Джон Михайловна Харвуд Тайна замка Роксфорд-Холл




НазваДжон Михайловна Харвуд Тайна замка Роксфорд-Холл
Сторінка19/45
Дата конвертації03.01.2014
Розмір4.07 Mb.
ТипРассказ
mir.zavantag.com > История > Рассказ
1   ...   15   16   17   18   19   20   21   22   ...   45


Я снова почувствовала на себе его задумчивый взгляд.

— Как вы думаете, мисс Анвин, если бы эти явления у вашей подруги развивались в том направлении, что я обрисовал, она согласилась бы участвовать?

— Боюсь, что нет, сэр, — сказала я, едва переводя дыхание и чувствуя, как заливаюсь румянцем, несмотря на все мои усилия. — Я достаточно хорошо ее знаю, чтобы сказать, что, если бы ей так не повезло… и она снова что-нибудь такое увидела… она лишь мечтала бы поскорее от этого недуга излечиться.

— Именно так, — грустно сказал он. Я взглянула на него с некоторым удивлением. — Я всегда представлял себе, что печатью истинно ясновидящего должно быть стремление любой ценой избавиться от этого дара. Что, разумеется, вовсе не означает, что ваша подруга страдает таким — как вы ярко выразились — недугом.

— Чрезвычайно интересно, — твердо сказала Ада. — А теперь, я думаю, пора нам с мисс Анвин пойти отдохнуть и оставить вас всех спокойно выпить вина в чисто мужском обществе.

— Я ужасно перед тобой виновата, дорогая, — сказала Ада, как только мы с ней укрылись у себя наверху. — Я не должна была заводить разговор на эту тему.

— Тебе не надо винить себя, — ответила я. — Я сама решила его расспросить, и если бы не последняя часть разговора… Скажи мне, Джордж ничего не говорил ему вчера о моих посещениях?

— Нет, — сказала она. — Я уверена, он ничего ему не говорил. Но доктор Роксфорд — человек весьма наблюдательный, и он вполне мог догадаться, что ты и твоя подруга — одно и то же лицо.

— Мне так жаль, что я выдала себя перед мистером Монтегю! Я была так обескуражена, когда он принял меня за свою жену. Но мне по-прежнему не хочется, чтобы Эдуард узнал о моих посещениях. Как ты думаешь, доктор Роксфорд не мог просто пошутить насчет этого эксперимента в Холле?

— Не знаю, — сказала Ада. — У меня такое впечатление, что он бросает идеи легко, как пальто с себя сбрасывает. Он казался совершенно серьезным до последнего замечания по поводу Королевского общества. Он очень умен — у меня нет в этом никаких сомнений. Джорджа он совершенно покорил. А теперь, моя дорогая, отправляйся-ка ты спать и больше об этом не думай: ты выглядишь совсем изможденной.

Несмотря на это, я не могла заснуть до поздней ночи, то упрекая себя в том, что обманываю Эдуарда (что я стану говорить ему, если мистер Монтегю или доктор Роксфорд заговорит о «моей подруге» в его присутствии?), то беспокоясь о моем письме к матери. Эти волнения становились все более кошмарными, пока наконец я не заснула беспокойным сном, из которого я вышла, как мне показалось, в очень яркое сновидение. Я бродила по огромному заброшенному замку, это был, как я знала, Роксфорд-Холл; я искала там драгоценный камень, который дал мне Эдуард. Камень потерялся, я не знала как, но понимала, что виною этому была моя собственная небрежность. Хуже всего оказалось то, что я не могла вспомнить, какой это был камень, так как, пока я переходила из комнаты в комнату, в моей голове звучал голос, снова и снова повторявший слова: «изумруд, сапфир, рубин, алмаз», — но ни одно из них не казалось мне правильным, потому что потерянный камень был совсем другой, более красивого цвета, чем все названные, и я знала, что должна представить его себе, и тогда вспомню, как он называется, но не могла этого сделать.

В моем сновидении Холл был погружен в абсолютную тишину; везде было светло, даже в коридорах, где не было окон, только повсюду свет был одинаково бледно-серый, как в пасмурный день. Комнаты большею частью были ничем не обставлены, в каждой из них я видела вроде бы небольшую лестницу из двух или трех ступеней, ведущую наверх или вниз; коридоры тоже меняли уровни, как и комнаты. Хотя этот дом сам по себе не казался особенно зловещим, мое беспокойство из-за потерянного камня все возрастало, пока не достигло невыносимой остроты.

Тут мне пришло в голову, что я еще не обыскала столовую. Эта мысль привела к головокружительно быстрой смене обстановки: свет потускнел до мутного, мрачно-коричневого, и я стояла в дверях комнаты, где мы в тот вечер обедали. Занавеси были задернуты, свечи погашены, комната казалась пустой, но по мере того, как я осторожно приближалась к столу, я разглядела над стулом, где за обедом сидел Джордж, темный силуэт головы. Каким-то образом я распознала, что это голова доктора Роксфорда. У меня еще было время потихоньку уйти, но ведь могло быть так, что камень завалился за обивку моего стула, и, если я на цыпочках, совсем тихонько подойду туда, я его увижу. Я находилась в двух футах от неподвижной фигуры, когда из дверного проема раздался голос, звеневший, точно гонг, все громче и громче, пока не превратился в мой собственный вопль: «Нет!» Я проснулась в сером свете раннего утра и обнаружила, что стою на верхней площадке лестницы.

Наши гости ночевали у нас в доме, но я не могла заставить себя снова увидеться с ними и оставалась в своей комнате, пока они не уехали. Я собиралась рассказать Аде хотя бы о своем сновидении, если не о хождении во сне, но всякая мысль об этом вылетела у меня из головы, когда доставили телеграмму от моей матери, содержащую всего два слова: «Возвращайся немедленно». Я тотчас же поняла, что мне придется открыто ей не повиноваться, и я умоляла Аду позволить мне оставить у них свои вещи с тем, чтобы возвратиться в тот же вечер, если будет подходящий поезд.

— Но тогда мы вступим с нею в открытый конфликт, — сказала Ада, — и она может написать епископу. Ее обвинениям вовсе не нужно соответствовать действительности, чтобы Джордж потерял приход.

— Тогда мне нужно найти способ ее остановить, — сказала я. — То, чего она больше всего страшится, — это потерять Артура Карстеарза. И что бы ни случилось, я больше никогда не стану жить с ней вместе. Если я не смогу жить у вас, я буду искать место. Я лучше буду горничной, чем останусь жить с мамой.

— Ты сама не знаешь, о чем говоришь, — ответила Ада. — Но конечно, ты можешь вернуться к нам; и, может быть, все окажется не так плохо, как ты опасаешься.

По пути в Лондон я пыталась представить себе любые угрозы, какие могла бы использовать мама, и придумывала, что им противопоставить. Но когда кеб трясся по мостовой Хайгейта, я все еще не была готова к предстоящему мне тяжкому испытанию. К тому же я поняла, что Хайгейт, как ни был он красив, перестал быть для меня родным домом. Я подумала о своем отце, покоящемся в могиле всего в нескольких сотнях ярдов отсюда, — хотя, разумеется, он ведь не здесь, здесь только его бренные останки, и если он не просто перестал быть, то где теперь его дух? Эти мысли напомнили мне о моих посещениях и о том, как прошлой ночью я опять ходила во сне, впервые за много месяцев, и, разумеется, об угрозах матери отправить меня в сумасшедший дом; так что, когда меня доставили к давно знакомой, крашенной черной краской двери, меня так трясло, что я едва могла стоять на ногах.

Горничная, которую я никогда не видела раньше, провела меня мимо большой гостиной в малую, в самом конце коридора, где сидела, ожидая меня, моя мать. Ничего не говоря, она указала мне на стул с прямой спинкой, поставленный прямо напротив нее, словно я была нашалившим ребенком, которого собираются наказать. Она была в черном креповом платье, так что я на миг даже испугалась, не умер ли кто-нибудь из родственников, а ее бесцветные волосы были затянуты назад еще туже, чем обычно, так что кости лица резко выступали под натянувшейся кожей. Когда дверь за горничной закрылась, я увидела, что большим и указательным пальцами левой руки мать держит мое письмо.

— Следует ли мне понимать это так, — проговорила она, потряхивая письмо, будто даже прикосновение к нему вызывало у нее отвращение, — что ты твердо решила погубить нас всех?

— Нет, мама…

— Значит, ты раскаиваешься в этой глупости?

— Нет, мама…

— Тогда, значит, ты решила погубить нас. Этот… этот Рейвенскрофт… Где ты встретилась с ним?

— В Орфорде, мама. Он писал этюд…

— Меня не интересует живопись; меня интересует только, как это мистер Вудворд допустил, чтобы эта позорная связь получила развитие. Он постыдно пренебрег своими обязанностями, и я напишу епископу, чтобы сообщить ему об этом.

— Мама, это крайне…

— Не смей меня прерывать! Я желаю знать, где и в каких обстоятельствах ты встречалась с этим распутником и как позволила ему тебя соблазнить?

— Эдуард не распутник, мама, и он меня не соблазнил. Он вполне респектабельный джентльмен…

— Мне казалось, ты говорила, что он художник.

— Да, мама, прекрасный…

— Прекрасный, могу себе представить! Разумеется, он распутник: воспользоваться в своих интересах своевольной, эгоистичной девицей, пустившейся во все тяжкие! Это моральное безумие, как и сказал доктор Стивенсон: мне надо было отправить тебя в сумасшедший дом до того, как ты нас всех опозорила. А теперь послушай меня. Разумеется, никакой помолвки не будет. Я запрещаю тебе общаться с этим Рейвенскрофтом и возвращаться в дом мистера Вудворда. Завтра тебя осмотрит доктор Стивенсон, и тогда мы решим, что с тобой делать. Я ясно выразилась?

До сих пор я сидела не в силах пошевелиться, пригвожденная к стулу ее яростным взглядом. Мне казалось, что у меня язык прилип к нёбу; слова, которые я пыталась произнести, выходили у меня изо рта как неразборчивые звуки.

— Софи нет дома, — сказала мама в ответ на то, что, как ей показалось, я произнесла. — Она не желает тебя видеть, пока ты не раскаешься в своей жестокости. Она сказала мне, прочитав твое письмо: «Я не думала, что бывают такие жестокосердные сестры!»

— Это несправедливо! — вскричала я. — Я очень хочу, чтобы Софи была счастлива. Вы, видимо, опасаетесь, мама, что Карстеарзы разорвут помолвку, если узнают, что я помолвлена с Эдуардом?

— Опасаюсь? Опасаюсь! Ты совсем разума лишилась, Элинор? Да при малейшем намеке, что моя старшая дочь предполагает броситься на шею распутнику без гроша в кармане, они непременно разорвут помолвку.

— А когда Софи выходит замуж, мама?

— Венчание намечено на ноябрь.

— Очень хорошо, — сказала я, собравшись с духом, — тогда мы с Эдуардом не станем объявлять… не поместим в газете объявление о нашей помолвке, пока Софи не выйдет замуж. — Когда я заговорила об этом, я вспомнила, что уже сообщила о помолвке мистеру Монтегю и доктору Роксфорду.

— Как ты смеешь торговаться со мной? Ты что, меня не слышала? Ты вообще не выйдешь за этого Рейвенскрофта.

— Вы забываете, мама, что я совершеннолетняя и могу выйти замуж за кого хочу.

В тусклом свете мне показалось, что моя мать стала будто бы распухать, увеличиваться в размерах.

— Если ты мне не подчинишься, — прошипела она, — я прекращу твое пособие! И сомневаюсь, что мистер Вудворд согласится принять тебя снова, если желает сохранить свой приход.

— Если вы это сделаете, мама, нам с Эдуардом лучше пожениться сразу же, и что тогда будет с помолвкой Софи?

Мать поднялась на ноги, глаза ее буквально вылезали из орбит. Мне показалось, она собирается броситься на меня, словно дикий зверь, и я в свою очередь вскочила на ноги, едва не опрокинув стул, на котором сидела. Если бы в руке у нее был кинжал, я уверена, она уложила бы меня мертвой на ковер; и все же, пока мы вот так стояли, лицом к лицу, я снова осознала, будто впервые, что ростом я выше моей матери.

— Нам нужно правильно понять друг друга, — произнесла я голосом, который сама едва могла признать за свой собственный. — Мы с Эдуардом не станем объявлять о нашей помолвке до тех пор, пока Софи не выйдет замуж; в ответ на это вы оставляете мне мое пособие, пока не выйду замуж я, и обещаете не писать епископу. Договорились?

Несколько секунд она пристально глядела на меня, словно лишившись дара речи, а я собиралась с силами, ожидая нового нападения. Но вместо этого она заговорила с ледяным презрением, замолкая через каждые несколько слов, чтобы придать им значимости; и во время каждой паузы она рвала мое письмо на все более и более мелкие клочки и бросала их так, что они разлетались у моих ног.

— Я вижу, Элинор, что ты совершенно неисправима. Очень хорошо. Мы скажем Карстеарзам, что ты больна и отправлена надолго в деревню — восстанавливать свое здоровье. Ты, разумеется, будешь настолько нездорова, что не сможешь присутствовать на свадьбе Софи; и со дня ее свадьбы ты перестанешь получать пособие. Я позабочусь о том, чтобы остаток твоих вещей переслали мистеру Вудворду. Отныне у меня остается только одна дочь… Нет, ни слова больше. Ты можешь сейчас же покинуть этот дом — сюда ты никогда не вернешься. — Она выпустила из рук оставшиеся клочки бумаги, повернулась и открыла дверь, звоня горничной. — Наша гостья нас покидает, — услышала я ее голос. — Можете проводить ее до дверей. — Шаги матери удалялись по коридору, потом стали подниматься по лестнице.

— Будьте добры, позовите мне кеб, — сказала я девушке, когда та появилась. — Я плохо себя чувствую и должна хотя бы минуту…

Она взяла монету, которую я ей протянула, опасливо взглянув на потолок, и ушла. Надо выбраться отсюда поскорее — приказала я себе и нетвердыми шагами двинулась по коридору и через холл, дойдя до двери в большую гостиную. Там я вынуждена была остановиться, схватившись за раму двери, чтобы удержаться на ногах. Дверь была открыта, как в тот роковой день, когда Карстеарзы нанесли нам визит. Я увидела диван, на котором тогда сидели мать и Софи, и место напротив них, куда мама предложила сесть мне. Я увидела ясно, будто это случилось только вчера, худощавого молодого человека в темном траурном костюме и с ужасом поняла, где именно я впервые видела Эдуарда Рейвенскрофта.

Не могу припомнить, как я уходила из дому. По-видимому, горничная помогла мне усесться в кеб, но в моей памяти остался лишь пустой пробел между этим моментом и следующим, когда я обнаружила, что трясусь в кебе по зловонным улицам Шордитча. Путешествие в поезде прошло в тумане оцепенения, во время которого я, к счастью, оказалась не способна ни о чем думать, и, только когда я увидела Аду, ожидавшую меня у дверей, все чувства, испытанные в этот день, неудержимо нахлынули на меня. Беседы с матерью было вполне достаточно, чтобы оправдать мое отчаяние, и мой рассказ о ней Аде помог хотя бы умерить ужас того, что я увидела, до ощущения небольшого холодного, тяжелого комка под ложечкой. Но когда я осталась у себя в комнате одна, на кровати, которая, казалось, раскачивалась, будто вагон, а в ушах у меня все еще отдавался шум поезда, я в ту ночь была вынуждена лицом к лицу встретиться с образом молодого человека на диване.
1   ...   15   16   17   18   19   20   21   22   ...   45

Схожі:

Джон Михайловна Харвуд Тайна замка Роксфорд-Холл iconДжон Харвуд Тайна замка Роксфорд-Холл Посвящается Робину
Чтобы явить дух, возьмите двадцать ярдов тонкой шелковой кисеи не менее двух ярдов шириной и сильно просвечивающей. Хорошенько выстирайте...
Джон Михайловна Харвуд Тайна замка Роксфорд-Холл iconИгра «Арзаки и менвиты»
А. Волкова "Тайна заброшенного замка", в которой Волшебную страну посещают инопланетяне жители далекой планеты Рамерия. На ней живут...
Джон Михайловна Харвуд Тайна замка Роксфорд-Холл iconДжон Харвуд Тень автора «Тень автора»: Азбука, Азбука-Аттикус; Санкт-Петербург;...
В ее комнате он обнаруживает портрет неизвестной женщины, а затем – странный мистический рассказ о привидениях, написанный его прабабкой....
Джон Михайловна Харвуд Тайна замка Роксфорд-Холл iconДжон Кехо Подсознание может все ! Кехо Джон Подсознание может все ! Джон кехо
Охраняется законом об авторском праве. Нарушение ограничений, накладываемых им на воспроизведение всей книги или любой её части,...
Джон Михайловна Харвуд Тайна замка Роксфорд-Холл iconДжон Аннотация «Дорогой Джон …»
Так начинается письмо Саванны, которая, устав ждать любимого, вышла замуж за другого
Джон Михайловна Харвуд Тайна замка Роксфорд-Холл iconИгра ангела Три тайны. Три загадки. Тайна Барселоны города, в котором...
Светлый, прозрачный, полный загадок роман-лабиринт, который можно читать и перечитывать, не уставая восхищаться и открывая в нем...
Джон Михайловна Харвуд Тайна замка Роксфорд-Холл iconКомедия Антона Павловича Чехова
Нина Михайловна Заречная, молодая девушка, дочь богатого помещика – г-жа В. А. Макаренко
Джон Михайловна Харвуд Тайна замка Роксфорд-Холл iconГилберт Кийт Честертон Тайна отца Брауна Тайна отца Брауна
Но в одно прекрасное утро семья его заметила, что он сильно возбужден и встревожен. Он вышел погулять с мальчиками, но вскоре обогнал...
Джон Михайловна Харвуд Тайна замка Роксфорд-Холл iconДорогой Джон «Дорогой Джон…»
Так начинается письмо Саванны, которая, устав ждать любимого, вышла замуж за другого
Джон Михайловна Харвуд Тайна замка Роксфорд-Холл iconЭнид Блайтон Тайна пропавшей кошки Энид Блайтон Тайна пропавшей кошки парень из соседнего дома
В тот день Бетси была очень взволнована. На длинные летние каникулы возвращался из школы ее старший брат Пип. Она не видела его целых...
Додайте кнопку на своєму сайті:
Школьные материалы


База даних захищена авторським правом © 2013
звернутися до адміністрації
mir.zavantag.com
Головна сторінка