Умка с миллионами Посвящаю эту книгу моим родителям. Особую благод




НазваУмка с миллионами Посвящаю эту книгу моим родителям. Особую благод
Сторінка1/58
Дата конвертації12.02.2014
Розмір5.04 Mb.
ТипДокументы
mir.zavantag.com > География > Документы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   58


Скотт Смит

Сумка с миллионами





Посвящаю эту книгу моим родителям. Особую благодарность хочу выразить Эллис Квинн, Гейлу Хохману, Виктории Вилсон и Элизабет Хилл.







Ни один человек никогда не сделает свой выбор в пользу зла, хотя бы потому, что зло есть зло… Это возможно только тогда, когда мы ошибочно принимаем это самое зло за благодетель, счастье и добро.

Мери Воллстоункрафт







1



Мои родители погибли в автокатастрофе ровно через год после моей свадьбы. В тот воскресный вечер они попытались въехать через съезд с автомагистрали и на полном ходу врезались в фургон, перевозивший скотину. Лобовое столкновение. Отец умер на месте, но мать оказалась жива. Ее немедленно доставили в частную клинику в Дельфии. Мама протянула всего лишь сутки. У нее был сломан позвоночник и шея, кроме того, она получила травмы внутренних органов…

Водитель фургона отделался парой синяков. Сам фургон загорелся, в результате чего погибли все животные. Этот человек предъявил нашей семье иск и потребовал выплаты компенсации за моральный и материальный ущерб. Суд он выиграл, но денег все равно не получил. После отца осталось много долгов, и, чтобы покрыть хоть часть из них, мы продали родительскую ферму еще до объявления решения суда по этому делу.

Моя жена Сара заявила, что этот несчастный случай – попытка самоубийства. Она считала, что у моего отца не осталось сил бороться за восстановление фермы, да и долгов накопилось уже столько, что выплатить их полностью было практически невозможно. Конечно, я поначалу спорил с ней, доказывая, что отец не мог опустить руки и сдаться, но, признаться, ее версия выглядела наиболее правдоподобной. Кроме того, сейчас, вспоминая эти печальные события и все, что предшествовало им, мне кажется, что отец даже готовился к тому, что произошло. За неделю до случившегося он приехал ко мне на своем пикапе, машина была набита мебелью. Нам с Сарой она была не нужна, но попытки убедить в этом отца оказались тщетными, так что мне ничего не оставалось, как помочь ему разгрузить машину и занести вещи в дом. После этого отец поехал к моему брату Джекобу и отдал ему пикап.

Кроме того, он объявил нам о своей воле, или, как правильнее будет сказать, последнем желании. Отец хотел, чтобы мы с Джекобом поклялись, что после его смерти будем навещать его могилу по крайней мере раз в год, в день его рождения. После того как мы произнесли эту клятву, отец показал нам свое завещание. Это был какой-то нелепый документ, в котором было перечислено все имущество отца. В завещании было указано все – ферма, дом с перечислением всех комнат и тем, что в них находилось… Кажется, отец записал в завещание абсолютно все, не обращая внимания на ценность предмета. Здесь был даже бритвенный станок и веник, завещанные Джекобу, а сломанный миксер, пара рабочих ботинок и пресс-папье были предназначены мне. Чтобы покрыть долги, нам пришлось продать все эти вещи. Конечно, денег, вырученных с этих продаж, не хватило. Единственным выходом оставалось продать ферму и дом… дом, где мы с братом провели детство. Покупатель нашелся довольно быстро. Дом и землю купил наш сосед. Присоединив наш участок к своему, ферма соседа разрослась как амеба. Родительский дом он сразу же снес, а на его месте распахал поле и засеял его соей.

Мы с братом никогда не были особенно близки, даже в детстве. А с возрастом пропасть непонимания и отчуждения только разрасталась между нами. К тому времени, когда произошли все эти печальные события, единственным, что связывало нас с Джекобом, были наши родители. А их внезапная смерть вообще, казалось, оборвала последнюю тонкую нить, соединявшую нас с братом.

Джекоб старше меня на три года. После окончания школы он начал жить отдельно в небольшой квартире на верхнем этаже дома в Ашенвилле, городке, где мы выросли. Летом Джекоб работал в строительной бригаде, а зимой жил на пособие для безработных.

А вот я решил учиться дальше, хотя никто из моей семьи не имел специального образования. Я окончил университет в Толедо и получил степень бакалавра по специальности «менеджмент». Потом я женился на Саре, моей одногруппнице, и мы переехали в Дельфию, что в тридцати милях на восток от Ашенвилла, недалеко от Толедо. Здесь мы купили небольшой загородный дом, выкрашенный в зеленый цвет. В доме три спальни, ставни, гараж на две машины, кабельное телевидение… По вечерам нам приносят газету и оставляют ее у двери. Я работал в Ашенвилле заместителем управляющего и главным бухгалтером одного продуктового магазина.

Несмотря на то, что мы с Джекобом мало общались, между нами никогда не было ни злобы, ни вражды. Нам просто было не комфортно в обществе друг друга, было трудно находить общие темы для разговоров, мы плохо понимали друг друга. Поэтому мы решили, что единственный правильный способ избежать лишних конфликтов и взаимного раздражения – сократить время общения. Однажды, когда я после работы решил зайти к родителям, я еще издалека увидел у двери дома Джекоба, и тот, заметив меня, поспешно скрылся, избежав встречи со мной. В такие моменты я, как правило, чувствовал вовсе не боль или обиду, а настоящее облегчение… Признаться, мне действительно не хотелось встречаться с братом.

Так что, пожалуй, после того, что случилось с нашими родителями, нас с Джекобом связывало обещание, которое мы дали отцу незадолго до его смерти. Мы сдержали свое слово. Год за годом мы оба приезжали на кладбище и молча стояли у могилы родителей, до тех пор, пока один из нас не решался сказать, что мы выполнили свой долг и можно возвращаться к своей привычной рутине. День рождения отца, пожалуй, был для нас самым тяжелым днем в году. И мы с Джекобом оба с удовольствием прервали бы эту мрачную традицию, если бы не странное, необъяснимое предчувствие, что, если мы нарушим данное покойному отцу слово, мы будем сурово наказаны.

Наш отец родился 31 декабря… в последний день года. Постепенно посещение кладбища в этот день стало для нас традицией, такой же, как и любая другая, только, конечно, несколько тяжелее и печальнее. Со временем даже Новый год стал для меня унылым праздником.

С годами мы с братом стали терпимее относиться друг другу, однако встречались лишь 31 декабря. Иногда мы говорили о родителях, вспоминали детство, давали пустые обещания чаще видеться и, как всегда, с чувством выполненного долга расставались до следующего года.

Так прошло семь лет.



На восьмой год, 31 декабря 1987 года, Джекоб заехал за мной домой в половине четвертого, хотя мы договаривались в три. Джекоб был не один – с ним были его друг Луи и собака. Перед тем, как заехать за мной, они ездили на рыбалку. Зимняя рыбалка – главное увлечение Луи и Джекоба. Так что в тот день мы должны были сначала отвезти Луи домой, на другой конец Ашенвилла, и только потом уже ехать на кладбище.

Мне никогда не нравился Луи, я ему, скорее всего, тоже. Он часто называл меня мистер Бухгалтер. Луи произносил эту фразу таким тоном, будто быть бухгалтером по меньшей мере стыдно. Признаться, иногда он пугал меня, только я так и не могу понять почему. Было в Луи что-то отталкивающее. Конечно, вряд ли это было связано с его внешностью, хотя и внешность его не вызывала у меня каких-либо положительных эмоций. Луи был невысоким мужчиной сорока пяти лет, уже начинающим лысеть и набирать лишний вес. Его светлые волосы становились все реже и тоньше, а пробор на голове – все толще и заметнее. Еще одна отличительная черта его лица – кривые зубы, которые делали Луи похожим на одного из героев приключенческих книг и триллеров, которые так любят подростки, например, на старого боксера, убийцу или разбойника.

Когда я вышел из дома, Луи, сидевший на заднем сиденье, вылез из машины, чтобы поздороваться со мной.

– Привет, Хэнк! – сказал он, улыбнувшись. Джекоб был за рулем, в знак приветствия брат обернулся и тоже улыбнулся мне. Его большая собака непонятной породы – что-то между немецкой овчаркой и лабрадором – находилась сзади, в специальном отсеке багажника. Несмотря на то, что это был кобель, Джекоб почему-то назвал пса Мери Бет, в честь девушки, с которой он встречался еще в школе и которая была его первой и единственной любовью. Так что собаку Луи называл «она», совершенно не обращая внимания, на то, что на самом деле это был «он».

Я сел в машину на переднее сиденье, рядом с братом, и мы поехали.

Мой дом находился на небольшой ферме Форт Оттова. Прежние хозяева погибли еще в начале революции. Вокруг простиралось довольно ровное поле, но вот дорога была слишком извилистой для столь благоприятных условий.

Жители нашего района сооружали у своих домов небольшие холмики, которые напоминали могилы, и засаживали их кустарником. Практически все дома на нашей улице были совсем крохотными постройками. По словам риелторов, дома эти, как правило, снимают или покупают молодые семьи, не имеющие стабильного достатка, либо старики, у которых уже нет денег на более достойное жилье. Что до молодежи, то, как только у них появлялась возможность прилично заработать, они сразу же перебирались на соседнюю улицу, где располагались дома получше. А вот что касается второй категории людей, проживающих в домах, подобных нашему, для них перспективы были далеко не самыми оптимистичными. Денег у них со временем становилось все меньше и меньше, здоровье неизбежно ухудшалось, и практически всех стариков их дети отправляли в дома для престарелых.

Мы с Сарой принадлежали к первой категории жителей нашего района. Пока мы располагали средствами только на такое жилье, но мы уже открыли счет в Ашенвиллском банке и начали откладывать деньги на лучший дом. Когда-нибудь мы обязательно переедем из этой дыры, сделаем шаг в большой мир, в мир новых возможностей и перспектив. Что ж, по крайней мере, мы надеялись на это, это была наша цель, и таков был наш план.

Через пару минут мы уже выехали за пределы Дельфии и повернули на запад. Здесь дорога была такой же извилистой, как и в черте города. По обеим сторонам дороги стояли аккуратные двухэтажные домики с обустроенными участками, узкими подъездными дорожками и специальными столиками для пикников.

Сухой от мороза снег змейками расстилался над самой землей, кое-где по обочинам дороги собираясь в небольшие сугробы. Чем дальше мы ехали, тем большие расстояния разделяли дома, теперь уже между соседями была не просто лужайка, а целое поле.

По дороге совсем не было деревьев, домов с каждым километром становилось все меньше, да и машины на встречной полосе встречались все реже. Кругом царила унылая серо-белая пустота.

Признаться, дорога была не самой приятной. Машине Джекоба было уже одиннадцать лет, и пожалуй, в ней не имелось ни одной детали, которая не выдавала бы ее возраста. Когда-то фургон был ярко-красного цвета, любимый цвет моего брата, а сейчас краска потускнела и кое-где стерлась, кроме того, по бокам машина покрылась ржавчиной, да и царапин на ней было не мало. Амортизатор работал уже на последнем издыхании, печка и вовсе не включалась, а если и включалась, то на полную мощность, и уже через пару минут салон напоминал сауну. Радио окончательно сломалось. Одно из окон заменяла пластмассовая пластина, а на полу красовалась довольно большая дыра, через которую ужасно дуло. Эта струя ледяного воздуха на этот раз дула прямо на меня, а точнее, на мою правую ногу. Словом, это путешествие не было комфортным.

Джекоб и Луи разговаривали о погоде, они выражали недовольство понижением температуры и предположили, что скоро пойдет сильный снег. Я слушал их пустую болтовню молча.

Наедине с Джекобом я всегда чувствовал себя как-то неловко, а когда с нами был еще и Луи, то это ощущение усугублялись еще и тем, что я явно лишний в этой компании. У них имелся свой, особенный способ общения, порой они выражались так, что я даже не понимал сути разговора. У этой парочки был свой зашифрованный язык, свой юмор. Например, Луи мог сказать «ананас», делая особое ударение на последнем слоге, или Джекоб вдруг посреди беседы мог замычать, как корова, и оба моментально начинали безудержно смеяться. Честно говоря, мне все время казалось, что они подсмеиваются надо мной и именно я являюсь предметом их постоянных насмешек.

Вскоре мы проехали мимо замерзшего пруда. Здесь веселилась шумная детвора, одетая в яркие разноцветные куртки, некоторые катались на коньках.

Вдалеке, на самом горизонте, показались темные силуэты амбаров. Меня всегда удивляло то, что все эти фермы, мимо которых мы сейчас проезжали, находились всего в нескольких километрах от моего дома.

Мы двигались на юг по окружной автостраде, которая вела вокруг Ашенвилла, до перекрестка с Берн-роуд, проехали пару километров и свернули налево, на Андерс Парк-роуд. Через несколько минут оказались на низком цементном мосту, переброшенном через залив Андерс. Медленно падающий снег налипал на перила, реи и ограждения моста и превращал его из обычного серого невзрачного сооружения в нечто сказочное, волшебное и рождественское.

Прямо за заливом начинался природный заповедник Андерс – довольно густой лес, а точнее парк, протянувшийся вдоль дороги примерно мили на три. В центре парка находился пруд, в котором даже водилась рыба. Пруд был окружен небольшим ухоженным лугом. Этот парк – излюбленное место отдыха жителей окрестностей, и не только. Летом сюда съезжаются любители природы даже из Толедо, устраивают пикники, играют в веселые активные игры, бросают летающие тарелки и пускают воздушных змеев.

Изначально территория заповедника была частной собственностью некоего Бернарда С. Андерса, автомобильного магната из Детройта. Эту землю он приобрел в 1920-х годах и построил на ней огромный летний особняк, остатки фундамента которого еще сохранились. После смерти Андерса, что случилось во время кризиса в стране, имение перешло по наследству его жене. Она переехала в него через год после кончины супруга и прожила в поместье сорок лет; после ее смерти дом постепенно пришел в упадок, и теперь от него остались одни развалины. У нее и Бернарда не было детей, поэтому женщина решила завещать имение местным властям при условии, что оно будет охраняться и на его месте будет создан природный заповедник, названный в честь ее покойного супруга. Несмотря на то, что это место не подходило для парка, ведь в ближайшей округе было всего несколько ферм и всю территорию в основном окружали поля, местные власти решили принять предложение вдовы, посчитав, что это будет выгодно для бюджета округа. Итак, дом разрушили, вокруг пруда смонтировали специальные столики для пикников, в парке проложили пешеходные дорожки, таким образом появился новый природный заповедник, который назвали в честь покойного хозяина поместья – Андерс.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   58

Схожі:

Умка с миллионами Посвящаю эту книгу моим родителям. Особую благод icon-
Эту книгу я посвящаю моим родителям: Синельниковым — Владимиру Ивановичу и Валентине Емельяновне и родителям моей жены: Корбаковым...
Умка с миллионами Посвящаю эту книгу моим родителям. Особую благод icon-
Эту книгу я посвящаю моим родителям: Синельниковым — Владимиру Ивановичу и Валентине Емельяновне и родителям моей жены: Корбаковым...
Умка с миллионами Посвящаю эту книгу моим родителям. Особую благод iconЭту книгу я посвящаю Тебе, читатель. Пусть ее уроки помогут Тебе...
А еще я посвящаю ее моим детям и самым великим учителям, Колби и Бианке, которых я очень люблю
Умка с миллионами Посвящаю эту книгу моим родителям. Особую благод iconСофи Кинселла Тайный мир шопоголика
Эту книгу я посвящаю Араминте Уитли, своей подруге, по совместительству являющейся и моим агентом
Умка с миллионами Посвящаю эту книгу моим родителям. Особую благод iconПособие для настоящих женщин я посвящаю эту книгу своим родителям
Моя книга – это руководство по личным взаимоотношениям для женщин, которые «слишком милы». Не воспринимайте слово «стерва», вынесенное...
Умка с миллионами Посвящаю эту книгу моим родителям. Особую благод iconКогда друзья зашли в библиотеку они услышали полную тишину. Эту тишину...
Летний денёк, солнышко пригревает как нежная мамина рука. Наши герои Умка Мишка и Джесси Тюленчик, спокойно шли в библиотеку, чтобы...
Умка с миллионами Посвящаю эту книгу моим родителям. Особую благод iconУилбур Смит Раскаты грома
Эту книгу я посвящаю своей жене Мохинисо. Прекрасная, любящая, верная и преданная, ты единственная в мире
Умка с миллионами Посвящаю эту книгу моим родителям. Особую благод iconПосвящения я посвящаю эту книгу двум мужам божьим: Пастору Элу Брайсу
Ионафан же заключил с Давидом союз, ибо полюбил его, как свою душу (1 Цар. 18: 3)
Умка с миллионами Посвящаю эту книгу моим родителям. Особую благод iconГригорий Остер Планета детства
Дети! Братцы и сестрицы! Купите эту книжку вашим родителям — и они немедленно перестанут вас воспитывать, они просто забудут...
Умка с миллионами Посвящаю эту книгу моим родителям. Особую благод iconТахир Шах Год в Касабланке Эту книгу я посвящаю Ариане, Тимуру и их приключениям в Доме Халифа
Считаю своим долгом выразить благодарность трем женщинам, без которых не было бы этой книги
Додайте кнопку на своєму сайті:
Школьные материалы


База даних захищена авторським правом © 2013
звернутися до адміністрації
mir.zavantag.com
Головна сторінка