1. 0 — создание файла: Godless (4pda ru)




Назва1. 0 — создание файла: Godless (4pda ru)
Сторінка4/27
Дата конвертації24.07.2013
Розмір4.66 Mb.
ТипДокументы
mir.zavantag.com > Философия > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   27
Глава 4

Шансы
Понедельник, 15 июля 1991 года Кэмден-Таун и Примроуз-Хилл
— Внимание! Пожалуйста, послушайте! Эй, люди! Хватит разговаривать, замолчите, замолчите, пожалуйста. Прошу. Спасибо. Итак, с вашего позволения, повторим сегодняшнее меню. Для начала так называемые блюда дня. Сегодня у нас суп-пюре из сладкой кукурузы и чимичанга из индейки.

— Индейка? В июле? — проговорил Иэн Уайтхед из-за стойки бара, где он нарезал лаймы на ломтики, чтобы затем украсить ими горлышки пивных бутылок.

— Поскольку сегодня понедельник, — продолжил Скотт, — должно быть тихо и мирно, и я не хочу видеть ни одного пятнышка! Я посмотрел график… Иэн, сегодня твоя очередь мыть туалеты.

Остальные работники усмехнулись.

— Почему вечно я? — простонал Иэн.

— Потому что у тебя это получается так здорово, — ответила его хорошая подруга Эмма Морли, и Иэн воспользовался шансом и обнял ее за сутулые плечи, делая вид, что закалывает ее ножом.

— И еще, Эмма, когда вы закончите свою клоунаду, не могла бы ты зайти ко мне в кабинет? — добавил Скотт.

Под многозначительными взглядами усмехающихся сотрудников Эмма высвободилась из тисков Иэна. Бармен Рашид нажал клавишу на панели забрызганного жиром магнитофона, стоявшего на стойке бара, и «Кукарача», песня о таракане, заиграла, чтобы повториться еще тысячу раз, и даже шутки на эту тему уже не казались смешными.
* * *
— Перейду сразу к делу. Садись.

Скотт закурил, а Эмма тем временем взгромоздилась на барный табурет, стоявший напротив его большого стола, на котором царил вечный беспорядок. Июльское солнце едва пробивалось сквозь стену коробок с водкой, текилой, сигаретами, большинство из которых оказывались в карманах персонала. В комнате стоял запах пепельниц и разочарования.

Скотт положил ноги на стол:

— Дело в том, что я ухожу.

— Да что ты?

— В головном офисе мне предложили возглавить новую сеть «Хайль Цезарь» в Илинге…

— Что за «Хайль Цезарь»?

— Новая крупная сеть современных итальянских ресторанов…

— И они ее назвали «Хайль Цезарь»?

— Да.

— Почему не «Хайль Муссолини»?

— Они хотят сделать итальянский ресторан по тому же принципу, что этот мексиканский.

— В смысле, такой же дерьмовый?

Скотт, кажется, обиделся:

— Перестань, Эмма, ладно?

— Извини, Скотт, честно. Поздравляю тебя, ты молодец, правда… — Она осеклась, поняв, что за этим сообщением последует.

— Понимаешь, в чем дело… — Он переплел пальцы, наклонился вперед, точно повторяя действия какого-то бизнесмена, увиденного по телевизору, и преисполнился удовольствия от внезапно обретенной власти. — Меня попросили назначить себе замену на пост менеджера, и об этом я и хотел с тобой поговорить. Мне нужен человек, который никуда не денется. Надежный человек, который не сбежит в Индию без предупреждения и не бросит всё ради более интересной работы. Кто-то, кто точно останется тут еще на пару лет и посвятит всю себя… Эмма… ты что, плачешь?

Эмма опустила голову и закрыла глаза обеими руками:

— Извини, Скотт, просто день сегодня такой.

Он нахмурился: его раздражали ее слезы, но одновременно ему было ее жалко.

— Вот, возьми… — Скотт выудил один рулон бумажных кухонных полотенец из большой фабричной. — Успокойся. — Он бросил ей рулон, и тот отскочил от ее груди. — Я что-то не то сказал?

— Нет, нет, нет, это личное… так, иногда всплывает. Мне так стыдно. — Она промокнула глаза двумя кусочками грубой голубой бумаги. — Извини, извини, и еще раз извини… так что ты говорил?

— Я даже не знаю, стоит ли продолжать после того, как ты так расплакалась.

— Кажется, речь шла о том, что моя жизнь безнадежна. — После этих слов она начала смеяться и плакать одновременно. Оторвав третий кусок бумаги, она прижала его ко рту.

Скотт подождал, пока ее плечи перестанут вздыматься от всхлипов.

— Так тебе нужна работа или нет?

— Ты хочешь сказать… — она накрыла ладонью крышку двадцатилитровой банки соуса «Тысяча островов», — что все это когда-нибудь будет моим?

— Эмма, если тебе не нужна работа, так и скажи. Я проработал здесь четыре года…

— И у тебя очень хорошо получается, Скотт.

— Зарплата нормальная, тебе никогда больше не придется мыть туалеты…

— Я ценю твое предложение, Скотт.

— Так почему слезы?

— Просто в последнее время я… немного в депрессии.

— В депрессии? — Скотт нахмурился, точно слышал это слово впервые.

— Ну, в смысле… грустно мне.

— А… Понятно. — Он хотел было по-отечески ее обнять, но для этого пришлось бы перелезть через десятигаллоновую бочку майонеза, поэтому он лишь подался вперед. — Эээ… проблемы в личной жизни?

Эмма рассмеялась:

— Это вряд ли. Скотт, со мной все в порядке, просто настроение неважное, только и всего. — Она бодро тряхнула головой. — Видите? Теперь все хорошо, я снова в норме. Давайте об этом забудем.

— Так что скажешь? По поводу моего предложения?

— Можно подумать? До завтра?

Скотт добродушно улыбнулся и кивнул:

— Конечно! Не спеши. — Он указал рукой на дверь и добавил с глубоким сочувствием: — Иди, съешь начос.
* * *
В пустой служебной комнате Эмма сверлила взглядом тарелку горячих кукурузных чипсов с расплавленным сыром, будто то был ее смертельный враг, подлежащий уничтожению.

Внезапно выпрямившись, она подошла к шкафчику Иэна, покопалась в плотной куче джинсовой одежды и вынула из кармана пачку сигарет. Достала одну, закурила, затем сняла очки и осмотрела свои глаза в потрескавшемся зеркале, облизывая пальцы и стирая черные разводы. Ее волосы отросли; она не укладывала их и не красила, так что они приобрели цвет, который она сама называла «дохлая мышь». Вытянув из-под резинки, стягивавшей волосы, собранные в хвост, одну прядь, она провела по ней указательным и большим пальцами. Когда она мыла голову, шампунь становился серым. Городские волосы. Кожа ее была бледной — слишком много ночных смен; а еще она поправилась и последние пару месяцев надевала юбки через голову. Это все фасоль, жареная и пережаренная. Толстуха, подумала она. Глупая толстуха. Эта мысль теперь постоянно вертелась у нее в голове, а еще фразы «треть жизни позади» и «в чем смысл всего этого?».

В двадцать пять лет у Эммы наступил второй подростковый возраст, и на этот раз самокопания и пессимизма было куда больше, чем в первый. «Приезжай домой, дочка», — сказала мама вчера по телефону своим дрожащим, полным тревоги голосом, точно ее дочь находилась в плену у инопланетян. «У тебя тут есть своя комната. В универмаге требуются продавцы…» И впервые за все время Эмме захотелось домой. Ей казалось, что она сможет завоевать Лондон, но город поглотил ее, как все и предсказывали. Она-то думала, что попадет в вихрь литературных чтений, политических дискуссий, веселых вечеринок, горько-сладких любовных историй с прогулками по набережной Темзы. Намеревалась создать свою группу, снимать короткометражные фильмы, писать романы… Но прошло два года, и тоненький сборник стихов не стал толще, да и, по правде сказать, не случилось вообще ничего хорошего, если не считать того, что, когда она вместе с единомышленниками выступила против подушного налога, их разогнали полицейские с дубинками.

А ведь она так старалась. У нее была мысль устроиться на работу в издательство. Ее подруга Стефани Шоу нашла такую работу после окончания колледжа, и теперь ее было не узнать. Куда девалась Стефани Шоу, которая хлестала пиво литрами и одевалась во все черное? Теперь она пила белое вино, носила стильные дизайнерские костюмчики и подавала закуски из органических продуктов на званых ужинах. По ее совету Эмма разослала письма издателям, агентам, владельцам книжных магазинов, но безуспешно. В стране царил экономический кризис, люди с мрачной решимостью держались за свои места. Она уже начала подумывать о том, чтобы продолжить образование, но студенческие гранты отменили, а плата за обучение была ей не по карману. Правда, всегда можно было устроиться куда-нибудь добровольцем, например в «Международную амнистию», но расходы на квартиру и транспорт съедали весь ее доход, а работа в «Локо Кальенте» — время и силы. У нее даже возникла благородная идея читать романы вслух слепым, но есть ли вообще такая работа — или это она видела в кино? Когда будут силы, она обязательно узнает… А пока она способна только на то, чтобы сидеть за столом и уничтожать взглядом свой обед.

Химический сыр застыл и стал похож на пластик. Во внезапном приступе отвращения она оттолкнула тарелку, порылась в сумке и достала дорогой новый блокнот в кожаной обложке с пришпиленной к ней толстой перьевой ручкой. Открыв блокнот и посмотрев на чистый лист кремово-белой бумаги, она быстро начала писать.

Начос Во всем виноваты начос. Дымящаяся масса, вязкая, как болото, Болото ее жизни, Воплощение всего, что не так В Ее Жизни.

«Время перемен», — кричит голос в окне. Там, на Кентиш-таун-роуд, Кто-то смеется, Но здесь, на прокуренном чердаке Есть только начос. Сыр, как ее жизнь, Затвердел, Стал холодным, Как пластик, И смех не доносится так высоко.

Эмма отложила ручку, отвернулась и устремила взор в потолок, словно давая кому-то шанс спрятаться. Потом снова взглянула на лист в надежде, что ее поразит гениальность написанного.

Но она лишь поежилась, раздосадованно застонала и, качая головой, принялась зачеркивать строчку за строчкой перекрестными черточками, пока стало не разглядеть ни единого слова. Вскоре чернила так пропитали бумагу, что она размякла. Эмма перевернула страницу, теперь запачканную кляксами, и прочла, что на ней написано.

^ Утро в Эдинбурге, 4 часа Мы лежим на узкой кровати и Говорим о будущем, гадаем. Он говорит, а я смотрю и думаю: «Красивый. — Какое глупое слово. — Может быть, это то самое? То неуловимое чувство?»

Дрозды поют за окном, Солнце греет шторы…

Она снова поежилась, точно заглянув под бинты, и захлопнула блокнот. Боже мой, «неуловимое чувство». В ее жизни наступил поворотный момент. Она перестала верить, что можно улучшить ситуацию, сочинив о ней стихотворение.

Отложив блокнот, она взяла вчерашнюю газету и принялась за начос, неуловимые начос, удивившись в очередной раз, каким успокаивающим эффектом обладает вредная еда.

В дверях возник Иэн:

— Тот парень опять здесь.

— Какой парень?

— Приятель твой, красавчик. И с ним девчонка.

Эмма сразу поняла, о каком парне речь.

Прижавшись носом к жирному стеклу круглого окошка, она наблюдала из кухни, как они нагло развалились за центральным столиком, потягивая через соломинки цветные коктейли и смеясь над меню. Девушка была высокая, худая, с бледной кожей, подведенными черным глазами и черными-черными волосами, короткой и наверняка дорогой асимметричной стрижкой. Ее длинные ноги в сапогах выше колен обтягивали прозрачные черные леггинсы. Оба были слегка пьяны и вели себя как герои попсового видеоклипа, с нарочитой развязностью, свойственной людям, когда те понимают, что на них смотрят, — и Эмма представила, с каким удовольствием вышла бы в зал и плюхнула им на голову по здоровенному буррито дня.

Две большие ладони легли ей на плечи.

— Ничего себе. — Иэн присвистнул и примостил подбородок у нее на голове. — Что за штучка?

— Понятия не имею. — Эмма стерла отметину от своего носа на стекле. — За всеми не уследить.

— Значит, новенькая?

— Декстер ни на чем не способен сосредоточиться надолго. Он как младенец. Или обезьянка. Чтобы привлечь его внимание, надо помахать чем-нибудь блестящим у него перед носом. А эта девчонка, она, собственно, и есть что-то блестящее.

— Значит, по-твоему, правду говорят? Что девчонки западают на мерзавцев?

— Он не мерзавец. Он идиот.

— Значит, девчонки западают на идиотов?

Декстер заложил себе за ухо коктейльный зонтик, и этот гениальный трюк вызвал у его спутницы восторженный смех.

— Похоже на то, — ответила Эмма. И подумала: что с ним такое? Откуда эта потребность демонстрировать у нее под носом свой шикарный новый имидж городского жителя? В ту самую минуту, как она увидела его среди пассажиров, прибывших рейсом из Таиланда — похудевшего, загоревшего, с дурацкой маленькой татуировкой, — она сразу поняла, что между ними не может быть отношений. Он слишком много повидал, а она — слишком мало. И все же за последние девять месяцев это была уже третья его подружка, или девушка, или неизвестно кто. Декстер приводил их к ней, как собака приносит хозяину мертвого жирного голубя в зубах. Это какая-то извращенная форма мести или что? Потому что она лучше училась в колледже? Неужели он не понимает, каково ей смотреть на них, усевшихся за девятым столиком и развязно раскинувших ноги?

— Иэн, можешь их обслужить? Это твой столик.

— Он хотел тебя видеть.

Она вздохнула, вытерла руки об фартук, сняла бейсболку, чтобы выглядеть хоть чуточку менее идиотски, и толкнула дверь:

— Хотите узнать про наши блюда дня?

Декстер вскочил, высвободившись из длинноруких объятий новой девушки, и обнял старинную подругу:

— Здорово, Эм, как жизнь? Ну, обнимемся! — С тех пор, как он начал работать на телевидении, у него появилась эта мания со всеми обниматься, прямо-таки душить в объятиях. Общение с другими телеведущими не прошло даром, и теперь он говорил с ней не как со старым другом, а, скорее, как с очередной «специальной приглашенной звездой». — Эмма, это… — он положил руку на обнаженное костлявое плечо новой знакомой, так что получилось, будто они обнимаются втроем, — это Наоми. Произносится как Ной-ми…

— Привет, Ной-ми, — с улыбкой сказала Эмма. Наоми улыбнулась в ответ, крепко зажав белоснежными зубами коктейльную соломинку.

— Посиди с нами, выпьем по «Маргарите»! — Декстер впал в пьяную сентиментальность и потянул Эмму за руку.

— Не могу, Декс. Я на работе.

— Да ладно тебе, всего на пять минут. Я хочу угостить тебя выпитым. В смысле, выпивкой. Да, выпивкой.

К ним подошел Иэн с блокнотом наготове.

— Готовы сделать заказ? — дружелюбно спросил он.

Наоми наморщила носик:

— Не думаю, что мы будем что-то здесь есть!

— Декстер, ты знаком с Иэном? — поспешно произнесла Эмма.

— Нет, не знаком, — проговорил Декстер.

— Вообще-то, нас знакомили уже несколько раз, — заметил Иэн, и на секунду повисла тишина. Они стояли перед ними — официанты перед клиентами.

— Так, Иэн, принеси-ка нам две… нет, три «Маргариты из Аламо», — наконец сказал Декстер и посмотрел на Эмму. — Две или три? Эм, ты с нами выпьешь?

— Декстер, я же говорю. На работе я.

— Ладно, тогда знаешь что… Тогда и мы больше не будем. Принесите счет и… ээ… — Иэн ушел, а Декстер поманил Эмму пальцем и шепотом произнес: — Слушай, а можно как-нибудь… ну, ты понимаешь…

— Что?

— Заплатить тебе за напитки.

Эмма непонимающе на него посмотрела:

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, то есть… можно оставить чаевые, ну, лично тебе?

— Чаевые? Мне?

— Ну да. Лично тебе.

— Зачем?

— Не знаю, Эм, — ответил Декс. — Просто мне правда очень, очень хочется оставить тебе денег.

Когда Эмма услышала эти слова, ей показалось, будто маленькая частичка ее души умерла.
* * *
Декстер дремал под вечерним солнцем на Примроуз-Хилл, подложив руки под голову. Его рубашка была расстегнута, а рядом грелась бутылка дешевого белого вина, при помощи которого он превращал дневное похмелье в вечернее опьянение. На сухой желтой траве холма сидели люди, «молодые профессионалы»; некоторые пришли сюда прямо из офисов. Они болтали и смеялись под звуки трех соревнующихся стереомагнитофонов, и посреди всего этого лежал Декстер и мечтал о телевидении.

Он без особых сожалений отказался от мысли стать профессиональным фотографом. Он был неплохим любителем, и знал это, как и понимал, что, возможно, всегда им будет, но чтобы стать единственным в своем роде мастером, как Картье-Брессон, Капа или Брандт, необходимо было приложить усилия, бороться, быть отвергнутым много раз, а Декстер сомневался, что к этому готов. С другой стороны, телевидение было готово принять его прямо сейчас. И почему это раньше не пришло ему в голову? С детства в доме всегда был телевизор, но Декстеру почему-то казалось, что смотреть его вредно. Однако за последние девять месяцев телевидение вдруг стало центром его вселенной. Его словно посвятили в новую религию, и он теперь относился к телевидению стрепетом новообращенного, точно наконец обрел духовное пристанище.

И пусть он не мог похвастаться глянцевой профессией фотографа или уважением, которое вызывала профессия военного репортера, фраза «я работаю на телевидении» все равно звучала круто: за телевидением было будущее. Телевидение было демократией в действии, непосредственно затрагивало жизни людей, формировало мнения, провоцировало, развлекало и интересовало всех намного больше, чем все эти книги, которые никто не читал, или пьесы, которые никто не смотрел. Пусть Эмма ругает тори (Декстер и сам не был их фанатом, хотя больше из соображений стиля, чем принципа), но именно благодаря ним телевидение задышало по-новому. До недавнего времени передачи были какие-то бесцветные, унылые, непременно посвященные важным делам: сплошные рассуждения о профсоюзах, бюрократическая скукотища, бородатые пэры, святоши и старушки одуванчики, толкающие перед собой тележки, накрытые к чаю — не телевидение, а филиал соцслужбы. Компания «Редлайт продакшнз», напротив, была одной из новых молодых частных независимых телекомпаний, которые так расплодились в последнее время и стремились отгородиться от дряхлых динозавров Би-би-си. Телевидение было прибыльным делом, и об этом свидетельствовали просторные офисы телекомпаний — яркие цвета, новейшее компьютерное оборудование, набитые под завязку офисные холодильники.

Карьера Декстера в мире ТВ была поистине головокружительной. Женщина с блестящими короткими волосами и в круглых очках, с которой он познакомился в индийском поезде, взяла его сначала мальчиком на побегушках, потом сделала ассистентом. А теперь он был уже помощником продюсера в UP4IT — воскресной программе, включающей выступления в прямом эфире, возмутительные комические скетчи и репортажи о том, что «действительно заботит молодежь»: венерические заболевания, наркотики, танцевальная музыка, наркотики, жестокость полицейских, наркотики. Декстер снимал гипердинамичные короткие ролики о мрачной жизни многоквартирных домов «рыбьим глазом», наклонив камеру под безумным углом, затем при монтаже ускорял бег облаков по небу под эйсид-хаус. Ходили слухи, что в следующей серии программ его собираются сделать ведущим. Он был мастером своего дела, летал как на крыльях; у него были все шансы наконец-то стать гордостью родителей.

«Я работаю на телевидении» — даже произносить эту фразу было приятно. Ему нравилось идти по Бервик-стрит в монтажную с большой сумкой, нагруженной видеопленками, и кивать людям, которые были точно как он. Нравились суши и премьерные вечеринки, нравилось пить из кулеров, гонять курьеров и произносить фразы вроде «надо урезать шесть секунд». В глубине души ему нравилось и то, что на телевидении работали одни лишь красивые люди: здесь ценилась молодость. В этом прекрасном новом мире в конференц-залах за мозговыми штурмами не восседали шестидесятидвухлетние старперы. Что случалось с работниками телеиндустрии, когда те достигали определенного возраста? Куда они девались? Его это не беспокоило, его все устраивало — например, обилие молодых женщин вроде Наоми, жестких, амбициозных девушек из большого города. Прежде в редкие минуты сомнений Декстера охватывало беспокойство, что недостаток интеллектуальных способностей будет тормозить его в жизни, но в нынешней его профессии ценились уверенность в себе, энергичность, пожалуй, даже снобизм, а этих качеств у него было хоть отбавляй. Да, и на телевидении надо было быть умным, но не таким умным, как подразумевала Эмма. А «умным» в смысле соображать, что к чему, обладать интуицией и амбициями.

Он любил свою новую квартиру в соседнем районе Белсайз-Парк (темное дерево, полированный металл), любил Лондон, раскинувшийся перед ним в дымке в этот День святого Свитина. И ему хотелось поделиться всей этой радостью с Эммой, открыть ей новые возможности, новые горизонты, представить ее новым знакомым из совсем других социальных кругов — одним словом, сделать ее жизнь более похожей на его жизнь. Как знать, может Наоми и Эмма даже подружатся!

Убаюканный этими мыслями, он почти заснул, когда на него упала чья-то тень. Открыв один глаз, он прищурился:

— Привет, красотка.

Эмма больно пнула его в бедро.

— Ай!

— Никогда, никогда не делай так больше!

— Как так?

— Ты знаешь как! Как будто я зверь в зоопарке, а ты тычешь в меня палкой и смеешься…

— Я над тобой не смеялся!

— А я тебя видела, как ты висел на свой подружке, и вы там хихикали…

— Она не моя подружка, и мы смеялись над меню…

— Вы смеялись над моей работой.

— И что такого? Ты и сама над этим всегда прикалываешься.

— Да, потому что я там работаю. Я смеюсь из чувства противоречия, а ты просто смеялся мне в лицо!

— Эм, я бы никогда, никогда…

— Вот такое впечатление ты на меня производишь.

— Прости.

— Хорошо. — Она села рядом, скрестив ноги. — Застегни рубашку и дай мне бутылку.

— И она мне не подружка. — Он застегнул три нижние пуговицы, надеясь, что Эмма заглотит приманку. Но она ничего не сказала, поэтому он пошел дальше: — Мы просто спим вместе время от времени, только и всего.

Когда стало ясно, что с романтической точки зрения ничего им не светит, Эмма начала стараться не обращать внимания на безразличие Декстера, и теперь фразы вроде той, что он только что произнес, уже были неспособны причинить ей боль — по крайней мере, не больше, чем теннисный мячик, попавший в затылок. В последнее время она только морщилась, услышав подобное замечание.

— Тем лучше для вас обоих. — Она налила вино в пластиковый стаканчик. — Но если она тебе не подружка, как мне ее называть?

— Не знаю. Любовница?

— Это разве не подразумевает наличие чувств?

— Как насчет мое очередное достижение! — Декстер просиял. — Или это в наше время неполиткорректно?

— Лучше жертва. Мне это больше нравится. — Эмма отклонилась назад и сунула руку в карман джинсов, чувствуя неловкость. — Можешь взять обратно. — Она швырнула в него скомканной десятифунтовой купюрой.

— Еще чего!

— Да, чего.

— Это твое!

— Декстер, послушай меня внимательно. Друзьям чаевые не дают.

— Это не чаевые, а подарок.

— Деньги — не подарок. Хочешь купить мне что-нибудь — пожалуйста, но только не дари деньги! Это просто позор.

Он вздохнул и спрятал деньги в карман:

— Извини. Еще раз.

— Ладно, — сказала она и легла рядом с ним. — Валяй. Рассказывай об этой своей Наоми.

Он просиял и приподнялся на локтях:

— В выходные мы устраивали after-пати…

After-пати, сказала она про себя. Он стал одним из тех, кто ходит на after-пати.

— …я и раньше видел ее в офисе, а тут решил подойти и сказать привет и все такое, добро пожаловать в команду. Потом официально так протягиваю ей руку, а она улыбается, подмигивает, а потом кладет руку мне на затылок, притягивает к себе и… — Он выдержал паузу и закончил восторженным шепотом: — Целует, прикинь?

— Целует, прикинь? — повторила Эмма, снова получив по затылку теннисным мячиком.

— И при этом сует мне что-то в рот языком. Что это, спрашиваю я. А она подмигивает и говорит: узнаешь.

Помолчав, Эмма спросила:

— Это был орешек?

— Нет…

— Маленький орешек в шоколаде?

— Нет, это была таблетка…

— Типа «тик-така»? Потому что у тебя воняло изо рта?

— У меня не воня…

— И разве ты мне уже эту историю не рассказывал?

— Да, но то было с другой девчонкой.

Теннисные мячики теперь ударяли в голову один за другим, и, кажется, к ним присоединился футбольный. Эмма потянулась и, глядя на небо, сказала:

— Нельзя разрешать кому попало совать наркоту тебе в рот, Декстер, это негигиенично. И опасно. Однажды на месте этой таблетки может оказаться капсула с цианидом.

Декстер прыснул:

— Так ты хочешь узнать, что было дальше?

Она приложила палец к подбородку:

— Хочу ли я? Пожалуй, нет. Нет, не хочу.

Но он все равно ей рассказал, и все это она уже слышала — и про темные VIP-залы в клубах, и про ночные звонки и предрассветные такси через весь город; бесконечный шведский стол, «съешь, сколько сможешь», — вот на что была похожа его сексуальная жизнь, и Эмма сделала над собой усилие и постаралась не слушать, а всего лишь смотреть, как двигаются его губы. Они по-прежнему были такими же замечательными, как она помнила, и будь она бесстрашной, дерзкой и асимметричной, как эта Наоми, то наверняка наклонилась бы и поцеловала его… Тут ей пришло в голову, что она никогда никого не целовала, в смысле, первой. Ее, конечно, целовали, внезапно и слишком крепко, пьяные мальчишки на вечеринках, и эти поцелуи обрушивались на нее из ниоткуда, словно удар в лоб. Иэн тоже попытался поцеловать ее три недели назад, когда она подметала мясной холодильник: он так резко двинулся к ней, что ей показалось, будто он собирается боднуть ее лбом. Даже Декстер однажды ее поцеловал — много, много лет назад. Если она его поцелует, будет ли это выглядеть странным? Что, если она сделает это прямо сейчас? Возьмет инициативу в свои руки, снимет очки, положит руку ему на затылок, пока он говорит, и поцелует, поцелует его…

— …и вот Наоми звонит мне в три утра и говорит: «Садись в такси. Немедленно».

Она живо представила, как он вытирает рот тыльной частью руки, стирая поцелуй, как крем от пирога. Повернула голову и стала наблюдать за другими людьми на холме. Вечерний свет начал меркнуть, поблизости двести процветающих и привлекательных молодых профессионалов кидали фрисби, разжигали угли в переносных грилях и строили планы на вечер. И все же ей казалось, что эти люди с их захватывающими карьерами, сиди-плеерами и горными велосипедами были далеко-далеко, точно все происходящее вокруг — рекламный ролик, который она смотрела по телевизору: реклама водки или маленьких спортивных машин. «Приезжай домой, дочка, — сказала ей мама вчера, — у тебя тут есть своя комната…»

Она снова повернула голову и посмотрела на Декстера, который по-прежнему рассказывал о своих похождениях, потом на молодую пару за его спиной: женщина оседлала мужчину, агрессивно целуя его, а тот покорно раскинул руки. Их пальцы были переплетены.

— …мы не выходили из отеля три дня, прикинь?

— Извини, я давно тебя не слушаю.

— Я как раз рассказывал…

— Что, по-твоему, она в тебе нашла?

Декстер пожал плечами, точно не понял вопрос:

— Она говорит, у меня сложная натура.

— Сложная натура. Твоя натура такая же сложная, как мозаика из двух фрагментов. — Эмма села и отряхнула джинсы. — Для детей от одного до трех. — Она подняла кверху штанины. — Ты только посмотри на мои ноги. — Она поддела волосок пальцами. — У меня ноги, как у пятидесятивосьмилетней старухи, заведующей благотворительным обществом.

— Так сделай эпиляцию, хиппи.

— Декстер!

— К тому же, ножки у тебя что надо. — Он потянулся и ущипнул ее за щиколотку. — Ты же у нас красотка.

Она оттолкнула его, и он повалился на траву.

— Не могу поверить, что ты назвал меня хиппи. — Парочка за их спинами по-прежнему целовалась. — Только посмотри на тех двоих… не пялься! — Декстер обернулся. — Я их даже слышу. С такого-то расстояния. Слышишь эти чавкающие звуки? Как будто затычку из раковины вытаскивают. Говорю тебе, не пялься!

— Почему? Мы же в публичном месте.

— Зачем приходить в публичное место и вести себя так? У меня такое чувство, будто я смотрю программу о животных.

— Может, они любят друг друга.

— Так вот что такое любовь — слюнявые рты и задранная юбка?

— Иногда да.

— Она как будто пытается залезть к нему в рот головой. Еще чуть-чуть, и челюсть вывихнет.

— А она ничего.

— Декстер!

— Ну правда же.

— Знаешь, некоторым это может показаться странным, вот эта твоя одержимость сексом, точно ничем другим людям и не положено заниматься. В глазах некоторых это выглядит жалко и убого…

— Странно, а я вовсе не чувствую себя жалким. Или убогим.

Эмма, которая чувствовала себя и жалкой, и убогой, промолчала. Декстер слегка толкнул ее локтем:

— Знаешь, что тебе и мне надо сделать?

— Что?

Он заулыбался:

— Вместе употребить Э.

— Э? Что за Э? — Она искренне недоумевала. — Ах, ты имеешь в виду экстази? Кажется, я читала об этом в журнале. Нет, расширение сознания с помощью химии — это не мое. Я как-то крышку на банке с замазкой забыла закрыть, так мне начало казаться, что мои туфли хотят меня съесть. — К ее удовольствию, он рассмеялся над ее шуткой, и она скрыла улыбку в пластиковом стаканчике. — Короче, я предпочитаю чистый, естественный продукт, то есть алкоголь.

— Экстази избавляет от комплексов.

— Поэтому ты в последнее время со всеми обнимаешься?

— Я просто считаю, что тебе не мешает повеселиться, вот и все.

— А мне и так весело. Ты даже не представляешь, какая веселая у меня жизнь. — Лежа на спине и глядя в небо, она почувствовала, что он смотрит на нее.

— Ну и?.. Теперь твоя очередь, — произнес он тоном, который она называла психотерапевтическим. — Какие у тебя новости? Что в жизни происходит? Имею в виду, в личной.

— Ох, ты же меня знаешь. Я человек без эмоций. То есть робот. Или монахиня. Робот-монахиня.

— Неправда. Ты притворяешься такой, но не такая.

— Да я не против. Мне даже нравится идея состариться в одиночестве…

— Тебе двадцать пять, Эм…

— …стать синим чулком.

Декстер не был уверен, что знает значение этого выражения, но при слове «чулок» возбудился, как собака Павлова. Эмма продолжала говорить, а он тем временем представил ее в синих чулках, но потом решил, что синие чулки ей не пойдут (впрочем, они не пойдут никому) и что чулки должны быть черными или красными, как те, что надела как-то Наоми… после чего решил, что смысл выражения «синий чулок» от него ускользает. Эти эротические грезы отняли у него довольно много мысленной энергии, и он задумался, а не права ли Эмма и не слишком ли он отвлекается на сексуальные темы. Не реже раза в час он превращался в идиота, взглянув на рекламу, обложку журнала или заметив выглядывающую из-под одежды пурпурную бретельку лифчика, а летом дела обстояли еще хуже. Нормально ли это — постоянно чувствовать себя так, будто только что вышел из тюрьмы? Надо сосредоточиться. Человек, который ему отнюдь небезразличен, явно переживает что-то вроде нервного срыва, и он должен сосредоточиться на этом, а не на трех девчонках, которые брызгаются в пруду…

Сосредоточься! Сосредоточься. Он попытался не думать о сексе, но мысли двигались со скоростью улитки.

— А как же тот парень? — спросил он.

— Какой парень?

— Официант с работы. Похож на ботана из компьютерного клуба.

— Иэн? А что с ним такое?

— Почему бы тебе не начать встречаться с ним?

— Заткнись, Декстер. Я и Иэн, мы просто друзья. Дай лучше бутылку. — Она сделала глоток вина, которое нагрелось и стало похожим на сироп. Он следил за ней взглядом. Хотя Декстеру не была свойственна сентиментальность, временами он мог просто тихо сидеть и смотреть, как Эмма Морли смеется или рассказывает что-нибудь, и в такие минуты он был абсолютно уверен, что она — самый прекрасный человек, которого он когда-либо знал. Иногда ему хотелось сказать это вслух, перебить ее и просто сказать об этом. Но не сегодня — сегодня он смотрел на нее и думал, что она выглядит усталой, бледной, грустной и что, когда она смотрит вниз, у нее появляется второй подбородок. И почему она не хочет носить линзы вместо этих больших ужасных очков? Ведь она уже не студентка. И эти бархатные резинки — они ее совершенно не красят. Что ей действительно нужно, подумал он, преисполнившись сочувствия, так это чтобы кто-нибудь взялся за нее и помог ей раскрыть собственный потенциал. Перед его глазами возникла вереница кадров: вот он по-отечески одобряюще смотрит, как Эмма примеряет кучу потрясных новых нарядов. Да, ему следовало бы уделять Эмме побольше внимания, и он так и сделал бы, если бы в его жизни столько всего не происходило.

Но есть ли что-нибудь, что он может сделать прямо сейчас, чтобы вселить в нее уверенность, поднять ей настроение, чтобы она так не убивалась? У него возникла идея, и, потянувшись, он взял ее за руку и торжественно произнес:

— Знаешь, Эм, если к сорока годам ты не выйдешь замуж, я сам на тебе женюсь.

Она взглянула на него с нескрываемым отвращением:

— Это что, Декс, такое предложение руки и сердца?

— Я не про сейчас говорю, а про некий момент в будущем, когда мы оба уже будем на грани отчаяния.

Эмма горько усмехнулась:

— И почему ты решил, что я захочу за тебя замуж?

— Ну, это вроде как само собой разумеется.

Она медленно покачала головой:

— Тогда тебе придется встать в очередь. Вот мой друг Иэн предложил мне то же самое, когда мы на днях обрабатывали морозильник антисептиком. Только не в сорок, а в тридцать пять.

— Без обид, но мне кажется, лишних пять лет свободы тебе не помешают.

— Да не собираюсь я замуж ни за него, ни за тебя. Я вообще никогда не выйду замуж.

— Откуда ты знаешь?

Она пожала плечами:

— Цыганка нагадала.

— Наверное, тебе не позволяют политические убеждения или что-то вроде этого.

— Просто… это не для меня, только и всего. — Она поняла, что со стороны выглядит жалкой пессимисткой.

— Представляю тебя невестой. Пышное белое платье, подружки, нарядные мальчики, несущие шлейф, голубая подвязка… — Подвязка. Его мозг клюнул на это слово, как рыба на наживку. — Вообще-то, мне кажется, что в жизни есть кое-что важнее отношений…

— Ага. Карьера, например. — Она бросила на него уничтожающий взгляд. — Извини.

Они снова повернулись к небу, которое уже совсем потемнело, и через минуту она проговорила:

— Между прочим, в моей карьере сегодня вроде как произошел скачок.

— Тебя уволили?

— Повысили. — Она улыбнулась. — Предложили работу менеджера.

Декстер резко выпрямился:

— В этой дыре? Ты должна отказаться.

— И с какой стати? Что плохого в ресторанном бизнесе?

— Эм, да работай ты хоть на добыче урана, лишь бы тебе это нравилось! Но ты же ненавидишь это место, каждую минуту, проведенную там!

— Ну и?.. Большинство людей ненавидят свою работу. Поэтому это так и называется: «работа».

— Послушай, а что, если мне удастся найти тебе место?

Она рассмеялась:

— Какое место?

— У нас, в «Редлайт продакшнз»! — Ему понравилась собственная идея. — Будешь ассистентом. Поначалу придется побегать за кофе бесплатно, но я знаю, у тебя получится…

— Декстер, спасибо, конечно, но я не хочу работать в СМИ.

Я знаю, что всем сегодня положено мечтать о работе в СМИ, будто это лучшая работа в мире… — Говоришь, как истеричка, подумала она, истеричка, которая на самом деле ему завидует. — Я даже не понимаю, что такое эти СМИ… — Замолчи, успокойся. — Вы же там ничем не занимаетесь, только целыми днями пьете минералку из бутылочек, кайфуете и копируете свою задницу на ксероксе…

— Эй, не такая уж это легкая работа, Эм…

— Если бы люди относились к профессии медсестры, или, не знаю, соцработника, или учителя с таким же уважением, как к работе на чертовом телевидении

— Так стань учителем! Из тебя выйдет отличный учитель…

— Я хочу, чтобы ты пообещал никогда больше не давать своим друзьям советы насчет карьеры! — Она говорила слишком громко, почти кричала, и за ее словами последовала тишина. Почему она ведет себя так? Он же просто хочет помочь. Какая ему польза от их дружбы? Ему бы сейчас встать и уйти, она так и сделала бы на его месте. Они повернулись и одновременно взглянули друг на друга.

— Прости, — сказал он.

— Нет, это ты меня прости.

— А тебе-то за что извиняться?

— Наорала на тебя, как… сумасшедшая старая корова. Извини, я устала, у меня был неудачный день, и мне жаль, что я такая… скучная.

— Не такая уж ты и скучная.

— Нет, Декс, серьезно. Я порой сама на себя нагоняю уныние.

— Но мне с тобой не скучно. — Он взял ее руку. — И никогда не будет. Ты одна на миллион, Эм.

— Брось, я даже не одна на три.

Он слегка толкнул ее ногой:

— Эм?

— Да?

— Просто согласись со мной хоть раз, ладно? Промолчи и согласись.

Минуту они молча смотрели друг на друга. Потом он снова лег на траву; Эмма легла вслед за ним и слегка вздрогнула, обнаружив под плечами его руку. На секунду они оба почувствовали стеснение, а потом она перевернулась на бок и свернулась клубком рядом с ним. Он обнял ее крепче и заговорил где-то у нее над головой:

— Знаешь, чего я не могу понять? Столько людей вокруг постоянно твердят тебе, какая ты классная, умная, веселая, талантливая и прочее, твердят бесконечно — уж я, по крайней мере, повторяю это уже несколько лет. Так почему ты им не веришь? Почему, по-твоему, они продолжают это твердить, Эм? Или это заговор и все втайне сговорились и делают вид, что хорошо к тебе относятся?

Она прижалась лицом к плечу Декстера и поняла, что надо его остановить, иначе она расплачется.

— Ты очень славный. Но мне пора.

— Нет, побудь еще. Возьмем еще бутылку.

— Разве Наоми тебя не ждет? Наверняка у нее весь рот набит веселыми таблетками, как у маленького хомячка-торчка. — Она раздула щеки, Декстер засмеялся, и ей стало немного лучше.

Они задержались еще ненадолго, потом сходили в винный и вновь поднялись на холм, чтобы наблюдать закат над городом, пить вино и есть дорогие чипсы из большого пакета. Из зоопарка доносились странные звериные крики, и в конце концов, кроме них, на холме не осталось никого.

— Мне пора домой, — сказала она, вставая на нетвердых ногах.

— Можешь переночевать у меня.

Она представила дорогу домой: северная ветка метро, второй этаж тридцать восьмого автобуса и долгий путь пешком по опасным улицам, где всегда почему-то пахло жареным луком. Когда она зайдет в комнату, батареи будут разогреты на полную катушку и Тилли Киллик будет сидеть, прилипнув к радиатору, как геккон, в распахнутом халате, и есть песто прямо из банки. В холодильнике ее ждал сыр с отметинами от зубов, по телевизору — тупой сериал, и меньше всего на свете ей хотелось возвращаться домой.

— Возьмешь мою зубную щетку, — добавил Декстер, словно читая ее мысли. — Поспишь на диване.

Представив себя на его новеньком дизайнерском диване, обтянутом поскрипывающей черной кожей, с кружащейся от выпитого вина и растерянности головой, она решила, что в жизни ее и без того довольно сложностей. И твердо пообещала себе — в последнее время она давала себе твердые обещания почти каждый день, — что не будет больше ночевок у Декстера, не будет стихов и зря потраченного времени. Пора навести в жизни порядок. Пора начать всё заново.
<br /></td></tr></table><div align="center"><a class="t4 fs20" href="http://mir.zavantag.com/filosofiya/29797/index.html">1</a>   <a class="t4 fs20" href="http://mir.zavantag.com/filosofiya/29797/index.html?page=2">2</a>   <a class="t4 fs20" href="http://mir.zavantag.com/filosofiya/29797/index.html?page=3">3</a>   <font class="fs18">4</font>   <a class="t4 fs20" href="http://mir.zavantag.com/filosofiya/29797/index.html?page=5">5</a>   <a class="t4 fs20" href="http://mir.zavantag.com/filosofiya/29797/index.html?page=6">6</a>   <a class="t4 fs20" href="http://mir.zavantag.com/filosofiya/29797/index.html?page=7">7</a>   <a class="t4 fs20" href="http://mir.zavantag.com/filosofiya/29797/index.html?page=8">8</a>   <a class="t4 fs20" href="http://mir.zavantag.com/filosofiya/29797/index.html?page=9">9</a>   <a class="t4 fs20" href="http://mir.zavantag.com/filosofiya/29797/index.html?page=14">...</a>   <a class="t4 fs20" href="http://mir.zavantag.com/filosofiya/29797/index.html?page=27">27</a> </div><hr /><div align="center"></div><h2 class="dlh2">Схожі:</h2><table class="mtable2"><col><col width="50%"><col><col width="50%"><tr><td><img width="32px" height="32px" alt='1. 0 — создание файла: Godless (4pda ru) icon' src="/i/rtf32.png"></td><td><a href='/istoriya/669802/index.html'>Джон Михайловна Харвуд Тайна замка Роксфорд-Холл</a><br /><font class="te">Она узнает о своей семье удивительные факты и намерена разобраться во всем до конца, несмотря на грозящую ей смертельную опасность...</font><br /></td><td><img width="32px" height="32px" alt='1. 0 — создание файла: Godless (4pda ru) icon' src="/i/doc32.png"></td><td><a href='/filosofiya/29799/index.html'>Один день : Roxana (lib rus ec), ocr&Spellcheck: Godless (4pda...</a><br /><font class="te">Эмма и Декстер случайно познакомились на выпускном вечере. Они встретились совсем не для того, чтобы никогда не расставаться, а чтобы...</font><br /></td></tr><tr><td><img width="32px" height="32px" alt='1. 0 — создание файла: Godless (4pda ru) icon' src="/i/doc32.png"></td><td><a href='/filosofiya/96001/index.html'>Дэвид Николс Один день Scan: Roxana (lib rus ec), ocr&Spellcheck: Godless (4pda ru) «Один день»</a><br /><font class="te">Эмма и Декстер случайно познакомились на выпускном вечере. Они встретились совсем не для того, чтобы никогда не расставаться, а чтобы...</font><br /></td><td><img width="32px" height="32px" alt='1. 0 — создание файла: Godless (4pda ru) icon' src="/i/doc32.png"></td><td><a href='/informatika/962495/index.html'>1. 0 — создание файла</a><br /><font class="te">Андрей Парабеллум Николай Сергеевич Мрочковский 25-й час. Руководство по управлению временем</font><br /></td></tr><tr><td><img width="32px" height="32px" alt='1. 0 — создание файла: Godless (4pda ru) icon' src="/i/doc32.png"></td><td><a href='/psihologiya/955580/index.html'>1. 0 создание файла</a><br /><font class="te">Свагито Либермайстер Корни любви. Семейные расстановки от зависимости к свободе. Практическое руководство</font><br /></td><td><img width="32px" height="32px" alt='1. 0 — создание файла: Godless (4pda ru) icon' src="/i/doc32.png"></td><td><a href='/geografiya/950167/index.html'>1. 0 — создание файла</a><br /><font class="te">Особый раздел автор посвятил умению оказывать первую помощь. Книга снабжена пояснительными рисунками</font><br /></td></tr><tr><td><img width="32px" height="32px" alt='1. 0 — создание файла: Godless (4pda ru) icon' src="/i/doc32.png"></td><td><a href='/medicina/968651/index.html'>V 0 — создание файла</a><br /><font class="te">Юлия Борисовна Гиппенрейтер 55e16c7f-2a82-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 у нас разные характеры… Как быть?</font><br /></td><td><img width="32px" height="32px" alt='1. 0 — создание файла: Godless (4pda ru) icon' src="/i/doc32.png"></td><td><a href='/geografiya/968581/index.html'>V 0 – создание файла</a><br /><font class="te">РобертДилтс9184b648-2a83-102a-9ae1-2dfe723fe7c7ДжудитДелозье9dbfc15f-2a93-102a-9ac3-800cba805322нлп-2: поколение Next</font><br /></td></tr><tr><td><img width="32px" height="32px" alt='1. 0 — создание файла: Godless (4pda ru) icon' src="/i/doc32.png"></td><td><a href='/filosofiya/898007/index.html'>1. 0 — создание файла</a><br /><font class="te">...</font><br /></td><td><img width="32px" height="32px" alt='1. 0 — создание файла: Godless (4pda ru) icon' src="/i/doc32.png"></td><td><a href='/istoriya/963771/index.html'>1. 0 — создание файла</a><br /><font class="te">Это сага о великой любви Клэр Рэндолл и Джейми Фрэзера — любви, которой не страшны пространство и время</font><br /></td></tr></table><div align="center" id="MarketGidComposite30489"></div>Додайте кнопку на своєму сайті:<br /> <center><a target="_blank" href="http://mir.zavantag.com/">Школьные материалы</a></center> <textarea style="width:100%;height:40px;"><a target="_blank" href="http://mir.zavantag.com/">Школьные материалы</a></textarea><br /><noindex><hr /><div align="center" style="font-size:12px;">База даних захищена авторським правом © 2013<br /> <a rel="nofollow" href="http://mir.zavantag.com/?sendmessage=1">звернутися до адміністрації</a><br /></noindex> <a href="http://mir.zavantag.com/">mir.zavantag.com</a><br /> <script type="text/javascript"><!-- document.write("<a href='http://www.liveinternet.ru/click' "+ "target=_blank><img src='//counter.yadro.ru/hit?t14.1;r"+ escape(document.referrer)+((typeof(screen)=="undefined")?"": ";s"+screen.width+"*"+screen.height+"*"+(screen.colorDepth? screen.colorDepth:screen.pixelDepth))+";u"+escape(document.URL)+ ";"+Math.random()+ "' alt='' title='LiveInternet: показано число просмотров за 24"+ " часа, посетителей за 24 часа и за сегодня' "+ "border='0' width='88' height='31'><\/a>") //--></script> </div></div><div class="menu"><a class="catlink" href="/category/Вопросы/">Вопросы</a><br /><a class="catlink" href="/category/Реферати/">Реферати</a><br /><a class="catlink" href="/category/Документи/">Документи</a><br /><br /><a class="catlink" href="/pravo/">Право</a><br /><a class="catlink" href="/geografiya/">География</a><br /><a class="catlink" href="/istoriya/">История</a><br /><a class="catlink" href="/pshologiya/">Психология</a><br /><a class="catlink" href="/turizm/">Туризм</a><br /><a class="catlink" href="/filosofiya/">Философия</a><br /><a class="catlink" href="/finansi/">Финансы</a><br /><a class="catlink" href="/ekonomika/">Экономика</a><br /><div style="margin-left:-10px" id="MarketGidComposite30486"></div></div><div class="top"><table><col width="200px"><tr><td><a href="/" class="catlink">Головна сторінка</a><br /><br /><form action="/"><input class="but rad" name="q" value=''></form></td><td></td></tr></table></div><script type="text/javascript"> var MGCD = new Date(); document.write('<scr' +'ipt type="text/javascript"' +' src="http://jsc.dt00.net/z/a/zavantag.com.30487.js?t=' +MGCD.getYear() +MGCD.getMonth() +MGCD.getDay() +MGCD.getHours() +'" charset="utf-8"></scr'+'ipt>'); </script><script type="text/javascript"> var MGCD = new Date(); document.write('<scr' +'ipt type="text/javascript"' +' src="http://jsc.dt00.net/z/a/zavantag.com.30486.js?t=' +MGCD.getYear() +MGCD.getMonth() +MGCD.getDay() +MGCD.getHours() +'" charset="utf-8"></scr'+'ipt>'); </script><script type="text/javascript"> var MGCD = new Date(); document.write('<scr' +'ipt type="text/javascript"' +' src="http://jsc.dt00.net/z/a/zavantag.com.30489.js?t=' +MGCD.getYear() +MGCD.getMonth() +MGCD.getDay() +MGCD.getHours() +'" charset="utf-8"></scr'+'ipt>'); </script></body></html>