Л. П. Крысин социальный аспект владения языком




НазваЛ. П. Крысин социальный аспект владения языком
Сторінка26/58
Дата конвертації21.08.2014
Розмір8.9 Mb.
ТипДокументы
mir.zavantag.com > Философия > Документы
1   ...   22   23   24   25   26   27   28   29   ...   58
^

Н.Д.Арутюнова

К ПРОБЛЕМЕ ФУНКЦИОНАЛЬНЫХ ТИПОВ ЛЕКСИЧЕСКОГО ЗНАЧЕНИЯ



ТИПОЛОГИЧЕСКИЙ ПОДХОД К ЛЕКСИКЕ

<…>1. Проблема типологии лексических значений (вне связи с семантикой частей речи и словообразовательных типов) была поставлена в 1953 г. В.В.Виноградовым. Предложенная им теория лексических типов была направлена на решение практических задач лексикографии. <…>

Концепция В.В.Виноградова оказала определяющее влияние на последующие идеи в области лексической типо­логии. В ходе дальнейшего развития этих идей некоторые ее положения были расширены, другие — модифицирова­ны, но большинство исследователей придерживалось тех принципов выделения лексических типов, которые были использованы В.В.Виноградовым.

Подводя итоги типологических разысканий в области лексической семантики, О.П.Ермакова сводит используе­мые в этой сфере понятия к трем противопоставлениям: 1) прямое—переносное значение, 2) номинативное—неноминативное значение, 3) свободное — несвободное (фра­зеологически связанное и синтаксически ограниченное) значение.

Подходя к проблеме лексической типологии с функцио­нальных позиций, мы заинтересованы в том, чтобы разоб­раться в природе последнего из названных противопостав­лений, связывающего лексический тип с синтагматической позицией, а не со способом номинации объекта.

К числу фразеологически связанных принято относить значения определений в таких сочетаниях, как круглый дурак, кромешный мрак, с одной стороны, и таких, как гнедая кобыла, вороной конь — с другой.

В первом ряду можно выделить два типа сочетаний. К одному из них относятся такие, как круглый дурак и полный невежа. Фразеологическая обусловленность каса­ется в этом случае не значения слова, а его употребления. Выражаемые прилагательным круглый и полный значения едва ли позволительно считать связанными. Оба прилагательных указывают на полноту признака, его высо­кую степень и могут быть интерпретированы через такой свободный в своей сочетаемости синоним, как абсолютный (ср. абсолютный невежа, абсолютный дурак). Как явству­ет из приведенного примера, некоторые интенсификаторы закреплены в своем употреблении за конкретными опреде­ляемыми. Они находятся между собой в отношении допол­нительности. Если в них и присутствовал семантический компонент, указывающий на специфику модифицируемого признака, то его подавило значение интенсификации.

В другом типе сочетаний усиление производится с уче­том специфики признака или класса признаков, ср. закоре­нелый холостяк (прилагательное здесь усиливает скорее психологическую, чем социальную характеристику лица). То, что интенсификатор в этом случае не пуст, подтвержда­ется неупотребительностью сочетания закоренелая старая дева. Разница в сочетаемости соответствует разнице в при­чинах закоренелости: холостяк закореневает сознательно, вследствие упорства в обороне, старая дева — скорее вслед­ствие неудач в наступлении. Слово холостячка лишено этой коннотации, оно связывает состояние несемейности со склонностью натуры, а не с неудачами. Поэтому говоря­щий выбирает для целей интенсификации этих синонимов разные прилагательные: закоренелая холостячка, но без­надежная старая дева. Прилагательное закоренелый относится, таким образом, к качественным именам лица, ука­зывающим на сознательное упорство в сохранении опреде­ленного статуса. Интенсифицирующее прилагательное заядлый относится к именам, указывающим на увлечение некоторыми видами активности, ср. заядлый курильщик, за­ядлый спорщик и т.п.

Несмотря на комбинаторную ограниченность назван­ных прилагательных небольшим кругом имен, следует го­ворить не о фразеологической связанности их семантики, а о наличии у них особого значения, характеризующего признак, выделимый лишь в определенной категории (или категориях) понятий, при повышении содержания признака в объекте принимается во внимание его специфика, ср. также азартный игрок, белый день, густой мрак и т.п.

Способы интенсификации противоположных или резко различных признаков, поэтому, часто не совпадают. Ассо­циируя определение кромешный с представлением о тем­ноте, ночи, мраке, говорящий не соединит его с понятиями света и дня. Рознятся также способы нагнетения положи­тельно и отрицательно оцениваемых признаков, ср. блестя­щий ум. но не блестящая глупость, заклятый враг, по не заклятый друг. Хотя утраты, казалось бы, должны прино­сить облегчение, а находки и приобретения — ложиться на человека грузом, говорят о тяжелой утрате (потере), но не о тяжелой находке (выигрыше, приобретении).

То, что в языке существуют способы градуирования признака безотносительно к его специфике и оценке (ср. большой умник и большой дурак, очень красивый и очень уродливый), не свидетельствует о том, что интенсифициру­ющие прилагательные и наречия в принципе лишены инди­видуального семантического содержания.

К фразеологически связанным относят значения таких слов, как гнедой, буланый и т.п. Но и эти значе­ния характеризуются узкой сферой приложимости. Они обозначают весьма специфический признак, присутствую­щий в однородной категории объектов: окраска лошадей своеобразна, причем их масти дифференцируются не прос­то по преобладающему цвету корпуса, а с учетом цветового разнобоя. <…>

При расширении области объектов, к которым приме­няются эти прилагательные, их значение теряет семанти­ческую специфику. Обычно из него исключается расцветка хвоста и гривы, что вполне естественно, ср. у М. Булгако­ва: На остров обрушилась буланая открытая машина.

В сущности, семантический статус названий лошадиных мастей близок к статусу, например, глаголов членения, в значении которых фиксируется субстанциональная струк­тура членимого предмета (ср. рвать. разбивать. ломать).

Таким образом, в категорию фразеологически связан­ных значений зачисляются, с одной стороны, случаи фра­зеологической обусловленности употребления (но не зна­чения) слова, а с другой - значения ограниченной облас­ти приложимости.

К фразеологически связанным иногда относят еще и третью категорию — элементы фразеологизмов. Исследова­тели стремятся осмыслить такие слова методом вычитания из общего значения фразеологизма значения другой его части с ясной семантикой. Получающийся в результате этой операции семантический остаток считают фразеологи­чески связанным значением и приписывают его соответст­вующему компоненту фразеологизма. <…>

Итак, контекстная зависимость отражает либо смысло­вую специфику слова, либо отношения дополнительности в использовании равнозначных слов, либо семантическую неавтономность слова.

Существование синтаксически (позиционно) связан­ных значений представляет особый интерес для решения проблем лексической типологии в духе функционализма. Поэтому следует более подробно рассмотреть механизмы синтаксических ограничений, отделив от общих закономер­ностей частные запреты, диктуемые грамматической сис­темой того или другого языка.

Исследователи русского языка отмечают неупотре­бительность в именной части сказуемого: 1) причастий настоящего времени, 2) относительных прилагательных, 3) имен непрофессионального, актуального действия.

В первом случае ограничение объясняется резким раз­межеванием в русском языке синтаксических функций действительного причастия и личных форм глагола: при­частие ориентировано на позицию определения, личные формы – на позицию сказуемого. Первое входит в струк­туру словосочетания, второе — в структуру предложения, ср. Я увидел идущеего человека и Я увидел, что навстречу мне идет человек. Между этими формами, выражающими одно лексическое значение, существуют отношения допол­нительности. Позиционное ограничение выявляет в дан­ном случае специфику русской грамматической системы, в частности синтаксическую распределенность глагольных форм, но не типологическую специфику лексических зна­чений.

По-видимому, более сложны причины неупотребитель­ности в предикатной позиции относительных прилагатель­ных, ограниченных функцией определений в атрибутивных сочетаниях. Последние, однако, могут выполнять в предло­жении разнообразные функции, в том число и функцию именной части сказуемого. Нельзя сказать Этот стол оре­ховый (письменный, обеденный), но можно Это ореховый стол. Этот стол орехового дерева (сделан из орехового дере­ва), Этот стол—из ореха. Относительное прилагательное удовлетворяет номинативной функции, но не функции ха­рактеризующей. Можно предположить, что такое ограниче­ние связано не с недопустимостью предикатом реляцион­ных значений, а с нежелательностью формального смеще­ния значений качественных и относительных.

Хотя в предикате свободно выражаются любые дейст­вия и признаки, русские наименования лиц в именной час­ти сказуемого могут передавать только значение постоян­ного признака или профессионального действия. Это семантическое различие носит внутрипредикатный характер. В каждом языке вырабатываются свои механизмы различия постоянного признака и состояния, профессиональной активность и окказиональной акции. В русском языке глагол и прилагательное могут выражать любое действие и любой признак. Существительное же в функции предиката обозначает только постоянное свойство субъекта, ср. Ты лжешь и Ты лгун, Он бос (босой) и Он босяк.

Если отвлечься от частных грамматических ограничений на замещение позиции сказуемого, то следует всячески подчеркнуть особую роль этого компонента предложения в формировании лексических типов. И качество и количество значения диктуются функциональной организацией речи и прежде всего наиболее коммуникативно важными позициями субъекта и предиката, обеспечившими кристаллизацию двух важнейших типов значения – значения предметного и признакового, положенных в основу выделения классов слов. <…>

3. <…> Если развернуть начало текста в монофункциональные высказывания, то можно представить себе следующее распределение последовательно вводимых типов значения:

1) собственно экзистенциальному высказыванию соответ­ствует имя со значением чистой, никак не охарактеризо­ванной предметности, «нечто», логическая переменная (су­ществует нечто), 2) первичному суждению (собственно предсуждению) соответствует таксономическое имя (Это — белка), 3) номинативному (именующему) высказыванию соответствует имя собственное (Эта белка—Белка, Эту белку зовут Яшка), 4) предложению характеризующей (логической) предикации соответствует признаковое значение (Яшка пушист и весел; Яшка прыгун, и весельчак). Основные номинативные средства языка формируются в соответствии с этапами развертывания текста. Дальней­шее продолжение текста выявило бы более сложные се­мантические типы, соответствующие более высоким логи­ческим порядкам, но эта область выходит за пределы на­стоящей главы.

<…> Для формирования определенного типа лексического значения существенна, таким образом, референция имени и прежде всего два ее типа — экзистенциальная (интродуктивная) и конкретная, соотв. отнесенность имени к предмету, известному говорящему, но не знакомому адресату, и отнесенность имени к предмету, знакомому и говорящему и адресату. Референция первого типа опре­деляет формирование таксономических значений, рефе­ренция второго типа стимулирует возникновение имен ин­дивидов.

Указанные типы референции имени оторвались от оп­ределенной синтаксической позиции и от определенной коммуникативной функции (темой сообщения может быть не только известное, но и новое). Они не ограничены также участием в выражении логического суждения; име­на конкретной референции замещают позиции термов в предложениях субстанциального тождества.

Поэтому, если, говоря о нереферентном (признаковом) значении, мы связывали его с функцией логического пре­диката, т.е. с центральной категорией мыслительной деятельности человека, то характеризуя типы предметного значения, мы связываем их прежде всего с типом референ­ции имени, его отношением к внеязыковой действитель­ности, удовлетворяющим логико-коммуникативному зада­нию идентификации предмета. Эта функция соотносит предложение с миром; функция предикации, выражая «сказуемое» о мире, принадлежит говорящему субъекту. Полярные семантические типы, входя в состав предложения, позволяют ему соединить мир и человека. Значения, обращенные к миру, формируются в ходе осуществления языком дейктической функции. Область антропоцентрической семантики создается в ходе осуществления языком когнитивной функции.

Суть предиката состоит в обозначении и оценке статистических свойств и динамических проявлений предметов действительности, их отношений друг к другу. В области предикатов дифференцируются значения, шлифуется система понятий. Идентифицирующая семантика обращена к пространственному параметру мира, предикатная организована временной осью. Между этими семантическими типами нет пропасти – их соединяет мост. перекинутый процессами транспозиции, взаимообменом, созданием суждений разных степеней абстракции. Все эти вторичные, надстроечные процессы не должны, однако, затемнить основные функциональные типы значения, ярко проявляющие себя в рамках конкретных предложений.

Предмет и признак, конкретное и абстрактное, пространство и время, синтез и анализ, портрет (образ) и отдельный мазок, диффузность и расчлененность, таксономическая иерархия и иерархия семантических «расстояний», автономность и зависимость – таковы некоторые параметры, определяющие поляризацию двух типов значений, первое из которых определяется отношением к миру, а второе – к человеческому мышлению о мире.
^ ЗНАЧЕНИЕ И МИР

Элементы лексикона, функционально ориентированные на мир, стремятся упрочить свои номинативные возможности, укрепить связь с объектами действительности, способность их выделить из окружающей среды.

^ Идентифицирующее значение

Существуют три ступени формирования идентифицирующего значения, соответствующие трем этапам познания предметов: их вычислению, отождествлению и классификации. Каждому этапу могут быть сопоставлены определенные черты, отличающие идентифицирующее зна­чение от противопоставленной ему предикатной семантики.

1. Язык дискретен и это предполагает дискретность отраженного в нем мира.

Процесс познания предмета начинается с его вычле­нения из окружающей действительности и его отделения от пространственного фона.

Для того, чтобы познать и поименовать предмет, не­обходимо перерезать пуповину, соединяющую его с моно­литом природы. Есть вещи, обособленные самой природой: живые существа, небесные тела, отпадающие или «вися­щие на ниточке» предметы (плоды, листья, и т.п.). Изна­чальной отдельностью обладают артефакты и их детали. Другая часть объектов получает самостоятельное бытие в результате трудовой и «разбойничьей» (потребительской и деструктивной) деятельности человека (ср. палка, по­лено, дрова и т.п.). Географический континуум (мест­ность) членится, и весьма нечетко, по своей конфигура­ции: гора. холм, пригорок, долина, равнина, плоскогорье, ущелье, балка и др.

Компоненты «неразборного целого» получают отдель­ный статус в качестве функциональных деталей организма (нога, хвост, палец, нос, рука и пр.) или его «топографи­ческих» единиц («пространства): талия, «подложечка», бок, грудь, спина, щека, темя, затылок и т.п.

Предметные имена не всегда с абсолютной точностью воспроизводят картину естественного членения мира. Это­му препятствует ряд обстоятельств, в частности действие семантических процессов, затемняющих раздельность и границы предметов. К таким процессам относится мето­нимическое расширение референции имени. Например, су­ществительные окно и дверь могут относиться и к проему в стене, и к закрывающим его створам, и к совокупности того и другого, т.е. и к целому и к его составляющим, ср. различие в референции существительного окно в соче­таниях вымыть окно и прорубить (открыть, закрыть) окно.

Между естественной дискретностью мира и ее отраже­нием в языке нет полного тождества, но между ними не­обходимо существует соответствие, без которого язык не мог бы выполнить своего коммуникативного назначения. Люди делают сообщения об объектах, подвижная диспозиция которых создает бытовую, социальную и природную среду человека, и язык не может обойтись без недвусмыс­ленных способов идентификации этих объектов. Наличие в материальном мире естественных границ обусловливает известный универсализм его языкового членения. Разуме­ется, языки и в этой области дают примеры специфического подхода к миру и это более всего заметно в расчленении целостных объектов по «топографическому» принципу, ср. русск. шея, горло (в этой паре шея обозначает и целое и тыловую часть целого), затылок.

И тем не менее идентифицирующая лексика обнару­живает меньше национальной специфики в вычленении отдельных предметов, т.е. в отборе номинантов, чем при дифференциации понятийного (признакового) континуума, и в особенности при отвлечении признаков от субстанции. Народы более сходятся в выборе предметов сообщения (как отдельных сущностей), чем в проведении границ, разделяющих между собой участки идеального.

Другим следствием того, что способ членения задан языку жизнью (природой и деятельность человека) является относительная автономность идентифицирующего значения, его независимость от окружения, создаваемого семантически однородным полем. Подобно тому, как автономны имена собственные (если отвлечься от фиксируемых ими семейных и родовых отношений), клички, прозвища и тому подобные идентификаторы индивидов, взаимно независимы и имена классов предметов. <…>

Будучи семантически aвтoнoмными единицами лексикона, идентифицирующие имена получают референцию к предметам действительности самостоятельно, безотносительно к другим именам, установлением прямой связи с миром: эта картина, картина, та тетрадка, дай мне ножницы, принеси транзистор, собери с того куста малину. Такой способ установления референции, который прини­мает в расчет только отношение к говорящим и обстанов­ке речи, будем называть прямым, или абсолютным.

Однако, уже на стадии членения предметного мира и выделения языковых номинатов между этими последними, возникают определенные виды отношении, которые, с од­ной стороны, вносят элемент произвола в членение суб­станции, а с другой - идут в ущерб автономности иденти­фицирующих значении и влияют на способ выражения референции имени. Очень важны для системной организа­ции идентифицирующей лексики партитивные отношения, т.е. отношения целою и его частей. Эти отношения выра­жают наиболее простую форму иерархии — иерархию то­пографического, конфигурационного и функционального членения целого.

Названия частей всегда воспринимаются как зависящие от обозначения целого, через указание на которое и до­стигается их референция: ствол этой березы, голова богини Лики, руки Венеры Милосской. Такой способ актуализации имени будем называть относительной (синтагматически связанной) референцией. Напротив, названия целого сохраняют автономность. Партитивные отношения имеют, таким образом, односторон­ний, однонаправленный характер. Они в семантическом плане не обоюдны — целое не получает наименования по отношению к своим частям (как «носитель» части), что привело бы к его чрезмерной многоименности; так, гово­рят о крыле птицы, а не о крыле крылатого, о кормиле корабля, а не о кормиле кормилоуправляемого.

В своем стремлении к конкретной референции имена частей и имена целого впрочем постоянно оказывают друг другу взаимные услуги: референция партитивного имени осуществляется через указание на отношение к целому, ср. нос майора Ковалева; как только нос был отчужден от майора, связь имени нос с носом стала прямой. Референ­ция к целому может достигаться через указание на инди­видуализирующую деталь, т.е. через отношение к части, (ср. нос вместо носатый человек, носач). В последнем слу­чае нужды референции обусловливают саму номинацию объекта, преобразуя относительный способ актуализации имени (человек с большим носом) в абсолютный (нос). В этом и состоит сущность метонимии и, прежде всего, той её разновидности, которая называется синекдохой.

Вариантом партитивных отношении можно считать отношения членства, устанавливающиеся между ансамблями (объединениями однородных или неоднород­ных предметов в колеблющиеся по составу конгломераты — наборы, сервизы, гарнитуры, коллективы, учреждении и пр.) и их составляющими. Референция имен к целому обычно автономна, а референция компонентов осуществля­ется отсылкой к объединению. В русском языке она выра­жается обычно несколько иначе, более далекой и слабой связью, чем при собственно партитивных отношениях: тарелка из этого сервиза, письменный стол из (от) гарни­тура «Профессор»…

Близки к отношениям партитивности, но отличны от них, отношения между именами смежных, соотнесенных предметов: берег и водоем (река, море, пруд и т.п.), опушка и лес, футляр и контрабас. В отличие от ситуации партитивности координационная иерар­хия ориентирована не на целое, а на свой основной, кон­ституирующий элемент. Члены координационных отноше­ний в общем случае не образуют четко отграниченного и поименованного целого. Референция главного члена таких отношении имеет автономный характер, а соотноситель­ный с ним компонент актуализуется с опорой на доми­нанту: берег этой реки, опушка леса.

Выше речь шла об относительно стабильных отноше­ниях, связанных с вычленением предмета и его номинаций. Но существуют еще два вида отношении между объектами действительности, которые в силу своей подвижности, имеют слабые рефлексы в области языковых номинаций, но в то же время существенны для выраже­ния референции конкретных имен. Это отношения локальные, характеризующие объект по его пространст­венному положению и ориентации, и отношения посес­сивные, указывающие на принадлежность (в широком смысле) предмета: Принеси мое пальто, Дай со стола чаш­ку; комната отца, кресло бабушки.

Таким образом, для выражения референции идентифи­цирующих имен существенны четыре вида однонаправлен­ных отношении: партитивные (отношение части к целому и члена к ансамблю, конгломерату), координационные (соотносительные), посессивные и локальные. Все эти типы отношений не симметричны.

Итак, уже на первой стадии формирования идентифи­цирующего значения, соответствующей «языковому» (но­минативному) членению мира, создаются некоторые его особенности. Конкретные (идентифицирующие) имена выказывают черты универсализма в выборе номинатов, и это находит себе объяснение в обращенности иденти­фицирующего значения к естественно и практически чле­нимому миру. Идентифицирующие значения автоном­ны, взаимно независимы. Это свойство предопределяет наиболее характерный для них способ референции: пря­мое, без опоры на другие имена отнесение к предмету (абсолютная референция). Наконец, на этой стадии выри­совываются и определенные типы отношений, существен­ные для организации конкретной лексики, а именно, партитивные, координационные, посессивные и локальные отношения, создающие пункт соприкосновения идентифи­цирующих значении с реляционными и влияющие на референцию имени.

2. На второй ступени «номинативного покорения» ма­териального мира происходит отождествление предметов, установление их идентичности самому себе. Этот процесс выявляется в единстве или множественности номинаций, относящихся к разным формам и фазам существования предмета — от зарождения до исчезновения. Если первая стадия — вычленение предмета — задана пространственным параметром мира, то необходимость в ступени отождеств­ления более обусловлена временной осью, на которой от­кладываются метаморфозы предметов, их внешние и внут­ренние преобразования, их развитие.

Субстанциональное тождество не составляет решающе­го фактора для идентификации предмета и соответственно идентичности его имени. Представление о единстве пред­мета, рассматриваемого в качестве номината, создается его внешними опознавательными чертами. Материальная иден­тичность, или, точнее, единство организма, а иногда даже химического состава — не могут заставить говорящих счи­тать яйцо и курицу, икру, малька и рыбу, гусеницу, кокон и бабочку, личинку и насекомое, семя и растение, воду, снег, лед, иней и пар одним номинатом. И хотя тождество самим себе живых существ, прежде всего человека, созда­стся единством личности (духовного начала, самосознания, психической структуры), в любом языке есть имена, от­ражающие периодизацию их жизни, (ср. щенок и собака, лошадь и жеребенок, рыба и малек, человек и ребенок, дитя и т.п.).

Эти имена часто бывают разнокоренными, чем усугуб­ляется нетождество номинатов. Хотя обычно одно из имен выдвигается в качестве общей номинации объекта, безраз­личной к стадии его бытия, употребление такого имени не становится универсальным, независимым от условий речи. Так, говоря о маленьком ребенке, его не называют ни человеком, ни мужчиной. Нельзя сказать У Маши ро­дился мужчина (человек, Петр); У Альмы родилось пять собак. <…> Появление единой номинации объекта, впрочем, очень существенно в том смысле, что оно может оттеснить частные номинации из зоны идентифицирующей лексики в область семантических предикатов, ср. Миша еще ребенок, где имя ребенок вы­полняет функцию качественного (характеризующего) пре­диката со значением «мал, малолетен» или «ребячлив, наивен».

Имена собственные более, чем нарицательные, ориен­тированы на единство организма, но и они не только до­пускают, но и требуют варьирования по мере продвиже­ния человека по жизненному пути, что впрочем зависит и от прагматического момента, а именно от формы обраще­ния к человеку — ребенку, подростку, юноше, взрослому.

Другим важным условием, позволяющим пренебречь единством субстанции, является функциональный подход к определению тождества предмета. Различия в функции при идентичности субстанции совершенно достаточно в иных случаях для того, чтобы одно субстанциальное «древо» распочковалось в несколько номинатов (ср. поле­но и чурбан, ствол и бревно, балка, стропило). Этот про­цесс, впрочем, более характерен для обозначения людей, нежели предметов. Социальные и иные функции наносят гибельный удар единству человеческой личности, расщеп­ляя её на ряд номинатов. Меняя свои роли, следуя разным моделям поведения, совершая множество разнообразных действий и поступков, человек в своих разнонаправленных проявлениях становится референтом многих функциональ­ных, реляционных и других имен и, хотя большинство из них имеет статус семантических предикатов, т.е. обозна­чает признаки, роли, действия лица, его отношение к дру­гим лицам, многие из них регулярно выполняют в пред­ложении идентифицирующую функцию и постепенно втя­гиваются в зону идентифицирующих имен, приближаясь к ним по характеру своего значения. Часть таких имен первообразна, что сближает их с идентифицирующей лек­сикой (мать, отец, дочь, сын). Подобные имена в сущности слабо семантически соотнесены с прилагательными и гла­голами. Иногда, наряду с ними, появляются собственно функциональные (признаковые) номинации, ср. рожени­ца и мать.

1   ...   22   23   24   25   26   27   28   29   ...   58

Схожі:

Л. П. Крысин социальный аспект владения языком iconВиноградов В. С. Сборник упражнений по грамматике испанского языка....
Учебное пособие предназначено для студентов, изучающих испан­ский язык в университетах и других учебных заведениях. Им могут пользовать­ся...
Л. П. Крысин социальный аспект владения языком iconФото резюме
В этом разделе также укажите свое знание иностранных языков, степень владения ими: начальный, средний, продвинутый, свободное владение...
Л. П. Крысин социальный аспект владения языком iconФілософсько-правовий аспект
Конвергенція справедливості І права: філософсько-правовий аспект. – Л.: Львівський державний університет внутрішніх справ, 2013....
Л. П. Крысин социальный аспект владения языком iconГуп г. Москвы «Московский социальный регистр»
Гуп г. Москвы «Московский социальный регистр», 115093, рф, г. Москва, Серпуховский пер., д. 7, стр. 1
Л. П. Крысин социальный аспект владения языком iconЗаконодательства: теоретико-правовой аспект Организаторы
«Актуальные проблемы наследственного права в свете изменений гражданского законодательства: теоретико-правовой аспект»
Л. П. Крысин социальный аспект владения языком iconОпыт работы: Владения языками

Л. П. Крысин социальный аспект владения языком iconКонкурс на лучший социальный проект

Л. П. Крысин социальный аспект владения языком iconСимволика поясов
...
Л. П. Крысин социальный аспект владения языком icon6. Социальный статус
Полное наименование учебного заведения (например, Московский государственный университет им. М. В. Ломоносова)
Л. П. Крысин социальный аспект владения языком iconСоциальный паспорт c туденческого коллектива федерального государственного...

Додайте кнопку на своєму сайті:
Школьные материалы


База даних захищена авторським правом © 2013
звернутися до адміністрації
mir.zavantag.com
Головна сторінка