Святитель Феофан Затворник Письма о духовной жизни




НазваСвятитель Феофан Затворник Письма о духовной жизни
Сторінка1/11
Дата конвертації08.02.2014
Розмір1.34 Mb.
ТипДокументы
mir.zavantag.com > Право > Документы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11
Святитель Феофан Затворник

Письма о духовной жизни

Вместо предисловия.
Предлагаемые Письма о духовной жизни составлены по поводу писем графа М. М. Сперанского, напечатанных в "Русском Архиве" за 1870 год, в январской книжке.

Я имел намерение представить картину духовной жизни в разнообразных ее оттен­ках. Письма Сперанского служили только поводом к тому. Желание было одно, чтоб ревнующим о духовной жизни представить от­части некоторые нужные указания, а отчасти дать случай самим заняться теми же предме­тами и обдумать их поприложимее к себе самим.


^ Письмо первое.

Вам желательно знать мое мнение на счет писем графа Сперанского о духовной жизни. С удовольствием исполняю ваше желание. Но вооружитесь терпением, потому что мне пришла охота не ограничиваться краткими заметками, а повести пространную беседу о предметах, затронутых в упоминаемых письмах. Что предметы эти стоят того, об этом и говорить нечего. Но и пись­ма так сложны, что невольно вызывают на размышление.

Так видите, граф Сперанский проходит духовную жизнь. Государственный человек, почти непрестанно занятый—то административными учреждениями, то улучшением порядков государственной жизни, находил возможным умно и сердечно пребывать в Боге, всеправящем, вездесущем, всевидящем. Это приводит мне на память обыч­ную отговорку, которою светские люди прикрывают свое нехотение потрудиться, как следует, над делом Божиим, делом сво­его спасения: „где уж нам!". Сперанский обличает их фактически, и не он один, но и другие многие. Помнится, ту же отговор­ку обличал и старец Василий, в своих предисловиях к статьям Добротолюбия об умном делании или молитве, помещенных в жизнеописании старца Паисия Нямецкого. „Смотри," говорит, „какую высокую жизнь проходили люди, занятые по долгу внешни­ми делами,"—и перечисляет их. Таков был домоправитель вельможа, о котором упоминает Симеон, новый богослов, в слове о вере, помещенном в Добротолюбии; таков был патриарх Фотий, знакомый с сим делом до патриаршества, при трудах государственного секретарства; таковы были и другие патриархи, у которых на руках лежало управление церковными делами, боль­шею частью внешними, довольно хлопотливое. Старец Василий, выставляя этих дея­телей духовных, среди внешних обязательных дел, имел в виду расположить ревнителей благочестия к тому же роду жизни, в свое время. Не удастся ли и нам с вами подвигнуть кого либо на подобные же опыты, представив им картину духов­ной жизни, как ее живописует Сперанский в своих письмах, конечно, с собствен­ного своего опыта.

Что мысли Сперанского браты с своего собственного опыта, что он говорит о том, что сам проходил делом,—это видно из самых речей его. Он изображает дело ду­ховной жизни в настоящем виде и очень здраво. Пробежав наскоро в первый раз эти письма, я думал было обличать неправости их; но, вникнув потом получше во все высказанное в них, отказался от этого несправедливого покушения. Тут неверны только некоторые термины и фразы, заимствованные не из наших книг. Стоит только дать этим выражениям настояний смысл, какой они должны иметь по ходу мыслей, и для критики не останется места. Да и вообще критиковать мысли о духовных предметах очень неудобно. Состояния духовные похожи на прохождение по комнатам, полным разнообразных предметов, которые неодинаково видятся с неодинаковых точек зрения. Проходящий одно видит, а другое не видит, потому что оно заслонено чем нибудь; и что видит, то видит со стороны к нему обращенной, которая может иметь черты, не похожие на черты противо­положной стороны, видимой другим зрителем. И даже общий обзор может быть неодинаков при разности мест, с которых смотрят; а тут свет и тени, своя сила зрения, и взаимное соотношение предметов оказывают влияние на понятия зрителя. Все это приложимо и к пишущим о духовных предметах. Когда пишущий пишет с сво­его опыта, надобно принять то, как он сви­детельствует. Несправедливо и подозревать его в неискренности и мерять своею меркою. Только теоретики, редко попадающее на ис­тину в своих умозрениях, подлежат суду — и суду не умозрения, а опыта. При всем том нахожу совершенно справедливым отличать в письмах Сперанского намеки на свои духовные состояния, взгляд самого Сперанского на эти состояния, и его собственный язык о том. Последние два — лично принадлежат Сперанскому, первые— общее достояние. Полагаю, что можно бы иначе подумать и иначе высказаться о своих состояниях. И если вы увидите какую раз­ность в моих речах с речами графа Сперанского, — она будет касаться именно этого необходимого различения. Мои речи будут идти параллельно речам Сперанского. Это будут две картины, - одна против дру­гой. Разница вся, может быть, будет в том, что в одной будет свет и тени, а в другой одни общие очертания.

Мне приходило на мысль, не лучше ли было бы собрать в одно все, высказанное графом Сперанским о духовной жизни, что­бы полнее охарактеризовать его самого с этой стороны, как он охарактеризован со стороны общественной деятельности. Но это повело бы нас на долгий и далекий труд, а между тем, может быть, и не придется достать все, сюда относящееся. Потому, оставляя этот замысел, не безъинтересный, по­спешу удовлетворить вашему желанию, огра­ничивая мою речь кругом понятий, выраженных в предлежащих письмах.

Составитель предисловия к письмам графа Сперанского говорит, что в них выска­зался созерцательный квиэтизм великого тру­женика. Останавливаюсь на этой фразе, дабы сказать, что нельзя без разбора употреблять это слово, выражающее неправое направление внутренней жизни, равно как и мистицизм — всякий раз, как случится встретить чью либо речь о духовной жизни: ведь и истин­ная христианская жизнь есть жизнь, доста­вляющая глубокий покой, сокровенная и таин­ственная. Сперанский не был ни квиэтист, ни мистик, хоть и говорит словами мистиков, и даже речи свои называет мистическим богословием. Он был человек, развивший в себе полную христианскую жизнь, и, утвердившись духом в Боге и Господе Иисусе Христе, все прочие силы души и тела обращал на служение Богу, исполнением Его заповедей во всех обстоятельствах сво­ей жизни, во славу Божию и спасение свое и братий своих о Господе. Такова норма христианского совершенства, и он приближался к ней, сколько это доступно для человека в семейном быту, и на административном и гражданском поприще. Наглядное оправдание его от нареканий в квиэтизме и ми­стицизме представляют его молитвенное обращение к Божией Матери, к Ангелу-Хра­нителю, его roвениe, исповедь и причащение, чтение слова Божия и простое его понимание, а тем паче чтение житий святых. Все это такие занятия и действия, на которые ни за что не согласится самый плохой мистик и квиэтист. Что язык похож на язык мистиков западных, это, вероятно, потому, что он писал к лицу, знакомому только с западными писаниями о внутренней жиз­ни, и что сам, перечитывая эти писания, вместе с тем лицом и, может быть, для него только, невольно набрался и оборотов их речи. Его же собственный язык, ко­нечно, был язык православно-церковный, язык св. отцев и Добротолюбия, о котором он сам говорит в своих письмах. По­тому-то граф Сперанский и избежал уклонений от истины, что наперед знал из этих верных источников точную характе­ристику сокровенной во Христе жизни, и не смотря на то, что читал полные заблуждений писания западников, соблюл трезвость мысли. как пишет тот же составитель предисловия, то есть, здравое воззрение на внутреннюю во Христе жизнь, и умел провести верную чер­ту между ею, как она есть, и между тем, как изображают ее лже-мистики.

Мистицизм и квиэтизм суть болезненные порождения ложно направленной религиозности. Они явились и возможны были только на западе, в отпадших от св. Церкви христианских общинах, и преимуществен­но во время брожения умов, произведенного протестанством и реформацией. Они искали доброго дела,—живого общения с Богом, но не тем путем искали; а главное, надея­лись своими усилиями и как бы по праву завладеть тем, что надлежало ожидать от милости Божией, и что надлежало принять, как дар этой милости. В напряжениях этой самонадеянной самодеятельности разгоралось воображение, и порождало мечтательные ожидания, которые, как жарко желаемые, скоро показались и сочтены исполнив­шимися, и цель трудов достигнутою. Все это раскрашивалось самыми привлекатель­ными красками, и представлялось в образах прелестных, в мечтательных заоблачных созерцаниях. Писания их завлекают, — ибо говорят о дорогих сердцу предметах, но они только манят, а ничего не дают. Это отличительная черта всех их. Истинная во Христе жизнь есть жизнь со­кровенная, таинственная (мистическая). Апостол Павел называет ее животом, сокровенным со Христом в Боге (Кол. 3, 3); Апостол Петр — потаенным сердца человеком (1 Петр. 3, 4); Сам Спаситель — царствием Божиим внутрь нас (Лук. 17, 21).Но в явлении своем она очень проста. Неведомо, как приходит Дух и возбуждает к покаянию. Совершив этот внутренний переворот, Он потом вооружает верующее сердце на многотрудную борьбу со страстями, руководит в ней и помогает. Эта борьба есть у всякого, более или менее долгая и болез­ненная; она приводит к чистоте сердечной, ради которой верующий труженик удостаивается и яснейшего постижения истин Божиих и сладостнейшего ощущения, — того и другого в таких чертах, какие точно определены въ Евангелии и писаниях Апостольских. Это последнее является уже в конце долгих трудов и многих испытаний, как венец наградный. Мистики же за эту верх­нюю точку совершенства, прямо или пре­имущественно, и хватаются, и ее-то и живописуют, как она рисуется в мечтах их воображения, всегда в ложных красках. Истину можно сказать только по опыту, по вкушении только духовных благ самым делом; а мистики самыми мечтами своими заграждают для себя настоящую туда до­рогу. Напротив, в писаниях отеческих менее всего говорится об этих высших состояниях, а все о трудах покаяния, борьбы со страстями, и разных при этом случаях. Таково Добротолюбие, из которого Сперанский черпал здравые понятия о сокровенной во Христе жизни.


^ Письмо второе.

Приступим к обозрению писем. Первое письмо довольно темновато, не по смыслу, а по терминам, взятым отъинуду. В нем Сперанский говорит о проявлении в нем истинной внутренней жизни, называя этот акт или постоянное состояние раскрытием внутрь царствия Божия, состоянием благодати, как в этом письме, и состоянием ощутимого богообщения, как в следующем.

Чтобы понять, как следует, что это за состояние, воспроизведем подлинный очерк хода духовной жизни, который помещать здесь не было нужды ни для писавшего письмо, ни для имевшего читать его, по­тому что это им было понятно и без того, по прежним письмам, или личным беседам.

Нравственных состоянии на добром и на худом пути очень много, и они очень разнообразны, так что напрасно пытался бы кто все их отчетливо очертить или пересказатъ. Беру самые крупные явления. Bсе мы, православные христиане, получаем благодать возрождения в таинстве св. крещения, и благодатные дары Святого Духа в таинстве миропомазания. Это семя бла­годатно-духовной жизни во Христе Иисусе. В период воспитания следует развивать и его наряду с развитием естественных сил человеческой природы, подобно тому, как св. Тимофею надлежало, по заповеди св. Апо­стола Павла, возгревать в себе полученный им дар с возложением рук священничества (2 Тим. 1, 6; 1 Тим. 4. 14): иначе это семя заглохнет под гнетом злых движений и отправлений нашей жизни, как это и бывает нередко, если не большею частью.

Берите последний случай: семя благодатно духовной жизни заглушено, — и вы получите в человеке, возмужавшем или вступающем в жизнь, лицо без духа жизни о Христе Иисусе. Нерадение родителей и воспи­тателей раскрыть в нем начало и правила и требования сей жизни, а еще более недоб­рые примеры дома и вне в старших и сверстниках, оставляют полный простор раскрытию в нем всех естественных недостатков поврежденного естества нашего. Но как раскрылся он, так потом начинает жить и действовать под влиянием всех страстных наклонностей и недобрых привычек, особенно своих удельных, ибо не у всех все. Он гневлив, своекорыстен, сластолюбив, горд. завистлив, похотлив, своенравен, и проч. Не то, чтоб эти и подобные им страсти действовали в немъ поминутно, а как только выпадает случай. Не то также, чтоб он был зазорной жизни: нет, — наружно он бывает исправен, и не позволит себе осрамиться пред другими дур­нотою нрава, — жить на показ главная его пружина. Не то, наконец, чтобы в нем не было ничего доброго: Создателем положено в естество наше много добра, и мы, при всей испорченности нашей, не можем в конец истребить его, так что оно проглядывает и проглядывает. В нем смесь добра со злом, и перевес того или другого зависит от случайностей. Ныне рассердился, завтра перенесет обиду; ныне обидел кого, завтра окажет услугу; ныне воздержался, завтра предается всему разгару утешной жизни, и т. п. Он действует, как повлечет его свой нрав и сплетение внешних обстоятельств жизни, действует по движению душевно-телесных изменений и по течению окружающих событий, позволяя себе самоуправление на столько, на сколько дает ему к тому сил его самолюбие. Неотлучный спутник его — отчуждение от всего Божественного и духовного, от Церкви, от лиц с христианским характером, от св. книг и бесед о святом, хоть случайно иногда и попадает туда, где хотя — нехотя соприкасается со всем этим. Забота о своем спасении и о своей загробной участи никогда не посвщает и не тревожит его. При всем том, он приятный член общества, увлекательный собеседник, пользуется общим вниманием, уважением и славою. Только в нем ничего нет такого, что входит в состав жизни о Христе Иисусе.

Берите другой случай. Обращают вниманиe на христианское воспитание, но не доводят его до конца, или оставляют без внимания cyщественнейшие и труднейшие стороны христианской жизни, останавливаясь на легчайших, видимых, внешних. Это не­доконченное, или не как следует направ­ленное воспитание дает лица, которые тща­тельно соблюдают все установившиеся по­рядки благочестивой жизни, но мало обращают, или и совсем не обращают внимания на внутренние движения сердца и на истинное преспеяние внутренней духовной жизни. Это не то, что лицемеры, которые намеренно так себя держат для своих особых целей: нет, — они со всем усердием и любовью все исполняют, и ограничивают­ся одним этим, или преимущественно этим, по незнанию лучшего, по неощущению не­достаточности своего строя жизни. Они чужды смертных грехов, но за движениями помыслов сердечных не смотрят. Отто­го иногда и посудят, и потщеславятся, и погордятся, и посерчают в чувстве правоты своего дела, увлекутся иногда красотою и утехами, иногда даже обидят в порывах неудовольствия, поленятся молиться, и в молитве расхищаются в помышлениях суетных, и прочее подобное — и ничего им. Движения эти малозначительны для них. Сходили в церковь, или дома помолились, подали милостыню, по заведенному порядку, исправили свои обычные дела, — и совершенно довольны и покойны. А что при этом проис­ходит в сердце им мало заботы; между тем, оно может ковать злая и тем отнимать всю цену у их исправной благочестивой жизни. Это два класса людей — христиан только по имени, и христиан неполных, ставших на полдороге. Какую часть христианского об­щества составляют они, определять не смею. Осмотритесь, и увидите. Но нельзя не желать, чтобы первые опомнились и начали жить по-христиански; а вторые дополнили недостаю­щее и возревновали стать полными христианами. Берите теперь этот третий случай: нерадевший о спасении и вечной жизни опомнился: совершавший дело спасения неполно пришел в чувство этой неполноты, увидел невер­ность своего пути и ненадежность своего тру­да. Что делает и должен делать первый, то подробно изображено в статье „О Покаянии". Не будем его касаться. По содержанию разбираемых писем, нам нужнее второй.

Таким образом, кто нибудь обращается от внешнего благочестия к внутреннему. Наводят его на это или чтение книг о ду­ховной жизни, или беседа с знающими — в чем существо христианской жизни, или не­довольство своими трудами, чутье, что чего-то недостает, и все будто не так идет. При всей исправности, он не имеет покоя внутреннего; нет в нем того, что обетовано истинным христинан — мира и радости о Дусе Святе (Рим. 14, 17). Когда зародится в нем это беспокойное помышление, тогда бееседа с знающими, или книги растолковывают ему, в чем дело, и указывают су­щественный недостаток в строе его жизни, недостаток внимания к внутрениим движениям и самоуправления. Уразумевает он, что существо жизни христианской состоит в том, чтобы стать умом в сердце пред Богом в Господе Иисусе Христе, благодатию Святого Духа, и оттуда управляя всеми движениями внутренними и всеми действиями внешними, все в себе, и малое и великое, обращать в служение Богу триипостасному, пожершись Ему всецело сознанием и свободою.

Уразумев это, он возлюбляет, и, возлюбив, начинает ревновать о том, чтобы воспроизвесть в себе такой строй жизни внутренней. О, когда бы для этого достаточно было одного желания и ревности! Задумал — и все бы явилось. Но на деле предлежит долгий и утомительный труд над собою, чтоб все упорядочить внутри себя по напи­санному. И что же выходит? Цель видится светлая, желание достигнуть сильно, труд для того несется неутомимо, и, однакож, ни­что не спеется. Все будто валится из рук и когда думается, что вот-вот то, что так желательно, оно оказывается не тем, что жела­тельно, словно мираж воды жаждущему в пустыне. Долго или коротко бывает так, — зависит от благодати Божией: иной годы, иной десятки годов проводит трудясь, пока успеет стать в сердце, и получить иско­мое, потому что, при всем труде и искании, строй тот производится не одними нашими усилиями. Его подает Господь, но без искания и усилия не подает. Видит искание усердное, и труд болезненный, и томление жаждущего сердца, — сжаливается и подает чаемое благо. Почему Он так делает, — Ему единому ведомо: только без этого болезненного искания никто не доходит до того нормальнаго строя. Это секрет ду­ховной жизни... В сокровищницу Божию нельзя вводить, не иснытав верности вводимого.

Заметьте вы этот период томительного искания: он отличает подлинное от подложного. Сперанский хорошо очерчивает его во втором письме. Наконец, проходит он; счастливый искатель получает свое искомое, находит сердце и устанавливается в нем умом своим пред Господом, и стоит пред Ним неотходно, как верноподданный пред Царем, и от Него получает власть и силу править всем своим, и внутренним и внешним, благоугодно Ему. Это момент, когда царствие Божие приходит внутрь и начинает проявляться в свой­ственной ему силе. Что дальше, мы этого теперь не коснемся.

Об этом-то блаженном моменте и гово­рит Сперанский в первом своем письме, да и и во всех почти, но говорит не под­робно, и языком, который он занял не в писаниях своей Церкви.

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

Схожі:

Святитель Феофан Затворник Письма о духовной жизни iconСвятитель Феофан Затворник Письма о разных предметах веры и жизни Часть 1 Содержание
О вере слепой и видящей. Видящая вера ясно видит, во что и почему верует. Как решать недоумения о предметах веры 2
Святитель Феофан Затворник Письма о духовной жизни iconСвятитель Феофан Затворник Письма о разных предметах веры и жизни Часть 2 Содержание
Внешнее устроение Церкви — выражение внутреннего настроения душ и ведет к возбуждению и укреплению внут­реннего; существо же дела...
Святитель Феофан Затворник Письма о духовной жизни iconСвятитель Феофан Затворник Путь ко спасению. Краткий очерк аскетики. Содержание
Отдел о начале христианской жизни чрез святое крещение, с указанием — как сохранить сию благодать в период воспитания 3
Святитель Феофан Затворник Письма о духовной жизни iconСвятитель Феофан Затворник
Первое послание святого Апостола Павла к святому Тимофею истолкованное святителем Феофаном
Святитель Феофан Затворник Письма о духовной жизни iconСвятитель Феофан Затворник о молитве
Когда станет он в строй, тогда начинайте поклоны. Кладущий поклоны с разсеянною головою есть трость, ветром колеблемая. Впрочем,...
Святитель Феофан Затворник Письма о духовной жизни iconБаламута Аннотация "Письма Баламута"
Письма Баламута" это письма старого беса-искусителя бесу начинающему о методах "работы" с людьми. В такой замысловатой форме К. С....
Святитель Феофан Затворник Письма о духовной жизни iconСвятитель Феофан Затворник Первое послание святого Апостола Павла...
Первое послание святого Апостола Павла к Коринфянам истолкованное святителем Феофаном
Святитель Феофан Затворник Письма о духовной жизни iconВойду в Дом Твой
Митрополит Антоний почетный доктор богословия Абердинского университета "за проповедь слова Божия и обновление духовной жизни в стране"...
Святитель Феофан Затворник Письма о духовной жизни iconПериод конца XIX начала XX в во всех сферах социальной и духовной...
Этому способствовала необычайно возросшая активность выставочной жизни, а также обилие периодических изданий, посвященных изобразительному...
Святитель Феофан Затворник Письма о духовной жизни icon1. 0 — текст структурирован согласно книжному варианту, вычитан
Америке, наиболее почитаемого Старца современности. Перед читателем впервые раскрываются в такой полноте образ преподобного Старца...
Додайте кнопку на своєму сайті:
Школьные материалы


База даних захищена авторським правом © 2013
звернутися до адміністрації
mir.zavantag.com
Головна сторінка