Ты против меня (You Against Me)




НазваТы против меня (You Against Me)
Сторінка3/36
Дата конвертації17.09.2014
Розмір2.93 Mb.
ТипДокументы
mir.zavantag.com > Физика > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   36

без него разок — не может же он быть с ними круглосуточно.

— Ты сегодня что делаешь?

Джеко медленно расплылся в улыбке:

— Мы идем на вечеринку?

— Я обещал Карин, что я его достану. Так почему не сделать это в вечер, когда он меньше всего

этого ожидает?

— Хочешь, позову ребят?

Джеко имел в виду Вуди, Шона и Марка — друзей, с которыми они вместе учились в школе и долгие

годы дрались бок о бок на детских площадках и в подростковых войнах за территорию. Они по-

прежнему часто встречались, играли на бильярде, пили пиво, но у всех теперь была своя жизнь. Вуди

женился, и его жена ждала ребенка. Шон с Марком устроились подручными строителей. В ночь, когда Карин вернулась из полицейского участка и Джеко позвонил им, они ни секунды не думали, что ответить. Гнев, что обуял их в ту ночь, все еще был свеж в памяти, но просить их о том же

снова... это было бы неправильно. В конце концов, Карин — его сестра, и это его война.

— Если нас будет много, нас заметят.

Джеко кивнул. Майки знал, что тот сейчас обдумывает основные детали плана, тактику грамотного

проникновения на вражескую территорию. В их школьных битвах Джеко всегда был лучшим

стратегом. Не зря, видать, часами играл в компьютерные игры.

На пороге появилась Сью и показала на часы.

— Там будет полно народу, — пробурчал Джеко, когда они вслед за ней вернулись в бар. — Но

темнота сыграет нам на руку.

Он приоткрыл дверь кухни. Деке, как обычно, слушал кантри-канал по радио: все песни там были о

разводе, разбитом сердце и пасторах. Он помахал им картофелечисткой:

— Вот они, мои ребята! Джеко склонился к Майки:

— Хочешь, я сяду за руль?

— Так ты со мной?

— Конечно, с тобой, дружище. Я для тебя что хочешь сделаю.

Майки улыбнулся. Впервые за много дней хоть что-то у него складывалось.

Четыре

Элли Паркер сидела на ступеньках в патио и махала руками, как антеннами, на солнце. Было

странно, потому что весь сад при этом как будто затих. Она затаила дыхание — не хотела портить

такую красоту. На секунду ей показалось, будто ей подчиняется вся Вселенная. Потом женщина из

ресторана протопала мимо с коробками в руках, а ее мать со своей папкой подошла и проговорила:

— Слава богу, дождь кончился.

Элли сорвала лавровый лист с дерева, разломила его пополам, понюхала и разорвала на маленькие

кусочки. Ошметки листка с острыми краями рассыпались по крыльцу. Она сорвала еще и еще один, сминая и терзая зеленые листья в руках.

Мать села рядом и склонилась к ней:

— Ты не переживай, милая. С братом все в порядке, он уже в машине — едет домой.

— Что, если в полиции передумают?

— Это же судебное решение. Его принимают раз и навсегда.

— Но что, если у них вдруг появятся новые сведения? Мать покачала головой и уверенно

улыбнулась:

— Папа все держит под контролем, прорвемся, говорю тебе. Увидишь.

Как Элли ни хотелось ей верить, порой она закрывала глаза и вспоминала то, что не давало ей покоя.

Видела, как Тома уводят на допрос — бледного, испуганного. Фургон с надписью

«СУДМЕДЭКСПЕРТИЗА», припаркованный на дорожке, и следователей в черных костюмах, выходящих из дома с ноутбуком Тома, его постельным бельем и одеялом, упакованными в

целлофановые мешки. Ребят в машине, которые наблюдали за происходящим с улицы, и ясно было, что к утру новость разнесется по всему городу. Копа, навесившего замок на дверь комнаты Тома и

опутавшего ее полицейской лен -той. «Не трогайте, пожалуйста, комната теперь — место

преступления», — сказал он. А отец ответил: «Что, даже в собственном доме у нас теперь будут

запреты?» Мать сидела на лестнице и плакала, глотая слезы.

Элли сосредоточилась, пытаясь успокоиться. Чувство было такое, словно у нее в животе что-то

засело и просилось наружу. Она оглядела сад — пустые столы, штабеля стульев, коробки с

фонариками, только ждущие, чтобы их развесили, стремянка у забора, — и больше всего ей

захотелось, чтобы сегодня вечером они остались только вчетвером и очутились в их прежнем доме за

много миль отсюда, с едой, заказанной из ресторана, и взятым напрокат кино.

Мать толкнула ее под локоть, словно прочитав мысли:

— Элли, все будет хорошо, правда. Мы вернули Тома. Давай попробуем сегодня не унывать.

Элли кивнула, но в глаза ей смотреть не могла.

— Мам, можно тебе сказать кое-что?

Улыбка матери погасла, она напряглась всем телом.

— Ты же знаешь, что можешь рассказать мне обо всем.

— Карин Маккензи отказалась сдавать экзамены. Она вообще в школу не ходит.

Повисла неловкая тишина. Элли кусала губу. Не надо было ничего говорить, но так трудно было

держать в себе столько всего. Бывало, и что полегче выскальзывало наружу.

— У меня была подруга, — проговорила мать, — на которую напали двое мужчин, затащили в

машину. Она не придумала, все было на самом деле. Ужасная жестокость, но она нашла способ

изменить свою жизнь, и изменила.

— И что это значит?

— Это значит, — ответила ее мать, вставая и смахивая с брюк несуществующие пылинки, — что мы

сами строим наше счастье. Мне надо поговорить с установщиками шатра. Услышишь машину —

зови. Не хочу пропустить его приезд. И если тебе нечем заняться, развесь шарики.

Иногда Элли представляла Карин Маккензи как какое-то чудовище в плаще с капюшоном и когтями.

Заливаясь маниакальным смехом, чудовище затаскивало Тома в зловонную яму. Но в реальной

жизни Карин была всего лишь девчонкой, высокой, худенькой, с длинными темными волосами, и

жила в многоквартирном доме на другом конце города. Том ей нравился, причем, судя по всему, уже

давно. В тот субботний вечер она явно пыталась привлечь его внимание: яркие красные ногти, фиолетовая помада и пылающе — оранжевая мини-юбка, плотно обтягивающая бедра. В школе

Карин славилась тем, что хорошо рисовала, а в других предметах, в общем-то, и не преуспела. Но все

равно глупо отказываться от экзаменов — даже пара зачетов уже могли быть пропуском в колледж, началом неплохой карьеры. Бросишь все в одиннадцатом классе, и некоторые возможности

упустишь навсегда.

Мимо прошла девушка с двумя серебряными подносами в руках. Одного с Элли возраста, может, чуть старше; в черной юбке и белой блузке. Поравнявшись с Элли, она остановилась и спросила:

— Ты сестра, да? — И, наклонившись ближе с заговорщическим видом, добавила: — И как

держишься? Странно, наверное, все это? — Она была сильно накрашена.

— У вас что, дел других нет? Вот и делайте, — ответила Элли. Потом встала, обошла дом и встала на

дорожке перед крыльцом.

Иногда паника была физической, будто стены медленно надвигались со всех сторон. Иногда

психологической — необъяснимый страх, осознание, что еще минута этого кошмара, и она

вспыхнет, как спичка. Она знала лишь один способ справиться с этим чувством — отключиться, подумать о чем-то еще, но в последнее время сделать это становилось все сложнее. Гораздо проще

было взять и уйти. Далеко она не собиралась — не взяла куртку; решила всего лишь прогуляться по

гравию до электрических ворот. Нажала кнопку, подождала, пока ворота откроются, и вышла на

улицу. Дорога была вся в рытвинах и грязных лужах; в траве подрагивали на ветру первые нарциссы.

Ворота за спиной захлопнулись.

За этой дорогой она следила каждый день по вечерам из окна своей комнаты — все гадала, вернется

ли Том. Верь мне, писал он в письме. Ей хотелось, чтобы эти слова слетели со страниц и заслонили

собой небо. Огромные неоновые буквы пронеслись бы над городом, задевая крыши домов и

магазинов, а потом навсегда зависли бы над морем, миновав прибрежное шоссе. Верь мне. Все бы

прочли эти слова и поверили. Обвинения бы сняли, и жизнь снова стала бы нормальной.

Но поверить было сложно. Спустя двенадцать дней и ночей Элли чувствовала, что вера ее

рассыпается на кусочки. Она не могла сидеть, не могла стоять, ей было сложно на чем-либо

сосредоточиться. Дни летели быстро, минуты бежали, сломя голову, даже часы, проведенные за

уроками, проходили как-то незаметно.

На солнце набежала туча, и дорога погрузилась в сумерки; у ее ног залегли глубокие тени. В

соседском саду залаяла собака, и почти сразу же тучи рассеялись, и мир засиял так ярко, что

пришлось прикрыть глаза. А когда она их открыла, то увидела отцовскую машину, сворачивающую

за угол. А в окне, как по волшебству, возникло лицо Тома. Он улыбался.

Элли закричала. Не сумела сдержать этот радостный крик, он сам вырвался, когда машина

приблизилась.

— Он здесь! — кричала она, и мама, должно быть, была где-то неподалеку, потому что тут же

выбежала из-за дома, тряся вездесущей папкой.

— Открой ворота, Элли, впусти их!

И вот он, как папа Римский, вышел из машины и очутился в саду. Мать подбежала, и он обнял ее.

Они закачались, будто в танце. Элли поразила нежность этой картины.

Когда он взглянул матери через плечо и улыбнулся ей, она почему-то засмущалась, как будто за

последние две недели стала взрослой и этот дом был ее, а он — всего лишь гостем. Что-то в нем

изменилось — похудел, может быть?

— Так значит, все-таки выпустили, — выдохнула Элли.

Он рассмеялся и подошел к ней:

— Копы мечтали оставить меня у себя, что верно, то верно, но я уж им объяснил, что скучаю по

сестренке. — Он обнял ее и прижал к себе. — Ты как, в порядке?

Она улыбнулась:

— Теперь да.

Его взгляд скользнул к машине, где мать доставала из багажника его рюкзак, а отец — чемодан. С

этим чемоданом он ездил кататься на горных лыжах. Чудно как: теперь чемодан побывал и в

самолете, и в Альпах, и в Норвичской тюрьме для малолетних преступников. Отец подкатил чемодан

к дому.

— Смотри, Том, что твоя сестра сделала, — проговорил он и указал на растяжку на заборе.

Она три вечера убила на эту растяжку, но вот имен -но сейчас та показалась ей дурацкой. На нем все

четверо стояли под радугой, а вокруг — огромное сердце. Вверху — придуманный ею самой

семейный герб и лозунг: «ТОМ ПАРКЕР НЕВИНОВЕН». Но по краям, там, где она прикрепила

ткань к забору, та уже обтрепалась. И теперь плакат был больше похож на рваную старую простыню, чем на то, во что она вложила всю душу.

— Она столько над этим корпела, — добавил папа и улыбнулся, глядя на Элли. Впервые за

несколько дней он взглянул ей в лицо.

Брат толкнул ее локтем:

— Так приятно, Элли, спасибо.

Подошла мать, держа в руках куртку Тома, поглаживая ее, расправляя все складки.

— Там за домом для тебя еще один сюрприз, — сказала она.

— Какой сюрприз? — подозрительно спросил Том, и Элли почувствовала, как у нее застучал пульс.

Вечеринку придумала не она, а Тому эта идея могла и не понравиться, между прочим.

— Сейчас увидишь, пойдем, — выпалила она" и потащила его за дом.

На лужайке вырос шатер. У столиков стояли газовые фонари для тепла, вокруг аккуратно

расставлены стулья. Тарелки, стаканы и столовые приборы — на отдельном столе. Там же было

место для еды; официантки расстилали скатерти и раскладывали салфетки. Китайские фонарики

тихонько покачивались в ветвях грецкого ореха и на всех столбах, ветер колыхал связки воздушных

шаров.

Элли наблюдала, как Том оглядывает все вокруг.

— Это праздник, — наконец проговорила она. Он провел рукой по волосам:

— Я уже понял.

— Не нравится, да? — Она повернулась к родителям. — Я же вам говорила, что ему все это не

нужно! Говорила же?

Лицо отца потемнело от досады.

— Ты предпочел бы побыть один?

— Вы очень старались, — отвечал Том, — но что, если бы меня не выпустили?

Мать нервно рассмеялась:

— Твой отец даже такую возможность не рассматривал.

— Ни капли не сомневался, — беззаботно проговорил отец. — Обслуживание в ресторане я уже пару

дней как заказал, настолько был уверен. — Он протянул руку и похлопал Тома по спине. — Ну, так

что думаешь? Доволен?

— Все в порядке. — Том еще раз огляделся. — Как знать, может, даже будет весело.

— Ну, вот и отлично, — просиял отец. — Мы всех знакомых пригласили. Пусть весь мир знает, что

скрывать тебе нечего... — Он показал на чемодан: — Отнесу вещи, а потом надо позвонить кое-

куда... Ты пока расслабляйся, Том. Ты теперь дома, ничто тебе не грозит.

Мать положила ладонь Тому на щеку:

— Отнесу в дом твою куртку и проверю, как там еда. Странно, зачем они объясняли каждый свой

шаг?

Это с тех пор, как Тома арестовали, у них появилась такая привычка. Заедука я в офис. Пойду

наверх, может, удастся поспать. Скоро придет адвокат. Они как будто боялись, что исчезнут, если не

скажут, куда собираются пойти в следующий момент и чем заняться.

— А вы двое что будете делать? — спросила мать. Том улыбнулся:

— Что-нибудь придумаем.

Пять

Комната для гостей была розовой, с тиснеными обоями. У Элли с матерью не было времени их

переклеить, но они купили Тому новый матрас и сменили шторы. А еще повесили маленький

телевизор на стенку и разложили на полках диски и книги.

Стоя в дверях, Том покачал головой:

— Как гость в своем же доме.

В комнате было темно, и Элли включила свет:

— Тебе папа разве не говорил?

— Может, что-то и говорил... — Он подошел к кровати, сел, разгладил покрывало. — Только вот я

половины не слушаю из того, что он там бормочет.

— Он пытался заставить копов снять замок с твоей комнаты, но это так быстро не делается, оказывается. Но тут все новое, одеяло... мы с мамой покупали.

— А я всегда бабушку вспоминаю в этой комнате, — сказал Том. — С кучей таблеток и с этими ее

заскоками. — Он огляделся, сморщил нос. — Тут и пахнет до сих пор бабулей.

— Комод мы на чердак убрали, так что не должно. Открой окно.

— А она в курсе, что произошло? — Он перевел взгляд на Элли. — Или ей не стали рассказывать, чтобы не позориться?

— Да она даже не знает уже, как ее зовут. По-моему, они ждали сперва исхода дела, прежде чем ей

рассказывать.

— Исхода дела? Да ты, я смотрю, папу наслушалась. — Он пошарил в кармане, достал сигареты, подошел к окну и приподнял раму.

Он закурил и глубоко вдохнул дым в легкие. Звук был как мелом по доске, как вилкой по тарелке. В

нем слышалось отчаяние. Ей захотелось заткнуть уши и отвернуться. Но она села и, не сводя с него

глаз, стала смотреть, как он вдыхает и выдыхает дым — еще трижды. Наконец он повернулся к ней:

— Прости, Элли. Зря я так.

— Ничего.

— Меня отец довел уже. Уволил адвоката, из-за которого меня в первый раз не выпустили, нанял

лучшего из лучших, а сам ему не доверяет, и разговаривает с ним так, будто перед ним пацан какой-

то, только что из юридического.

— Он желает тебе самого лучшего. Том мрачно улыбнулся:

— Я места себе не нахожу.

— Скоро все кончится.

— Думаешь? А адвокат мой говорит, все только начинается.

Он выпустил в сад последнее облачко дыма и бросил окурок ему вслед.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   36

Схожі:

Ты против меня (You Against Me) iconРусскому городу – русский градоначальник
Приходи 6 апреля на избирательный участок и голосуй за Логинова, если не придёшь ты, вместо тебя придут и проголосуют другие и проголосуют,...
Ты против меня (You Against Me) iconPatric Sueskind "Amnesie in litteris"
Что там был за вопрос? Ах, да: какая книга произвела на меня наибольшее впечатление, более всего повлияла на мое развитие, отложила...
Ты против меня (You Against Me) iconЛев Николаевич Толстой Воскресение Русская классика
Матф. Гл. XVIII. Ст. 21. Тогда Петр приступил к нему и сказал: господи! сколько раз прощать брату моему, согрешающему против меня?...
Ты против меня (You Against Me) iconТема: Преступления против собственности
Собственность как объект уголовно-правовой охраны. Предмет преступлений против собственности
Ты против меня (You Against Me) iconТы против меня (You Against Me)
Когда их миры соприкоснулись, произошел взрыв. Семья должна быть на первом месте. Но что делать, если на одной чаше весов оказывается...
Ты против меня (You Against Me) iconНаучное исследование
«Еврейского Зерцала» разбирался 10 декабря того же года в уголовном отделении ландгерихта в Мюнстере. Против воли меня пригласили...
Ты против меня (You Against Me) iconТахера Мафи Разрушь меня Разрушь меня 1 в осеннем лесу расходились пути
Для моих родителей и мужа, потому что, когда я сказала, что хочу прикоснуться к Луне, вы взяли меня за руку, были рядом со мной,...
Ты против меня (You Against Me) iconПредупреждение преступлений против собственности
Целью такого предупреждения является минимизация преступлений против собственности, в связи с чем органы внутренних дел решают следующие...
Ты против меня (You Against Me) iconКафисма втораянадесять
Боже мой, щедрый и милостивый, долготерпеливый, и многомилостивый, и истинный. Призри на меня и помилуй меня, даруй силу Твою отроку...
Ты против меня (You Against Me) iconПавел Санаев Похороните меня за плинтусом Павел санаев похороните меня за плинтусом
Меня зовут Савельев Саша. Я учусь во втором классе и живу у бабушки с дедушкой. Мама променяла меня на карлика-кровопийцу и повесила...
Додайте кнопку на своєму сайті:
Школьные материалы


База даних захищена авторським правом © 2013
звернутися до адміністрації
mir.zavantag.com
Головна сторінка