V 0 — создание fb2 — (On84ly)




НазваV 0 — создание fb2 — (On84ly)
Сторінка50/50
Дата конвертації18.09.2014
Розмір4.89 Mb.
ТипДокументы
mir.zavantag.com > Медицина > Документы
1   ...   42   43   44   45   46   47   48   49   50

— И эта твоя улыбка… Спокойная негодяйская улыбка… Да, и дерзкая тоже… Ты сохранил ее, вопреки всему. Прежнюю улыбку жиголо.

Меча резко, будто падая, опускается на кровать рядом. Опять ее близкое душистое тепло. Красная точка становится больше, и Макс чувствует у щеки жар горящего табака и бумаги.

— Каждый раз, когда я ласкала маленького Хорхе, я представляла, что глажу тебя. И сейчас — так же. В нем я вижу тебя.

Повисает молчание. Потом Макс слышит ее тихий, счастливый смех.

— Твоя улыбка, Макс… Ты в самом деле ее не помнишь?

Чуть приподнявшись, она ощупью находит пепельницу и гасит окурок.

— Расслабься, отдохни, дай себе волю хоть раз в жизни… Я ведь сказала, посторожу…

Он чувствует, как ее тело приникает к нему, и блаженно прикрывает глаза. Он спокоен. Неизвестно почему — и доискиваться причины не хочется, — его тянет рассказать ей одну давнюю историю.

— Впервые я был с женщиной в шестнадцать лет, — он говорит негромко и медленно, — когда служил на побегушках в барселонском «Ритце»… Для своего возраста я был высоким, а она — такая зрелая элегантная дама. Она под каким-то предлогом заманила меня к себе в номер… Когда понял, что от меня требуется, расстарался как мог… Все получилось в лучшем виде. А потом, когда я уже одевался, она сунула мне сто песет. Уходя, я по наивности потянулся поцеловать ее, а она отстранилась с такой, знаешь, брезгливой досадой… И потом, встречая меня в отеле, не удостаивала взглядом.

Он на миг замолкает, словно отыскивая подробность или оттенок, которые поточнее передали бы смысл только что рассказанного.

— И за те пять секунд, что она отстранялась, я кое-что усвоил и уже никогда не забывал, — договаривает он наконец.

На этот раз молчание дольше. Меча, положив голову ему на плечо, слушает не шевелясь, не говоря ни слова. Потом придвигается еще ближе и вот уже прильнула вплотную. Макс ощущает ее тонкое, почти хрупкое тело, чувствует сквозь блузу прикосновение маленьких, опавших грудей — совсем не таких, какими он помнил их когда-то. И это загадочным образом трогает его. Вселяет странную нежность.

— Я люблю тебя, Макс.

— До сих пор?

— Все еще.

Губы с бессознательной, почти усталой нежностью отыскивают губы. Поцелуй покоен. И печален. Потом, не размыкая объятий, Макс и Меча долго лежат неподвижно.

— Тебе так трудно жилось в последние годы? — спрашивает она чуть погодя.

— Да, могло бы и получше, — отвечает Макс.

И едва успев договорить, думает о том, как туманно он выразился. Потом негромко и бесстрастно излагает длинный унылый перечень своих бед — физическое дряхление, упадок сил, конкуренция молодых и лучше приспособленных к новому миру. И наконец, как следствие череды просчетов и неудач, — отсидка в афинской тюрьме. Не очень продолжительная, однако и этого хватило, чтобы по освобождении понять: все кончено. Опыта и навыков хватало лишь для того, чтобы пробавляться мелкими аферами, перебиваться чем попало, ловчить или мошенничать. В течение какого-то времени Италия предоставляла для этого широкие возможности, но вскоре Макс потерял даже и былую привлекательность. И подвернувшаяся тогда надежная тихая служба у доктора Хугентоблера показалась настоящим подарком судьбы. Теперь не стало и ее.

— Что же с тобой будет? — спрашивает Меча после долгого молчания.

— Не знаю. Выкручусь как-нибудь. Всегда умел это делать.

Она шевельнулась в его объятиях, словно возражая.

— Я могла бы…

— Нет, — и сжал ее крепче, не позволяя двинуться.

Она снова затихает. Макс лежит с открытыми глазами, уставясь в темноту. Меча дышит медленно и неглубоко. Кажется, что уснула. Но вот снова шевелится, скользит губами по его лицу.

— Во всяком случае, — слышит он ее шепот, — запомни, что я должна тебе чашку кофе, если когда-нибудь попадешь в Лозанну. Повидаться.

— Ладно. Может, и попаду. Когда-нибудь.

— Запомни это, пожалуйста.

— Запомню.

На какой-то миг Максу, ошеломленному таким совпадением, кажется, что откуда-то издалека доносятся знакомые звуки танго. Вероятно, это радио в соседнем номере. Или музыка на террасе ресторана, думает он. И не сразу понимает, что это он сам мысленно выводит мелодию.

— Нет, все-таки жизнь была неплохая, — доверительно и очень тихо говорит он. — Большую часть ее прожил на деньги других и так и не начал ни презирать их, ни бояться.

— Сальдо, похоже, в твою пользу.

— И еще познакомился с тобой.

Она приподнимает голову, лежащую у него на плече, отвечает со смехом сообщницы:

— Ах, да перестань ты лицемерить! Мало у тебя было знакомых женщин?!

— Я их не помню. Ни одну. А тебя помню. Ты мне веришь?

— Да, — она снова укладывается рядом. — Сегодня ночью верю. Может быть, и ты меня любил всю жизнь.

— Может быть. Может быть, и сейчас люблю. Кто знает?

— Да, конечно… Кто знает?

Макс просыпается от жаркого прикосновения солнечного света. Узкий и слепящий луч проникает в щель меж задвинутых портьер. Макс медленно, с болезненным усилием поднимает голову с подушки и обнаруживает, что он на кровати один. Дорожные часы на столике показывают половину одиннадцатого. Пахнет табаком: рядом с часами — пустой стакан и пепельница с десятком окурков. Меча, догадывается Макс, провела ночь рядом с ним. Оберегала его сон, как и обещала. Молча и неподвижно сидела здесь, курила, смотрела в первом свете зари, как он спит.

С трудом, еще отуманенный сном, он встает, ощупывает свою измятую одежду и, расстегнув рубашку, убеждается, что кровоподтеки приобрели отвратительный темный оттенок — как если бы половина всей имеющей у него крови пролилась туда, в пространство между кожей и мышцами. Болит все тело от паха до шеи, и каждый шаг дается мучительно, покуда он, едва переставляя онемевшие ноги, ковыляет в ванную комнату. Собственное отражение тоже заставляет Макса с грустью вспомнить о том, что случалось ему выглядеть и получше, — из зеркала на него с опаской взирает старик с остекленевшими воспаленными глазами. Открутив кран, Макс подставляет лицо под струю холодной воды, сильно и долго растирает щеки и лоб. Потом, прежде чем вытереться полотенцем, снова всматривается в черты постаревшего, осунувшегося лица в глубоких морщинах, по бороздам которых, повторяя их изгиб, ползут капли.

Медленно пересекает номер, подходит к окну, отдергивает шторы — и вот уже дневной свет с неистовой силой хлынул внутрь, затопил смятую постель, синий блейзер, висящий на спинке стула, собранный чемодан у двери, разбросанные по всей комнате вещи Мечи — одежду, сумку, книги, кожаный пояс, кошелек, журналы. Поначалу ослепленный, Макс скоро привыкает к свету, и глаза различают теперь темно-синее море, незаметно сливающееся с небом, береговую линию и темный конус Везувия, растушеванный голубым и серым. Моторный катер с обманчивой медлительностью удаляется по направлению к Неаполю, оставляя на кобальтовой глади короткую белую полоску кильватерного следа. Тремя этажами ниже, на террасе отеля, за столиком рядом с мраморной женщиной, коленопреклоненно взирающей на море, Хорхе Келлер и его тренер Карапетян играют в шахматы под взглядом Ирины — поставив босые ноги на сиденье стула и обняв колени, она сидит чуть поодаль: и рядом, и как бы в стороне. Будто уже отделена невидимой чертой от их игры и от их жизни.

Меча Инсунса — в одиночестве, в отдалении, у балюстрады. В темной юбке, в вязаном бежевом кардигане, наброшенном на плечи. На столе — кофе и газеты, но она не читает и не пьет. Застыв в такой же каменной неподвижности, как изваяние у нее за спиной, она невидящим взглядом уставилась на море. А Макс, упершись лбом в холодное оконное стекло, смотрит на нее: за все это время она пошевелилась только раз — подняла руку к затылку, прикоснувшись к стриженой седине, и на миг задумчиво поникла головой, прежде чем вздернуть ее и замереть вновь, неотрывно глядя на залив.

Макс отворачивается от этой картины, снимает со спинки стула пиджак. И, надевая его, задерживается взглядом на крышке бюро. А там, на самом видном месте, положенное с таким расчетом, что не заметить нельзя, на длинной белой дамской перчатке матово поблескивает в ярчайшем свете, заливающем номер, жемчужное ожерелье.

И став, как вкопанный, перед перчаткой и колье, старик, который минуту назад смотрел на себя в зеркало, чувствует, как с пугающей отчетливостью память выстраивает образы, картины, предыдущие жизни. Жизни собственные и чужие — и губы его складываются в улыбку, похожую и на гримасу боли, хотя, может быть, боль эту причиняет как раз то самое, навек потерянное или невозможное, что вызвало и меланхолическую улыбку. И вот опять мальчуган с ободранными коленками идет, балансируя, по сгнившему настилу корабля, наполовину затянутому илом, и юный легионер карабкается по склону холма, заваленному трупами, и закрывается дверь, отделяя Макса от женщины, которая спит, окутанная лунным светом, смутным и неверным, как раскаяние. И, покуда еще не замерла усталая улыбка, чередой воспоминаний проносятся поезда, отели, казино, крахмальные пластроны, обнаженные спины, блеск драгоценных камней, играющих в огнях хрустальных люстр, а двое молодых красивых людей, охваченных страстью, безотлагательной, как сама жизнь, не сводя друг с друга глаз в пустом и безмолвном салоне трансатлантического лайнера, плывущего во тьме, танцуют еще не написанное танго. И, сплетясь в объятии, выскальзывают, сами того не замечая, за грань ирреального мира, чьи утомленные огни уже начинают гаснуть навсегда.

Но не только это. В памяти человека, который смотрит на перчатку и ожерелье, есть еще и покорно поникшие под дождем кроны пальм, и мокрый пес, носящийся в сероватом тумане по берегу, под окнами гостиничного номера, где прекраснейшая в мире женщина на смятых и сбитых простынях, пахнущих теплом недавней близости и покоем, безразличным ко времени и жизни, ждет, когда обнаженный юноша у окна обернется к ней, чтобы снова овладеть этой радушной и безупречной плотью, проникнуть в то единственное во всей вселенной место, где можно забыть странные правила, по которым она живет. И еще: покуда на зеленом сукне бильярда с негромким стуком сталкиваются три шара слоновой кости, он, внимательно наблюдая за игроком, узнает у него на губах свою улыбку. Видит совсем близко и двойной блеск медвяных глаз, которые смотрят на него так, как не смотрела ни одна женщина, чувствует, как губы ему щекочет влажное тепло ее дыхания, слышит голос, шепчущий старые слова так, будто они только что родились на свет и проливают бальзам на его давние раны, оправдывают его обманы, двусмысленности и провалы, уносят прочь номера дешевых пансионов, фальшивые паспорта, полицейские участки, тюремные камеры, все неудачи, одиночество и унижения, заполняющие последние годы, когда мутный сумрак все никак не наступающих рассветов, не сулящих будущего, мало-помалу стирает тень, которая ложилась когда-то под ноги мальчику с берегов Риачуэло, легионеру, шедшему под солнцем, юному статному фрачнику, танцевавшему с красавицами в роскошных салонах лайнеров и отелей.

И вот, не угасив последний отблеск улыбки, которая все еще покачивается на отливной волне стольких жизней, прожитых им, Макс откладывает в сторону жемчужное колье, берет белую дамскую перчатку, всовывает ее в верхний карман пиджака, быстрым, не лишенным кокетства движением, выпростав и расправив пальцы так, словно кончик платка или лепестки цветка в петлице. Потом, проверив, все ли в порядке в номере, в последний раз оглядывает колье, брошенное на бюро, и коротко кланяется в сторону окна, прощаясь с невидимой публикой, награждавшей его воображаемой овацией. По такому случаю, думает он, застегивая и оправляя пиджак, следовало бы, наверное, покинуть сцену с подобающим бесстрастием и под звуки танго «Старая гвардия». Но, впрочем, это будет чересчур. Слишком уж предсказуемо. И потому он открывает дверь, подхватывает чемодан и выходит в коридор — в никуда, — насвистывая «Тот, кто банк сорвал в Монако».
<br />~<br />
© Богдановский А., перевод на русский язык, 2013

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2014

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)
1   ...   42   43   44   45   46   47   48   49   50

Схожі:

V 0 — создание fb2 — (On84ly) iconV 0 – создание fb2 – (On84ly)
КэтринБуc1d8ebb5-36ef-11e3-99a9-002590591ea6В тени вечной красоты. Жизнь, смерть и любовь в трущобах Мумбая
V 0 — создание fb2 — (On84ly) iconV 0 — создание fb2 — (On84ly)
Первый за двенадцать лет роман от автора знаменитых интеллектуальных бестселлеров «Словарь Ламприера», «Носорог для Папы Римского»...
V 0 — создание fb2 — (On84ly) icon«Идет счастливой памяти настройка»
«приключения» с кгб ссср, и, конечно, главное в судьбе автора — путь в поэзию. Проза поэта — особое литературное явление: возможность...
V 0 — создание fb2 — (On84ly) iconV 0 — создание fb2 — (On84ly)
«романы» с английским и с легендарной алексеевской гимнастикой, «приключения» с кгб ссср, и, конечно, главное в судьбе автора — путь...
V 0 — создание fb2 — (On84ly) iconV 0 – создание fb2 – (On84ly)
Маг-недоучка, бессовестный рыцарь, сыграл очередную шутку, связав брачным контрактом двух случайных людей. И неважно, мстил он за...
V 0 — создание fb2 — (On84ly) iconДжон Михайловна Харвуд Тайна замка Роксфорд-Холл
Она узнает о своей семье удивительные факты и намерена разобраться во всем до конца, несмотря на грозящую ей смертельную опасность...
V 0 — создание fb2 — (On84ly) iconV 0 – создание fb2 – (On84ly)
Лишь то, что они пошли следом за странным путником по прозвищу Искатель и оказались в круговороте мощных сил, вообразить которые...
V 0 — создание fb2 — (On84ly) iconМелисса Ильдаровна Фостер Аманда исчезает
И вот спустя восемь лет после трагедии Молли будто вновь окунается в знакомый кошмар – из парка рядом с ее домом исчезает семилетняя...
V 0 — создание fb2 — (On84ly) iconV 0 — создание fb2 — (On84ly)
Кажется, в завесе тайн, окружающих Корни, начало что-то проясняться? Не все так просто, как кажется! Еще не все карты раскрыты, не...
V 0 — создание fb2 — (On84ly) iconВ маленьком процветающем городке Новой Англии всё и все на виду....
И вдруг неожиданно для себя Эмма встречает любовь и, осознав это, осмеливается первый раз в жизни вздохнуть полной грудью. Сделав...
Додайте кнопку на своєму сайті:
Школьные материалы


База даних захищена авторським правом © 2013
звернутися до адміністрації
mir.zavantag.com
Головна сторінка