Роальд Даль Матильда




НазваРоальд Даль Матильда
Сторінка10/21
Дата конвертації07.02.2014
Розмір1.29 Mb.
ТипДокументы
mir.zavantag.com > Физика > Документы
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   ...   21

МЕТАТЕЛЬНИЦА



Самое замечательное в Матильде состояло в том, что если бы вы встретили ее случайно и поговорили с ней, то решили, что это совершенно нормальный ребенок пяти с половиной лет. Она никогда не ставила себя выше других и не задирала нос. „Какая умная спокойная девочка“, – отметили бы вы про себя. И ни за что не узнали, каковы ее истинные умственные способности, пока не заговорили бы с ней о литературе или математике.

Матильде поэтому было легко заводить дружбу с другими детьми. В классе ее все любили. Дети, конечно, знали, что она умная, поскольку слышали, как в самый первый день мисс Хани задала ей множество разных вопросов. Знали они также и то, что Матильде было разрешено во время урока тихо сидеть с книгой и не обращать внимания на учителя. Но ведь дети ее возраста не доискиваются до скрытых причин. Они слишком поглощены своими собственными заботами, чтобы проявлять чрезмерный интерес к тому, что делают другие и почему.

Среди новых друзей Матильды была девочка по имени Лэвиндер. Они с самого первого дня занятий в школе стали ходить вместе во время перемен. Лэвиндер была очень маленькой для своего возраста – худенькая маленькая нимфа с карими глазами и темной челкой, которая закрывала ей лоб. Матильде она нравилась, потому что Лэвиндер была девочкой решительной и изобретательной. По той же причине и Матильда нравилась Лэвиндер.

Не закончилась еще и первая неделя школьных занятий, как до новеньких стали доходить страшные слухи о директрисе, мисс Транчбуль. На третий день после начала школьного года, когда Матильда и Лэвиндер стояли в углу детской площадки во время перемены, к ним приблизилась десятилетняя девочка с прыщиком на носу, которую звали Гортензия.


– Новые ученицы, как я погляжу, – грубовато‑нелюбезно произнесла она, глядя на них с высоты своего огромного роста. У нее в руках был громадный целлофановый пакет, из которого она горстями выгребала чипсы. – Добро пожаловать в кутузку, – прибавила она, запихивая чипсы в рот.

Две крошки, оказавшись с глазу на глаз с этим гигантом, хранили бдительное молчание.

– С Транчбуль уже встречались? – спросила Гортензия.

– Мы видели ее на уроке священной истории, – ответила Лэвиндер, – но мы пока с ней незнакомы.

– Что ж, вас ждет большая радость, – сказала Гортензия. – Она ненавидит маленьких детей. Потому и младшие классы ненавидит, и всех, кто в них есть. Она считает, что пятилетки – это еще не вылупившиеся личинки. – В рот отправилась еще одна горсть чипсов, а изо рта посыпались крошки. – Если первый год здесь выживете, то, может, сумеете и до конца школы дотянуть. Но многие не выживают. Их выносят на носилках, а они при этом орут. Я не раз такое видела.

Гортензия умолкла, чтобы понаблюдать, какой эффект произвели ее слова на двух малявок. Да вроде никакого. Казалось, они были совершенно спокойны. Тогда старшая девочка решила развлечь их дополнительной информацией.

– Я надеюсь, вам известно, что у Транчбуль имеется в доме шкаф, который называется „душегубка“? Вы о душегубке‑то что‑нибудь слышали?

Матильда и Лэвиндер покачали головами, не спуская глаз с этой гигантской Гортензии. Сами очень маленькие, они с недоверием относились ко всем, кто был больше их, и особенно к девочкам, которые были старше их по возрасту.

– Душегубка, – продолжала Гортензия, – это очень высокий и очень узкий шкаф. Площадь пола в нем – всего лишь десять квадратных дюймов (то есть квадрат со сторонами 25 см), поэтому в нем никак не сядешь. Остается только стоять. Да еще в нем три стены сделаны из бетона, из которого торчат осколки стекла, поэтому и к ним не прислониться. Вот и приходится стоять по стойке „смирно“, когда тебя туда запирают. Ужасно.

– А к двери тоже нельзя прислониться? – спросила Матильда.

– И думать нечего, – ответила Гортензия. – Из двери торчат тысячи острых гвоздей. Они забиты снаружи, остриями внутрь. Наверно, это сама Транчбуль сделала.

– А ты в нем когда‑нибудь была? – спросила Лэвиндер.

– В первой четверти шесть раз, – сказала Гортензия. – Дважды меня туда запирали на целый день, а в остальных случаях – на два часа. Но и двух часов хватает. Там темно, и нужно стоять прямо, и стоит только пошатнуться, как уколешься или об осколок в стене, или о гвоздь в двери.

– А за что тебя туда сажали? – спросила Матильда. – Что ты сделала?

– В первый раз, – сказала Гортензия, – я вылила полбутылки сиропа на стул, на котором должна была сидеть Транчбуль во время урока священной истории. Это было здорово. Когда она опустилась на стул, раздался такой звук, будто это гиппопотам опустил ногу в грязь на берегу реки Лимпопо. Но вы еще маленькие и глупые и, конечно же, не читали „Сказки просто так“ Киплинга.

– Я читала, – сказала Матильда.

– Ты врешь, – любезно произнесла Гортензия. – Ты еще и читать‑то не умеешь. Но это неважно. Так вот, когда Транчбуль села в сироп, послышался отличный звук. А когда она вскочила, то стул вроде как прилип к этим ее ужасным зеленым бриджам, да так и висел несколько секунд, пока сироп не растекся. Потом она схватилась обеими руками за то место, на котором сидит, и к этому мерзкому сиропу прилипли ее руки. Слышали бы вы, как она рычала.

– Но как она узнала, что это ты сделала? – спросила Лэвиндер.

– На меня донес один мальчишка, которого зовут Олли Богвисл, – сказала Гортензия. – Я ему за это передние зубы выбила.

– И Транчбуль заперла тебя на целый день в душегубке? – с интересом спросила Матильда.

– На целый день, – ответила Гортензия. – Я была сама не своя, когда меня выпустили. Чуть с ума не сошла.

– А еще за что тебя сажали в душегубку? – спросила Лэвиндер.

– Ну, всего и не вспомнишь, – ответила Гортензия. Она говорила так, как говорит старый солдат, побывавший в стольких сражениях, что отвага стала для него чем‑то обыденным. – Все это так давно было, – прибавила она, запихивая в рот очередную порцию чипсов. – Ах да, еще вспомнила. Вот что тогда произошло. Я выбрала время, когда Транчбуль мне не помешает, потому что она отправилась на урок к шестиклассникам, подняла руку и попросила разрешения выйти в туалет. Но в туалет я не пошла, а тихонько направилась в кабинет Транчбуль. Быстренько осмотрев ящики шкафа, я нашла тот, в который она складывала свои штаны, ну эти дурацкие бриджи.

– Продолжай, – восхищенно произнесла Матильда. – Что было дальше?

– До этого я по почте заказала сильнодействующий порошок, который вызывает чесотку, – рассказывала Гортензия. – Пакетик обошелся мне в пятьдесят пенсов, а называется он „раздражитель кожи“. Там было написано, что делается он из измельченных зубов ядовитых змей, и давалась гарантия, что на коже появятся волдыри размером с грецкий орех. Я насыпала этого порошка в каждую пару штанов, а потом снова аккуратно их сложила. – Гортензия умолкла, чтобы набить рот чипсами.


– И что из этого вышло? – спросила Лэвиндер.

– Очень скоро, – сказала Гортензия, – Транчбуль во время урока священной истории неожиданно начала чесаться ниже пояса как ненормальная. Ага, сказала я про себя. Начинается. Как приятно было видеть все это и сознавать, что я единственный человек во всей школе, который точно знает, что происходит с Транчбуль. И к тому же я была спокойна. Я знала, что меня не поймают. А она чесалась все сильнее и уже не могла остановиться. Наверно, она решила, что у нее там осиное гнездо. И тут, в самой середине урока, вдруг вскочила и выбежала вон, прижимая руки к заду.

И Матильда, и Лэвиндер были в восхищении. Им обеим было ясно: перед ними мастер своего дела. Вот человек, который возвел искусство издевательства до степени совершенства, человек, что еще более важно, готовый рисковать всем на свете ради выполнения поставленной задачи. Они в изумлении смотрели на эту богиню, и даже прыщик на носу уже казался им не недостатком, а символом мужества.


– Но как же она на этот раз узнала, что это сделала ты? – задыхаясь от восторга, спросила Лэвиндер.

– А она и не узнала, что это я, – ответила Гортензия. – Но меня все равно на целый день заперли в душегубке.

– За что? – спросили обе девочки.

– Транчбуль, – сказала Гортензия, – имеет одну отвратительную привычку – она любит отгадывать. Если она не знает, кто виновник, то просто пытается отгадать, и беда в том, что чаще всего оказывается права. В тот раз я была главным подозреваемым из‑за проделки с сиропом, и хотя я знала, что у нее нет никаких доказательств, все мои возражения не принимались ею в расчет. Я все время кричала: „Да как же я могла это сделать, мисс Транчбуль? Я ведь даже не знаю, где у вас в школе хранятся эти штаны! Я знать не знаю, что такое порошок для чесотки! Никогда не слышала ни о чем подобном!“ Но ложь мне не помогла, несмотря на то, что я устроила отличное представление. Транчбуль просто взяла меня за ухо, потащила в душегубку и заперла там. Я во второй раз отстояла в ней целый день. Когда я вышла наружу, то была вся исколота.

– Это похоже на войну, – в страхе произнесла Матильда.

– Правильно говоришь, это война и есть, – воскликнула Гортензия. – Потери огромные. Мы крестоносцы, доблестная армия, без оружия сражающаяся за собственные жизни, а Транчбуль – это сатана, змий‑искуситель, демон, и в ее распоряжении находится все оружие, которое только есть на свете. Трудно нам приходится. Но мы стараемся поддерживать друг друга.

– Ты можешь рассчитывать на нас, – сказала Лэвиндер, приподнимаясь на носки, чтобы казаться выше ростом.

– Нет, не могу, – сказала Гортензия. – Вы всего лишь маленькие козявки. Хотя, кто знает. Может, мы и найдем для вас какую‑нибудь тайную работу.

– Расскажи нам еще немножко о том, на что она способна, – сказала Матильда. – Пожалуйста, расскажи.

– Я не хочу пугать вас, ведь вы здесь только одну неделю, – сказала Гортензия.

– А мы не испугаемся, – сказала Лэвиндер. – Мы маленькие, но не из пугливых.

– Ладно, тогда слушайте, – сказала Гортензия. – Вот что случилось буквально вчера; Транчбуль увидела, как на уроке священной истории один мальчик, которого зовут Джулиус Ротвинкль, ест конфеты. Она схватила его за руку и вышвырнула в окно. И вот мы видим, как Джулиус Ротвинкль летит над садом как пушечное ядро или как фризби и шлепается посреди грядок с салатом. А Транчбуль поворачивается к нам и говорит: „Отныне всякий, кто ест в классе, вылетит прямо в окно“.


– А этот Джулиус Ротвинкль не сломал себе что‑нибудь? – спросила Лэвиндер.

– Да так, несколько костей, – ответила Гортензия. – Вы должны знать, что Транчбуль когда‑то выступала за команду Англии на Олимпийских играх в метании молота, так что она очень гордится своей правой рукой.

– А что значит метание молота? – спросила Лэвиндер.

– Молот, – ответила Гортензия, – это на самом деле большое ядро, которое прикреплено к концу длинного куска проволоки, и метатель раскручивает его над своей головой все быстрее и быстрее, а потом отпускает. Тут нужна огромная сила. Транчбуль что угодно может метнуть ради тренировки, но особенно любит метать детей.

– Господи помилуй, – произнесла Лэвиндер.

– Я слышала, как она однажды говорила, – продолжала Гортензия, – что большой мальчик весит примерно столько же, сколько олимпийский молот, поэтому его очень удобно использовать для тренировки.

И тут произошло нечто странное. На площадке, которая до той минуты тонула в криках резвившихся детей, вдруг воцарилось гробовое молчание.

– Будьте осторожны, – прошептала Гортензия.

Матильда и Лэвиндер обернулись и увидели гигантскую фигуру мисс Транчбуль, приближающуюся сквозь толпу мальчиков и девочек крупными шагами, в которых таилась угроза. Дети поспешно расступались, чтобы дать ей возможность пройти. Она шагала по асфальту, как Моисей по Красному морю, воды которого расступались перед ним: очень у нее была внушительная фигура в этой подпоясанной ремнем куртке и зеленых бриджах. Икры растягивали чулки точно грейпфруты.

– Аманда Трип! – кричала она. – Эй ты, Аманда Трип, иди сюда!

– Наденьте панамы, – прошептала Гортензия.

– А что сейчас будет? – также шепотом спросила Лэвиндер.

– Эта глупая Аманда, – ответила Гортензия, – во время каникул отрастила свои и без того длинные волосы, и ее мама заплела ей две косички. Глупость она сделала.

– Почему глупость? – спросила Матильда.

– Вот уж чего Транчбуль больше всего не любит, так это косички, – сказала Гортензия.

Матильда и Лэвиндер смотрели, как монстр в зеленых бриджах приближается к девочке лет десяти, у которой за плечами болтались две золотистые косички. На конце косичек были заплетены голубые шелковые банты, очень красивые.


Аманда Трип, девочка с косичками, стояла совершенно неподвижно, глядя на приближающегося монстра; у нее было такое выражение, какое можно увидеть на лице человека, оказавшегося посреди поля один на один с разъяренным быком. Девочка в ужасе не могла сдвинуться с места, глаза ее были широко раскрыты, она вся дрожала и, казалось, знала наверняка, что ее смертный час наконец настал.

Мисс Транчбуль подошла к своей жертве и остановилась, глядя на нее сверху вниз.

– Чтоб завтра я тебя в школе с косичками не видела! – рявкнула она. – Отрежь их и выброси в урну, понятно?

Аманда, скованная страхом, с трудом выдавила из себя:

– М‑м‑маме они нравятся. Она з‑з‑заплетает их мне каждое утро.

– У тебя мама дура! – прогудела Транчбуль.

Она ткнула в голову девочки своим пальцем размером с батон колбасы и громко сказала:

– Ты похожа на крысу, у которой из головы торчит хвост!

– М‑м‑моей маме нравится, мисс Транчбуль, – опять сказала Аманда, заикаясь. Она тряслась как осиновый лист.

– А меня не интересует, что нравится твоей маме! – взревела Транчбуль, и с этими словами сгребла в правую руку косички Аманды и оторвала ее от земли. Затем она принялась крутить ее над головой.

Аманда закричала как резаная, а Транчбуль крутила ее все быстрее и при этом вопила:

– Я тебе покажу косички!

– Как на Олимпийских играх, – пробормотала Гортензия. – Она ее сейчас раскрутит, как когда‑то крутила молот. Спорим, что она ее метнет?!

Транчбуль между тем отклонилась, мастерски поворачиваясь на носках, сильно раскрутила Аманду Трип и вдруг, издав могучий стон, отпустила косички. Аманда как ракета взлетела над площадкой, перелетела через проволочную ограду и устремилась в небо.


– Отличный бросок! – крикнул кто‑то, и Матильда, которая была потрясена происшедшим, увидела, как Аманда Трип, описав изящный полукруг, приземлилась на футбольное поле. Она опустилась на траву, подпрыгнула три раза и наконец осталась лежать. Затем, что удивительно, поднялась. Казалось, она была чуточку потрясена, да и кто бы мог винить ее за это, однако спустя минуту‑другую она нетвердой походкой направилась назад к площадке.


Транчбуль смахивала с себя пыль.

– Неплохо, – говорила она, – особенно если иметь в виду, что я нерегулярно тренируюсь. Совсем неплохо.

С этими словами она зашагала прочь.

– Она сумасшедшая, – сказала Гортензия.

– Но почему родители на нее не пожалуются? – спросила Матильда.

– А твои родители стали бы жаловаться? – ответила Гортензия. – Мои – точно нет. Она и с папами и мамами обращается так же, как с детьми, и они все ее до смерти боятся. Ну ладно, еще увидимся.

И она неторопливо пошла дальше.

1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   ...   21

Схожі:

Роальд Даль Матильда iconРоальд Даль Абсолютно неожиданные истории дегустатор
В тот вечер за ужином у Майка Скофилда в его лондонском доме нас собралось шестеро: Майк с женой и дочерью, я с женой и человек по...
Роальд Даль Матильда iconРоальд Даль Чарли и шоколадная фабрика
Я читал волшебную, фантастическую историю о детях из маленького провинциального городка и в ее героях узнавал себя и своих друзей...
Роальд Даль Матильда iconРоальд Даль Чарли и шоколадная фабрика
Я читал волшебную, фантастическую историю о детях из маленького провинциального городка и в ее героях узнавал себя и своих друзей...
Роальд Даль Матильда iconРоальд Даль Перехожу на прием Смерть старого человека о господи, как мне страшно
А когда капрал принес приказ, то я счел, что так и должно быть. Стоит ли удивляться, что начинается дождь после того, как налетит...
Роальд Даль Матильда iconИнтервью с Пришельцем
Основанный на Личных сообщениях и расшифровки Интервью, проведенной: Матильда О'Доннер Макелрой
Роальд Даль Матильда iconЧеловек, рисующий синие круги
Матильда достала блокнот и сделала следующую запись: «Типу, что сидит слева, на меня абсолютно наплевать»
Роальд Даль Матильда iconХьелль Ола Даль Человек в витрине
Фольке-Есперсена. Дело вести поручено инспектору Гунарстранне и его заместителю Фрёлику. Для возрастной категории 16 +i Vinduet
Роальд Даль Матильда iconGenre det police Author Info Хьелль Ола Даль Человек в витрине Убит...

Роальд Даль Матильда iconСебастьян Жапризо Долгая помолвка «Себастьян Жапризо. Долгая помолвка»:...
Жених расстрелян по приговору военно-полевого суда? – но это еще не повод, чтобы прервать долгую, затянувшуюся на годы, помолвку....
Додайте кнопку на своєму сайті:
Школьные материалы


База даних захищена авторським правом © 2013
звернутися до адміністрації
mir.zavantag.com
Головна сторінка