Эльчин Сафарли Легенды Босфора. Э. Сафарли Легенды Босфора Сладкая соль Босфора Часть I дух города души




НазваЭльчин Сафарли Легенды Босфора. Э. Сафарли Легенды Босфора Сладкая соль Босфора Часть I дух города души
Сторінка9/42
Дата конвертації24.11.2013
Розмір5.4 Mb.
ТипДокументы
mir.zavantag.com > География > Документы
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   42

15
Один милосердный поступок смывает два греха…
…Протянуть руку помощи ближнему, вытянуть из трясины замешательств, вернуть на бугристый путь жизни. Добро вознаграждается добром. Эффект бумеранга. «Один милосердный поступок смывает два греха». Восточное высказывание. Аллах раскрывает райские ворота перед теми, кто верит, терпит, помогает… Впрочем, во всем есть исключения. В Святых Писаниях тоже. Есть люди, которым помочь хочешь, но не можешь. Завуалированное личное пространство. Они сделали свой выбор. Не имеешь права осуждать, критиковать. Всевышний рассудит. Тебе остается выслушать, подержать в теплой ладони холодную руку, красноречиво помолчать. Поддержка или милосердие? Кто знает. Делаешь от души, не думая, как назвать…

«Когда будем прощаться, сделай услугу. Захвати солнце с собою. Оно больше не нужно. Оно ненавидит. Оно осуждает. Жизнь в темноте. Становишься невидимым. В темноте слезы не видны». Сдавливает остаток сигареты в фиолетовой пепельнице. На ногтях потрескавшийся лак. Черный цвет сильно выделяется на белоснежной коже рук. На запястье татуировка. Полумесяц, проколотый иглой. Вокруг – плачущие звезды. Со смыслом. «Когда‑то была счастливой, как полумесяц. Сейчас он медленно разрушается. Игла делает свое дело. А звезды? Надеюсь, меня кто‑то жалеет. Надеюсь, меня кто‑то оплакивает». Безумно очаровательна. Мутно‑голубые глаза с зеленым осадком, припухлые контуры розовых губ. Родинка на скуле правой щеки. Лицо абрикосового оттенка. Русые волосы, собранные в пучок на затылке. Прилизаны гелем. Гладкие, блестящие, потемневшие. В ушах серьги из расшитой сетки. В форме бабочек. Глаза прячет за тонированными стеклами очков – «авиаторов». Постоянно кашляет в бордовый шелковый шарф, намотанный на шею. Жмет кулаки. Разговаривает, опустив голову. Будто стесняется. Не передо мной. Может, перед собственным настоящим?..

…Женя, двадцать четыре года. Более трех лет в Стамбуле. Незаконно. Виза просрочена. Успела пожелтеть на дне красной лакированной сумки. В 2002 году приехала из Киева. После смерти матери. После кончины последней надежды. Убежала от отца. Убила бы, если не уехала. С детства приставал. Пытался изнасиловать. Похотливо гладил груди дочери, угрожал убить. Ради матери молчала. Стоило терпеть? Поздно искать ответ…

…Турецкую главу жизни начала с работы официантки в Анталии. Оттуда переехала в Стамбул. Здесь русские девушки более востребованы. «Когда обслуживала клиентов в отеле, боялась встретить среди отдыхающих знакомых из Киева. Стыдилась. Поэтому смылась в Стамбул. Тут легче затеряться… Сейчас наплевать. Пусть хоть самого крестника встречу. Не обязана отчитываться». Агрессия в хриплом голосе. Не подходит под ее внешность. Потрескавшийся голос – черта приобретенная. Много курила, часто кричала, злоупотребляла кофе. Турецким. Густым, темно‑коричневым. Не запивала водой…

Женя – проститутка. Не самого низкого класса. Среднего. Достичь столь элитного уровня при нынешней конкуренции Стамбула сложно. Ей удалось. Хотя таких целей не ставила. «Наверное, трахаюсь с душой. Турчанки по сути зажатые в постели. Их самцы ищут настоящего удовольствия… Придерживаюсь двух принципов. Не разрешаю целовать в губы. Не разрешаю называть себя Наташей. Мерзко звучит. В остальном нет проблем». У Жени снежная кожа. Синяки на плече. Замечает интерес по глазам. «Излишки профессии… Однажды один курд, скотина, мочку уха перекусил. В порыве экстаза. Пришлось самой останавливать кровь. В больницу не пойдешь, нелегалка же… Привыкла. Ничего не пугает, кроме СПИДа. Представляешь, некоторые турки считают обрезание защитой от этой заразы. Редко приносят с собой „резинки“. Приходится самой покупать»…

Перестала переживать, стыдиться, комплексовать. «Туркам от женщины кроме классного секса ничего не нужно. Никаких прелюдий, петтинга. Наваливаются на тебя, жадно расцеловывают, одновременно снимая трусы. Спешат кончить. Быстрее получить удовольствие. О партнере не думают. Так что оргазм мне снится только во сне… В целом турки великолепны в постели. С ними секс легок, незаметен. Платят щедро. Жмоты не попадались. Благо сутенер заранее берет деньги. Делим 50 на 50»…

Презирает Коэльо. Называет писателя «слюнявым врунишкой». «Прочитала „Одиннадцать минут“. Редкостная чушь. Так „мыльно“ описывает чувства проститутки. Вранье! После десятого клиента мы вообще перестаем чувствовать. Эффект конвейера. Слышал о таком? Сунул, вынул, поцеловал в щечку Разбежались. Не шокирую. Реальность». Женя живет в трехзвездочном отеле недалеко от Лалели. На последнем этаже. Небольшая комната. Когда‑то служила складом. По договоренности с администратором гостиницы переделали под жилье. Большая кровать, душевая, холодильник, трюмо с треснутым зеркалом. Условия неплохие. «Знакома с русскими девочками‑проститутками. Большинство из них живут в клоповниках. Страшная вонь, кровать в лобковых волосах, воняет спермой. Видя подобное, пишу Богу эсэмэску с респектом. Все‑таки меня не обижает. Сама себе хозяйка. Сутенер заранее расписывает график. Дает два выходных в неделю. Решает вопросы с полицией, усмиряет шумных клиентов, водит к гинекологу, если нужно. Единственное требование: не разрешает общаться с русскими девочками. Многие из них занимаются наркотиками. Боится облавы… В турецких тюрьмах и так полно русских девчонок».

…Женя заказывает апельсиновый сок. Свежевыжатый. Размешивает в нем порошок аскорбиновой кислоты. Стучит чайной ложкой по стеклу бокала. Ударная доза витамина С. «Боюсь подцепить заразу. Безысходность. Я ведь одна. Нет друзей, родственников. Если заболею надолго, сутенер быстренько найдет замену. Возиться с больной „бабочкой“ невыгодно. Время – деньги. Поэтому подкрепляю иммунитет». Смотрит мне в лицо. Пристально, с невысказанной тоской. «У тебя глаза как у Романа. Карие, сильные, мокрые. Был единственной любовью. Подонок, разбил мое сердце. До сих пор осколки внутри. Роман твердил, что любит. Спустя два месяца исчез. Через друзей узнала, он женился на другой, богачке. Уехал в Москву… Никакой философии. Банальная история наивной девушки. Не верю в любовь. Не верю в солнце. Кстати, ты обещал забрать его… Я хотела бы переспать с тобой. Честно. Я хотела бы любить тебя с мыслями о Романе. С мыслями о прошлом. Не могу. Во второй раз боли не переживу…»

Не затрагивает тему будущего. Без того ожогов на сердце хватает. «Не знаю, чего ждать. Жизнь в одном дне. Впереди настоящий лондонский туман. Знаешь, я мечтаю съездить в Лондон. Купить дом в районе Челси, переспать с Романом Абрамовичем, жить припеваючи. Я сумасшедшая. Знаю». Смеется, откидывая назад голову. Непроизвольно тоже смеюсь. На нас удивленно смотрит коротконогая официантка. Что‑то записывает в маленький блокнотик. Может, она будущая писательница? Может, она записывает очередной заказ? Не надо искать философии там, где ее нет.

…Женя исчезла так же неожиданно, как появилась. Вернулся из туалета, а след девушки простыл. На столике никаких признаков присутствия второго человека. Лишь на моем ежедневнике лежит незнакомый брелок. В форме солнца. Позолоченный металл, пахнущий цветочными духами. Застываю в изумлении. «Захвати солнце с собою. Оно мне больше не нужно». Слова всплывают в памяти. Подходит официантка. Приносит счет. В расписке указана сумма за две чашки кофе и клубничное пирожное. «Девушка, вы забыли внести апельсиновый сок». «Извиняюсь, но в вашем заказе кроме кофе с десертом ничего не было. Вы ошиблись…» Разжимаю ладонь. Брелок‑солнце по‑прежнему на месте. Заберу его с собою…
16
^ Чем прочнее дерево любви, тем чаще оно подвергается порывам ураганов…
…Любовь нуждается в испытаниях. Арматура отношений заливается бетоном сложностей. Проверка на прочность. Испытания сшивают потрескавшиеся сердца. Судьба накладывает швы, рана заживает, нити отсыхают. Со временем выпадают… Кому‑то достается больше испытаний, кому‑то меньше. Конкретной «дозы» нет. Турецкая мудрость гласит: «Чем прочнее дерево любви, тем чаще оно подвергается порывам ураганов»…

…Удушающая тошнота. В желудке закипает лава горечи. Вены дрожат, словно в них пустили ток. Мысли путаются, своей тяжестью давят на веки. Осознаю, понимаю. В себе. Боль в затылке. Пугающее тепло разливается по спине. Поднимаю руку. Прикасаюсь к затылку. Пальцы в крови. Холодно. Сырой после утреннего дождя асфальт. Откуда‑то доносится песня с цыганскими мотивами. Нужно спасать себя. Медленно засовываю руку в карман пиджака. Достаю мобильный. Последние набранные номера. Нахожу имя Sevgilim62. Набор. Гудки. Голос‑надежда. «На меня напали. Приезжай. Я недалеко от Сулукуле». Силы иссякают. Телефон выпадает из руки. Туман. С детства не любил туманы…

…Восхищаюсь талантом Зейнеп быстро взять себя в руки. В ситуации, когда не до слез, воплей, поисков виновного. Главное – близкий человек. В движениях спокойствие, в глазах плескается волнение. Тельцы умеют сдерживаться. С трудом. Как‑никак один из эмоциональных знаков гороскопа…

О прошлогоднем случае напоминает шрам на затылке. Сам инцидент заставил во многое поверить. Уверенность в поддержке половинки ничем не купишь. Неделю Зейнеп, забросив институт, ухаживала за мной. Выжимала бурачный сок, готовила блюда из баклажанов, пекла имбирные печенья. Ближе к вечеру ложились на диване. Она гладила мою голову, перебирала волосы. Я слушал забавные урчания в ее животе, вдыхал фиалковый запах упругой кожи. В такие мгновения боль в голове отступала, сон обволакивал. Животик Зейнеп казался лучшей подушкой на свете…

…Настаивала на вмешательстве полиции. «Родной, твой случай не первый, не последний. Надо остановить это. Беспредел в Сулукуле осточертел всем». Противлюсь. Знаю, бесполезно. Самый криминальный квартал города души, называемый многими местным «Бронксом», много лет сотрясает умиротворенный ритм портового города. Цыгане слишком свободолюбивый народ, чтобы соблюдать порядки. Горожане привыкли обходить стороной Сулукуле. Поговаривают, полицейские поступают аналогично. Поэтому в бесполезности обращения в какой‑то мере уверен… Жалею только об украденном портмоне. Подарок Зейнеп на день рождения. Крокодиловая кожа, серебряные уголки. Ее снимок в прозрачном кармашке фотораздела. Благо, наличных денег не имелось. Кредитную карточку восстановили…

Пол, внешность грабителя не запомнил. Удар по затылку чем‑то твердым нанесли неожиданно. Пока лежал без сознания, обшарили карманы, вытащили ключи, портмоне, визитницу. Мобильный, видимо, не заметили. «Честно говоря, удивлена. Во‑первых, в светлое время суток воришки Сулуку‑ле не стали бы рисковать. Во‑вторых, как я поняла, ты не проходил по центру квартала… Милый, вообще прекращай пешие прогулки. Дальними кварталами города можно любоваться через окно такси». Для Зейнеп колорит Стамбула привычен. Знает все закоулки, лучшие кафешки, бутики, расположение культурных памятников. Все‑таки для нас, приезжих, Стамбул другой. Более ясный, приближенный. Возникает желание покорить великий город…

…После осмотра врача за раной ухаживала собственноручно. Противница химикатов. Исключительно народная медицина. Зейнеп позвонила бабушке в Мардин63, откуда в оперативном порядке прислали нужные травы. «Удивительная женщина. Настоящий ангел‑хранитель нашей семьи. Помню, будучи подростком, часто отдыхала у нее летом. Бабуля, вручив мне толстенный блокнот, диктовала свои рецепты. Рассказывала о свойствах трав, специй, цветов. В качестве примера наполняла какой‑либо травой маленький тряпочный мешочек, приклеивала его на страницы блокнота. Чтобы в будущем не напутала…» Сейчас блокнот долголетия заметно потрепался. Зейнеп периодически подшивает «книгу», проветривает страницы на весеннем воздухе. Недавно сшила дополнительную бархатную обложку…

Пока страдал от затылочной боли, Зейнеп колдовала на кухне. До слуха доносилось шипение, бульканье, звон кастрюль. Любимая готовит чудодейственные отвары. В квартире крутятся запахи разноцветных трав, специй. Дурманят обжору Айдынлыг. Собака встревоженно заглядывает на кухню. Мол, хозяйка, может, вкусненьким угостишь?!. Периодически появляется в спальне. С пиалами в руках. Нарезает бинт, замачивает в остывшем отваре, накладывает на рану. Чихаю без остановки. «Милый, потерпи. Зато болячка быстро заживет». – «Можно узнать, из чего отвар? Я аллергичный». – «Не ворчи. Вот послушай…» Зейнеп информирует о свойствах определенных специй, применяемых в медицине. «Например, по утрам даю тебе попить отвар фенхеля. Лучшее болеутоляющее средство. Добавляешь в отвар щепотку измельченной гвоздики. Пьешь после еды медленными глотками. Полстакана… Еще бабушка посоветовала кумин. Заправляю им куриный бульон. Очищает кровь. Отличное противовоспалительное средство… На рану лучше накладывать примочки из куркумы. На десять минут два раза в день. Натуральный антибиотик».

…По дороге в ванную заглядываю в пищеблок. Настоящая сценка из «Практической магии». Пиалы с разноцветными жидкостями, кастрюльки с кипящими отварами. На столе скрючившиеся корни незнакомых растений. В центре магического хаоса Зейнеп с растрепанными волосами. В синем комбинезоне с потертыми штанинами. Слышит шаги за спиной. Оборачивается. Медленно подхожу сзади. Целую в шею. «Не знал, что влюбился в ведьмочку…» – «Мишуня, все женщины по‑своему ведьмы. Просто иногда многие об этом не догадываются»…
17
^ Она была другой. Жар‑птицей на зимнем небе…
…Истинная любовь отыскивает человека чаще в миг отчаяния. Когда солнце кажется обычным светящимся диском, душистый тополиный пух – банальной весенней пылью, голубое небо – протекающей крышей над головой. Отчаяние – это грязная обувь по утрам. Нет желания чистить. Машинально надеваешь поблекшие туфли, с кислой миной плетешься на работу. В голове один вопрос: «Для кого прихорашиваться?..»

…Научила верить в любовь. Научила противостоять отчаянию. Не стеснялись учить друг друга. Она писала эсэмэски с секретами выживания. Я вдыхал в нее силу стремления. Вдыхал через поцелуи… Любили мечтать, расположившись на зеленой траве.

Рассматривали небо. Планировали покрасить стены будущего дома в небесный цвет… Много фотографировала. Меня. Уплетающим ежевичный пирог, выдыхающим сигаретный дым, целующим сонного лабрадорчика Джонни. Прикрепляла фотографии магнитками на бордовую дверцу холодильника. «Смотрю на фотографии, когда тебя нет рядом. Прокладываю между нами мост из черно‑белых снимков». Не любила цветы. Обожала получать в подарок фарфоровые кружки. Объемные. С забавными рисунками. Совмещал приятное с полезным. Дарил кружки, наполненные бутончиками полевых цветов. По‑другому нельзя. Женщине надо дарить цветы…

…С Аидой познакомились в институте. Один поток, разные группы. Разболтались на перемене. Дальше пошло‑поехало. Дружба переросла в любовь… Аида редко улыбалась. Носилась по коридорам института угрюмая. С фотоаппаратом «Никон» на шее. Декан ругался, запрещал приходить с техникой. Грозило исключение. В результате декан смирился. Аида так и носила фотоаппарат. Она отлично училась – никаких претензий по успеваемости не было. «Не могу без него. Должна замораживать мгновения. Без вспышки. Боюсь пропустить важное». Одевала исключительно яркую одежду. В основном короткие брючки со светлыми кедами. Цветовая гамма шокирующая. Салатовый, розовый, оранжевый. Плевала на дресс‑код. «Не буду серой массой. Пусть окружающие считают, что бросаю вызов». Восхищала ее природная принципиальность. Нет, Аида не разрушала стереотипы. Она сохраняла собственную индивидуальность. Жизненная позиция…

Несмотря на лидерство в характере, не подавляла людей. Со мной иная. Болтливая, взрывная, огненная. Любила танцевать на подоконниках, курить на унитазе, зажигать лавандовые свечи. Слушала Шаде, вела дневник с иллюстрациями, обклеивала комнату фотографиями великой Дитрих. Целовалась, кусая губы. Обнимала, крепко обхватывая ногами. Называл «мартышкой», накручивал на палец ее рыжие кудри. Подсчитывал крупинки веснушек на лице. В ней не было приземленности Зейнеп. Она была другой. Жар‑птицей на зимнем небе…

…Вдвоем выбрали Стамбул. На глобусе. В дождливый осенний день. Прокрутили глобус, наугад ткнули пальцем в размытую точку. Шар остановился. Оба пальца на одной точке. Istanbul. Выбор сделан… Незабываемая первая поездка. Знакомство с Босфором, поцелуи на катере, кормление чаек, необременительные беседы с прохожими. Сотня фотографий. Моих больше. Совместных – меньше. Аида почти не фотографировалась. «Жар‑птицы появляются редко в поле зрения. Я такая же. Упархиваю, потом прилетаю. Однажды упорхну и не вернусь…» – «Не пори чушь, мартышка. Как зоопарк без тебя обойдется? Как‑никак, любимица публики». Хохочем. Одна сигарета на двоих. Первой затягивается она. Потом я.

…Аида мечтала написать книгу. Сказку для детей. Название придумала. «Медузы в малиновых очках». Черновики прятала. «Для писателя плохая примета показывать сырую рукопись. Вот выйдет книжка, тогда почитаешь». Писала книгу фломастером на… салфетках. Качественных, из плотной бежевой бумаги. Как появлялась мысль, вытаскивала салфетку из рюкзака, расправляла ее на томике Бенаквисты. Записывала десяток предложений, складывала исписанную салфетку в полиэтилен. Дома перепечатывала текст на пишущей машинке. Работала по ночам. Привык засыпать под шум клавиш…

…Зареклась рожать детей. «Зачем, если детские дома переполнены? Мы усыновим двух мальчиков. Они наверняка мечтают о папе с мамой. Потом двух девочек. Создадим большую семью». Не признавала религию, устоев ислама. Хотя являлась мусульманкой. Рано распрощалась с густотой бровей, с десятого класса легкий макияж, пирсинг на пупке. Родня, поголовно совершающая намаз, билась в истерике. В конце концов успокоились. Решили – дочерью‑подростком на время овладел бес. Пять раз в день молились об очищении души ребенка…

…Неожиданный обрыв. Кинжал пронзает сердце насквозь. Тысяча вопросов. Ответов – ноль. Аида бросает меня. Никаких объяснений. «Полюбила другого». Два слова перечеркивают два года отношений. Неужели ошибался? Неужели врала? Умоляю приехать в Стамбул. Соглашается. Сложная встреча с другой Аидой. Без огонька в глазах, с аккуратно причесанными волосами, в строгом деловом костюме. В юбке. За время разговора мучительных пауз больше, чем слов. «Все кончено. Полюбила другого человека. Приехала сюда, чтобы тебя не мучить. Давай разойдемся как взрослые люди». Оглох. Ничего не слышу. Чайки вокруг Кыз Кюлеси замерли… Все кончено.

…Созвонился с общими друзьями. Они отметили, что после моего отъезда в Стамбул Аида стала странной. Замкнутой. Приезжала‑уезжала в институт на иномарке. Перестала общаться с кем‑либо…

…Страшный период. Морозные сквозняки в квартире. Головная боль. Бессилие. Практически не ел. Литры вина, боли, осуждений. Не хотелось с кем‑либо делиться. Чем делиться, когда не понимаешь сути произошедшего? Человек, которым живешь, исчезает. Как же фотографии с магнитками? Как же большая семья? Как?.. Бессмысленно. Конец. Точка.

…Ее больше нет. Аида погибла в автокатастрофе. В Баку. В машине по дороге на дачу. Погибла спустя полгода после нашего расставания. Второй удар следом за первым. Сам хоронил ее. Хоронил прошлое… Трудно писать. Не хочу… Сегодня третья годовщина смерти.

…Зейнеп в курсе. Поначалу сложно приняла прошлое любимого. Два дня молчала. Смирилась. Страница перевернута. Я воскрес. Воскрес благодаря Босфору и Зейнеп…

…Аида часто приходит в мои сны. Вижу: сидит на скамейке. Что‑то пишет на салфетке. Подхожу ближе. Поднимает голову. Смотрит на меня. Замечаю слово на сморщенной салфетке. На турецком. «Beni affet»64. Плачу.
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   42

Схожі:

Эльчин Сафарли Легенды Босфора. Э. Сафарли Легенды Босфора Сладкая соль Босфора Часть I дух города души iconЭльчин Сафарли Сладкая соль Босфора Моей маме Сарае посвящаю с благодарностью...

Эльчин Сафарли Легенды Босфора. Э. Сафарли Легенды Босфора Сладкая соль Босфора Часть I дух города души iconOutlook желает приятного чтения! vk com/look read Эльчин Сафарли Мне тебя обещали Сафарли Эльчин
Когда хочется уйти от того, что причиняет боль, кажется, будет легче, если повторишь вспять уже раз пройденную дорогу
Эльчин Сафарли Легенды Босфора. Э. Сафарли Легенды Босфора Сладкая соль Босфора Часть I дух города души iconЭльчин Сафарли Мне тебя обещали Сафарли Эльчин Мне тебя обещали : роман Моему родному Чингизу
Когда хочется уйти от того, что причиняет боль, кажется, будет легче, если повторишь вспять уже раз пройденную дорогу
Эльчин Сафарли Легенды Босфора. Э. Сафарли Легенды Босфора Сладкая соль Босфора Часть I дух города души iconЛюбовь со дна Босфора Роман
Если вы чувствуете себя счастливым, не анализируйте вашего счастья. Это было бы все равно что раздробить красивую бабочку для того,...
Эльчин Сафарли Легенды Босфора. Э. Сафарли Легенды Босфора Сладкая соль Босфора Часть I дух города души iconЭльчин Сафарли Если бы ты знал… Спасибо маме, Панде, Ей и моим бабушкам...

Эльчин Сафарли Легенды Босфора. Э. Сафарли Легенды Босфора Сладкая соль Босфора Часть I дух города души iconНет воспоминаний без тебя (сборник) Эльчин Сафарли
...
Эльчин Сафарли Легенды Босфора. Э. Сафарли Легенды Босфора Сладкая соль Босфора Часть I дух города души iconЭльчин Сафарли Там, где должна быть… …что-то догнивает, а что-то...

Эльчин Сафарли Легенды Босфора. Э. Сафарли Легенды Босфора Сладкая соль Босфора Часть I дух города души iconЭльчин Сафарли Если бы ты знал…
Появляется возможность повиниться, попрощаться, доцеловать. В такой болезни есть свое достоинство – время. А в мгновенной смерти...
Эльчин Сафарли Легенды Босфора. Э. Сафарли Легенды Босфора Сладкая соль Босфора Часть I дух города души iconЭльчин Сафарли Если бы ты знал…
Появляется возможность повиниться, попрощаться, доцеловать. В такой болезни есть свое достоинство – время. А в мгновенной смерти...
Эльчин Сафарли Легенды Босфора. Э. Сафарли Легенды Босфора Сладкая соль Босфора Часть I дух города души icon-
Стамбуле, повествует первым долгом о женщинах, а потом о любви, одиночестве, вере, предательстве. Эльчин Сафарли отходит от теплого...
Додайте кнопку на своєму сайті:
Школьные материалы


База даних захищена авторським правом © 2013
звернутися до адміністрації
mir.zavantag.com
Головна сторінка