Статья была впервые напечатана в журнале "Научно-техническая информация"




НазваСтатья была впервые напечатана в журнале "Научно-техническая информация"
Сторінка1/5
Дата конвертації14.11.2013
Розмір0.53 Mb.
ТипСтатья
mir.zavantag.com > Информатика > Статья
  1   2   3   4   5
ЛЕКСИКОГРАФИЧЕСКИЕ ПОРТРЕТЫ (НА ПРИМЕРЕ ГЛАГОЛА БЫТЬ) (Статья была впервые напечатана в журнале "Научно-техническая информация", 1992, серия 2, №3.)

1. Понятие лексикографического портрета и лексикографического типа

1.1. Лексикографический портрет

Термин "портретирование" применительно к описанию слов был введен в [I]. Однако там имелась в виду только полнота семантической характеристики лексемы, достигаемая ее постановкой в возможно более широкий круг контекстов и тестированием ее применимости для описания возможно более широкого круга ситуаций.

Впоследствии представления о лексикографически релевантных свойствах лексем существенно расширились. В частности, гораздо более полное описание не только семантических, но и сочетаемостных свойств лексем было предпринято в Толково-комбинаторном словаре современного русского языка — ТКСе [2]. Представляет интерес и построенный в значительной мере на идеях ТКСа (но, к сожалению, не оговаривающий этого в явном виде) словарь [3].

Одновременно с обновлением лексикографии (более полный обзор таких лексикографических новшеств см. в [4]) набирали силу новые тенденции в теоретической лингвистике. Здесь в самостоятельное направление выделилась область исследований, которую с полным правом можно было бы назвать лингвистическим портретированием. В связи с этим достаточно упомянуть такие работы, как [5-12].

Таким образом, были созданы предпосылки для нового синтеза лексикографии и лингвистики; ср. попытку такого синтеза в [13].

Развивая изложенные в последней работе соображения, мы будем понимать под лексикографическим портретом по возможности исчерпывающую характеристику всех лингвистически существенных свойств лексемы, выполненную в рамках интегрального описания языка.

Интегральное описание языка предполагает, в частности, что в словаре каждой лексеме должны быть явным образом приписаны все свойства, обращения к которым могут потребовать какие-либо лингвистические правила. В число последних включаются, естественно, не только собственно грамматические, но и семантические, прагматические, коммуникативные и иные правила. Из этой установки почти автоматически следует, что микромир лексемы должен быть представлен в словаре с учетом всех тех связей и взаимодействий, которые определяют ее жизнь в языке и ее поведение в составе высказывания.

Рассмотрение лексемы относительно всего свода лингвистических правил, с учетом всех ее связей в словаре и в составе высказывания, заставляет совершенно по-новому взглянуть на ее лексикографически существенные свойства. Оказывается, что их гораздо больше и что они намного разнообразней, чем принято было думать до сих пор.

Первое отличие лексикографического портрета от обычного словарного описания лексемы как раз и состоит в насыщении ее словарной статьи новыми типами информации  ив существенном расширении традиционной информации.

Из числа свойств, никогда раньше не описывавшихся или описывавшихся крайне несистематически, упомянем просодические, прагматические и коммуникативные свойства лексем (см. материал на эту тему в словарной статье быть, приводимой в разделе 3, а также обсуждение признака фактивности в данном разделе).

Серьезно расширились и представления о лексикографически существенных сочетаемостных свойствах лексем. В их число теперь включаются, кроме лексических и семантических, просодические, морфологические, прагматические, коммуникативные и синтаксические сочетаемостные свойства. Раньше на них не обращали должного внимания именно потому, что все они отчетливо обнаруживаются только в составе предложения или высказывания.

Даже семантическая информация — основа всякого толкового словаря — существенно возросла в объеме. Лексема не может, например, стать эффективным объектом правил перифразирования, если в ее словарную статью не включены различные лексические функции — точные и неточные синонимы, конверсивы, антонимы, гиперонимы, синтаксические и семантические дериваты и обслуживающие их полувспомогательные слова (о лексических функциях и правилах перифразирования см. [14]).

Второе отличие лексикографического портрета от обычного словарного описания заключается в способе организации информации. Раньше словари довольствовались раздельной фиксацией разных ипостасей лексемы. Нынешние принципы лексикографического портретирования требуют, чтобы в словарной статье была представлена более сложная картина взаимодействия различных ипостасей лексемы. Очевидно, например, что управляющие и сочетаемостные свойства лексемы в значительной мере выводимы из ее толкования. Характер лексического значения в некоторых случаях определяет и просодические особенности лексемы, которые в свою очередь связаны с ее коммуникативными свойствами. Рассмотрим один показательный пример — связь между значением фактивности, возможностью выделения соответствующей лексемы с помощью главного фразового ударения и коммуникативной организацией высказывания.

Фактивные глаголы понимать, знать, видеть (= 'понимать') в утвердительных предложениях могут нести главное фразовое ударение, независимо от своего места в предложении: Он понимал <знал>, что ему ничто не угрожает; Вижу, куда ты клонишь. В общевопросительных предложениях главное фразовое ударение на фактиве превращается почти в необходимость: Вы понимаете <знаете, вйдите>, что вам ничто не угрожает? Тем самым фактивы входят в рематическую часть высказывания. Это их свойство становится особенно заметным на фоне канонических путативных глаголов считать, полагать, находить. Путативы в сравнимых условиях (не в конце предложения) не могут нести главного фразового ударения и принадлежат теме высказывания: Он считал <полагал>, что ему ничто не угрожает; Я нахожу, что ваши тревоги напрасны; Вы считаете <полагаете, находите>, что вам ничто не угрожает? Единственно возможный тип просодического выделения для путативов — контрастное (противопоставительное), а не главное фразовое ударение: Вы считаете <полагаете>, что вам ничто не угрожает (или вы это знаете)?

Даже глаголы, которые прототипически не являются фактивными, приобретают это свойство, будучи выделены главным фразовым ударением в определенных синтаксических условиях. Таков, например, глагол говорить — сказать в общевопросительных предложениях: Он сказал, что мать больна? (фактивное, говорящий знает, что мать больна) — Он сказал, что мать больна? (путативное, говорящий не знает, больна ли мать, и хочет получить информацию на этот счет). Фактивность ударного и путативность безударного сказать подтверждаются и тем, что ударное сказать свободно сочетается с косвенным вопросом, а безударное — нет: Он сказал, куда уехал отец? — ?0н сказал, куда уехал отец? Ср. еще следующие два употребления английского глагола to understand: I understand your mother is ill *Я понимаю, что ваша мать больна' (фактивное, мать больна), — I understand your mother is ill 'Как я понимаю, ваша мать больна' (путативное, говорящий предполагает, что мать адресата больна).

Связь фактивности с главным фразовым ударением и определенным типом коммуникативной организации высказывания можно проследить и на других разрядах слов. Из числа таких слов мы упомянем фактивное наречие действительно и фактивное прилагательное настоящий.

Наречие действительно имеет только фактивное значение, реализуемое в двух употреблениях, — обстоятельственном и вводном. В первом случае оно почти всегда несет главное фразовое ударение: Свекор сам подошел к невестке, которая действительно была нездорова (С. Т. Аксаков); Она стояла, спиной, лица не было видно, но чувствовалось — девушка действительно грустит (Е. Катерли). Во втором случае главное фразовое ударение возможно, хотя и не обязательно: Доктор поднял голову. Действительно, сновавшие мимо окна загадочные птицы оказались винно-огненными листьями клена (Б. Пастернак); Говорили, что Ильину везет. И действительно, все у него получалось удивительно вовремя и складно (В. Каверин). В отличие от фактивного действительно путативные наречия и наречные обороты типа вероятно, возможно, должно быть никогда не несут главного фразового ударения. Поведение действительно тем более интересно, что вводность как синтаксическое явление просодически маркируется именно невозможностью (в подавляющем большинстве случаев) главного фразового ударения на вводном слове (см. [15]).

Прилагательное настоящий с интересующей нас точки зрения было впервые описано А. В. Павловой. Рассматривая противопоставление Бородач — настоящий разбойник [= 'представляющий собой лучший образец чего-л.'] — Бородач — настоящий разбойник [= 'несомненный'], А. В. Павлова связывает различие в семантике и просодии двух значений с отсутствием / наличием оценочного компонента у существительного. «Слово "разбойник" в первом примере не имеет оценочной коннотации, во втором выражает негативную оценку» [16: 8]. Эти наблюдения нуждаются, как нам кажется, в ряде дополнений и уточнений.

Особый интерес прилагательного настоящий по сравнению с разобранными выше глаголами и наречиями состоит в том, что оно совмещает в пределах одного слова фактивное и путативное значения. Фактивное значение: Х — настоящий Y = 'X обладает всеми родовыми свойствами объектов, принадлежащих к классу У-ов, и не обладает никакими родовыми свойствами объектов других классов' (Я никогда не видел настоящего носорога). Путативное значение: Х — настоящий Y = 'X имеет очень много свойств объектов, принадлежащих к классу Y, и поэтому воспринимается как полное подобие такого объекта, но Х не обладает главным родовым свойством объектов этого класса и поэтому не принадлежит ему' (На крыше хаты моей стояла девушка ... настоящая русалка. М. Ю. Лермонтов).

Как можно видеть даже по этим двум примерам, фактивное и путативное значения получают разное просодическое оформление и выполняют разные коммуникативные функции далеко не при всяких условиях.

Прежде всего, существенна семантическая структура того существительного У, с которым сочетается прилагательное настоящий. У должно иметь, помимо основного значения, еще и компаративное (метафорическое) значение 'в чем-то похожий на У или, по крайней мере, должно быть способно к такому употреблению. Эта способность присуща большинству предметных существительных, включая и абсолютно нейтральные; ср. Это — настоящий стол (о каком-нибудь большом пне с плоским верхним срезом, вокруг которого туристы располагаются на завтрак).

Основное значение ^ Y-a не должно быть чисто оценочным. Если это имеет место, прилагательное настоящий реализует свое фактивное значение при любой просодии; ср. Она — настоящая красавица <уродина>. Заметим, что именно оценочные существительные в наименьшей степени поддаются метафоризации, так что между этими двумя условиями есть содержательная связь.

Последнее условие накладывается на синтаксическую структуру предложения: существительное У должно выступать в функции присвязочного зависимого, а прилагательное настоящий — в роли определения при нем. Если настоящий само выступает в роли присвязочного зависимого, оно может реализовать только свое фактивное значение: Эти деньги — настоящие. Вариантами базовой присвязочной конструкции типа Это — настоящий стол являются конструкции с фактивными, путативными, дескриптивными, декларативными и другими подобными связками, в которых У занимает позицию прямого дополнения, а прилагательное настоящий — позицию второго комплетива: Его сделали <изобразили, обьявили> настоящим мафиози, Я считаю его настоящим мафиози и т. п. В интересующем нас отношении они не отличаются от чисто связочной конструкции.

Если все эти условия соблюдены, то в фактивном значении прилагательное настоящий выделяется главным фразовым ударением (Это — настоящее вино, Он — настоящий артист, Я считаю его настоящим артистом) и образует рему высказывания, причем существительное У реализует свое основное значение 'У В путативном значении настоящий акцентно не выделяется (Ваш квас — настоящее вино. Ваш ребенокнастоящий артист, Я считаю вашего ребенка настоящим артистом) и коммуникативно нейтрально, причем существительное У реализует либо свое компаративное значение (ср. артист во втором примере), либо употреблено метафорически (ср. вино в первом примере).

То обстоятельство, что слова с фактивным значением привлекают главное фразовое ударение и тяготеют к положению в реме, имеет глубокую прагматическую мотивацию. При установке на кооперативное общение естественно акцентировать достоверную информацию, т. е. знания. С другой стороны, слова с путативным значением отталкивают фразовое ударение и тяготеют к положению в теме, потому что их-информационный вклад в высказывание ничтожен: они просто эксплицируют тривиальный модус 'я считаю', имплицитно открывающий высказывание.

Третье отличие лексикографического портрета от обычного словарного описания касается толкования лексического значения слова. Обычные словарные толкования представляют собой однослойные семантические структуры: все используемые в них элементы трактуются как равноправные. Однако исследования последних десятилетий показали, что в языковых значениях имеется несколько различных слоев смысла — ассерции, пресуппозиции, модальные рамки, рамки наблюдения, мотивировки. Внутри ассерции стали выделяться сильные и слабые семантические компоненты. Особенности различных слоев смысла и различных компонентов внутри одного слоя состоят в том, что они по-разному реагируют на другие встречающиеся в высказывании смыслы. Все такие факты должны, конечно, найти адекватное отражение в лексикографическом портрете.

Отметим, наконец, что лексикографический портрет должен соответствовать одному или нескольким лексикографическим типам. Только тогда можно считать, что лексикографическое описание удовлетворяет требованию системности. Понятию лексикографического типа была посвящена наша работа [17]. Поэтому здесь мы ограничимся определением и одной простой иллюстрацией.

1.2. Лексикографический тип

Лексикографическим типом мы называем более или менее компактную группу лексем, которые имеют общие семантические, прагматические, синтаксические, сочетаемостные, просодические, коммуникативные, морфологические или иные лингвистически значимые свойства и поэтому требуют единообразного словарного описания. Лексикографический тип тем интереснее, чем больше таких общих свойств, чем больше число лингвистических правил, апеллирующих к ним, чем более мотивированы связи между различными свойствами и чем полнее они отражают воплощенную в данном языке национально специфичную наивную картину мира. Эмпирически найденный набор лексикографических типов является самой естественной и надежной основой для составления любого словаря, претендующего на системное описание лексики.

Хорошим примером лексикографического типа являются параметрические существительные, обозначающие линейные измерения физического тела: длина, высота, ширина, толщина и глубина. У них есть ряд общих семантических, синтаксических и морфологических свойств.

Семантически интересно прежде всего то обстоятельство, что в этих параметрических существительных, равно как и в соответствующих им прилагательных, отражаются основные принципы наивной концептуализации пространственных отношений. Главный из них — принцип релятивизма: в наивной картине пространственных отношений, в отличие от научной геометрии (включая неэвклидову), линейные измерения физического тела не автономны. Они зависят друг от друга (за исключением глубины, которая автономна и абсолютна); от особенностей внешней формы, внутренней структуры и функций того физического тела, которому приписаны; от наличия у него опоры на земле; от того, насколько его размеры превосходят нормальные размеры человеческого тела; от положения наблюдателя (кстати, отличного от наблюдателя релятивистской физики) относительно этого тела; и от ряда других факторов.

Линейные размеры тела иерархизованы: первые места в иерархии занимают длина и высота, второе — ширина, третье — толщина. Место в иерархии определяется мерностью объекта и соотношением различных линейных размеров друг с другом. Длина и высота могут быть приписаны объекту даже тогда, когда никаких других линейных измерений с точки зрения наивной геометрии у него нет; ср. длину железной дороги или высоту горы. Ширина требует двумерности, т. е. наличия у объекта по крайней мере еще одного линейного измерения; ср. длину и ширину шоссе, высоту и ширину небольшой картины в рамке. Толщина характеризует исключительно трехмерные объекты, т. е. тела. Кроме того, толщина всегда уступает по размеру ширине и высоте, а ширина — длине. Поэтому каждое измерение имеет некую предельную точку, в которой оно превращается в другое измерение.

Из сказанного следует, что у первых измерений (длины и высоты) предельная точка располагается на малом полюсе, у последнего измерения (толщины) — на большом, а у второго (ширины) — на обоих полюсах. Иными словами, длину и высоту тела можно увеличивать бесконечно — они попрежнему будут именоваться длиной и высотой соответственно. Однако уменьшать их до бесконечности нельзя. Если другие линейные размеры пропорционально не уменьшаются, то длина в какой-то момент станет шириной (ср. взлетную полосу), а высота — толщиной (ср. плоскую колоду для рубки мяса, полученную из высокой). Наоборот, толщина может бесконечно уменьшаться, оставаясь толщиной. Однако, как следует из сказанного выше, она не может бесконечно увеличиваться. Если пропорционально не увеличиваются другие линейные размеры тела, то в какой-то момент она превратится в высоту (ср. сплошной металлический цилиндр) или в ширину (ср. крепостную стену при взгляде сверху). Наконец, ширина не может ни увеличиваться, ни уменьшаться до бесконечности: при увеличении она в какой-то момент превращается в длину (ср. поле), а при уменьшении — в толщину (ср. деревянный брус).

Любопытно, что наличие у линейных измерений этих критических точек принципиально не коррелирует со свойством предельности — непредельности параметрических Прилагательных [18: 65 и ел.]. Парадоксальным образом никакие параметрические прилагательные со значением большого полюса, включая прилагательные широкий и толстый, не сочетаются с наречием полной степени признака совсем, обозначающим достижение предельной точки некоторого свойства. Нельзя сказать 'совсем толстая колода, 'совсем широкая взлетная полоса, хотя смыслового запрета на такие сочетания, казалось бы, не должно быть: совсем толстая колода, например, могло бы значить, что, будь колода чуть толще, она должна была бы описываться как низкая (толщина превращается в высоту). Наоборот, все параметрические прилагательные со значением малого полюса, включая прилагательное тонкий (толщина), сочетаются с такими наречиями: совсем тонкая доска <стена>, совсем тонкий слой <пласт>. Это тоже противоречит тому очевидному факту, что в точке, определяемой словосочетанием совсем тонкий, никакого переключения в другое измерение не происходит: процесс уменьшения толщины может продолжаться и за пределами этой точки.

Зависимость линейных измерений от формы тела можно иллюстрировать на примере шаров и кубов: ни у тех, ни у других нет никаких линейных измерений, а есть лишь размер вообще.

Тела любой внутренней структуры, вертикальный размер которых превосходит рост нормального человека или сопоставим с ним, имеют высоту; ср., например, дома и большие камни. Если же они существенно уступают человеку в размерах, то им, при прочих равных условиях, может приписываться и толщина. Выбор одного из этих двух измерений диктуется, среди прочих факторов, внутренней структурой тела. Телам со сплошной структурой приписывается толщина (ср. металлические отливки), а телам с полой структурой — высота (ср. шкатулки).

Телам с более или менее одинаковой внешней формой могут приписываться разные линейные измерения в зависимости от их функции; ср. шест для прыжков в высоту, который имеет длину, и шест для подъема флага, который имеет высоту.

Одному и тому же телу могут быть приписаны разные линейные измерения в зависимости от пространственного положения наблюдателя относительно этого тела. Вертикальный размер большого контейнера может быть назван высотой, если он обозревается снаружи, и глубиной, если наблюдатель заглядывает сверху внутрь контейнера.

Не будем описывать других особенностей наивной геометрии (см. об этом [18: 58 и ел., 19, 20: 102]). Очевидно, что все они должны быть учтены при лексикографическом описании соответствующих параметрических существительных и прилагательных, потому что эксплицируют важнейшие аспекты языковой компетенции говорящих. Очевидно и то, что это — в высшей степени нетривиальная задача.

Упомянем еще одно интересное, хотя и более поверхностное семантическое свойство большинства (но не всех) существительных со значением линейного размера. Они характеризуются одинаковым типом регулярной многозначности, а именно, комбинацией значений 'параметр' (ср. небольшая <средняя, большая> высота <длина, толщина>) — 'большое числовое значение данного параметра' (прыгнул с высоты, т. е. 'с большой высоты', ушел в глубину, т. е. 'на большую глубину'. Толщины [дам города N] никак нельзя было приметить (Н. В. Гоголь), т. е. 'большой толщины'). Эта комбинация значений составляет отличительную черту более крупного лексикографического типа, в который входят и другие параметрические существительные; ср. иду на скорости, т. е. 'на большой скорости', обрабатывать под давлением, т. е. 'под большим давлением' и т. п. Отметим, что у слов длина и ширина значения 'большое числовое значение данного параметра' нет.

Существительные со значением линейного размера обладают следующими общими синтаксическими свойствами: 1) у них одинаковые двухактантные модели управления; ср. высота <длина, ширина, толщина> деревянного бруса (физическое тело, которому приписывается параметр) — высота <длина, ширина, толщина, глубина> в пять метров (числовое значение параметра); 2) все они обладают способностью употребляться в атрибутивных конструкциях с обязательным зависимым при атрибуте; ср. трубы огромной высоты <длины, ...>, трубы высотой <длиной, ...> в сто метров при невозможности 'трубы высоты <длины, ...>, 'трубы высотой <длиной,...>; 3) у них одинаковый тип синтаксической омонимии, связанный с частичным совпадением способов выражения первого и второго мест модели управления; ср. высота Эльбруса = а) 'высота самого Эльбруса' и б) 'высота чего-то другого [например, другой горы], равная высоте Эльбруса* (Мы поднимались на Эверест и были уже на высоте Эльбруса); ср. аналогичный тип омонимии в словосочетаниях скорость света, цвет граната, улыбка ребенка, мужество солдата.

Укажем, наконец, общее морфологическое свойство всех существительных со значением линейного параметра: в собственно параметрическом значении у них либо совсем нет форм множественного числа (ср. ширина, толщина), либо они плохо выразимы (ср. длина, высота, глубина). Иными словами, они тяготеют к классу singularia tantum.

Ясно, что не все слова или лексемы данного лексикографического типа должны обладать всеми его свойствами. Выше было отмечено отсутствие комбинации значений 'параметр' — 'большое числовое значение данного параметра' у слов длина и ширина. Поэтому при описании лексем в словаре необходимо уделять равное внимание как их общим свойствам (проблема унификации, или лексикографических типов), так и тому, что отличает их друг от друга (проблема индивидуализации, или лексикографических портретов). В слегка парадоксальном и утрированном виде этот принцип может быть переформулирован следующим образом. Пусть уже получен лексикографический портрет лексемы Xi , которая является, по предположению, каноническим представителем лексикографического типа X. Если лексема Ху относится к тому же лексикографическому типу X, то ее лексикографический портрет должен строится как копия лексикографического портрета Xi до тех пор, пока языковой материал не окажет этому сопротивления.
  1   2   3   4   5

Схожі:

Статья была впервые напечатана в журнале \"Научно-техническая информация\" iconСтатья была впервые напечатана в сборнике "Вопросы кибернетики. Язык логики и логика языка"
Под лексикографическим портретом лексемы понимается ее словарная статья, выполненная в рамках единого, или интегрального, описания...
Статья была впервые напечатана в журнале \"Научно-техническая информация\" iconСтатья в журнале или газете

Статья была впервые напечатана в журнале \"Научно-техническая информация\" iconЭдмонда Гамильтона «Мои бедные железные нервы»
Повесть Эдмонда Гамильтона «Мои бедные железные нервы» продолжает серию историй о капитане Фьючере. Впервые была опубликована в журнале...
Статья была впервые напечатана в журнале \"Научно-техническая информация\" iconРоссийской федерации
Сибирского федерального университета проводится IХ всероссийская научно-техническая конференция студентов, аспирантов и молодых ученых...
Статья была впервые напечатана в журнале \"Научно-техническая информация\" iconД. А. Скобелев Материал впервые опубликован в петербургском военно-историческом...

Статья была впервые напечатана в журнале \"Научно-техническая информация\" iconРождены для охоты
Впервые опубликовано в журнале "Сокольники и охрана хищных птиц" Выпуск 63 Осень 2005
Статья была впервые напечатана в журнале \"Научно-техническая информация\" iconПри передаче решений на выполнение своих требований к подчиненным...
Информация была лучше воспринята (чтобы не возникло эмоционального психологического барьера)
Статья была впервые напечатана в журнале \"Научно-техническая информация\" iconСказка была напечатана в 1834 году. А. С. Пушкин прочитал и с большой...
Государственное издательсво детской литературы Министерства просвещения рсфср; Москва – Ленинград; 1964
Статья была впервые напечатана в журнале \"Научно-техническая информация\" iconПриглашаем Вас принять участие в III международной научно-практической...
Три статьи из каждой секции, отобранные на конкурсной основе оргкомитетом конференции, будут бесплатно опубликованы в международном...
Статья была впервые напечатана в журнале \"Научно-техническая информация\" iconМеждународный научно-исследовательский журнал, issn 2227 – 6017
В журнале осуществляется публикация статей студентов, соискателей, аспирантов, кандидатов и докторов наук в соответствии с паспортом...
Додайте кнопку на своєму сайті:
Школьные материалы


База даних захищена авторським правом © 2013
звернутися до адміністрації
mir.zavantag.com
Головна сторінка