Эльчин Сафарли Легенды Босфора. Э. Сафарли Легенды Босфора Сладкая соль Босфора Часть I дух города души




НазваЭльчин Сафарли Легенды Босфора. Э. Сафарли Легенды Босфора Сладкая соль Босфора Часть I дух города души
Сторінка8/42
Дата конвертації24.11.2013
Розмір5.4 Mb.
ТипДокументы
mir.zavantag.com > География > Документы
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   42

12
^ Быть свободным – значит никогда не жалеть. Быть свободным – значит желать, добиваясь желаемого…
…Жизнь без свободы порывов – словно прозябание со связанными руками. Вокруг решетка быта.

Под ногами лужи предрассудков. На ресницах слезинки замороженных желаний. Отсутствие свободы порывов оседает на дне души горечью сожалений. Возникает желание сделать рискованный шаг, но эссенция из гордости, страха, ответственности растворяет порыв. Обрезаешь сам себе крылья…

Не всегда хватало смелости поступить так, как хотелось. Наплевать на советы, прислушаться к сердцу. Задвинуть шторы перед окном разума. Впрочем, стремление обрести свободу порывов с годами продолжало нарастать. Укреплялось. Расцвет произошел в городе души, где, наконец, ощутил моральную свободу. Босфор наградил. Наблюдая за синими волнами, боролся с комплексом внутренней сжатости – хроническая «болезнь» жителей мегаполиса. Стамбул такой же большой, ритмичный, гудящий. Однако в тамошнем воздухе витает некое тепло, не оставляющее без внимания ни одного жителя…

Босфор по‑юношески отважен. Уверенно называет себя свободным. «Быть свободным – значит верить в собственные желания. Многие из них кажутся неосуществимыми. Так кажется. Просто надо сделать первый шаг. Дальше – легче… Быть свободным – значит никогда не жалеть. Быть свободным – значить желать, добиваясь желаемого». Теория мудрого Босфора. Дни, месяцы, года, века научили морского друга вере. Он верит, даже когда вьюга нагоняет пенистые волны…

В Стамбуле сделаны первые шаги к свободе порывов. Без «задних» мыслей о деньгах, условиях, возможностях. В Стамбуле отважился сделать то, что при обдумывании могло показаться неоправданным. Если требовала душа, требования немедленно выполнялись. «Лучше сделай, чтобы не жалеть. Обернется ошибкой – ничего страшного. Опыт не помешает. Обернется удачей – не забудь поделиться с ближним». На этот раз мамина философия. По‑восточному щедрая.

…В первые годы проживания в городе души ностальгия обуревала. Проявлялась во всем. В мебельно‑коричневых дверцах кухонного шкафа, будто перенесенного в Стамбул из нашего дачного домика. В слое пыли на экране телевизора – в детстве на нем «рисовал» пальчиком смешные каракули. В розовых прищепках – ими мама закалывала мокрые рубашки. На бельевой веревке они свисали рукавами вниз. Плакали. Капли, будто слезы, стекали на холодный пол. Темнели, расширяясь. Некоторые прищепки, не выдержав нагрузки, раскалывались на две части. Отлетали в разные стороны балкона. Здорово веселило. «Бусы» из прищепок мама надевала на шею. Они забавно трещали, бледнели на солнце…

Особенно тоскливо становилось, когда из окна офиса замечал жизнерадостных школьников, переходящих дорогу. Беззаботных, энергичных, по‑настоящему свободных. Наблюдая за ними, скучал по утраченному времени. Возникало желание оказаться во дворе своей школы. Под кронами поседевших сосен, в окружении поющих воробьев. Помню, они слетались на подоконник нашей классной комнаты. На переменах открывал окно, кормил птиц крошками булки со сливовым джемом. Две булки, положенные бабушкой в портфель, доставались голодным птицам. Оставаясь без обеда, я худел на глазах. Бабуля волновалась, причитая, «как при таком кормлении ребенок остается прозрачным?!» На следующее утро взволнованная родительница заставляла садиться на унитаз. Кал для анализа на выявление глистов должен быть свежим…

…К концу недели тоска по школе вогнала в депрессию. Желание, промелькнувшее в душе, рвалось наружу. На карточке последняя тысяча долларов. Нужно дотянуть до следующей зарплаты. «Не будь глупцом! Ну, полетишь на родину, ну увидишь школьный двор. Потом весь месяц палец сосать?! Успокойся. Вот на Новый год поедешь, тогда и заглянешь в школу». Разум противоречил наставлениям сердца. В свою очередь, сердце настаивало на обратном. «Все равно деньги уйдут. Лучше потрать для своего удовольствия. Отпросись на работе, собирай вещи. Вперед! Вернись в школу, вдохни воздух беззаботного прошлого. Вас разделяет два с половиной часа лету…» Не долго думаю. Пишу имейл шефу, прошу дать разрешение на внеурочный отпуск. Не дожидаюсь «ок». Бегу домой, собираю вещи. Пристраиваю Айдынлыг к Шинай. Такси везет в аэропорт. Куплен билет «туда‑обратно». К полудню прилетаю, поздно ночью улетаю…

…Вечером школьный двор какой‑то изможденный. Опустевший, утопающий в тумане безмолвия. Не многое изменилось за восемь лет. Облицовку здания обновили, стволы сосен побелили. В остальном все так же. Время не коснулось школьного здания. По‑прежнему стойкое, чуть темное, с холодными стенами. Трава на стадионе местами полысела, любовные признания некого Леши из 9 «б» по‑прежнему «украшают» железную дверь подвала. Трещина на оконном стекле переодевалки все еще заклеена синей изолентой… Душат слезы обретенного счастья. Присаживаюсь на каменные ступеньки перед входом в школу. Вокруг тишина. Такое ощущение, будто дворик оторван от реальности. Не слышно проезжающих машин, гудения трансформатора, весеннего ветра. Облокачиваюсь спиной о стену. Рассматриваю школу, вытираю слезы с красных щек. Перед взором возникают видения…

Вижу себя. Худого мальчугана в синей форме. Оттопыренные уши. Темные вьющиеся кудри выглядят небрежно. Брюки, как всегда, измазаны чем‑то белым. Шнурки туфель развязаны. Из портфеля высыпаются ручки, карандаши – в очередной раз сломалась крышка пенала. Углядываю обиду в глазах школьника. Видимо, свиноподобный спортсмен из старшего класса опять подставил подножку. Обозвал «лупоглазым кузнечиком». Обида мгновенно исчезает с появлением Даши из параллельного класса. Русоволосая девочка с веснушками на лице. Глаза небесного оттенка. Худенькая. Первая любовь. Затаившаяся, скромная, окрыляющая… В седьмом классе Дашу забрали из школы. Родители уезжали в Иерусалим. Любовь закончилась, угли невысказанной любви долго тлели. Тлели болезненно…

…Одна сигарета сменяется другой. Никотин не способен сдвинуть с места противный комок в горле. Он душит, вызывает слезы. Прошлое отпустил… До возвращения в Стамбул считаные часы. В 22.30 вылет. На часах 20.03. Еще надо успеть заглянуть к родителям. Покидаю школьный двор. Душа ликует, разум бранится. Как прекрасно обладать свободой порывов! Она добавляет в жизнь больше смысла. Теперь в сердце нет неисполненного желания. 1:0. В мою пользу… Верить в свободу важнее, чем быть свободным… Веру ничем не восполнишь…
13
^ Между нами часы, которые уходят без права на возвращение. Зато их можно компенсировать…
…Когда между нами расстелены расстояния, тянемся друг к другу душами. Вырываются из нас в ритмичном биении, обливаются алым соком. Спешат стать единым целым. Болезненные порывы. Расстояние закаляет организм любви, здорово подрывая иммунитет к изменам. Проверка на прочность…

Зейнеп сажает подсолнухи в глиняные горшочки. Семена оседают в черной земле в день моего отъезда. Раскладывает горшочки в зимнем саду. Поливает водой из лиловой лейки. Удобряет специальным составом. Сушеные лепестки лотоса, перемешанные с пятью нитями шафрана. В Турции подсолнухи – символ светлой надежды. Выращивая их, выращиваешь надежду. Если семена не дали ростков, значит, надежда сгниет в почве реальности. Никакой магии. Скорее, традиции…

«Есть большой минус. Не умею ждать. Терпение отсутствует. Я даже родилась шестимесячной. Положенного срока не дождалась. К кому спешила? Угадай… Ждать тебя сложнее. Больнее… Лелея подрастающие подсолнухи, наполняюсь надеждой. Единственная отдушина… Между нами часы, которые уходят без права на возвращение. Зато их можно компенсировать». Не плачет при проводах. Сжимает в кулачке голубой платок. Вытирает красный нос, сдувает челку с глаза. Не отпускает руку. Держится так, будто боится потерять навсегда. Глаза сухие. В них вулканы, извергающиеся тоской. Сдерживается. «Слезы засоливают надежду. Уверена, скоро снова поцелую тебя… Ты правильно как‑то подметил. Мы, люди, не свободны. Обречены обстоятельствами, ответственностью. Так хотела поехать с тобой…» Никаких наставлений. Не обязываем друг друга лишними словами. Минимальное количество клятв, обещаний. Бессловесное доверие душ… Скучаю по запаху Зейнеп. Воздушно‑подслащенному. Оттенки сирени, лилии, цветов абрикоса. Редко душится. Чаще чистый, естественный запах…

С другими Зейнеп категорична, открыта, требовательна. Со мной – как котенок. Белый, пушистый, словно сахарная вата. Тесно прижимается. Белоснежные простыни под ней завораживающе шуршат. Из‑под одеяла выглядывают маленькие ножки с персиковым лаком. Зейнеп любит прятаться под одеялом. Дышать с жарким эхом, теребить меня за нос, перебирать пальцами волосы. «Почему так люблю тебя?» В наше темное пространство заплывает аромат свежезаваренного кофе. «…потому что мы оба обожаем подсолнухи!» Прикасаюсь ладонью к ее затылку, притягиваю к себе. Утро возможностей…

Разлука разъедает, если не принять ее временным фактором. Будучи на расстоянии, созваниваемся не чаще трех раз за день. Не регламент. Если будем беседовать чаще, то наслаждение перерастет в зависимость. Она посылает красноречивые эсэмэски. Отвечаю короткими, односложными. Главное, чтобы в меседже присутствовали пять волшебных букв. «Л», «Ю», «Б», «Л», «Ю»…

Зейнеп пишет, что подсолнухи покрывают скучающее сердце пыльцой спокойствия. «Часто прихожу в твою квартиру. Прибираюсь, заполняю холодильник „Эфесом“, яблочным соком. Вдруг неожиданно приедешь… Хожу босиком по квартире. Ловлю твой запах. Нюхаю подушку. На ней аромат родного одеколона. Не меняю твою постель. Пропитана тобою. Иногда раздеваюсь, залезаю под твое одеяло. Тогда ты рядом». Тяжело отвечать на такие письма. Глаза наполняются слезами, на дно желудка с грохотом падает камень тоски. Нельзя скисать. Нельзя поддаваться сентиментальности. Отвечаю твердо. Поддержка между слов. «Малыш, через считаные месяцы будем вместе… Seni seviyo‑rum55». Уверенность передается сквозь тысячи километров…

…Ночью тоска по частичке обостряется, как язва после острой пищи. Темная комната, в которой тщетно пытаешься заснуть, заполняется зимним воздухом одиночества. Мерзнешь, прячешься под одеялом. Сжимаешь голову подушкой, чтобы не слышать треска льда на стенах. Включаешь ночник на тумбочке. Лампочка лопается. Закрываешь глаза. Страшно. Спасают эпизоды совместных мгновений в Стамбуле. Полные света, страсти…

Спокойно засыпаешь после беседы с ней. Чуть больше разговариваем около полуночи. Перед сном. Мобильный звонит инструментальной версией песни Ханде Йенер56. Эксклюзивный звонок для Зейнеп. Поднимаю трубку. Меня засасывает в искрящийся электричеством тоннель. Кружится голова. Вокруг фиолетовые вспышки, розовые лучи. Здесь час как полсекунды. Через мгновение оказываюсь в городе души. Сам не понимаю как. Рядом Зейнеп. Сидим на побережье, считаем звезды. Неожиданно с неба падает одна из них. Самая крошечная. Успеваем загадать желание. Одинаковое желание в один голос. «Быть всегда с тобой». Произносим слова‑близнецы так, будто заучили заранее. Дышим, любим, чувствуем одинаково. Редкий случай… Прижимаюсь губами к ее губам. Необычайно теплые, чуть сухие. Снова вспышка. Снова тоннель. Покидаю Стамбул. Снова в кровати. Сон, чудо или реальность?.. Засыпаю.

…Мама смотрит на фото Зейнеп. Скорпионы недоверчивы. Не делают преждевременных выводов. Задает всего два вопроса «Хорошо готовит?» «С высшим образованием?» Смеюсь. «Не для того тебя растила, чтобы питался ресторанной пищей. С твоим‑то гастритом…» Продолжаю смеяться. Мама с годами больше становится похожа на Катрин Денев. Носит такое же синее платье с шелковым поясом. Мажет помаду кирпичного колера. Ну, чем не одна из «Восьми женщин»57?! «Сынок, мне важно твое счастье. Приближается момент, когда я передам тебя из своих рук в другие руки… Не забывай о благословении матушки». Отмечает симпатичность Зейнеп. «Немного полноватая. Хотя ты у меня тоже не тростиночка. Правда, после родов она располнеет. Ничего, доверься маме. Настойка из алычи, эликсир куркумы после обеда… Станет куколкой!» Не делает категоричных выводов. Ждет встречи с будущей невесткой…

…Зейнеп позвонила вчера рано утром. С опозданием взял трубку. Принимал душ. «Милый, не представляешь себе, какая красота. Сегодня утром расцвел первый подсолнух. У него сочно‑желтые лепестки. Классно, да?.. И еще. Хочу кое‑что добавить. Знаешь, безумно люблю тебя. Очень жду. Возвращайся скорее»…
14
^ Строим жизнь по собственному сценарию. Такова действительность. Действительность с годами признавать сложнее сложного…
…Оглянуться назад, признать допущенные ошибки, оценить яркость счастливых моментов. Оглянуться со словами: «Жизнь прожил так, как хотел. Жизнь прожил не по стечению обстоятельств». Смелости хватает двум из десяти. Оставшаяся «восьмерка» промолчит. Предварительно посетует на то, что «многое в жизни не зависело от нас». Строим жизнь по собственному сценарию. Такова действительность. Действительность с годами признавать сложнее сложного…

…Никогда не жаловался. На людей, судьбу, окружение. Если больно – улыбался. Если терял надежду – возносил руки к небу. Если не понимал решений Аллаха, опускал голову. Не жил для себя. Карма. В девятнадцать лет потерял родителей – с промежутком в год оба высохли от рака. На поминках не плакал. Молча слушал муллу. В голове вертелись мысли из очевидной реальности. Теперь на нем остались восьмилетние сестры‑близняшки. Плакать нельзя, думать надо об их будущем. Выживает сильнейший…

С одной работы бежал на другую. До шести вечера служил кассиром в продуктовом. Остальное время разгружал, солил, замораживал рыбью икру. Домой возвращался к полуночи. Без сил на ужин. Сверял счета, проверял уроки сестер. Засыпал прямо за столом. Подушкой служили мозолистые ладони. «Переживать, плакать времени не было. Сынок, в мою пору мужчины не плакали. Это сейчас кругом сентиментальность. Отращивают волосы, сережки надевают, в женщин превращаются. Не осуждаю. У каждого времени свои законы. Аллах всемогущ»…

Раджаб‑эфенди58, семьдесят два года. Седые усы, на щеках паутина морщин. Хромает на одну ногу. Правой рукой придерживает поясницу. Одевается блекло. Серый костюм, ботинки из черной потрескавшейся кожи, рубашка с потертым воротником. Носить костюмы – привычка с молодости. Вопреки сложностям быть всегда в форме. Правило трудоголика… Раджаб‑эфенди отец моего товарища. Десять лет назад, предав тело жены земле, покинул Стамбул. Оставил собственный магазин на сестру. Собрал чемодан вещей, положив в сложенный свитер рамку с фотографией супруги. Вместе с имеющимся капиталом взял курс в Эрзурум. Восточная часть Турции. Горная деревня городского типа. Население около полтысячи человек. Убаюкивающая тишина, сладкий воздух, много зелени…

…Довелось встретить Раджаба‑эфенди, когда он приезжал на праздник Рамазан к сыну. Дружим с Мустафой около полугода. Познакомились на конференции журналистов в Анкаре. Давно приглашал в гости. Вот выдался повод… С папой Мустафы сразу разговорились. Старик с доброжелательностью в глазах. Курит трубку. Время от времени откашливается. Жалуется на боль в горле. «Пап, вот бросишь травиться никотином, все пройдет», – переживает Мустафа. Предлагает чай с пахлавой. На столе скатерть из золотистых нитей, на диване сопит рыжий кот с длинными усами… Интересуюсь жизнью в Эрзуруме. По социальному уровню провинция уступает стамбульским реалиям. Тамошнее население часто бастует в связи с бытовыми проблемами. Телевидение редко освещает провинциальную жестокость. Выгоднее показать очередной дизи59

«Сынок, зачем гневить Всевышнего?! Доволен. Живу для себя, развожу овец, пью великолепную деревенскую воду. Воздух горный, легкие отдыхают. Сколько можно потреблять столичный смог?!» Раджаб‑эфенди полюбил одиночество. Он всегда жил для окружающих – сестер, жены, сыновей. Жил, забыв о себе. «Не отпускало чувство ответственности. Вырастил сестер, выдал замуж. Потом вспомнил о себе. Поздно женился… Не жалуюсь. Все делал с душой. Всем халял олсун60. Впрочем, так много хотелось сделать. Многое не успел. Не все ведь потеряно?»…

Корни у Раджаб‑эфенди эрзурумские. Мать родилась в этом городе. После замужества переехала в Измир. Оттуда в Стамбул. «Мечтала вернуться в Эрзурум. Отец противился. Человек, выросший в центре, в провинции не уживется. Мама часто вспоминала родную деревушку. Дом с зеленой дверью, овец, которым давала имена.

Помню, по вечерам плакала слезами ностальгии. Успокаивал. Обещал, что, когда вырасту, обязательно выкуплю дом маминого детства. Верну в утраченную пору».

После смерти матери Раджаб жил этой мечтой – выкупить дом в Эрзуруме, поселиться там, разводить овец. Претворить в реальность мечту долго не удавалось. Приходилось содержать семью, посвящать детям всего себя. «По утрам просыпался с мыслью о мечте. По ночам засыпал с мыслью о мечте. Часто видел во сне маму, сидящую на пороге разрушенного дома в Эрзуруме. Подбегал к ней. Она с укором говорила: „Верни меня домой. Умоляю…“ Если не осуществил бы ее мечту, никогда не простил бы себе… Много лет прошло. Разменял седьмой десяток. Сейчас уверенно могу сказать, что мечта исполнена!»

…Уже как три года живет в Эрзуруме. Выкупил материнский дом, отреставрировал. Ухаживает за садом. Выращивает персики, разводит овец. «Теперь ложусь спать со спокойным сердцем. Мечту мамы выполнил, сыновей вырастил, деревья посадил. Вечерами завариваю кофе, сижу в дворике, наслаждаюсь величием Паландокена61». Он необычайно счастлив зимой, когда вокруг него собираются горнолыжники. Раджаб‑эфенди допивает чай.

Отодвигает в сторону бардак, предлагает сыграть в нарды. С удовольствием соглашаюсь.
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   42

Схожі:

Эльчин Сафарли Легенды Босфора. Э. Сафарли Легенды Босфора Сладкая соль Босфора Часть I дух города души iconЭльчин Сафарли Сладкая соль Босфора Моей маме Сарае посвящаю с благодарностью...

Эльчин Сафарли Легенды Босфора. Э. Сафарли Легенды Босфора Сладкая соль Босфора Часть I дух города души iconOutlook желает приятного чтения! vk com/look read Эльчин Сафарли Мне тебя обещали Сафарли Эльчин
Когда хочется уйти от того, что причиняет боль, кажется, будет легче, если повторишь вспять уже раз пройденную дорогу
Эльчин Сафарли Легенды Босфора. Э. Сафарли Легенды Босфора Сладкая соль Босфора Часть I дух города души iconЭльчин Сафарли Мне тебя обещали Сафарли Эльчин Мне тебя обещали : роман Моему родному Чингизу
Когда хочется уйти от того, что причиняет боль, кажется, будет легче, если повторишь вспять уже раз пройденную дорогу
Эльчин Сафарли Легенды Босфора. Э. Сафарли Легенды Босфора Сладкая соль Босфора Часть I дух города души iconЛюбовь со дна Босфора Роман
Если вы чувствуете себя счастливым, не анализируйте вашего счастья. Это было бы все равно что раздробить красивую бабочку для того,...
Эльчин Сафарли Легенды Босфора. Э. Сафарли Легенды Босфора Сладкая соль Босфора Часть I дух города души iconЭльчин Сафарли Если бы ты знал… Спасибо маме, Панде, Ей и моим бабушкам...

Эльчин Сафарли Легенды Босфора. Э. Сафарли Легенды Босфора Сладкая соль Босфора Часть I дух города души iconНет воспоминаний без тебя (сборник) Эльчин Сафарли
...
Эльчин Сафарли Легенды Босфора. Э. Сафарли Легенды Босфора Сладкая соль Босфора Часть I дух города души iconЭльчин Сафарли Там, где должна быть… …что-то догнивает, а что-то...

Эльчин Сафарли Легенды Босфора. Э. Сафарли Легенды Босфора Сладкая соль Босфора Часть I дух города души iconЭльчин Сафарли Если бы ты знал…
Появляется возможность повиниться, попрощаться, доцеловать. В такой болезни есть свое достоинство – время. А в мгновенной смерти...
Эльчин Сафарли Легенды Босфора. Э. Сафарли Легенды Босфора Сладкая соль Босфора Часть I дух города души iconЭльчин Сафарли Если бы ты знал…
Появляется возможность повиниться, попрощаться, доцеловать. В такой болезни есть свое достоинство – время. А в мгновенной смерти...
Эльчин Сафарли Легенды Босфора. Э. Сафарли Легенды Босфора Сладкая соль Босфора Часть I дух города души icon-
Стамбуле, повествует первым долгом о женщинах, а потом о любви, одиночестве, вере, предательстве. Эльчин Сафарли отходит от теплого...
Додайте кнопку на своєму сайті:
Школьные материалы


База даних захищена авторським правом © 2013
звернутися до адміністрації
mir.zavantag.com
Головна сторінка