Outlook желает приятного чтения! vk com/look read Николас Спаркс Последняя песня




НазваOutlook желает приятного чтения! vk com/look read Николас Спаркс Последняя песня
Сторінка1/25
Дата конвертації31.10.2013
Розмір4.06 Mb.
ТипДокументы
mir.zavantag.com > История > Документы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   25
OUTLOOK желает приятного чтения!
vk.com/look_read


Николас Спаркс

Последняя песня

Николас Спаркс

Последняя Песня
От автора
Я, как всегда, хотел бы вначале поблагодарить Кэти, мою жену и мою мечту. Наши двадцать лет были изумительными, и, просыпаясь утром, я, прежде всего, думаю о том, как счастлив провести эти годы с тобой.

Мои дети – Майлз, Райан, Ландон, Лекси и Саванна – ис­точники бесконечной радости в моей жизни. Я люблю вас.

Джейми Рааб, мой редактор в «Гранд‑Сентрал паблишерз», неизменно заслуживает моей благодарности, не только за блес­тящее редактирование, но и за доброту, которую она всегда мне выказывает. Спасибо.

Дениз Динови, продюсер «Послания в бутылке», «Памятной прогулки», «Ночей в Роданте» и «Счастливчика», не только ге­ний, но и один из самых дружелюбных людей, которых я знаю. Благодарю за все.

Дэвид Янг, руководитель «Хачетт бук труп», заслужил мои и благодарность за те годы, что мы работаем вместе.

Дженнифер Романелло и Эдна Фарли, мои издатели, не толь­ко хорошие друзья, но и прекрасные люди. Благодарю за все.

Харви‑Джейн Кауэл и Сона Вогел, как обычно, заслужили мою благодарность хотя бы лишь потому, что я всегда задерживаю свои рукописи, что сильно затрудняет их работу.

Хауи Сандерс и Кейя Хайятьян, мои непревзойденные ли­тературные агенты! Спасибо за все, приятели.

Скотт Шуимер, мой поверенный, – самый лучший в своем деле. Спасибо, Скотт!

И мое спасибо Марти Боуэну, продюсеру «Дорогого Джо­на», а также Линн Харрис и Марку Джонсону.

Аманда Кардинале, Эбби Куне, Эмили Суит и Шарон Крассней также заслуживают моей благодарности. Я ценю все, что вы делаете.

Семья Сайрус заслуживает моей благодарности не только за то, что приняла меня в своем доме, но и за все, что сделала для фильма. И моя особая благодарность – Майли, выбравшей имя для Ронни. Едва услышав его, я понял: это идеальный вариант.

И наконец, благодарность Джейсону Риду, Дженнифер Джибгот и Адаму Шанкману за их работу над киноверсией «По­следней песни».
Пролог

Ронни
Глядя в окно спальни, Ронни гадала, успел уже пастор Хар­рис прийти в церковь или нет. Скорее всего, пришел. И, наблю­дая, как волны разбиваются о берег, она задавалась вопросом: сумеет ли он по‑прежнему любоваться игрой света, струившего­ся в витражах над его головой? Возможно, нет: витражи были ус­тановлены более месяца назад, а пастор слишком занят своими мыслями, чтобы обращать внимание на окружающих. Все же она надеялась, что кто‑то из новых прихожан забредет сегодня в цер­ковь и испытает то же ощущение чуда, которое посетило ее, ког­да она впервые увидела свет, наполняющий церковь, в тот хо­лодный ноябрьский день. И еще она надеялась, что посетитель найдет время подумать о том, откуда взялись витражи, и восхи­титься их красотой.

Она не спала уже около часа, но еще не была готова встре­тить новый день. Каникулы в этом году ощущаются как‑то ина­че. Вчера она повела младшего брата Джону на прогулку по берегу. На верандах домов, мимо которых они проходили, то тут, то там виднелись рождественские ели. В это время года здесь ос­тавалось совсем мало людей, но Джону не интересовали ни волны, ни чайки, забавлявшие его всего несколько минут назад. Он хотел одного: бежать в мастерскую, – и Ронни отвела его туда, хотя он провел там всего несколько минут, прежде чем без еди­ного слова уйти.

На тумбочке, рядом с кроватью, лежала стопка фотографий в рамках, которые она утром забрала из ниши маленького пляж­ного домика. Ронни в тишине рассматривала их, пока не услы­шала стук. Ма просунула голову в дверь.

– Завтракать будешь? Я нашла в буфете овсяные хлопья.

– Я не голодна, ма.

– Нужно хоть что‑то съесть, милая.

Ронни продолжала смотреть на груду фотографий отсутству­ющим взглядом.

– Я была не права, ма. И теперь не знаю, что делать.

– Это ты об отце?

– Обо всем.

– Хочешь поговорить?

Не дождавшись ответа, мать подошла и села рядом. – Иногда совсем неплохо выговориться. Сразу легче стано­вится. Последние дни от тебя слова не дождешься.

Волна воспоминаний нахлынула на Ронни: пожар и восста­новление церкви, витражи, песня, которую она наконец закон­чила.

Ронни думала о Блейз, Скотте и Маркусе. И об Уилле, ко­нечно. Ей всего восемнадцать, но позади осталось лето, когда ее предали. Когда арестовали. То лето, когда она влюбилась. Все случилось совсем недавно, и все же иногда она чувствовала, что тогда была иным человеком.

– Как насчет Джоны? – вздохнула она.

– Его нет. Брайан повел его в обувной. Он настоящий ще­нок, у которого ноги растут быстрее всех остальных частей тела.

Ронни улыбнулась, но улыбка померкла так же быстро, как появилась. Ма молча собрала ее волосы и скрутила в конский хвостик на затылке. Она делала это с тех пор, когда дочь была совсем маленькой. И как ни странно, Ронни и сейчас это успо­каивало.

– Скажу тебе вот что, – продолжала ма, подходя к шкафу и ставя чемодан на кровать. – Почему бы нам не поговорить, пока складываешь вещи?

– Я даже не знаю, с чего начать.

– Лучше всего сначала. Джона что‑то упоминал о черепа­хах?

Ронни скрестила руки, зная, что история началась раньше.

– Не совсем. Хотя, когда это случилось, меня там не было; думаю, что на самом деле лето началось с пожара.

– Какого пожара?

Ронни потянулась к фотографиям, осторожно вынула лежав­шую между двумя рамками потертую газетную вырезку и протя­нула матери.

– Вот какого. В церкви.

«Полиция подозревает, что причина поджога церкви – за­прещенный фейерверк. Пострадал пастор.

Райтсвилл‑Бич, Северная Каролина. Пожар уничтожил историческое здание первой баптистской церкви в самый канун Нового года, и следователи подозревают, что причина – запу­щенная петарда.

Пожарных вызвали анонимным звонком. По словам началь­ника пожарной команды Райтсвилл‑Бич Тома Райана, они, при­быв в начале первого на берег, где находилась церковь, обнару­жили огонь и дым, вырывавшиеся из задней части строения.

На месте источника возгорания были найдены остатки бу­тылочной ракеты от фейерверка.

Пастор Чарли Харрис находился в церкви, когда начался по­жар, и был госпитализирован в региональный медицинский Центр Нью‑Гановера с ожогами второй степени на ногах и руках. В настоящее время проходит курс лечения в отделении ин­тенсивной терапии.

Это уже вторая сгоревшая церковь за два месяца в округе Нью‑Гановер. В ноябре ковенантская церковь Доброй Надежды была уничтожена полностью.

– Полицейские до сих пор считают этот пожар подозритель­ным, называют наиболее вероятной причиной поджог, – отме­тил Райан.

Свидетели показывают, что менее чем за двадцать минут до пожара видели бутылочные ракеты, которые запускались с бе­рега за церковью, – возможно, в честь наступления Нового года.

– Бутылочные ракеты, запрещенные в Северной Каролине, особенно опасны в нынешнюю засушливую погоду, – преду­преждает Райан. – Этот пожар ясно показывает, почему имен­но. Человек в больнице, а церковь полностью сгорела».

Когда ма закончила читать и вопросительно посмотрела на дочь, та поколебалась, но потом со вздохом начала рассказывать историю, по‑прежнему казавшуюся ей совершенно бессмыслен­ной, даже сейчас, когда все осталось в прошлом.
Ронни
Шесть месяцев спустя

Ронни съежилась на переднем сиденье машины, гадая, по­чему, спрашивается, мать и отец так ее ненавидят. Она реши­тельно не могла понять, почему ей пришлось приехать к отцу, в эту безнадежную южную глушь, к черту на рога, вместо того что­бы проводить время с друзьями на Манхэттене.

Нет, оставим это. Она не просто навещает отца. Навещать – означает пробыть здесь уик‑энд‑другой, может, даже две неде­ли. Положим, просто визит вежливости она еще могла бы вы­нести. Но остаться почти до конца августа? Почти на все лето?! Настоящая ссылка! Почти все девять часов, которые заняла по­ездка, она чувствовала себя заключенной, которую переводят в провинциальную тюрьму. Невозможно поверить, что мать дей­ствительно решила отправить ее сюда!

Ронни была так погружена в собственные горестные мысли, что не сразу узнала моцартовскую шестнадцатую сонату до‑ма­жор. Одна из вещей, которую она играла в «Карнеги‑холле» че­тыре года назад. Должно быть, ма поставила ее, пока Ронни спа­ла. Жаль, конечно, но...

Ронни потянулась, чтобы выключить звук.

– Зачем это ты? – нахмурилась ма. – Люблю слушать, как ты играешь.

– А я – нет.

– Может, просто приглушить звук?

– Прекрати, ма! Я не в том настроении, – буркнула Ронни и отвернулась к окну, прекрасно сознавая, что губы ма плотно сжаты. Последнее время это вошло у нее в привычку. Можно по­думать, ее рот намагнитили!

– Я, кажется, видела пеликана, когда мы переезжали мост к Райтсвилл‑Бич, – заметила ма с деланной веселостью.

– Вот здорово! Может, тебе следовало бы позвать Охотника на крокодилов?

– Он умер, – сообщил Джона, перекрывая писк игровой приставки. Ее девятилетний младший братец‑надоеда обожал это шоу. – Неужели не помнишь? Такая жалость!

– Конечно, помню.

– По твоему голосу что‑то не похоже.

– Но я все равно помню.

– В таком случае не следовало говорить то, что ты сейчас сказала.

На этот раз она не потрудилась ответить. Брату всегда необ­ходимо оставить за собой последнее слово, и это буквально сво­дило Ронни с ума.

– Ты хоть немного вздремнула? – спросила ма.

– Пока ты не угодила колесом в эту рытвину. Кстати, боль­шое за это спасибо! Я едва не разбила головой стекло!

Взгляд матери оставался прикованным к дороге.

– Рада, что сон привел тебя в хорошее расположение духа.

Ронни сунула в рот жвачку и усердно заработала челюстями. Мать ненавидела подобные вещи, а дочь назло безостановочно жевала, пока они ехали по I‑95. Ронни чувствовала себя подав­ленной, и это шоссе казалось самым тоскливым отрезком пути. Омерзительно жирный фаст‑фуд, грязные придорожные туале­ты и миллиарды сосен... Серая монотонность могла убаюкать любого пассажира.

Именно это Ронни и твердила матери в Делавэре, штат Мэ­риленд, и в Виргинии, но ма каждый раз решительно отметала ее жалобы. И вообще, если не считать того, что мать старалась быть вежливой, поскольку виделись они в последний раз перед долгой разлукой, она почти не разговаривала. Ей было тяжело вести машину, тем более что раньше они либо ездили в метро, либо брали такси. В их квартире мать вела себя по‑другому, и управляющий домом за последние два месяца заходил несколь­ко раз, чтобы просить ее поменьше шуметь. Ма, возможно, счи­тала, что чем громче она вопит на Ронни из‑за плохих оценок, или не тех друзей, или по поводу того, что дочь постоянно на­рушала свой «комендантский час», или ИНЦИДЕНТ, особен­но ИНЦИДЕНТ, тем вероятнее, что она послушается и начнет исправляться.

Ладно, она не худшая на свете мать. Точно не худшая. А ког­да на Ронни находил приступ великодушия, она даже признава­ла, что мать совсем не плоха. Просто ее сознание застряло в том искривленном временном периоде, когда дети навсегда остава­лись маленькими. Ронни в сотый раз пожалела, что родилась в мае, а не в августе. Теперь бы ей уже исполнилось восемнадцать и мать не смогла бы ее ни к чему принудить. С точки зрения за­кона она была бы достаточно взрослой, чтобы самостоятельно принимать решения. И скажем прямо: поездка к отцу отнюдь не значилась в списке ее желаний.

Но пока что у Ронни просто не было выбора. Потому что ей все еще было семнадцать. Ах, эти происки календаря! Почему мать забеременела на три месяца раньше, чем следовало бы? И что из этого следует?

Как бы униженно ни просила, ни жаловалась, ни вопила и ни ныла Ронни, летние планы остались неизменными. Ронни и Джона проведут лето с отцом, и все тут! Никаких «если», «и» или «но», как обычно выражалась мама. Ронни просто возненавиде­ла эту манеру выражения.

Едва они пересекли мост, начались заторы на дороге, и ма­шины еле ползли. В стороне между домами поблескивала вода. Океан! Бр‑р! Можно подумать, ей это интересно!

– Почему ты заставляешь меня это делать? – снова просто­нала она.

– Мы уже все обсудили. Тебе следует провести немного вре­мени с отцом. Он скучает.

– Но почему все лето? Почему не пару недель?

– Вам нужно побыть вместе больше, чем пару недель. Ты не видела его три года.

– Но я не виновата. Он сам от нас ушел.

– Да, но ты не подходила к телефону, когда он звонил. И каждый раз, когда приезжал в Нью‑Йорк повидаться с тобой и Джоной, ты его игнорировала и таскалась по всему городу со сво­ими друзьями.

– Не хочу его видеть. И говорить не хочу! – отрезала Ронни.

– Попытайся вести себя прилично, договорились? Твой отец хороший человек и любит тебя.

– И поэтому бросил нас?

Вместо ответа мать глянула в зеркало заднего вида.

– А ты, Джона? Ждешь не дождешься встречи с отцом?

– Шутишь? Да это потрясная идея!

– Я рада, что ты так славно настроен. Может, ты сумеешь научить этому сестру.

– Ну да, как же, научишь ее! – фыркнул он.

– Все равно не понимаю, почему я не могу провести лето с друзьями! – заныла Ронни, пытаясь настоять на своем. Она еще не сдалась, и хотя понимала, что шансы равны нулю, все же ле­леяла мечту убедить ма развернуться и поехать обратно.

– То есть ты предпочла бы постоянно торчать в клубах? Я не так наивна, Ронни! И знаю, что творится в подобных местах.

– Я ничем таким не занимаюсь, ма!

– А как насчет плохих отметок? Твоего условного срока? И...

– Нельзя ли поговорить о чем‑то другом? Например, поче­му так необходимо проводить время с отцом?

Мать не сочла нужным ответить, и Ронни вполне сознавала, что на это у нее есть веские причины.

Поток машин неожиданно пришел в движение, и они про­ехали еще полквартала, прежде чем снова остановиться. Мать подняла стекло и попыталась понять, что творится впереди.

– Не понимаю, что происходит, – пробормотала она. – От­куда такая пробка!

– Это все пляж. Там всегда полно народу, – пояснил Джона.

– Всего три часа дня и воскресенье! Час пик еще не на­ступил!

Ронни подобрала ноги, отчетливо ощущая, как ненавистна ей такая жизнь и все, что вокруг нее.

– Слушай, ма, – спросил Джона, – па знает, что Ронни арестовали?

– Знает.

– И что теперь сделает?

На этот раз ответила Ронни:

– Ничего он не сделает. Можно подумать, его интересует что‑то, кроме пианино!

Сама Ронни ненавидела пианино и клялась, что больше ни­когда не будет играть, – решение, которое находили странным даже лучшие друзья, поскольку музыка была огромной частью ее жизни, сколько она себя помнила. Ее отец, когда‑то препода­вавший в джульярдской школе, учил музыке и дочь, и та очень долго сгорала от желания не только играть, но и сочинять музы­ку вместе с па.

Она была очень талантлива. Очень! Благодаря связям отца в Джульярде дирекция и педагоги знали о ее способностях. В том замкнутом круге, где проходила жизнь ее отца, существовал де­виз: «Классическая музыка превыше всего!». В этом же музы­кальном мире вскоре стали распространяться слухи о ее гени­альности. За слухами последовала пара статей в специализиро­ванных журналах, а затем большое интервью в «Нью‑Йорк таймс», в котором подчеркивалась духовная связь отца с доче­рью. Все это четыре года назад неизбежно привело к столь же­ланным для многих молодых музыкантов выступлениям в «Карнеги‑холле». Это, вероятно, стало пиком ее карьеры. Именно пиком, Ронни отнюдь не было свойственно недооценивать свои успехи. Она прекрасно сознавала, как редко выпадают на долю начинающих исполнителей подобные возможности, но послед­нее время то и дело задавалась вопросом, стоило ли приносить все эти жертвы. Никто, кроме родителей, скорее всего не пом­нил о ее выступлениях. И всем было плевать. Ронни давно усво­ила, что, если у тебя нет популярного видео на «YouTube» или если не можешь выступать перед многотысячными аудиториями, талант ровным счетом ничего не значит.

Иногда она жалела о том, что отец не дал ей в руки элект­рогитару или по крайней мере не отвел на вокал. Чем можно заняться, имея способности только к игре на фортепьяно? Да­вать уроки музыки в местной школе? Или играть в вестибюле отеля, пока люди регистрируются у стойки? Или жить такой же нелегкой жизнью, как у отца? Подумать только, до чего дове­ло его фортепьяно! Кончилось тем, что он ушел из Джульярда, чтобы стать гастролирующим пианистом, но оказалось, что иг­рать приходится в никому не известных залах перед парой де­сятков зрителей. Он путешествовал сорок недель в год – до­статочно долго, чтобы поставить под удар семейную жизнь. Не успела Ронни опомниться, как мать стала постоянно орать и скандалить с домашними, а отец, как всегда, замыкался в сво­ей раковине, пока в один прекрасный день вообще не вернул­ся домой из долгого турне по южным штатам. Насколько зна­ла Ронни, теперь он совсем нигде не работал. Даже не давал частных уроков.

«И каково тебе приходится, отец?»

Ронни покачала головой. Ей мучительно не хотелось ехать туда. Бог видит, она не желает иметь со всем этим ничего об­щего.

– Эй, ма! – позвал Джона. – Смотри, что там? Колесо обо­зрения?

Мать вытянула шею, пытаясь увидеть хоть что‑то.

– По‑моему, да, милый. Наверное, приехал цирк с аттрак­ционами.

– А можно нам пойти? После того как поужинаем вместе?

– Тебе придется спросить папу.

– Да, а потом можно посидеть у костра и поджарить зе­фир, – вставила Ронни. – Как будто мы одна большая счаст­ливая семья.

На этот раз ее замечание мать и брат сочли за благо пропус­тить мимо ушей.

– Как по‑твоему, у них есть еще аттракционы? – допыты­вался Джона.

– Уверена, что есть. И если па не захочет тебя повести, с то­бой пойдет сестра.

– Класс!

Ронни обмякла на сиденье. Следовало знать, что ма предло­жит что‑то в этом роде! Страшно подумать, какая тоска ее ожи­дает!
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   25

Схожі:

Outlook желает приятного чтения! vk com/look read Николас Спаркс Последняя песня iconOutlook желает приятного чтения! vk com/look read Эльчин Сафарли Мне тебя обещали Сафарли Эльчин
Когда хочется уйти от того, что причиняет боль, кажется, будет легче, если повторишь вспять уже раз пройденную дорогу
Outlook желает приятного чтения! vk com/look read Николас Спаркс Последняя песня iconOutlook желает приятного чтения!
Имя персидского поэта и мыслителя XII века Омара Хайяма хорошо известно каждому
Outlook желает приятного чтения! vk com/look read Николас Спаркс Последняя песня iconOutlook желает приятного чтения! vk com/look read
Нигде не было феодального строя более блестящего, более жестокого и более живучего, чем в Англии. Правда, в свое время он оказался...
Outlook желает приятного чтения! vk com/look read Николас Спаркс Последняя песня iconOutlook желает приятного чтения!
Когда мне было шесть лет, в книге под названием "Правдивые истории", где рассказывалось про девственные леса, я увидел однажды
Outlook желает приятного чтения! vk com/look read Николас Спаркс Последняя песня iconOutlook желает приятного чтения! vk com/look read Джон Роналд Руэл...
В норе в склоне холма жил да был Хоббит. Бывают норы неуютные, грязные, мокрые, в которых полно червей и пахнет сыростью; бывают...
Outlook желает приятного чтения! vk com/look read Николас Спаркс Последняя песня iconOutlook желает приятного чтения!
Не понимаю, как это не надоест людям всю жизнь, каждый день обедать, ужинать, но сама и обедала и ужинала с московским пониманием...
Outlook желает приятного чтения! vk com/look read Николас Спаркс Последняя песня iconOutlook желает приятного чтения!
Действие романа `Консуэло` происходит в середине XVIII века. Венеция с ее многообразной музыкальной жизнью, блестящая и шумная Вена....
Outlook желает приятного чтения! vk com/look read Николас Спаркс Последняя песня iconOutlook желает приятного чтения!
Читая эту книгу, Ты, как в свое время кк, узнаешь, почему пути в иные реальности проходят сквозь осознанные сновидения, почему это...
Outlook желает приятного чтения! vk com/look read Николас Спаркс Последняя песня iconOutlook желает приятного чтения!
«гламур» и «феншуй». Мы видим их каждый день, но стараемся не замечать. Никто не знает, сколько их. Сми говорят о полутора, двух,...
Outlook желает приятного чтения! vk com/look read Николас Спаркс Последняя песня iconНиколас Спаркс «Выбор»
Он увлекается охотой, рыбалкой, занимается экстремальными видами спорта — и избегает серьезных отношений
Додайте кнопку на своєму сайті:
Школьные материалы


База даних захищена авторським правом © 2013
звернутися до адміністрації
mir.zavantag.com
Головна сторінка