Outlook желает приятного чтения! vk com/look read Эльчин Сафарли Мне тебя обещали Сафарли Эльчин




НазваOutlook желает приятного чтения! vk com/look read Эльчин Сафарли Мне тебя обещали Сафарли Эльчин
Сторінка8/17
Дата конвертації09.11.2013
Розмір2.18 Mb.
ТипДокументы
mir.zavantag.com > Философия > Документы
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   17

31

Бледно-голубой свет из окна, холодный, словно в нем кружатся снежинки. Я осторожно приподнимаю штору, смотрю на улицу. Все кругом серо-бежевое — траву накрыло снегом, голые ветки деревьев плачут сосульками. Кто-то прогнал лето. Еще утром было плюс тридцать: следы от наручных часов горели натертым красным, освежающий ветерок заполнял нутро на вдохе. Сейчас — горький зимний день.

В подбирающемся закате нет ни намека на красный. Пейзаж за окном суровый, безжизненный, как в царстве Снежной королевы. Как же так? Или я сошел с ума, или снова вижу сон. Заглядываю в календарь мобильного: шестнадцатое июня. Тем временем в комнате подморозило уже так сильно, что я чувствую ледяной пол сквозь подошвы мокасин. Кладу ладонь на батарею. Она липкая, красного цвета, похожа на клубничный леденец. К ней прилипли улитки с панцирями в виде черных треугольников. Я зажмуриваю глаза, задерживаю дыхание. Что происходит?!

Вдруг Влада открывает глаза, пытается что-то сказать хриплым голосом. Молчаливая тень Бешир смачивает мокрой тряпкой ее потрескавшиеся губы.

— Тсс, тсс! Все прошло. Легкая вернулась обратно.

Услышав последние слова, она внимательно смотрит на меня.

— Я тебе еще не все сказала. Бешир, выйди, пока не время.

У нее лицо в поту, голубая наволочка потемнела под головой. В этой пробранной холодом комнате Влада лежит в тонкой майке, будто носит в себе лето.

За окном рычит разъяренная волчица, я откуда-то знаю, что она вырвалась из клетки и во всю глотку заявляет о своем праве быть здесь. Тяжесть происходящего сдавливает мысли, но мне еще нужно многое узнать. Я чувствую слабость, безволие. Внутри ощущение, будто все куда-то ушли, и я должен искать людей. Где-то бродим в тумане. Нет, на самом деле все сидят на своих местах. Это только я в тумане и никого не вижу. Только в этом есть какой-то смысл, как будто мое присутствие в этой комнате необходимо.

Вдруг из магического пространства я переношусь в заснеженную Вену, куда мы с ней ездили за другой зимой. В нашем городе она была привычная, изученная наизусть. До Нового года осталось пятьдесят четыре часа, мы покупаем на последние деньги билеты, улетаем в город, которому веками шепчут сказки Альпы и Дунай. Никогда не думал, что можно так отчаянно влюбиться в зимний город.

Мы снова целуемся в метелях Грабена, свисающие с неба люстры раскачиваются в морозном вихре, полицейские призывают встревоженных прохожих покинуть главную площадь. Ветер, который заглядывает сюда редко, никогда не остается незамеченным. Мы прячемся от них — от ветра и полицейских — в улочках меж старинных зданий, я наматываю на ее шею шарф из шерсти мериноса, а она смеется: ей совсем не холодно, когда я ее целую. Она хохочет, убегает от меня в сторону кафешки, где в воздухе разлита музыка Моцарта, такая же густая, как кофе, который здесь подают.

«Я сегодня проснулась, тебя не было. Знала, что через пару минут ты вернешься с горячими вишневыми круассанами в бумажном пакете. Но мне вдруг стало так тревожно от мысли о том, что всего этого могло бы не быть. А потом я представила, как ты бежишь в сторону отеля, кутаясь в шарф, как быстро куришь на ходу... Мне так нравится знать, что ты обо мне думаешь, даже когда я не с тобой. Это ведь так?» — «А мне нравится знать, что ты есть. Это невероятно, но ты есть!» Запутавшись в бесконечной карте десятков наименований кофе, мы пьем лимонный чай с ежевичным сиропом, за который я был готов отдать полцарства. Но без тебя мне не нужны ни сироп, ни царство.

Влада бросает в меня снежок: очнись, вернись сюда. Ловлю его, держу в руке, и он оборачивается кусочком белого картона.

— Нет ничего хуже, чем цепляться за призраки. Так и останешься с пустыми руками. Ну-ка попрощайся, как вежливый мальчик, скажи «до скорого». В конце концов, радуйся тому, что у тебя это было.

Я знаю, она права. Да, надо именно так относиться к прошлому. Я делаю что могу, я буду таким. Опускаю голову, разворачиваю комок картона. На нем аккуратно выведено чернилами: «Рыбак не рыбачит в шторм, а ждет, когда успокоится море».

32

— Когда ты уйдешь отсюда, слушай тишину. Она тебе необходима.

— Слишком много всего случилось за последние недели. Надо бы собраться с мыслями, но, боюсь, ни одна мысль на собрание не придет. Прямо как в песне: «Мы слишком любим собственные речи и из-за них не слышно никому».

— Тишина — лучший друг. Проверенный. Ей от тебя ничего не нужно. Она просто сидит рядом, заряжает покоем. Только не перепутай тишину с молчанием.

— Я знаю. Молчание хочет говорить, а тишине это не нужно.

— Ты все прекрасно слышишь, сынок.

— Если бы я все так хорошо слышал, то не задавал бы многих вопросов.

— Чтобы справиться с сомнениями, тишина должна стать абсолютной. Успокой ум, ты скоро сам все поймешь. Поэтому ты здесь.

— Вы слишком в меня верите. А я такой кретин, что могу выйти отсюда и заново запутаться.

— Не волнуйся, истину ты ни с чем не перепутаешь, она бывает только одна. Ты должен обратиться к истине, чтобы спастись от отчаяния. Никто за тебя этого не сделает.

— Вы мне помогаете...

— Направляю.

— Хотите честно?

— Говори.

— Сейчас меня больше всего подмывает выпасть из реальности. Бросить насиженное место и быстро свалить куда подальше, чтобы никто не узнал, не понял.

— Побег — это трусость. Тебе не кажется, что и так слишком далеко убежал? За последние недели ты ко многому пришел. Посмотри, кем ты был с самого начала и как много всего с тех пор изменилось в тебе. Ты снова слышишь.

— Я так устал искать все заново.

— Потерпи, мало осталось. То основное, что нужно было собрать, уже с тобой. Еще несколько шагов. Нужно вернуться к настоящему и снова встречать солнце. Здесь тебе больше задерживаться нельзя — скоро будет снежная буря. Уходи, пока открыт путь. Бешир тебя проводит.

— А как же вы, Влада? Вам нужно лечиться. Ужасный кашель...

— За мной Бешир присмотрит.

— Да вы не перенесете бурю! Здесь и без нее колотун... Я один не уйду.

— Сынок, здесь мое место. Мое. Соседи часто заходят, Бешир рядом, вода есть. Не нужно требовать многого: затишье перед бурей — это шанс, но куда важнее тишина, наступающая после нее. Она разглаживает морщины времени, сдувает пыль с сердца... Не тревожь меня больше. Я теперь буду, как написано в книге моего мистического писателя, слушать беззвучие, наслаждаться тишиной.

— Но вы еще живете!

— В какой-то степени... Сынок, вместо того чтобы задавать столько вопросов, выполни одну просьбу.

— Какую?

— Покинув этот дом, не возвращайся обратно. Оглядывайся назад только для того, чтобы оценить пройденный путь. Ты сможешь, я знаю.

— Смогу.

— В это я поверила, когда увидела тебя здесь. Другой так и крутился бы в колесе времени, возвращаясь туда, откуда пришел. Знаешь, что самое страшное в жизни? Опустить руки. Это легче всего. Разве трудно, сидя на дне колодца, посмотреть вверх и сказать, что спасения нет? Проще простого! Куда сложнее карабкаться вверх, срываться и пробовать снова, сантиметр за сантиметром. Не потеряй то, что нашел с таким трудом.

— Но что я нашел?

— Больше я не буду тебе ничего говорить. Ты сам увидишь, ты сам подойдешь и протянешь руку человеку, нуждающемуся в спасении. Спасая другого, спасешь себя.

— Пусть хоть на этот раз у меня получится.

— Тебе пора. Бешир, проводи нашего гостя.

— Но я все равно вернусь, как бы вы ни противились. Позвольте мне самому выбирать свой путь.

— Решай сам, сынок. Что будешь делать завтра?

— Не знаю. Буду жить.

— Вот это то, что я хотела услышать. Теперь кошмары закончились.

Бешир проявляется в воздухе перед кроватью и кивает мне как старый знакомый.

33

Я забыл дорогу обратно. Детали выветрились из головы. Я уже сомневаюсь, выглядело ли все так, как я это видел. Не плод ли моего воспаленного воображения эта странная встреча? Если это был сон, его реальность не была хуже любой другой. Что, если вся моя реальность — это сон?.. Стоило мне выйти из мрачного подъезда, как вернулось лето.

И потом тонкий мальчик все еще идет рядом со мной легкой походкой. Летит вприпрыжку. Он ступает абсолютно беззвучно, хотя я вижу, как галька под его зелеными ботинками разлетается в стороны. Превращается в прозрачные кварцевые самоцветы, после каждого шага оставляющие круглые пятна на земле.

Бешир. Странное имя. Пока я был в холодной квартире, он молча сидел на подоконнике, щелкал пальцами, и небо за окном меняло цвета. С красно-лилового на серо-коричневый. Временами он подходил к Владе, подносил ей воду. Когда я заговаривал о Легкой, он выглядел взволнованным: вскакивал, заглядывал в нагрудный карман своего старого пальто и, как будто убедившись в наличии там чего-то важного, успокаивался, возвращался на место. В стенах квартиры сорок три чудеса казались обычным явлением.

Влада настояла на том, чтобы ее сосед фавн проводил меня. «Бешир должен пойти с тобой, сынок. Он поможет тебе добраться до начала и вернуться обратно. Не пытайся запомнить дорогу — пустое, это тебе не пригодится. Такой шанс дается один раз».

Сейчас, покидая магический дом, я встревожен и собран одновременно. Будто мне предстоит операция по удалению немаленькой части жизни, которая еще недавно была жизненно важной. Тревога вполне объяснима — я отпускаю прошлое, ничего не получая взамен. Что-то вдруг уходит на покой, что-то, что делало меня мной. И я чувствую себя медузой, меняющей форму и расплывающейся в бескрайнем океане.

Оглядываюсь, пятиэтажки уже не видно, исчезла за зарослями высоких тополей. Бешир убежал чуть вперед. Что-то напевает себе под нос. Прислушиваюсь: «Время тень, без дней, без лет. Оно так прекрасно совсем не напрасно». Догоняю пацана: «Ты теперь возвращайся. Я сам дойду». Он замирает, поднимает на меня огромные глаза, молча протягивает кусочек белого картона размером с фотографию.

— Что это такое, Бешир?

— А вот увидишь.

«Может, он ненормальный?» — думаю я с тоской. Он вообще-то не похож на обычного парня. Брови — два горизонтальных мазка черной краской. В лукавых глазах добродушно сдерживаемая удаль. Ресницы черные, как трава выгоревшего поля. Тонкие бледно-розовые губы и выпирающий подбородок. В Бешире есть сказка; он не отсюда — из какой-то мифической долины героев, где тучи в гневе опрокидывают с небес белых птиц.

— Ты-то хоть можешь говорить без загадок? Лучше скажи, что нужно Владе, завтра привезу.

— Она ни в чем не нуждается.

— Послушай, да она очень больна! Ей к врачу надо!

— Нас все равно скоро здесь не будет. Уезжаем.

Я злюсь, готов съездить фавну по шее. Самоуверенный болван! Но что-то останавливает меня — чувство, что он не врет и не издевается. Кажется, он говорит правду, какую-то нереальную правду, почти непостижимую. Я наконец беру из его руки картонку, смотрю на свет — ничего. Тем временем Бешир исчезает где-то в кустах — только слышны отголоски его песенки: «...без дней, без лет... совсем не напрасно».

Как я оказался на заброшенном пустыре? Рядом магистраль, и больше вокруг на километры ничего нет. Никакого дома, ни мусорных баков, ни тополей, ни тем более снега. Как будто во сне, как будто я шагнул в другое измерение. Вспоминаю о картонке — она превратилась в фотографию. Ее фотографию. Самого главного человека моей жизни. Бешир же сказал «увидишь». Значит, она тоже связана с этими людьми, с этой квартирой. В голове крутится «совсем не напрасно».

В «Волшебнике изумрудного города» каждый получил необходимое — кто ум, кто сердце, кто храбрость. Мне так хочется получить знание. Такое кристально чистое знание, когда уже не сомневаешься. Когда твоя уверенность в правильности сделанного выбора выбита в сердце, как клише на запястье.

34

Окружающие не заметили отлучки лета. Один я оказался в магической зиме так же неожиданно, как и выпал из нее. Теперь все произошедшее кажется сумбурным сном.

Я добираюсь на автобусе до метро, останавливаюсь перед входом в подземку. Сигарета. Мимо пробегают разные люди с разной степенью занятости. Где-то за мной сигналят машины, застрявшие перед светофором, бомжиха прокуренным голосом клянчит еду в пирожковой. В воздухе взвесь из летней пыли, человеческих надежд, разочарований и невысказанных эмоций.

Мне девять станций до дома и не меньше девяти тысяч мыслей. Я люблю метро. В его темных коридорах легчает. Наступает перемирие с самим собой, больше не бросаешься в крайности. Двигаешься по единственному туннелю, зная, что поворотов в стороны нет. Поэтому и себя легче принять как есть — простым пассажиром.

Еще я люблю Большой город. Как бы ни искал варианты побега в размеренное пространство, он все равно бежит в моих венах. Такой сумасшедший и хаотичный. Временами этот город кажется унылым местом, натирающим со всех сторон, как тесные нелюбимые туфли. Потом совершенно неожиданно замираешь на секунду посреди сбивающего с ног людского потока и думаешь: блин, город, как же я тебя люблю! Дома-высотки, вырезающие из неба фигуры. Десятки незнакомцев, с которыми ежедневно сталкиваешься в перекурах на обочинах дорог. С ними можно даже поговорить, честно признаться в наболевшем — все равно больше не встретимся, нас не связывают общие воспоминания или чувство долга, одно на двоих. Рядом искалеченные и воспрянувшие духом люди — такие же, как я. С ними может произойти что угодно, но они все равно бредят любовью. Любовь и есть то самое, что вызывает желание жить.

Сижу в метро, пустой вагон, а я полон до краев. Вспоминаю Владу, ее наставления, Бешира, отопительные батареи из красной карамели, внезапный мороз и исчезновение всего этого. В дороге мысленно играю со словами «всё» и «хорошо», в результате получаю «хорошо, что уже всё». Честно говоря, жуткие ощущения после этой встречи. То есть жуткими они стали здесь, в привычных условиях. А в той квартире мне все казалось естественным.

Влада сразу расположила меня к себе. Бывает, что при знакомстве с людьми мы наделяем их порой несуществующими качествами, чтобы их лица стали нам родными, своими. С Владой — иначе. Еще до встречи было ощущение того, что я знаком с ней много лет.

С той минуты, как я начал поиски адреса погибшей, знал, что мне предстоит важная встреча. Словно приближалось неминуемое, к чему шел все это время и, какие бы сомнения ни одолевали меня относительно необходимости этого шага, его не избежать. Да, была угроза, что мои поиски закончатся плохо — заминированная внутри боль взорвется. И никто не давал гарантии, что рану удастся снова закрыть, затянуть, вылечить.

В разборках с прошлым вообще нет никаких гарантий, нет «честного слова». Одни синяки да царапины. И каждый раз, вырываясь из схватки, ты благодаришь настоящее за то, что оно отвоевало тебя у прошедшего времени. Которое похлеще воронки, засосет — не выберешься.

Сейчас мне хочется спокойствия. Тишины. Именно так и говорила Влада. Надо бы уехать куда-нибудь. Может, к Водопад? С работой не получится: шеф и так с кислой миной отпускал меня на похороны тети Эльзы. Во второй раз внеурочный отпуск он мне не даст стопроцентно.

Придется погружаться в тишину после шести вечера, в домашних условиях. К тому же, чтобы принять правильное решение, вовсе не обязательна торжественная обстановка. Достаточно бывает и пары часов, когда слышишь свое дыхание, и нити сигаретного дыма растворяются в воздухе под стать человеческим связям в повседневности мегаполиса.

Голос сверху объявляет мою станцию, я легко выпрыгиваю из вагона, бегу направо, в сторону выхода. Внимательно смотрю на людей, стоящих у края платформы. Ячейка с этим страхом пуста. Совсем не напрасно.

35

Каждый астматический приступ матери начинался с ее выкриков сквозь удушье: «Опять этот довел меня!» Отец с братом бросали на меня злобные взгляды, я в ожидании «скорой» прятался за портьеру в гостиной и просил Бога, чтобы врач ехал быстрее. Сам не замечал, как писался в штаны, отчего становилось еще страшнее. Если отец увидит, поколотит.

Я просил Бога о том, чтобы закончились мучения матери: «Пусть ее болезнь перейдет ко мне... Обещаю, я не буду так страшно кричать!» Ночью я потихоньку застирывал штаны в ванной. Я видел причину всех горестей в себе: я гадкий, мерзкий, отвратительный. Поэтому мама постоянно задыхается. Поэтому старший брат запирается в своей комнате и под громкую музыку дышит чем-то вонючим. Поэтому отец выставляет меня в подъезд за каждую двойку, а я, здороваясь с проходящими соседями, делаю вид, что играю в прятки. «Поэтому я здесь, не подумайте, что меня прогнали, у нас все хорошо дома!»

Я и сам себя ненавидел за свои мысли, за постоянную обиду. Почему у меня все не так, как у других? Когда моих одноклассников встречали из школы родители, те бежали в объятия, врезались в ноги своих отцов, обхватывали их. И меня переполняло желание так же бежать навстречу самому родному человеку. Но его не было. И дома, и вне дома я становился пленником враждебной среды, к которой в итоге привязался, как веревка привязана к змею.

Мать выписывалась из больницы, отец уходил из дому, братья выгоняли меня спать в прихожую — что-то новое происходило, но я не переставал во всем винить себя. Спасался, воображая сказочные сады, свет, весну, деревья с новым сортом абрикосов — без косточек. Силой фантазии я мог в любой момент перенестись туда, где нет границы между мечтой и действительностью.

Там все было устроено идеальным образом. Мама вместе со мной выгуливала Джеси и говорила со мной ласково, проникновенным голосом напевала что-то убаюкивающее: «Малыш, запомни, что больше всего на свете я люблю тебя. Знаешь, когда я лежала с тобой на сохранении, врачи не разрешали мне ничего, только лежать. А в полях в это время должны были цвести маки, мои любимые маки, которые мне так хотелось увидеть! Я раньше каждый год в конце мая ездила за город, чтобы погулять в полях среди маков... Роды намечались на середину июня. Еще целых пять дней я пролежала в палате, воображая маковые поля. Ты родился, и через три дня нас выписали домой. Когда твой отец вез нас домой, ты не поверишь, вдоль обочины дороги стояли свеженькие, только что раскрывшиеся маки! Они только расцвели, с опозданием почти в месяц! Будто меня ждали. Нас. Малыш, ты принес вместе с собой чудо».

Сейчас, выуживая из памяти надежно погребенные детские воспоминания, я поражаюсь, насколько сильно может быть желание не замечать очевидного. Мне так сильно хотелось иметь дружную семью, что я как смог ее придумал. Беседовал с мамой — по большей части в уме. Мысленно ездил с отцом на рыбалку — и никогда в действительности. Братья в моем воображаемом мире вставали за меня горою, дрались за меня с отпетыми хулиганами на пустыре за школьным двором.

Порой не получить желаемого — тоже удача. То, что ни одна из моих детских фантазий не сбылась, научило меня больше полагаться на свои силы. Добиваться всего самостоятельно. С другой стороны, я точно знаю, как не стал бы относиться к своим детям — не считал бы их своей собственностью, своими оловянными солдатиками, которыми можно играть, отдавая им команды. Если бы у меня были дети. Но это абсолютно исключено, и значит, мне придется двигаться в других направлениях.
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   17

Схожі:

Outlook желает приятного чтения! vk com/look read Эльчин Сафарли Мне тебя обещали Сафарли Эльчин iconЭльчин Сафарли Мне тебя обещали Сафарли Эльчин Мне тебя обещали : роман Моему родному Чингизу
Когда хочется уйти от того, что причиняет боль, кажется, будет легче, если повторишь вспять уже раз пройденную дорогу
Outlook желает приятного чтения! vk com/look read Эльчин Сафарли Мне тебя обещали Сафарли Эльчин iconЭльчин Сафарли Мне тебя обещали Аннотация Это я. Скрываться и врать,...
Вместил в эту историю непростой период своей жизни, когда время отняло меня у меня же. Говорить об утрате больно. Лучше о ней написать....
Outlook желает приятного чтения! vk com/look read Эльчин Сафарли Мне тебя обещали Сафарли Эльчин iconЭльчин Сафарли Легенды Босфора. Э. Сафарли Легенды Босфора Сладкая...
Чайки Стамбула сопровождают тебя на протяжении всей дороги жизни. Сопровождают, независимо от того, гладкая дорога или ухабистая…...
Outlook желает приятного чтения! vk com/look read Эльчин Сафарли Мне тебя обещали Сафарли Эльчин iconЭльчин Сафарли …нет воспоминаний без тебя нет воспоминаний без тебя...

Outlook желает приятного чтения! vk com/look read Эльчин Сафарли Мне тебя обещали Сафарли Эльчин iconНет воспоминаний без тебя (сборник) Эльчин Сафарли
...
Outlook желает приятного чтения! vk com/look read Эльчин Сафарли Мне тебя обещали Сафарли Эльчин iconOutlook желает приятного чтения!
Когда мне было шесть лет, в книге под названием "Правдивые истории", где рассказывалось про девственные леса, я увидел однажды
Outlook желает приятного чтения! vk com/look read Эльчин Сафарли Мне тебя обещали Сафарли Эльчин iconСафарли Э./ Мне тебя обещали
Астрель: аст; Москва; 2010; isbn 978-5-17-071166-6, 978-5-271-32186-3, 978-5-7-071165-9, 978-5-271-32187-0
Outlook желает приятного чтения! vk com/look read Эльчин Сафарли Мне тебя обещали Сафарли Эльчин iconOutlook желает приятного чтения! vk com/look read Николас Спаркс Последняя песня
Я, как всегда, хотел бы вначале поблагодарить Кэти, мою жену и мою мечту. Наши двадцать лет были изумительными, и, просыпаясь утром,...
Outlook желает приятного чтения! vk com/look read Эльчин Сафарли Мне тебя обещали Сафарли Эльчин iconЭльчин Сафарли Сладкая соль Босфора Моей маме Сарае посвящаю с благодарностью...

Outlook желает приятного чтения! vk com/look read Эльчин Сафарли Мне тебя обещали Сафарли Эльчин iconЭльчин Сафарли Если бы ты знал… Спасибо маме, Панде, Ей и моим бабушкам...

Додайте кнопку на своєму сайті:
Школьные материалы


База даних захищена авторським правом © 2013
звернутися до адміністрації
mir.zavantag.com
Головна сторінка