Джон Михайловна Харвуд Тайна замка Роксфорд-Холл




НазваДжон Михайловна Харвуд Тайна замка Роксфорд-Холл
Сторінка12/45
Дата конвертації03.01.2014
Розмір4.07 Mb.
ТипРассказ
mir.zavantag.com > История > Рассказ
1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   ...   45


— Да, — сказал Магнус, — но человек, которого вы увидели бы в состоянии транса, не был бы духом. Он был бы образом, состоящим из ваших воспоминаний о нем.

— Но я смог бы говорить с ним? Касаться его? Услышать, что говорит он? Он явился бы мне как живой человек?

— Да — словно во сне. Но, как это бывает со снами, он исчез бы в тот самый момент, как вы вышли из транса.

— Но предположим, — настаивал я, — вы приказали мне выйти из транса, но сохранить способность видеть…

— Это невозможно сделать. Такая способность — как вы это называете — специфична для состояния транса, как сновидение специфично для сна. Предположим, вы впали бы сейчас в транс, я мог бы внушить вам, чтобы вы, очнувшись, встали, подошли вон к той полке и принесли мне определенный том; скорее всего, вы бы так и сделали, а потом сами бы удивились, почему это пришло вам в голову. Но я не мог бы велеть вам очнуться и видеть, как в комнату входит ваш друг; или, скорее, я мог бы велеть вам такое, но он просто не появился бы… Боюсь, этот разговор вас расстраивает.

Я заверил его, что это вовсе не так, хотя все время пытался подавить нахлынувшие чувства, которые грозили взять надо мною верх.

— Скажите мне, — спросил он после некоторого молчания, — вам приходилось когда-нибудь присутствовать на спиритическом сеансе?

Он поднял бокал, и отблеск огня сверкнул на печатке его золотого кольца.

— Нет, — ответил я, — хотя такое искушение не раз испытывал. Я утратил последние остатки веры, когда погибли Артур и Фиби, и все же не могу до конца избавиться от чувства, что что-то от нас остается за пределами могилы. Столь многое зависит от обстоятельств. Та ночь, когда я зарисовывал Холл, например… там тогда было бы очень легко поверить, что призраки бродят вокруг.

— Действительно, — сказал Магнус. — Вы, вероятно, слышали, что на галерее, где работает мой дядя, предположительно обитает призрак юного Феликса, сына Томаса Роксфорда. Довольно любопытно… — Он вдруг замолк, будто ему в голову неожиданно пришла какая-то мысль.

— Довольно любопытно… — повторил я.

— Ну, я имел в виду лишь то, что мальчик погиб во время грозы. Во всяком случае мой дядя как-то упоминал об этом.

Мне показалось, что в комнате вдруг стало темнее, и я заметил, что одна из свечей стала гореть тоненьким синим огоньком.

— А сколько лет было вашему дяде, когда Феликс погиб?

— Примерно одиннадцать: он был годом старше Феликса. Он говорит, что Томас Роксфорд оставил запись о том, как погиб его сын, но я никогда этого документа не видел.

— Как же он на самом деле погиб, по словам вашего дяди? — спросил я.

— Случилось так, что одна из служанок протирала перила на главной лестнице, и как раз в это время разразилась гроза. Она видела, как мальчик стремглав выбежал с галереи и бросился через площадку, словно за ним гнался сам дьявол. Он со всего размаху налетел на перила с такой силой, что они подались, и он, упав вниз, сломал себе шею.

— Что же могло так страшно его напугать?

— Дядя мне не говорил. Он рассказывает редко и отрывками — то одно, то другое — и никогда не отвечает на прямо поставленный вопрос. Вполне возможно, сама гроза напугала мальчика — если допустить, что так все и было. Не будем забывать, что это Томас Роксфорд первым установил громоотводы, — возможно, он передал страх перед грозами своему сыну.

— А призрак?

— Сэра, горничная, утверждает, что она дважды слышала звук шагов по полу галереи, когда была внизу, в столовой; оба раза за звуком шагов слышался раскат грома. Но история про шаги на галерее пришла от предыдущего поколения слуг.

— Вы полагаете… Возможно ли, чтобы ваш дядя на самом деле присутствовал… я хочу сказать, был в Роксфорд-Холле… когда погиб Феликс Роксфорд?

— Он мне не говорил, но — да, это возможно; я думаю, до этой трагедии отчуждения между Томасом и его братом Натаниэлом, отцом Корнелиуса, не было. Вы предполагаете, что мой дядя мог быть каким-то образом виноват в смерти своего кузена?

Я не подразумевал этого прямо, но он предугадал ход моих мыслей.

— Ну, я вовсе не хотел бы…

— Пожалуйста, не извиняйтесь, прошу вас: то же самое должно было бы прийти мне на ум, но мои мысли шли в ином направлении. Я вполне могу себе представить, что мой дядя — ребенком — способен был придумать какой-то трюк, чтобы напугать своего кузена…

Он смолк, вглядываясь в угасающий огонь камина. А я обнаружил, что представляю себе Корнелиуса мальчиком в порыжевшей от времени черной одежде, с морщинистым стариковским лицом, скорчившимся за черной бронированной фигурой; темнеющее небо за окном; и другой мальчик, бледный и перепуганный, осторожно идущий по галерее… и тут прыжок, звук бегущих ног и крик, утонувший в раскате грома. Я подумал о Корнелиусе, много десятилетий спустя влачащем жизнь в полном одиночестве на той же самой галерее. Если все произошло именно так, на галерее и в самом деле должны водиться призраки. Неужели Корнелиус еще в детстве жаждал получить Холл и понимал, что только Феликс стоит меж ним и возможным обладанием замком?

Магнус наклонился к камину помешать угли и нарушил мою задумчивость.

— Вы сказали, ваши мысли шли в ином направлении? — отважился я спросить.

— Я задавался вопросом — и опять-таки, это соображение должно было прийти мне в голову раньше, — возможно, мой дядя вовсе не покупал эту рукопись, как он мне заявлял, но отыскал ее где-нибудь в доме… Иначе говоря, я задавался вопросом: не был ли Томас Роксфорд тоже знаком с Тритемиусом…

Страшное предчувствие вдруг поразило меня.

— Какие это слова вы скопировали? — спросил я. — Про юное древо и старое?

Магнус извлек листок бумаги из сюртука.

И если кто станет истинным Адептом, пусть Совершит тот Обряд, о котором я написал в Другом Месте. Ибо как юное Древо может быть привито к Старому, так…

Мне показалось, я прочел свое собственное опасение в его взгляде.

— Разумеется, — произнес я, — ни один человек не вознамерится принести в жертву собственного сына, — и в тот же момент подумал, что Авраам именно это и вознамерился совершить.

— Разумеется, нет, — сказал Магнус. — Тысяча шансов против одного, что мальчик погиб в результате трагической случайности. — Однако он произнес эти слова не очень уверенно.

— А исчезновение Томаса Роксфорда? — настойчиво продолжал я. — Как вы это объясните теперь, когда ваш дядя говорит о своем исчезновении?

— Я вижу, куда вы клоните, — сказал Магнус. — Однако без дополнительных свидетельств мы можем лишь строить догадки. Что же касается моего дяди… В любом случае сейчас в Холле нет никаких детей. А помимо этого, боюсь, вы правы: все, на что мы сейчас способны, — это наблюдать и ждать. А теперь, дорогой друг, становится поздно, и я не должен больше вас задерживать.

Я что-то не мог припомнить, чтобы советовал ему наблюдать и ждать, но ничего другого мне в голову не приходило; и, хотя я уговаривал его остаться, он настаивал, что ему пора возвращаться в гостиницу. Мы сошлись на том компромиссном решении, что я провожу его до «Белого льва»; небо к этому времени очистилось, ночной воздух был тих и очень холоден, не слышалось ни звука, кроме слабого перестука гальки, доносившегося с освещенного сиянием звезд берега слева от нас. Магнус вернулся к разговору о живописи, выразив надежду, что я в один прекрасный день снова смогу сделать набросок Роксфорд-Холла — в более приятных обстоятельствах. Но ужасы, которые мы обсуждали, оказалось не так легко выбросить из головы, и в моих снах в ту ночь меня преследовал звук бегущих ног и карлик с морщинистым лицом.

Недели две после этого я жил с постоянным предчувствием беды, стоило лишь небу потемнеть или барометру упасть ниже обычного. Я получил записку от Магнуса, после его возвращения в Лондон, о том, как он восхищен знакомством со мной и как благодарен за предложение отправиться в Холл в случае необходимости: больше ничего в ней не содержалось. Мы расстались как близкие друзья, однако, оглядываясь назад, я обнаружил, что не узнал ничего ни о его жизни, ни о его интересах и стремлениях, кроме его работы, тогда как о себе я открыл ему очень многое. Наша встреча оставила во мне чувство беспокойства, выбила меня из колеи, и я не имел представления, как с этим справиться.

Апрель выдался холодный и бурный, и май успел продвинуться далеко вперед, прежде чем наступил довольно долгий период теплой погоды, вызвавший к жизни последние весенние цветы. День за днем я отправлялся к себе в контору под ослепительно-голубым небом, от всей души желая, чтобы мое настроение улучшилось соответственно погоде. Я часто и подолгу задумывался над тем, чтобы бросить юриспруденцию и попытать счастья, став художником, но мне недоставало веры в себя. «Роксфорд-Холл в лунном свете» по-прежнему висел на стене у меня в конторе, напоминая мне о власти над кистью и красками, которую я никак не мог обрести вновь, и о Корнелиусе на галерее, наводненной призраками. Несколько раз я направлялся в сторону Монашьего леса, но что-то всегда заставляло меня повернуть обратно. Погода становилась все теплее, когда наконец в одно жаркое и какое-то безвоздушное утро я вышел из дому и обнаружил, что небо уже затянули тучи, море лежит плоское и недвижное, но отблескивает каким-то зловещим свинцовым сиянием. Мое беспокойство все возрастало, пока, вскоре после полудня, я не отправил Магнусу телеграмму, что надвигается сильная гроза. Ответа не последовало, и остаток дня я провел, упрекая себя за то, что отослал телеграмму.

Весь день зной становился все более гнетущим, а барометр падал все ниже; наконец спустилась тьма, но по-прежнему не было ни дыхания ветерка. Слишком обеспокоенный, чтобы читать, я сидел у себя в саду, бездумно глядя в ночь. Вскоре на горизонте со стороны моря сверкнула первая, едва различимая вспышка молнии. Она стала разветвляться и умножаться; это зрелище долго было бесшумным, но вот воздух вокруг пришел в движение, и отдаленный рокот грома заглушил немолчный звон насекомых. Наступление грозы, сначала довольно медленное, казалось, по мере приближения набирает темп, пока небо на юге не превратилось в пылающий, сотканный из света ковер. Посреди этого грохота и смятения мне на память пришли слова Тритемиуса: «Так, Человек, каковой мог бы управлять Мощью Молнии, стал бы подобен Ангелу-Мстителю в тот Страшный День…» Я вспомнил о почерневших доспехах на галерее: если Корнелиус настолько безумен, чтобы поместиться в них, он, должно быть, уже обратился в пепел. Никто, кроме безумца, не мог бы согласиться на это, каковы бы ни были его побуждения… Но если предположить, что согласия никто и не спрашивал — и никто не давал? Если там кто-то погиб, подумал я, — это будет на моей совести: мы должны были попытаться его остановить, несмотря на то что Магнус рисковал бы потерять ожидаемое наследство. Но мои мысли были прерваны резким порывом ветра, сопровождаемым вспышкой молнии, оглушающим раскатом грома и стремительным потоком дождя: я промок насквозь, прежде чем успел подняться со стула.

Я долго не ложился спать, после того как перестали сверкать молнии и улегся ветер: сидел, прислушиваясь к скороговорке дождя в листве деревьев за окном. Что бы я ни должен был сделать, теперь все равно уже поздно, если только гроза не пощадила Холл. А в этом случае я что, собираюсь снова всего лишь ждать, пока не грянет следующая гроза? Или же мне попытаться убедить Магнуса добиться, чтобы его дядю признали сумасшедшим и выдали соответствующее свидетельство, а если это не получится, предупредить Корнелиуса, что мы знаем о том, что он затевает? Но ведь на самом-то деле мы этого не знаем; определенно мы знаем только одно: что любое подобное вмешательство лишит Магнуса его наследства, а меня — моего клиента, если не моей профессиональной репутации вообще. Я размышлял над этими вещами снова и снова, вплоть до раннего утра, так и не придя ни к какому выводу.

Тем не менее на следующий день я явился в контору очень рано и провел все утро, меря шагами комнату и то и дело взглядывая в окно на омытую дождем улицу да еще муча Джосаю бесконечными вопросами о телеграммах и посыльных. Неспокойная совесть мешала мне произнести имя Роксфорд, так что к тому времени, как я вышел, чтобы спешно проглотить ланч в гостинице «Скрещенные ключи», [18]он был явно озабочен состоянием моего душевного здоровья. Но когда я возвратился, никаких сообщений для меня не было. А затем, в половине четвертого, когда я успел убедить себя, что ничего уже не случится, Джосая объявил, что некий мистер Дрейтон желает видеть меня по срочному делу.

Я представлял себе Дрейтона человеком высокого роста, а он оказался на несколько дюймов ниже меня, хрупким и сутулым, с длинным бледным лицом и глазами встревоженного спаниеля; на нем был порыжевший черный костюм. Руки у него заметно дрожали.

— Мистер Монтегю, сэр, — проговорил он, — простите, что беспокою вас, но доктор Роксфорд… Мистер Магнус то есть… сказал, мне надо к вам обратиться, если… Ну, это мой хозяин, мистер Монтегю. Он сегодня утром не вышел забрать поднос с завтраком… или ланчем и не отвечает, когда я в дверь стучу, так что я подумал…

— Все правильно, — сказал я. — А доктору Роксфорду вы сообщили?

— Я послал телеграмму по пути сюда, сэр, но ответ должен прийти из Вудбриджа, так что до Холла он дойдет самое раннее в шесть, даже если мистер Магнус ответит обратной почтой.

— Ясно… Я так понимаю, что вы хотели бы, чтобы я поехал с вами в Холл и посмотрел, все ли в порядке. — Я старался говорить спокойно и уверенно, но под ложечкой у меня стал затягиваться какой-то ледяной узел.

— Спасибо, сэр, если бы вы могли, все были бы очень благодарны. Грымз ждет на улице, с коляской, сэр, только, боюсь, она открытая, так что вам придется закутаться потеплей.

Через десять минут мы отправились в путь. Дождь почти прекратился, но серые, гонимые ветром тучи неслись низко над вымокшей землей. Грымз, угрюмый, мрачный человек с выступающей вперед нижней челюстью (он удивительным образом соответствовал своей фамилии), сидел, нахохлившись в огромном толстом пальто, раскачиваясь, словно мешок с мукой; казалось, он заснул крепким сном еще до того, как мы миновали первый помильный столб. Дрейтон сидел рядом со мной в кузове древнего экипажа; поначалу я пытался его разговорить, но тщетно: он ничего не видел, ничего необычного до сегодняшнего утра не замечал. Хозяин отпустил его накануне в семь вечера — задолго до того, как началась гроза, — сказав, что до завтрака ему больше ничего не понадобится. Гроза была очень сильная, сильно гремело, но Дрейтон оставался у себя в комнате весь вечер и не мог сказать, возможно ли, что молния ударила в Холл, или нет: ни малейшего любопытства на этот счет он не проявил. Я спросил, считает ли он, что громоотводы дают какое-то облегчение, но он, казалось, даже не знал, что такое громоотвод. Он прожил в Холле сорок лет, и все, как ему представлялось, оставалось там без изменений вплоть до сегодняшнего утра. На этом я сдался, оставил свои расспросы и плотнее закутался в теплое пальто.
1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   ...   45

Схожі:

Джон Михайловна Харвуд Тайна замка Роксфорд-Холл iconДжон Харвуд Тайна замка Роксфорд-Холл Посвящается Робину
Чтобы явить дух, возьмите двадцать ярдов тонкой шелковой кисеи не менее двух ярдов шириной и сильно просвечивающей. Хорошенько выстирайте...
Джон Михайловна Харвуд Тайна замка Роксфорд-Холл iconИгра «Арзаки и менвиты»
А. Волкова "Тайна заброшенного замка", в которой Волшебную страну посещают инопланетяне жители далекой планеты Рамерия. На ней живут...
Джон Михайловна Харвуд Тайна замка Роксфорд-Холл iconДжон Харвуд Тень автора «Тень автора»: Азбука, Азбука-Аттикус; Санкт-Петербург;...
В ее комнате он обнаруживает портрет неизвестной женщины, а затем – странный мистический рассказ о привидениях, написанный его прабабкой....
Джон Михайловна Харвуд Тайна замка Роксфорд-Холл iconДжон Кехо Подсознание может все ! Кехо Джон Подсознание может все ! Джон кехо
Охраняется законом об авторском праве. Нарушение ограничений, накладываемых им на воспроизведение всей книги или любой её части,...
Джон Михайловна Харвуд Тайна замка Роксфорд-Холл iconДжон Аннотация «Дорогой Джон …»
Так начинается письмо Саванны, которая, устав ждать любимого, вышла замуж за другого
Джон Михайловна Харвуд Тайна замка Роксфорд-Холл iconИгра ангела Три тайны. Три загадки. Тайна Барселоны города, в котором...
Светлый, прозрачный, полный загадок роман-лабиринт, который можно читать и перечитывать, не уставая восхищаться и открывая в нем...
Джон Михайловна Харвуд Тайна замка Роксфорд-Холл iconКомедия Антона Павловича Чехова
Нина Михайловна Заречная, молодая девушка, дочь богатого помещика – г-жа В. А. Макаренко
Джон Михайловна Харвуд Тайна замка Роксфорд-Холл iconГилберт Кийт Честертон Тайна отца Брауна Тайна отца Брауна
Но в одно прекрасное утро семья его заметила, что он сильно возбужден и встревожен. Он вышел погулять с мальчиками, но вскоре обогнал...
Джон Михайловна Харвуд Тайна замка Роксфорд-Холл iconДорогой Джон «Дорогой Джон…»
Так начинается письмо Саванны, которая, устав ждать любимого, вышла замуж за другого
Джон Михайловна Харвуд Тайна замка Роксфорд-Холл iconЭнид Блайтон Тайна пропавшей кошки Энид Блайтон Тайна пропавшей кошки парень из соседнего дома
В тот день Бетси была очень взволнована. На длинные летние каникулы возвращался из школы ее старший брат Пип. Она не видела его целых...
Додайте кнопку на своєму сайті:
Школьные материалы


База даних захищена авторським правом © 2013
звернутися до адміністрації
mir.zavantag.com
Головна сторінка