краях, стать одним из нас, оберегающих и приумножающих их великую красоту по предначертаниям Владычицы Ялини...

– Что-то ты такое городишь, что у меня голова кружится, – прижал ладони к вискам Фроди. – На Учителя наговариваешь... пугаешь... недобры твои речи, Хранитель!

– Мои речи не могут быть недобры, – мягко возразил тот. – Мы не враги никому на этой земле. Приди сюда Маг Хедин – мы не поднимем на него оружия, если только он не попытается причинить ущерб нашим лесам; но даже если он и попытается, мы станем бороться с его действиями – не с ним самим; его мы в лучшем случае сможем пленить и отослать куда-нибудь подальше от наших пределов, не причинив ему ни малейшего вреда, живым и здоровым. Теперь ты понял? Подумай, ведь зов Леса Ялини силен в твоем сердце – останься с нами, стань одним из нас, говорю тебе вновь!

От ароматов у Фроди все плыло перед глазами, но чутье опытного воина уже предупредило об опасности, и с этого момента он лишь прикидывался захмелевшим и расслабившимся, на самом деле незаметными движениями проверяя оружие и перекладывая его поудобнее. Отполированная рукоять любимой дубины как бы случайно уже лежала в его ладони.

И тем не менее, на миг острая тоска овладела сердцем – как хорошо в самом деле было бы навсегда поселиться в этих сказочных местах, грудью защищая их от всех опасностей... каждый день приходить в этот лесной дворец... пить воду из этих родников... вдыхать запах этих цветов. И забыть навсегда о неимоверно тяжких днях его убийственно-невыносимого труда, что выпадает на долю любого ратника, когда закладывается фундамент будущих побед.

А потом наваждение исчезло, как сдунутое ветром. Он услыхал скрип весел «дракона», когда все до единого гребцы наваливаются на деревянные плавники рукотворного морского зверя, идущего наперерез врагу; скрежет стали своего меча, пробившего доспех противника и обагренного чужой, но взятой в честном бою кровью; резкие команды тана, поворачивающего их небольшой панцирный отряд навстречу новой угрозе, как всегда вовремя, ни минутой позже и ни минутой раньше, чем нужно; и тихий голос Учителя, волшебника Хедина, долгими зимними вечерами на Хединсее, в зале у большого камина рассказывающего всем, кто хотел его слушать, чудесные истории из былых дней Хьёрварда, словно сплетая удивительную сказку...

– Ну, мне пора, – поднялся Фроди и, не удержавшись, сделал последний прощальный глоток из чаши, осушив ее до дна. – ...Сами же говорили – до моря не близко. – Он свистом подозвал коня и стал оседлывать его.

– Ты отказываешься... – медленно произнес, печально кивая головой, обращавшийся к Фроди Хранитель. – Что ж, иного я и не ждал. Ты еще осознаешь свою ошибку, но будет уже поздно...

– Может, и пожалею, – пожал плечами Фроди. – Мало ли о чем может пожалеть человек! Только это все равно не важно, пожалею я или нет. – Он уже затягивал подпругу.

– Мы предупредили тебя, – в упор глядя на воина прозрачными зеленоватыми глазами, сказал Хранитель. – Предупредили тебя, а значит, и твоего тана, и его Учителя. Милосердная Ялини не хочет новой войны. Мы выполняем ее волю, и не только – мы тоже ненавидим любую войну и всякое насилие и верим, что настанет день, когда они сгинут без следа с этой земли.

Фроди мог лишь пожать плечами в ответ на это велеречивое рассуждение. Он не мог спорить с искусным в риторике Хранителем. Гудмунд, ускакавший друг-приятель, наверное, нашел бы что сказать – он все же умел читать и немало знал; а Фроди был простым сыном деревенского кузнеца в приморской деревне бондов и отроду не задумывался ни о чем подобном. От мыслей у него всегда начиналось гудение в голове и колотье в висках. Куда приятнее было работать дубиной!

Взошла луна, ехать по гладкой и утоптанной тропе оказалось легко. Не дожидаясь рассвета, Фроди покинул Рёдульсфьёлль, навсегда унося в глубинах памяти тоску по его недоступным красотам. Воину Хагена предстояла долгая дорога к побережью Унавагара, к единственному бедному рыбацкому селению в тех диких краях, где он намеревался ждать Гудмунда. Мысль, что друг может и не вернуться, даже не пришла ему на ум.

На одном из поворотов тропы конь отпрянул и испуганно заржал. Фроди несколько раз похлопал его по шее, успокаивая, и тронулся дальше, не заметив выскользнувшую из-за кустов низкорослую темную тень, двинувшуюся по его следу.

Хаген хмуро озирался по сторонам. Уже второй день они с Браном ехали по диким полям Гнипахеллира; с востока и запада поднялись темные массивы Предельных Гор; прямо перед путниками открывался широкий вход в горную долину, постепенно сужавшуюся в отдалении, пустую, сухую и безжизненную – лишь красноватая земля да угрюмый темно-серый камень утесов. Обычные горы испещрены мириадами трещин, то тут, то там, если это не слишком высоко, упрямо цепляются за скалу корнями ползучие травы; видны следы когда-то бежавших вниз по склонам ручьев, промоины, ложбины, ущельица; здесь же горы казались возведенными чьей-то рукой крепостными стенами. Они начинались не с плавно повышающихся холмистых предгорий, а сразу же вставали мрачными, вознесшимися к поднебесью бастионами. Отвесные кручи поднимались вверх на тысячи и тысячи футов, чтобы окончиться там острыми, точно наконечники копий, вершинами. Предельные Горы – и что за ними, ведомо одним Магам; даже птицы никогда не осмеливаются залетать за четко обозначенную их линией границу, установленную Молодыми Богами в незапамятные времена после Первого Дня Гнева.

Хаген, однако, знал, что скрывается за этими насупившимися громадами, – Учитель не раз рассказывал об этом. Противоположные склоны Предельных Гор омывает вечно скованное здесь льдами море. Белая пустыня тянется до самого Кругового Океана, черным кольцом своих вечно-текущих вод опоясывающего весь плоский Мир. В этих льдах никто не живет – не встретишь здесь ни белых медведей, ни тюленей, обычных для более западных областей. Здесь владения Ялвэна – Распорядителя Холодов, Управителя Вьюг и Ключаря снежных кладовых. По приказам своего старшего брата Ямбрена, Владыки Ветров, когда наступают в Восточном Хьёрварде зимние месяцы и лик Ямерта склоняется над иной, южной половиной этого Мира, Ялвэн отворяет свои исполинские ледяные палаты, и ветра Ямбрена щедро черпают в них запасы холода и снега, чтобы выбелить поля и рощи Хьёрварда, дать отдых лону земли, хранительнице ее плодородия Ятане, старшей сестре кроткой Ялини, Хозяйки Зеленого Мира. Сам Ялвэн развлекается, слагая бесчисленные орнаменты из льдин и снежных кирпичей, подчиняя их бесконечно вьющиеся цепи сложнейшим закономерностям. Говорят, что именно от него люди в давние времена научились счету, более сложному, чем простое сложение и вычитание. Когда-то Ялвэн частенько пускался в странствия – особенно летними месяцами, когда его амбары запирал огромный колдовской замок. Теперь подобного не бывает. Ялвэн потерял интерес к окружающему миру, с головой уйдя в мир числовых отвлеченных законов, люди и их дела стали не интересны ему, и он, похоже, сам забыл о том, что прежде искал, бывало, применения открытому им правилу или закону. Но числа, неподвластные никаким Богам – не важно. Молодым или Старым, – окончательно пленили его, и вот тянутся по бескрайним ледяным пустыням Окраинного Моря овеществленные законы числового счета, выложенные из кусков застывшей воды, законы столь сложные, что не родился еще ни один Маг, способный разобраться в них...

Все это Хаген дорогой рассказывал Брану. Сухая Рука слушал его с некоторым ехидным сомнением – уж слишком смахивало на сказку! Тана, ожидавшего, что Бран будет внимать его словам с открытым от удивления ртом, несколько задела эта ирония, хотя он сам старался не признаваться себе в этом.

– Человеку это все без надобности, – наконец махнул рукой Бран. – Боги, Маги, чудеса... А, по-моему, так есть

своя жизнь и свое, людское дело, которое ты и рожден выполнять. Отгонять нежить – конечно же, надо, и голову для этого на плечах иметь тоже желательно, да хорошо бы еще и знать кое-что об этой нежити – но вмешиваться в дела всего этого племени нелюдей – нечего. Себя только потеряешь.

Хаген не стал спорить со своим спутником. В конце концов, он хоть и знает вход в Лесной Коридор и, быть может, скоро вновь понадобится, нечего обращать внимание на его излияния. Пусть говорит, что хочет. У него, у Хагена, дело и так есть. У него и у его Учителя. Великое и небывалое... И одна из частей их дела – усыпить этого так некстати проснувшегося Пса. Хаген невольно коснулся ладонью фляги с маковым отваром, которую дал ему Старый Хрофт.

– Ну, так где же вход? – с любопытством спросил Бран, меняя тему разговора. – Горы, глядишь, скоро уж и сойдутся, а ворот все не видно!

– Нам еще предстоит одолеть первую заставу стражей Черного Тракта, – проворчал Хаген. – Так что говори потише – у них уши лучше собачьих.

– Хочешь биться? – прищурился Сухая Рука.

– С ними не очень-то побьешься, – вновь проворчал Хаген, не слишком расположенный сейчас к беседе. Великаны могли появиться в любой миг, а тут Бран с ненужными разговорами!

– Не бойся, – вдруг усмехнулся Сухая Рука, словно прочитав мысли тана. – На лигу от нас никого нет. Дальше я опасности, увы, ощущать не умею, но уж ближе – точно не ошибусь. Проверял не раз.

– Как это ты делаешь? – вновь неприятно удивился Хаген.

– А как рыба дождь чует? Слушай Лес, он тебя и не такому научит. – И Бран тронул коня. Озадаченный Хаген последовал за ним.

Лигу или полторы они действительно проехали спокойно; долина превратилась в узкое ущелье, залитое полумраком. Тропа пошла под уклон; начинался спуск к Преддверию Нифльхеля.

Первого великана на их пути заметил все-таки Хаген. Заметил, применяя Заклятье Слуха и уловив в отдалении тяжелые шаги прислужника мрачного Яэта, Подземного Владыки. В его обширных владениях обитали души трусов, неверных мужей и жен, совратителей и соблазнительниц и прочих, кто не удостаивался подняться в посмертии к иным, сверкающим Верхним Мирам, к самому Оку Ямерта. «Когда делили Молодые Боги Мир, – рассказывал своему Ученику Хедин, – долго не могли они решить, кому же достанется бывшее царство Хель. Никому не хотелось владычествовать там, хотя владыка таких мертвых душ и получал большое могущество. Сперва хотели метать жребий; потом решили присматривать за Хель по очереди, исключая лишь светлого Ямерта; но так беспорядок еще больше усилился, и тогда вызвался Яэт. Ему наскучила к тому времени бурная жизнь Молодых Богов, он искал уединенного места для раздумий и отвлеченных размышлений. Ему и поручили надзор. С тех пор владыка Хель и получал прозвище Размышляющего Бога, хотя, над чем он может ломать голову столько тысячелетий, я никак не возьму в толк!»

Великан этот действительно оказался великаном двенадцати футов роста.

– Ну и страшилище! – с интересом разглядывая грузно топающего по тропе гиганта, заметил Бран. – Железа-то сколько на нем наворочено... От кого они тут защищаются?

Хаген пожал плечами и вновь сделал Сухой Руке знак молчать. Рука тана сжимала арбалет, хотя он и знал, что стрелять бессмысленно. Воина Черного Тракта могло убить лишь особое оружие; когда-то такое мастерили Древние для своих странных, никому ныне не ведомых целей. Хедин не первое десятилетие бился над секретом таких клинков, был близок к успеху, но... пока на боку его Ученика висел меч, отлично убивавший людей и колдунов, Ночных Всадниц и сумрачных хедов, разящий наповал троллей и драконов, могущий лишить телесной оболочки даже Мага – но беспомощный здесь, как будто его выковали не призрачные молоты Древних Южных Богов, а полупьяный кузнечный подмастерье где-нибудь в области бондов...

Железа доспехов на великане действительно хватало. Рогатый шлем с чешуйчатой «бородой», спускавшейся до середины груди, стальная сплошная кираса, из-под которой торчат рукава и полы длинной кольчуги, поножи и

поручни, окованные шипастыми пластинками железа сапоги неимоверного размера. В одной руке великан держал железную палицу, в другой – треугольный короткий щит, вроде тех, что надевают для одиночных схваток мечники.

Великан шумно сопел, втягивая воздух широченными, словно вывернутыми наизнанку ноздрями. Что-то взволновало его, он глухо порыкивал, вертя головой.

Бран смотрел на страшилище совершенно спокойно, с обычным своим задумчивым прищуром; Хаген же, не сводя глаз с приближающегося великана, достал из складок одежды короткую трубку и крошечный кисет с едким черным порошком. Сухая Рука не без интереса наблюдал за его действиями.

Ветер внезапно переменился, дунув по направлению от них к стражу Черного Тракта. Тот грозно взревел, поднял дубину и кинулся "вперед, прямо к тем камням, за которыми укрывались тан и его спутник.

– Учуял, – флегматично заметил Бран. – И что теперь будем делать?

– Сейчас увидишь, – буркнул тан, поднося к губам заряженную черным порошком трубку.

Топот и громкое всхрапывание раздались совсем близко. Две здоровенные ручищи в кольчужных рукавицах ухватились за край камня, потом над острой гранитной гранью появился шлем размером с добрый бочонок. Даже в темноте узкой смотровой щели можно было разглядеть красный блеск глаз гиганта; и тотчас же Хаген, подавшись вперед, приставил свою трубку, чуть ли не к самому забралу великана и резко дунул.

Раздавшийся рев вполне мог бы сравниться с ворчанием Гарма; гигант закружился на месте, вслепую цепляя лапищами воздух, бросив и щит, и дубину, а потом стал срывать с себя шлем.

– Этого ему надолго хватит, – бросил Хаген. Обойдя вопящего и воющего великана, они поехали дальше.

– Ловко, – одобрил Сухая Рука. – Не люблю зряшных убийств.

– Посмотрим, что будет дальше, – прервал его Хаген. Дальше их ждала пещера. Сначала стены ущелья сошлись почти вплотную, путь замкнула высокая черная арка входа. За ней царила непроглядная тьма.

– Что мы там разглядим, факелов-то не запасли, – заметил Бран.

– Не ворчи! Найдется кое-что получше, – отрезал Хаген.

Лошади упирались, не желая идти внутрь; Ученик Хедина поднял правую руку, шепнул несколько слов, и на ладони его появился голубоватый светящийся шар. Одно из первых заклятий, которым Маги учат своих подопечных.

– А болтали-то об этом Преддверии Нифльхеля! – вполголоса заметил Бран. – Пещера как пещера, большая, правда...

– Здесь же все пропитано смертью, ты разве не чувствуешь? – сквозь зубы прошипел Хаген. На него уже обрушился кошмарный поток безумных видений; из-за пределов узкого круга света, отбрасываемого его шаром, на них с невыразимой словами ненавистью смотрели глаза тысяч и тысяч бестелесных и облаченных в плоть существ, каждое из которых желало только одного – забыться, напившись их горячей крови. Почему Сухая Рука не чувствует этого?'. Хагену приходилось напрягать все силы, чтобы не поддаться приступу страха; у него было чувство, что он погружается в глубь собственной могилы.

Тем временем эхо от конских копыт утихло – стены разошлись настолько далеко, что звуки их не достигали. Впереди во мраке зажглись алые точки чьих-то глаз, наверху зашуршали невидимые крылья – какие-то твари носились над самыми их головами.

– Ты опасаешься этих, молодой тан. – Сухая Рука кивком указал на багровые огоньки глаз. – Опомнись! Ты же человек, а люди всегда сильнее нежити. Они берут нас нашими же страхами и неуверенностью.

– То-то Пожиратель Душ тобой едва не занялся, – прохрипел Хаген.

– То – нежить особая, – назидательно заметил Бран. – Специальная, только для того и сотворенная... чтоб тому, кто их создал!.. А здесь – здесь их вотчина, вот и все.

– Чья вотчина, что ты несешь? – обливаясь холодным потом, выдавил Хаген. – Ничего не понимаю...

– Здесь вообще родина нежити, – охотно пояснил Бран. – Гнипахеллир и пещера эта – их исконные владения. Что ж дивиться тому, что их здесь много? Только я еще вот что скажу. Те из нежити, для кого люди – пища, здесь не обитают, им тут делать нечего...

Его речь прервали страшный рев и грохот, земля затряслась, заходила ходуном, лошадь тана с жалобным ржанием упала. Бран поспешно спрыгнул сам; где-то невдалеке что-то рушилось, раскалывалось и обваливалось, в лица им ударил жаркий зловонный ветер... Это вновь подал голос проснувшийся Гарм.

А потом все вновь стихло, и они молча продолжили путь.

Постепенно вокруг них становилось светлее, вскоре уже они могли различить землю под ногами коней; Хаген погасил свой шар и, как оказалось, напрасно – что-то моментально упало на него сверху, когти вцепились в доспехи, острые зубы попытались прокусить плотную стальную вязь хауберка; выручил Бран, рассекший тварь надвое ударом небольшого обоюдоострого топорика-секиры. Одновременно надвинулись и призраки – их тан не видел, но чувствовал – по холодным, кажущимся липкими прикосновениям, от которых мутилось сознание. Он поспешил вновь засветить свой колдовской огонь и, не удержавшись, прибавил несколько Охранных Заклятий.

– Убедился? – тяжело дыша, бросил он Сухой Руке.

– В чем? Этот крылатый вампир ведь напал на тебя, а не на меня...

– Случайность!

– Нет, – вздохнул Бран. – И скоро ты сам убедишься в этом.

Они двигались наугад, все глубже и глубже под землю, и вскоре встретили одну из процессий Яргохора, но уже без самого Водителя Мертвых. Бледные светящиеся фигуры медленно тянулись по единственной оставшейся им дороге – к логову Пса и далее, через Великие Врата, в бездны Хель.

Обогнав длинные ряды привидений, они достигли мест, где было уже почти так же светло, как в летнюю ночь в Хьёрварде. Впереди угадывались еще большие каверны – и оттуда несло жутким смрадом.

– Логово Пса близко, – одними губами произнес Хаген.

Призраки, крылатые и иные существа по-прежнему следовали за ними по пятам; мерзко шипя, что-то шевелилось на земле; наконец их кони окончательно вышли из повиновения и уперлись, не желая ступить вперед и шагу.

– Подержи. – Тан сунул поводья Брану.

–А ты куда?!

– Вон за теми камнями – логово Пса. Мне нужно добраться до него, разве не ясно?!

Сухая Рука ничего не ответил.

Хаген пробирался между торчащими из земли острыми и высокими каменными клыками в сопровождении целого сонмища кошмарных тварей, живших остатками ужасных трапез Гарма. Извивающиеся, семенящие, ковыляющие, источающие гнилостное зловоние, они не дерзали приблизиться к Ученику Хедина, но и не отставали ни на шаг; на Хагена были устремлены тысячи алчных взоров. Тан не смог удержаться от того, чтобы не окружить себя магической защитой. Каждое заклятье отнимало силы, шаги становились все более и более короткими. В руке Хаген сжимал эфес обнаженного меча, но от него сейчас было мало толку. Все надежды его заключались в небольшой фляге, лежавшей в левой ладони.

Он уже почти добрался до каменной гряды, когда Пес приподнял голову и злобно рыкнул, чуя странных пришельцев.

Над изломанной линией гранитных клыков поднялась аспидно-черная морда с белыми, кажущимися незрячими глазами и кроваво-огненной распахнутой пастью. Гарма недаром откармливали здесь, в ближнем Нифльхеле, мясом мертвецов – Пес был величиной с добрый городской дом, где-нибудь в Хедебю или Бирке... Белые, без зрачков, глаза уставились на замершего тана – а затем рык швырнул Хагена на землю, и Пес, захлебываясь от ярости, рванулся с цепи что есть мочи: перед ним предстал Живой!

Вся нечисть, сопровождавшая тана, тотчас бросилась на него, упавшего, вгрызлась в доспехи... Омерзение оказалось сильнее страха, он вскочил на ноги, клинок описал широкий полукруг – и на камни брызнула черная кровь нападавших, оказавшихся недостаточно проворными. Светящийся шар давно погас, охранные барьеры слабели – ведь Хаген все-таки не был настоящим Магом, а всего лишь Учеником, хоть и очень прилежным.

Пес хрипел и рвался с цепи, безумный взгляд белых глазниц ни на миг не отпускал Хагена. Тан уже видел все громадное коричневое тело, исполинские когти налитых мощью чудовищных лап и груду тел возле окровавленного провала пасти. Истерзанные трупы громоздились настоящей горой; Ученику Хедина оставалось одолеть последнюю сотню шагов.

И он одолел ее, отдав все силы. Чьи-то когти и клыки цепляли его, он наугад отмахивался мечом. Цепь Пса напряглась, как струна. Хаген видел трещины – длинные, черные, змеящиеся по стене, к которой были прикреплены звенья; казалось, привязь продержится еще очень недолго. И все-таки он дошел и, широко размахнувшись, вылил содержимое фляги на холодные, разорванные человеческие останки перед самым носом Гарма. И тут сознание оставило его, ибо Пес неистово зарычал прямо в лицо Хагену; последнее, что чувствовал тан, была волна ужаснейшего зловония, от которого в голове его окончательно помутилось.

Раскинув руки, Ученик Хедина бессильно распластался на трупах.
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   32

Схожі:

Ник Перумов Гибель богов (Книга Хагена) Ник Перумов Гибель богов (Книга Хагена) Моей жене часть первая iconКнига Хагена Хроники Хьерварда 1 Авторский текст «Гибель Богов. Хроника Хьерварда. Книга 1»
Хьервардом, стал пристанищем для людей, эльфов, гномов, троллей и других рас, ведущих мирную размеренную жизнь. Но вот на его зеленых...
Ник Перумов Гибель богов (Книга Хагена) Ник Перумов Гибель богов (Книга Хагена) Моей жене часть первая iconБратья Словяне
Молот чёрной Луны. Сломанный меч Артура. Гибель Феникса. Заснувшее Счастье. Хохот Морганы. Плоть и кровь. Израиль – изгнанный из...
Ник Перумов Гибель богов (Книга Хагена) Ник Перумов Гибель богов (Книга Хагена) Моей жене часть первая iconНик Вуйчич Жизнь без ограничений Ник Вуйчич жизнь без границ
Ник Вуйчич родился без рук, но он вполне независим и живёт полноценной и насыщенной жизнью: получил два высших образования, самостоятельно...
Ник Перумов Гибель богов (Книга Хагена) Ник Перумов Гибель богов (Книга Хагена) Моей жене часть первая iconЗахария Ситчин Войны богов и людей Часть 1
В древние времена люди действительно верили, что Войны Людей не только начинаются по приказу богов, но и сами боги принимают в них...
Ник Перумов Гибель богов (Книга Хагена) Ник Перумов Гибель богов (Книга Хагена) Моей жене часть первая icon-
Книга написана с позиции язычества — исконной многотысячелетней религии русских и арийских народов. Дана реальная картина мировой...
Ник Перумов Гибель богов (Книга Хагена) Ник Перумов Гибель богов (Книга Хагена) Моей жене часть первая iconСказка о рыбаке и железной рыбке
Казнь Египта. Восстание Иова. Солёная, белая кровь. Математика национальности и физиология власти. Деньги, власть и кровь. У кого-нибудь...
Ник Перумов Гибель богов (Книга Хагена) Ник Перумов Гибель богов (Книга Хагена) Моей жене часть первая iconГорода Богов Том 3 в объятиях Шамбалы Предисловие
Шел 1999-й год. Российская экспедиция на Тибет продолжалась. Мы разбили лагерь на подступах к легендарному Городу Богов
Ник Перумов Гибель богов (Книга Хагена) Ник Перумов Гибель богов (Книга Хагена) Моей жене часть первая icon…И чем ближе к Изначальному Источнику Света располагались
Богов. И только это реально стоит за фразой «единство в многообразии», и никаких «единых богов» по причине невозможности такого
Ник Перумов Гибель богов (Книга Хагена) Ник Перумов Гибель богов (Книга Хагена) Моей жене часть первая iconФилипп Зимбардо Застенчивость
Эта книга посвящается Маргарет — моей матери, Кристине — моей жене, Адаму — моему сыну и Саре Марии — моей дочери — всем тем, кто...
Ник Перумов Гибель богов (Книга Хагена) Ник Перумов Гибель богов (Книга Хагена) Моей жене часть первая iconЗахария Ситчин Войны богов и людей Хроники Земли 3
Задолго до того, как люди пошли войной на людей, боги уже сражались между собой. Именно Войны Богов положили начало Войнам Людей
Додайте кнопку на своєму сайті:
Школьные материалы


База даних захищена авторським правом © 2013
звернутися до адміністрації
mir.zavantag.com
Головна сторінка