Outlook желает приятного чтения! vk com/look read Эльчин Сафарли Мне тебя обещали Сафарли Эльчин




НазваOutlook желает приятного чтения! vk com/look read Эльчин Сафарли Мне тебя обещали Сафарли Эльчин
Сторінка15/17
Дата конвертації09.11.2013
Розмір2.18 Mb.
ТипДокументы
mir.zavantag.com > Философия > Документы
1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   17

14

— Это может прозвучать слишком сентиментально, но когда ты делишься своими чувствами, мне хочется нажать кнопку «pause» на пульте времени и хорошенько зафиксировать твои слова в себе. Пусть они всегда будут во мне. Пусть не теряются в потоке других слов, предложений. Светлые слова должны оставаться в нас, а все другие — в письмах, которые в любое время можно сжечь.

— Водопад, зачем же замораживать слова, когда я рядом?

— Это другое. Мы быстро перестаем говорить друг другу важные слова. Бытовуха, спешка, рутина, короткие мысли на бегу. Поэтому приходится жить самым важным, что сохраняешь в себе. Вспомнил, отогрелся и ощущение сухостоя в сердце проходит.

— У нас этого не будет. Мы уже прошли через такое, одного раза достаточно. Нельзя войти дважды в одну реку... Второй раз всегда бывает иначе — либо хуже, либо лучше. Учитывая, о сколько булыжников мы спотыкались, падали, разбивали носы, но все равно продолжали путь, впереди нас ждет только хорошее.

— Мне тоже так кажется. С нас уроков хватит. Мы с тобой не стали отличниками, но на хорошистов уже тянем. Просто... я боюсь...

— Давай, скажи...

— Да нет, это бабские тревоги, не обращай внимания.

— Скажи же...

— Я боюсь, что ты уйдешь.

— Почему?

— Ты столько всего пережил, потерял в жизни, потом нашел себя в одиночестве и готов был прожить так еще долго. И вдруг появляюсь я. Рядом с тобой теперь не воспоминания, которые оживляли тебя все это время. Рядом с тобой теперь человек. Другая судьба, другой характер.

— Но ты тоже связана с моим прошлым. Ты тоже оттуда. Мы смогли объединиться в настоящем и попробуем двинуться навстречу будущему. Что в этом плохого? Ты думаешь, я долго протянул бы наедине с воспоминаниями? Они как любимый мягкий шарф на шее, на котором рано или поздно сообразишь повеситься.

— Научимся жить в одном пространстве... Это, может быть, будет даваться сложно, особенно в тоскливые дни. Ты же знаешь проделки нашей реальности, непрекращающиеся проверки на прочность. Приближается зима, вот-вот она ворвется внутрь, завьюжит, завалит снегом... Или вдруг призраки — увидишь впереди себя человека в том же пальто, с той же походкой, с такими же неаккуратно причесанными волосами, как когда-то давно. Мурашки побегут по коже — и мысль: боже, ну неужели опять, неужели это тот самый «пройденный» человек? Хочется юркнуть в подземку, запрыгнуть в подъехавший автобус, только бы прошлое не приближалось так близко. Так и сделаешь. Но, сев в автобус, вдруг видишь, как призрак оборачивается, и у него другое лицо. Не тот, не тот! Уф, пронесло. Но коленки до сих пор дрожат...

— Так знакомо мне это все. Такое мое. Я тоже встречал ее в чужих окнах. Мне казалось, что она вышла из моей жизни и ушла в чью-то другую. И там она отдает любовь, без которой я задыхаюсь, вот-вот перестану жить. Я ревновал ее к смерти. Почему она там, в ее объятиях? Почему смерти досталось то, что так нужно мне? Эгоизм любви. Нормально. Я шел по пятам прошлого, злился на себя за то, что не могу иначе, ведь все равно до нее настоящей не доберусь. Временами мне хотелось превратиться в ветер — улететь отсюда, жить между полюсами, не иметь ни места рождения, ни места смерти. Потом понял, что как раз ветер — самое бесхарактерное проявление непогоды. Впадает из крайности в крайность, подбирает наши тревоги, тайны, запахи и быстро уносится, чтобы скоро снова вернуться и напомнить о болезненном. Так и живет, бедолага, между человеческими судьбами. У всего должно быть место, где можно переждать кризис, перевести дух, прежде чем вернешься в обычный поток.

— Для нас таким местом долгое время был наш дом, помнишь, Погода? Правда, мама не давала нам как следует перевести дух, будила и тащила к инжирному дереву, мол, инжир следует есть именно утром, натощак. Помнишь, как мы кривились, с каким одолжением жевали? Будто это было нужно кому-то другому.

— Я до сих пор инжир терпеть не могу!

— И я, кстати. А дерево то высохло, мама жутко расстроилась. Фредик тоже пострадал, он любил спать под его тенью.

— Водопад...

— Да?

— Сможем мы теперь идти вместе, как ты думаешь?

— Теперь — обязательно! Главное, прислушиваться друг к другу. И потихоньку, потихоньку... Мы ведь не будем на себя слишком многое взваливать. Мама говорила: маленькие дети спать не дают, а с большими — сам не уснешь. Вот ровно то же самое с планами — либо носишься с ними, дорабатывая, либо служишь им сам. Не будем... постараемся соблюдать баланс. Установим себе границы, договоримся о самом важном. А когда начнем уставать друг от друга, будем брать паузу — разъедемся, чтобы снова соскучиться.

— А ты считаешь, правильно дядя Гурам делал? Видя, что отношения в доме накалились, он уходил в горы, через пару недель приходил домой обновленным, и мир возвращался, и все было в лучшем виде... Но все-таки давай не будем думать ни о чем заранее. Будем решать проблемы по мере возникновения.

— Договорились. А сейчас давай расплатимся и поехали-ка домой. Вещи упаковывать. Завтра тебе предстоит публичное отречение от работы... Не страшно? Ой, да я пошутила! На первое время я взяла удаленку, так что выкрутимся.

— Конечно. Я еще поговорю с Фернандо, у него были предложения по частному бизнесу. Инвестируем накопления, это поддержит нас, хотя и довольно скромно.

— Именно так я и хочу жить!

— Водопад?

— Ммм?

— А ведь я люблю тебя.

— Я тебя тоже, моя самая лучшая Погода.

 15

— Представляешь, Леона недавно у меня спрашивает: а правда, что пары формируются на небесах? Что есть ангелы, которые объединяют судьбы двух разных людей и посылают их навстречу друг другу на земле? Я, конечно, не стала ей открывать правды, сказала: «Да, Леонкин, так и есть, твой мальчик уже идет тебе навстречу. Когда ты подрастешь, вы будете вместе». Я смотрела, как на ее лице переливается белым светом улыбка и жалела о том, что слишком быстро стала взрослой. Даже не припомню той поры, когда верят в принцев, я их оставляла на страницах сказок...

— Ну, твоя племянница — исключение из правил. Сейчас дети вообще слишком быстро взрослеют, а Леонка в свои девять до сих пор играет в куклы.

— Разве это плохо? Чем позже она столкнется с правдой жизни, тем лучше. Дерьма наглотаться еще успеет. Пусть пока верит в удивительную любовь Кена и Барби. Раз уж в жизни мужики далеко не Кены, а бабы редко превращаются в Барби.

— Водопад, ты усложняешь. Просто есть правила игры, и это не обман — это игра. А ты слишком откровенная, поэтому так сильно обжигаешься. Помнишь, как тетя Эльза стаскивала с опухших ног туфли на высоком каблуке и говорила: «Запомни, как бы тебе не было больно, ты всегда должна ступать так, словно идешь босиком по шелку»? А ты пропускала ее слова мимо ушей, смеялась, натягивала кеды, бежала дальше навстречу времени, не глядя под ноги.

— Да, Погода. Я не только гордилась тем, что нарушаю всякие правила, но и жутко злилась, получая пинки под зад. Жаловалась на весь мир, искала виноватых, не понимая, что все причины и следствия замкнуты на мне. Потом быстро уставала от несогласованных с желаниями перемен, от странных, отчаянных отношений с теми, кто меня не любил.

— Это опыт. Без него ты бы ничего не поняла, так и жила бы крайностями, как я месяцы после потери ее . Делаешь все, казалось бы, как всегда, в том же объеме, а потом выясняется, что буксуешь на месте.

— Все это научило меня воспринимать события, обстоятельства проще. Жить в реальном мире, а не в своей голове. Не прописывать сценариев, которые сбываются с минимальной точностью. Сейчас я прислушаюсь только к чувствам, которые переживаю в настоящем, никаких оглядок назад и бросков в будущее. Завтра будет завтра.

— Так ведь легче жить, Водопад.

— Точно. Жизнь не любит, когда у нее чегото требуют. В ней изначально есть все необходимое, нам остается это только разглядеть в общем изобилии и получить свое, желанное. Надо, несмотря ни на что, суметь переждать грозу, а когда появится солнце — оно зальет все сразу и беспредельно.

***

— Пусть ветер бьет по лицу, я все равно не отвернусь. Я слишком хорошо понял, что мне нужно делать, принял эту схему настолько глубоко, что она заняла место прежней. Водопад, это мой последний шанс принять новое в себе.

— Я вот должна тебе сказать: ну что ты, Погода, шанс последний бывает при последнем вдохе. А так — каждый новый вдох — надежда. Но я совру. Потому что у нас есть шанс понять другое, новое, но вот принять его... Сердечная материя изнашивается от постоянных попыток жить иначе. Разум осознает необходимость, но чистого места уже нет. Лист бумаги, так и не увидев полноценного текста, превратился в черновик.

— Если честно, меня мучает страх, что все оборвется. Я сегодня об этом подумал, надевая носки, и, выпрямляясь, ударился башкой о стул. То ли подтверждение правоты, то ли награда за глупость...

— Страшно быть тотально несвободным от страха. По-моему, у тебя всего лишь обычное опасение. Это нормально, учитывая, сколько всего тебе уже пришлось отпустить. Лучше береги голову и думай поменьше. Вот, поверь, иногда полезно просто не думать! Сделать шаг с закрытыми глазами, оказаться там, где еще долго не появился бы. Ну, это как с серьезной миной рассуждать о планах на будущее, раскладывая все по шкафчикам и полочкам, чтобы потом махнуть рукой, сказав: «Плевать на все, уезжаю в южные страны и буду бомжевать на улицах, проходящих по высохшему руслу реки».

— Ну, будет у нас скоро такая южная страна. Давай прямо с сегодняшнего дня начнем медленно стирать из памяти то, что нужно было только здесь, в большом городе.

— Нет, Погода, ничего стирать не нужно. Все — наше, все то, чем мы жили еще вчера. Человечеству нужны архивы, чтобы, оценивая себя вчерашнего, измениться завтра. Лучше оставить все здесь. Как минимум для того, чтобы, возвращаясь сюда, было с чем сравнивать, что вспоминать.

— Хорошо. Договорились. Все сложное, то, что снаружи, мы преодолеем. Лишь бы нам друг с другом не было сложно.

— Погода, проще, как можно проще! Знаешь, каков смысл упрека «с тобой сложно»? «Ты не оправдал мои царственные ожидания в отношении тебя».

— Мне так часто повторяли эту фразу, что я стал задумываться, все ли со мной в порядке. Твоя интерпретация утешает.

— А ты вообще слишком много рефлексируешь. Причем во вред себе. Давай договоримся, что в среду, уезжая отсюда, ты все проблемы оставишь за окном этой квартиры. Нам не нужен такой груз, который будет тянуть назад, в прошлое. Лучше давай присядем на камень, приставим ладони козырьком ко лбу и посмотрим вперед. Это намного приятнее.

16

Мы дома. Донесли чемоданы до веранды и сразу присели на них, не открывая дверей, ставней. Спешим вдохнуть здешний воздух. Задерживаем его в себе, не сразу решаясь на выдох. Наполняемся эликсиром настоящей жизни, не похожей на существование в большом городе. Конечно, неприятно называть года, проведенные там, существованием. Но здешнее ощущение свободы отчетливо дает это понять.

Находишь те ощущения, о которых вроде бы знал, но никогда не пробовал на вкус. И ты пробуешь, подбирая пальцами стекающий с губ малиновый сироп, радуешься, повторяя: «Знал, что вкусно, но не настолько же!» Иногда один новый вкус способен подарить чувство абсолютной гармонии вокруг. Вот тогда понимаешь, как мало нужно для счастья, — не всегда долгожданное и материальное. Чаще всего — самое простое.

В городе по-прежнему не слышно ветра. Сюда еще не добралась плаксивая осень, здесь сентябрь пока только удлинил рукава местным жителям. В воздухе неуверенная прохлада, запах моря с рисунком спокойного неба на поверхности, аромат диких яблок, от тяжести которых причудливо гнутся ветви. Белки облегчают их, обгрызая маленькие, чуть суховатые плоды. Яблоки падают на землю с глухим стуком, застилая ее зелено-желтым ковром, а совсем скоро повсюду воцарится запах фруктового компота. Тетя Эльза варила его из яблок, инжира и кизила. Процеживала, разливала в банки, закручивала на зиму. Мой любимый бледно-розовый напиток с крошечными инжирными зернышками.

Мы с Водопад ждали эту осень. Даже когда настенный календарь потерял десятый листик сентября, нам не очень-то верилось в наступление этой поры, когда бесполезны сомнения. И сейчас, здесь, на веранде дома ее детства и нашей юности, мы улыбаемся, говоря: «Ты наконец пришла, осень». Томная красавица с оранжевыми косами, глазами на мокром месте, непостоянная, со сложным характером. Она — за прямоту, за ясность. У нее не такие уж великие запросы: уважение к роскоши сухой листвы в аллеях, печали удвоенного в лужах неба, побольше правды в оценках, словах, делах. Спокойная надежда и поддержка тех, кому тяжелее.

Все признания, удержанные в сердце весной, зимой или летом, разливаются бескрайним морем осенью. Величина душевных капиталов должна оглашаться исключительно осенью. В это время, говоря словами песни, льющейся из наушников, главное то, что «я еще чую, я еще помню» и даже если «может быть — вместе, может быть — я». Осенью не всегда становится прекрасно, но точно легчает. Хорошо в каждом ее дне видеть поддержку. Прийти в парк, растерянным и грустным, прислониться к дереву, растечься мыслями по пустым тротуарам, и увидеть, как небо плачет за тебя. Или с тобой. Осень разделяет человеческое одиночество, требуя взамен самого малого — присутствия.

Дядя Иси приносит Фредика, тот от счастья носится по веранде, закидывает свои короткие лапки на наши ноги. Недовольно тявкает, мол, как вы могли, так надолго меня оставили! Нацеловавшись с Водопад, толстый пекинес подбегает ко мне, просится на руки, тоскливо засматриваясь в сторону сада: «Ну же, пошли гулять». Фредик обожает, когда, взяв его на руки, я гуляю с ним вокруг деревьев, кустарников. Ощущая себя великаном на такой высоте, он гордо оглядывает округу, принюхивается к скукожившимся плодам инжира, цветам шиповника, к сгусткам муравьиного клея на стволах персика. Когда-то нас с Фредиком сдружили именно эти прогулки, я подарил ему возможность летать, пусть и на чужих руках. А у собак, в отличие от людей, хорошая память на хорошее — и плохая на плохое.

Дядя Иси рассказывает, что тоскующий пекинес соглашался есть только на берегу моря. Под шум волн, напоминавших ему о жизни с хозяйкой. «Я брал корм, миску, и мы спускались к морю. Там есть старая перевернутая лодка “Жасмина”, помните? Присаживались на нее, смотрели с Фреди на горизонт. Он лаял, когда волны, собираясь веером, громко разбивались у берега. Я думаю, это он вас звал». Сосед, похожий на пожилого Хемингуэя, вещает о своей жизни в компании Фредика, а Водопад, тиская мордочку мохнатого толстопуза, плачет.

Когда-то мы вместе — я, она, тетя Эльза и дядя Гурам — шли гулять к морю. Я помню владельца «Жасмины», коренастого смуглого рыбака со шрамом на правом локте. Он назвал свое небольшое, но верное судно в честь погибшей дочери. Единственной дочери, неземной красоты, которую отняло у него море. Поговаривали, что рыбак каждый день без выходных ходил в море не за рыбой, а чтобы найти тело дочери. Он так и не нашел ее и умер в день, когда в этом красивом городке расцвели сады.

В доме совсем нет пыли и до сих пор пахнет корицей. За день до отъезда Водопад пекла шоколадный пирог с корицей.

— Я боюсь показаться сумасшедшей... Но, Погода, мне кажется, мама даже после смерти приглядывает за домом. Я отлучусь на неделю — вернусь и не нахожу ни одной пылинки на мебели, будто ее накануне тщательно вытерли. Вот точно помню, как, уезжая, оставила открытой хлебницу. В ней еще крошки круассанов оставались. Сейчас смотри: хлебница чистая, крышка закрыта. Может, у меня фантазия разыгралась?

— Не думай, фантазия это или нет. Ты чувствуешь ее присутствие здесь. Разве это не прекрасно? Не оставляет тебя одну, заботится о твоем покое. Уверен, она бесконечно счастлива от того, что теперь мы будем жить здесь. У нас есть Фредик, а еще — самое настоящее море. Над ним всегда ветер, перед одним которым мы можем снять шапки. Это на случай, если соскучимся по нему и по взъерошенным прическам.

17

Здесь не боишься упустить жизнь. Это попросту невозможно, потому что у самого ее ядра, вот она перед тобой — не простая и не сложная. Лишь избранные это понимают, а те, кто не понимает — придумывают свои теории. Было время, когда я даже не пытался ни в чем разобраться — мой мир умещался в ладони одной женщины, и этого было достаточно. Потом, потеряв этот мир, я попытался приобщиться к другому, общему. В котором существовали многие близкие мне люди. Не получилось. Воспоминания обступили меня со всех сторон, изолировали меня от мира, как непроницаемый скафандр, и я уже не помещался в пространство, где вроде бы на каждого должно хватить места.

Так я и жил в коконе, в коридоре между потерянным своим миром и недосягаемым миром общего пользования. Запутавшийся, отчаянный, без настоящего и будущего... Когда же скорлупа раскололась? Сейчас мы идем по берегу, я и Водопад, я оглядываюсь на шаги, которые остаются после нас на мокром песке, и осознаю, что у меня больше нет защитного слоя. Я вырос, стал сильным и самостоятельно твердо свою на ногах. Я один, целостен, больше не связан с кем-то другим, пусть и самым любимым человеком, потеряв которого, я могу заново все потерять. Это как будто — отказавшись жить в многоэтажной башне, построить свой дом, где один выход, один вход, и все просто.

Водопад собирает ракушки — чистые, побелевшие после ливня. Я наблюдаю на ней и ощущаю себя самым счастливым человеком, ведь в моем мире есть друг, партнер, который делит со мной кров, дарит мне уют, тепло. Стены дома, чем бы они ни отапливались, все равно остаются холодными — согревают пространство чувства. Электричество между двумя сердцами.

Она признается, что я стал ее маяком. «Благодаря тебе я обрела себя другую». А мне смешно. Эй, глупая, это же ты меня вернула к жизни, научила не оглядываться назад. Хотя... может, мы оба стали спасением друг для друга, привели друг друга в безопасную гавань?

«Погода, я вот живу с тобой здесь и не очень верю в реальность происходящего. Как должны выражаться принцессы — сказка ожила в моем унылом мире... Нет, правда, не смейся! Я ощущаю себя воздушной принцессой, несмотря на то что отъела себе роскошный зад, а ты — мой принц, пусть даже лысеющий под короной. У нас все... просто. Ну, наверное, у многих так бывает. Надеюсь. Но я-то не очень верила в возможность всего этого для себя: что когда-нибудь уеду из большого города, поселюсь здесь, в доме детства. А со мной будет тот, кого в глубине души я мечтала видеть рядом.

Сегодня я проснулась в поту. Мне приснилось, что ты это не ты, а тот, другой... Я на него в те времена не раз раскладывала карты, а они повторяли одно и то же: сама затеяла эту ерунду, сама разбирайся. Я думала, никогда его не забуду, так и буду жить с этой инвалидностью в сердце. А оказалось, он играл только эпизодическую роль. Теперь, рядом с тобой я не боюсь встретить его, наоборот: посмотреть бы ему в глаза твердым взглядом, отпустить восвояси... Спасибо тебе за вовремя брошенный спасательный круг!»

***

— Я стала верить в продолжительное ощущение счастья. Поняла это вчера утром, когда проснулась рано, на рассвете, вы с Фредиком еще спали, а я, накинув на плечи курточку клетчатой пижамы, вышла на веранду. Так щедро пахло осенью! И я подумала о тебе. Человек, которого люблю, рядом со мной. Я могу провести рукой по твоим волосам, поцеловать тебя в плечо, ждать с нетерпением твоего прихода, размышлять, что же приготовить тебе вкусненького. Вот это и есть счастье. Оно во мне постоянно — утром, днем, вечером. Оказывается, ощущение счастья внутри может присутствовать всегда, а его особенно яркие всплески проявляются в мгновениях.

— Мне тоже важно это ощущение внутри. Такое легкое спокойствие, когда живешь себе, живешь без счета дней, не думаешь о завтра или послезавтра, а потом однажды понимаешь, что прошел месяц твоей жизни. И ты ни о чем не жалеешь, не думал о тяжести понедельников, цифрах в календаре. Ты прожил его пра-виль-но. Твой центр архивации и восстановления пылится без работы, ты все чувствуешь сегодня, сейчас, а о вчерашнем дне напоминает только что-нибудь приятное — вроде недоеденного куска торта в холодильнике.

— А я раньше, прикасаясь к счастью, каждый раз спрашивала себя: надолго ли это? Думала о том, что буду делать, когда это закончится. Со всеми этими днями, вечерами, с руками, помнящими на ощупь черты его лица, беседами в скайпе с вечера до утра, планами сбежать за границу, хранимыми как святыня рубашками с родным запахом. Я слишком сильно боялась потерять все это. И потеряла. Страх приближает то, чего мы желаем избежать, но еще и отравляет жизнь сейчас. Надо жить без опасений. Без зависимости от того, что имеешь.

— Водопад, неужели нам нужно было прожить более тридцати лет, чтобы это понять?

— Жалко, конечно. Но есть сколько угодно людей, которые и больше прожили, накопили материального, а себя не нашли. Обычно мы осознаем только то, что кажется нам важным, — это неверно. Надо стараться осознать и то, что происходит на противоположной стороне улицы. Потому что машина, которую закрутило, не выбирает, куда въехать — вправо или влево. Можно оказаться где угодно и остаться собой.

— Только бы наше с тобой осознание себя продолжалось. Иногда мне кажется, что я уже понял все, что должен был понять. И получил за это тебя — золотую награду, второй шанс. И вот эта осень — награда, я знаю. За то время, когда все времена года сливались для меня в один холодный пасмурный день. Осень на пороге, Водопад. Пусть она будет к нам обоим такой же доброй и щедрой, как минувшее лето, которое свело нас вместе под одним солнцем.

— Будет, Погода. Я чувствую, будет.

 18

Добавляет в обжаренные овощи чайную ложку бальзамического уксуса, оставляет их томиться под закрытой крышкой, сама уходит в погреб за сушеными грибами. Я откладываю переписку с новым работодателем, иду по ее следам.

Начинаю с кухни. Вот томик Саган, оставленный раскрытым на краю стола, — Водопад читает его осенью, когда строки француженки мягче ложатся на грунт меланхоличных непогод. В миске из зеленого стекла бланшированные помидоры — Водопад терпеть не может томатную шкурку, считает ее грубой и нахальной: «Как бы я не проваривала соус, кусочки кожуры обязательно поднимутся на поверхность и все испортят».

В высокой кружке чай из свежей мяты, мелко нарезанных яблок и двух-трех соцветий гвоздики — она заваривает его исключительно в дневное время суток, по ее словам, этот напиток избавляет от чужих голосов из прошлого. Тихо играет музыка, всматриваюсь в монитор — включен режим повтора одной песни. «Bibo No Aozora», композиция из кинофильма «Вавилон». У раковины горка из спиралей кожуры зеленых яблок — каждый день перед обедом она нарезает их мне, очищая от твердой сердцевины.

Я полюбил зеленые яблоки после одного грузинского мультика, где заблудившийся в лесу мальчик, прячась от волков, превращался в зеленое яблоко, которое сливалось с травой и оставалось незамеченным. Водопад уговаривала меня покупать яблоки другого цвета:

— Я как-то в аэропорту познакомилась с одной русской девушкой. У нее было странное имя, как-то связанное со словом «мир», и красивые, но невероятно печальные глаза. Она рассказала мне историю своей любви. Покидая любимого мужчину, девушка заполнила его холодильник зелеными яблоками. Я спросила, почему именно яблоками? Она не ответила, но рассказала, что пожалела потом о своем поступке, попыталась вернуться к нему. А там ее уже никто не ждал... Любовь, бывает, не выдерживает даже недолгой разлуки. Слишком хрупкое чувство, для которого пренебрежение зачастую смертельно.

Я объяснил Водопад, что создавать приметы на основе чужих историй глупо, а окончательная разлука между двумя людьми никогда не случается, если не смирились оба. Когда чувства — настоящая любовь, а не долговременная страсть, к расставанию они могут прийти только вдвоем. Один может отказаться от другого, они могут разойтись на время на пике взаимных претензий, но потом снова сойтись. Если история не дописана. А разлука навсегда возможна, если двое одновременно осознали ее необходимость.

— Если та девушка ушла, значит, она не любила по-настоящему. Или ее не любили — поняв это, она ушла.

В ответ на такое объяснение Водопад надулась. Она считает, что я рассуждаю слишком упрощенно. Любовь в ее понимании — нечто мистическое, непостижимое: «В любви нет точного определения ничему, кроме факта самой любви. Она либо есть, либо нет. Все остальное — картинки с субъективным раскладом чувств и возможностью последствий. Тем более, если речь идет о чувствах женщины. Мы в любви, как бы ни кричали о гордости и феминизме, думаем о целом, а мужчины — о себе».

...Я прохожу по длинному коридору, в конце него — вход в погреб. Там тетя Эльза держала вино, заготовки, сухофрукты. Незадолго до ее смерти сосед, дядя Иси, построил в погребе небольшой шкафчик из дубового дерева, обил его материалом против сырости. Туда тетя Эльза собрала альбомы с семейными фотографами. Сделала для них отдельное, укромное место, будто знала, что ей пора, боялась, что альбомы растеряются.

Водопад сидит на последней ступеньке лестницы в погреб. Рядом с ней мешочек с грибами, а на коленях альбом с фотографиями. Она смотрит на черно-белые снимки с людьми, большинства из которых уже нет рядом. Кто-то ушел, кто-то умер. Услышав мои шаги, оборачивается, улыбается мне и возвращается взглядом к альбому.

Сажусь рядом с ней. Беру один из альбомов, в нем фотографии маленькой Водопад. «Ух ты, какая ты упитанная! Сразу видно, кто тебя кормил. В принципе с тетей Эльзой иначе никак: с ней даже самая закоренелая анорексичка за недельку-другую стала бы пампушкой». Водопад сдувает пыль с обложки очередного альбома. Белесые крупицы повисают на время в холодном воздухе подземелья.

— Да, мама меня кормила как целую армию. Хорошо, в средней школе мне хватило ума закрыть рот, а то сейчас бы в дверь не вошла. Я вот перебираю фотографии и думаю: как же хорошо, что есть воспоминания. Они, конечно, связаны с прошлым, на которое мы часто злимся. Но без него не было бы нас сегодняшних.

— Наверное. Каждый из нас коллекционер воспоминаний...

— Скорее, носитель, но никак не коллекционер. Коллекционировать что-то — значит лишать это жизни. Запираем в себе, держим, не выпускаем, руководствуясь эгоизмом, чтобы оно постоянно было в нас. И на этом мы не останавливаемся. Заполучаешь очередной «экземпляр» в копилку достижений, проходит тяга и азарт, которые были прежде, и уже стремишься к очередной, новой цели. Побольше в себя, побольше... А потом лопнешь, как мыльный пузырь, и окажешься пустым. Воспоминания — это не часть нас, лучше пусть они идут рядом с нами. У них свое право на странствие. Поверь, воспоминания знают, когда нужно отойти, на время исчезнуть. Жалуются на их постоянное присутствие те, кто сами же заперли их в себе.

— Но мы-то с тобой их выпустили на волю. Правда?

— Да, Погода. Пусть они будут свободны, как улетающие в небо воздушные шарики. А мы будем наблюдать их издалека.

***

Вечером перебираю письма от Водопад, полученные в начале этого года. Перечитываю. Некоторые из них передают суть сегодняшних дней. Наших с ней дней.

«Вот живешь себе вроде бы неплохо, дни не бедны, есть семь пар туфель хороших, денег немного, и еда в холодильнике часто вкусная, редко полезная. Бывает, грустишь вечерами про себя, но утро на то и мудро, что смахивает ночные крошки со стола. Вокруг есть люди, они улыбаются тебе при встрече. Вы вроде почти друзья, а на деле просто товарищи. Они спрашивают: «Ну, как у тебя дела?» А ты, скрывая нарыв из переживаний, отвечаешь: «Все отлично». Потом вы идете куда-нибудь посидеть, заказываете салат «Цезарь» или что-нибудь посерьезнее и говорите о том, о чем вообще говорить не хочется. О работе, заботах, а еще обязательно о том, у кого проблемы, как и с каких пор. Последнее — важно. Это же адреналин, это же оптимизм в чистом виде.

Ты слушаешь о том, как ваш общая подруга тяжело переносит развод с некогда любимым мужем, и думаешь, как хорошо, что у меня нет мужа, и развода соответственно. Ты рассказываешь о том, что у другой общей подруги обнаружили рак матки, она вроде жить будет, но бездетно, она уже одна, потому что «мужикам-козлам больные бабы не нужны». И ты думаешь, как хорошо у тебя — нет мужика-козла, и с маткой вроде не все так плохо, вон мама четверых родила и все еще женщина, наследственность!

Вы прощаетесь, ты спешишь домой, не зная почему, садишься в такси (сегодня можно себе позволить!), и водитель непременно попадается до чертиков болтливый. Он рассказывает о тяжести своего креста, о том, что ночью работать, как по полю минному ходить, и вдруг где-то на второй серии болтовни таксиста ты понимаешь, что дома тебя никто не ждет. Хотя уже доехали: «Да, здесь заверните, еще раз направо, от арки налево, остановите у первого подъезда».

«Никто не ждет. Тебя никто там по-настоящему не ждет». Мысль капает в самый центр сознания, медленно пробивая дыру. Нет, дома, конечно, мама ждет, любимая мама. И брат. Он, конечно, засранец, но в душе добряк. Они, конечно, волнуются за тебя, хоть тебе и давно не двадцать. Они, конечно, отвоюют тебя у зимних непогод, но они никогда не восполнят твоих утраченных надежд и упущенных возможностей. Они ждут тебя, но ждут постольку, поскольку надо ждать. Ну, так полагается, понимаешь?! Семья есть семья.

А тебе хочется другого ожидания, человеческого. Не материнского и не братского. Чтобы войти в дом облитой дождем — и тебе тут же налили горячего чая в большую-пребольшую кружку. С лимоном. И сахара, да, три с половиной ложки. Чтобы сели напротив тебя и, не спрашивая «что стряслось-то?» или «почему такое кислое лицо?», сказали что-нибудь самое простое, но теплое: «Будем спагетти. Возражения не принимаются. Тебе со сливками или болоньезе?» Ты безвольно киваешь головой, потому что на большее сил нет, а внутри разливается счастье. Такое свое счастье, не похоже на счастье Эдуарда из бухгалтерии или Марии, подруги институтской поры.

Ты сама его создала, ты сама вложила в него необходимый смысл и извлекаешь из него то, что нужно только тебе. И каждый раз, прикасаясь к этому счастью, ты в сотый раз понимаешь, вот оно самое-пресамое главное в жизни. Тот самый смысл, который все ищут с азартом Шерлока Холмса. И то, что было «до» — эти игры в успешность, туфли в ползарплаты, сравнения в обертке чужих историй — все это фигня на фоне обычных спагетти, приготовленных любимыми руками».

19

— Может, это осень, может, наступающие критические дни, а может, страх потерять тебя... Погода, я не хочу, чтобы ты уезжал. Во всяком случае, сейчас. Меня мучает предчувствие, что ты там задержишься.

— Каких-то два дня. Завтра, точнее, уже сегодня утром уеду, послезавтра вечером вернусь. Вместе отпразднуем день рождения Фредика. А я привезу твой любимый миндальный торт и пару пучков тархуна. Он ведь нужен для начинки твоего кельтского пирога, да?

— Нужен. Шпината тоже возьми побольше, не забудь! Но только хватит переводить тему на пироги, Погода! Слушай, наплюй на эти бумажки — потом съездишь за ними, не горит же?

— Хочу сбросить с плеч все лишнее. Начинать жить заново надо без долгов и несдержанных обещаний. Чтобы в барабане ума не крутились незаконченные дела, а прошлое не пожирало само себя — пусть лучше спокойно идет рядом, не вертится под ногами. Оказывается, я научился принимать то, что когда-то отзывалось болью.

— Это к тебе вернулись силы, чтобы принимать и отпускать, а не противостоять. Наверное, это и есть высшая степень зрелости, которая не зависит от возраста.

— Жаль, что умение отпускать достается столькими шишками.

— А иначе неправильно было бы! Осознание должно подкрепляться опытом. Самую весомую его часть человек приобретает в отношениях с другим человеком.

— Не скажи... По-моему, мы, мужчины, проще относимся к отношениям. Для нас это как... данность жизни. Мы не можем одни, вот и все. А женщины, в отличие от нас, масштабно смотрят на все происходящее, у них уже готова стратегия на годы вперед.

— Еще какая! Мы более требовательны к себе. Женщина, находясь долгое время с одним мужчиной, постоянно борется с сомнениями. Мама говорила, что каждая женщина в период совместной жизни с мужчиной не раз задается вопросом: «И зачем я, дура, вышла за него замуж?» Жить вдвоем нелегко, особенно когда улетучилось очарование первой влюбленности. Но если удается преодолеть такие сложные периоды, то награда удивительной родственной близости все компенсирует.

— Водопад, после таких мудрых бесед с тобой, мне кажется, нам лучше перемотать все назад и снова стать друзьями...

— Не дождешься, пупсик! Мы состаримся вместе, умрем в один день в теплой постели... А если серьезно, нужно знать оборотную сторону любой ситуации, но важнее всего ее неповторимость. Иметь рядом такого, пусть и не похожего на тебя, но родного человека — большое счастье. Оно дороже любых других радостей жизни. Все проблемы, почти все, решаемы, а что касается свободы... то любому человеку рано или поздно надоедает время «чегохочуделания». Жизнь ради потакания своим прихотям пуста.

— Поэтому я буду потакать еще и твоим прихотям! Я выбираю тебя.

— Милый, я люблю тебя. Не задерживайся там, хорошо?

— Эйнштейн запретил превосходить скорость света, но ради тебя я постараюсь.

***

Клюква скучает, ревнует, перебирает сушеную бруснику. Ей надоели мои телефонные звонки, она ждет моего приезда и времени, когда вокруг будет много теплого ветра, не менее теплых мыслей, а внутри только просоленное, как море, небо. Рядом с ней я снова становлюсь наивным мальчишкой, любителем игр и сказочных историй. С Клюквой не думаешь о том, что ежедневник пухнет от невыполненных дел на день и что после возвращения в мир новости безжалостно обстреляют тебя сообщениями на мобильный.

«Ваша с В. дача в полутора часах езды от моей. Я — мать двоих детей и ленивой собаки, понятно, что не могу вырваться. Но вы-то приезжайте! Или ты променял мои кукурузные лепешки на кельтский пирог? Наслышана, что твоя В. прекрасно его готовит».

Она счастлива за меня. Раньше волновалась из-за моих поступков, решений. Теперь — спокойна. Рядом со мной женщина, в которой чувства уравновешены здравым смыслом. «Африка, цени шанс новой жизни! Там, под небесами, его дают не каждому. Цени, когда тебя обнимает любящий человек. Она всегда рядом, она готова выдумать любое оправдание трудностям и переводить на язык любви твои неуместные слова. Она будет рядом, если тебе будет плохо, ей не придется объяснять, что именно болит, где у тебя царапина или рана. Цени это. Даже не думай воспринимать это как должное».

Клюква на том конце телефонной бесконечности признается, что моя жизнь заново заставляет ее верить в небывалое:

— Либо я стала слишком отчаянной, либо слишком мало вокруг добрых историй. Я, когда узнала о вашем сближении с В., поняла, что уже отвыкла от возможности перерождения в объятиях любимого человека. Но теперь у меня есть надежда. Знаешь, если честно, я так устала быть одной, мне так хочется, чтобы меня остановил достойный мужчина, взял за руку и твердо сказал: «Я хочу, чтобы ты осталась». И чтобы я захотела остаться, чтобы я не смогла уйти. Чтобы отчетливо видеть перед глазами картину возможного счастья и воссоздавать ее. Чтобы даже мой иммунитет одиночества не сработал бы.

Молодец, Клюква! Выходит, я не только справился сам, еще и ей помог — поднять голову. Сажусь в машину, включаю зажигание и печку. Сегодня похолодало, тучи нависли над домами с угрюмыми минами. Небо вот-вот расплачется. Осень вырвалась из мягких рук бабьего лета и показала свой характер. Но меня это радует. Мне не хватало прохладного уюта, свежего воздуха и мокрой травы под ногами, оставляющей на туфлях темные следы. Я сказал Клюкве, что всегда хочу ее видеть рядом с собой, в любых условиях. «Я буквально туда и обратно. Вернусь, и мы на выходные приедем к тебе, сестричка. Заодно научишь ее готовить лепешки. И Хумейра с Фредиком познакомятся... Люблю тебя. Я поеду, пока дождь не разыгрался. Обнимаю».

20

Моросящий дождь усиливается, темно-серое небо все ниже и ниже, но мне еще лучше, чем вчера. Я надолго покидаю большой город и возвращаюсь туда, где живу второй жизнью. Там сейчас Водопад пьет горячий шоколад на веранде, засматривается на горизонт. Пытается разглядеть меня, приближает мое возвращение. «Не зря же я называю тебя Погодой — не только изза твоего характера. В тебе можно увидеть все времена года, от каждого понемножку».

Трасса С27 соединяет сумасшедше пульсирующий мегаполис с аккуратной, размеренной провинцией. Если ехать на восьмидесяти, то скучный кусок преодолеваешь за двадцать минут, а потом за окнами машины открывается совершенно другая картинка. Деревья изысканно оранжевые, общее отсутствие резкости, все мягко и сдержанно, не режет глаза, да еще и услаждает слух пением местных птиц с зелеными хохолками, название которых не знают даже энциклопедии. Но я люблю эти места не за природу, а за атмосферу. В ней тоска по прошлому выветривается, уносится в небо, застывая там причудливым узором облаков. А облака непрестанно меняются, и не о чем грустить. Они набухают белоснежными пышками, отодвигая дальше то, что раньше находилось в центре жизни. Чтобы в калейдоскопе сложилась новая картинка. Не такая, как прежде, а такая, как сегодня в глубине сердца.

У Фредика сегодня день рождения. Восемь лет. Я давлю на газ, чтобы провести вечер с ними. Водопад запекла утку, приготовила пудинг из говяжьей печени с грибами, я купил торт, шампанское и ящик собачьих консервов из лосося. Фредик от них без ума, лучшего подарка для нашего пса не придумаешь. Стоит только ему услышать треск открывающейся консервной банки, как он запрыгивает на стул, упирается лапками в стол и, замерев, не дыша, ждет с высунутым языком вожделенное лакомство.

Наконец-то разобрана стопка незавершенных дел прошлого. Рыжая сегодня утром закончила генеральную уборку в квартире, все готово к сдаче. Уволился с работы. Шеф с нескрываемым удовольствием подписал заявление. В последний месяц я так часто не появлялся в офисе, что меня все равно бы уволили в конце месяца. Так что я просто выиграл в скорости. Снял остаток денег со счета, на них будем жить первое время, пока я не устроюсь на новую работу. В целом в городе без ветра расходы значительно меньше. Нам много и не нужно — достаточно пачки сигарет, имбирного чая, шоколадных сабле и друг друга.

Водопад на днях призналась — жалеет о том, что не перебралась сюда раньше. «Мама будто чувствовала приближение смерти. Чаще звонила, просила приехать по смешным поводам. То за домашним сыром, то за айвовым вареньем. Все беспокоилась, что я недоедаю. Настаивала, чтобы я выходные проводила у нее, потому что Фредик скучает, отказывается от еды. Мама старалась сблизить меня с этим домом. Сначала я брыкалась, протестовала, объясняла ей, как занята карьерой, будущим. А однажды проснулась с осознанием того, что устала быть героиней глупой комедии. Эдакой девушкой, с которой вечно что-то случается. Мне пришлось выбирать: бездушный ритм или содержательное спокойствие. Последнее мне важнее. Я замучилась противостоять, бороться, отвоевывать. Мне была нужна тишина. Ее и выбрала. Теперь представить себя не могу без этих мест». После этих слов я сам лучше понял, что чувствую здесь. Что оставляю, что приобретаю.

Я обхожу чрезмерно медлительный «Ауди», открываю окно, закуриваю. Дождь усилился. Он кажется угрюмым и настырным. Или за лето я отвык от осенних дождей, вот и все. Я думаю о том, что нас ждет впереди: сколько дней, светлых, ясных — их содержание не будет зависеть от погодных условий. Я думаю о том, как буду дарить Водопад ее любимые цветы, а она, как всегда, смущаясь, будет озабоченно спрашивать о пустяках. Я знаю все ее защитные реакции и их проявления, но мне важна только глубина. Водопад существует — и это возвращает меня обратно, пока что-то странное, неуловимое пытается затянуть в прошлое. Такие попытки-проверки будут постоянно — смирился. Важно каждый раз заново находить основы и держаться. Сегодняшний дождь тоже проверка на прочность: беспросветный дождь напоминает, как я сам в себя стрелял болезненными словами. Мне нужно быстрее проехать эту дорогу. Добраться до дома, где исчезнут все призраки.

Нажимаю на газ, перехожу на правую полосу. Дворники не поспевают за небесным потоком. Видимость слабая. Надо сбавлять скорость, приближаюсь к мосту, после него пять-шесть минут, и я дома. Стрелка спидометра двигается вниз. Въезжаю на мост. Удар сзади. Громкий, резкий. Гул в ушах. Надо удержать руль. Машину закручивает. Из-за дождя ничего не вижу, все окрашивается в один сплошной черный цвет. Борись, слышишь, борись! Я отрываю себя от липкого черного, убегаю, закрыв лицо. Тщетно. Чернота настигает. Тишина.

— Знаешь, я боюсь тебя потерять. Вдруг наступит день, и Водопад останется без Погоды. Вдруг окажется, что я все придумала. Или это всего лишь сон. Первое, наверное, тяжелее. Но я хочу, чтобы ты помнил одно: я ни о чем не жалею и не буду жалеть. Мы есть друг у друга — это главное. Все остальное — приставка, окончание или... самообман. Люблю тебя.

1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   17

Схожі:

Outlook желает приятного чтения! vk com/look read Эльчин Сафарли Мне тебя обещали Сафарли Эльчин iconЭльчин Сафарли Мне тебя обещали Сафарли Эльчин Мне тебя обещали : роман Моему родному Чингизу
Когда хочется уйти от того, что причиняет боль, кажется, будет легче, если повторишь вспять уже раз пройденную дорогу
Outlook желает приятного чтения! vk com/look read Эльчин Сафарли Мне тебя обещали Сафарли Эльчин iconЭльчин Сафарли Мне тебя обещали Аннотация Это я. Скрываться и врать,...
Вместил в эту историю непростой период своей жизни, когда время отняло меня у меня же. Говорить об утрате больно. Лучше о ней написать....
Outlook желает приятного чтения! vk com/look read Эльчин Сафарли Мне тебя обещали Сафарли Эльчин iconЭльчин Сафарли Легенды Босфора. Э. Сафарли Легенды Босфора Сладкая...
Чайки Стамбула сопровождают тебя на протяжении всей дороги жизни. Сопровождают, независимо от того, гладкая дорога или ухабистая…...
Outlook желает приятного чтения! vk com/look read Эльчин Сафарли Мне тебя обещали Сафарли Эльчин iconЭльчин Сафарли …нет воспоминаний без тебя нет воспоминаний без тебя...

Outlook желает приятного чтения! vk com/look read Эльчин Сафарли Мне тебя обещали Сафарли Эльчин iconНет воспоминаний без тебя (сборник) Эльчин Сафарли
...
Outlook желает приятного чтения! vk com/look read Эльчин Сафарли Мне тебя обещали Сафарли Эльчин iconOutlook желает приятного чтения!
Когда мне было шесть лет, в книге под названием "Правдивые истории", где рассказывалось про девственные леса, я увидел однажды
Outlook желает приятного чтения! vk com/look read Эльчин Сафарли Мне тебя обещали Сафарли Эльчин iconСафарли Э./ Мне тебя обещали
Астрель: аст; Москва; 2010; isbn 978-5-17-071166-6, 978-5-271-32186-3, 978-5-7-071165-9, 978-5-271-32187-0
Outlook желает приятного чтения! vk com/look read Эльчин Сафарли Мне тебя обещали Сафарли Эльчин iconOutlook желает приятного чтения! vk com/look read Николас Спаркс Последняя песня
Я, как всегда, хотел бы вначале поблагодарить Кэти, мою жену и мою мечту. Наши двадцать лет были изумительными, и, просыпаясь утром,...
Outlook желает приятного чтения! vk com/look read Эльчин Сафарли Мне тебя обещали Сафарли Эльчин iconЭльчин Сафарли Сладкая соль Босфора Моей маме Сарае посвящаю с благодарностью...

Outlook желает приятного чтения! vk com/look read Эльчин Сафарли Мне тебя обещали Сафарли Эльчин iconЭльчин Сафарли Если бы ты знал… Спасибо маме, Панде, Ей и моим бабушкам...

Додайте кнопку на своєму сайті:
Школьные материалы


База даних захищена авторським правом © 2013
звернутися до адміністрації
mir.zavantag.com
Головна сторінка