Там снова послышался этот шум. Звуки были резкие, отрывистые, надоедливые, уже узнаваемые; но сейчас они вызывали острое, мучительное ощущение, видимо, за эти




НазваТам снова послышался этот шум. Звуки были резкие, отрывистые, надоедливые, уже узнаваемые; но сейчас они вызывали острое, мучительное ощущение, видимо, за эти
Сторінка7/11
Дата конвертації23.11.2013
Розмір0.96 Mb.
ТипДокументы
mir.zavantag.com > Биология > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11


Даже если я не стану спать с тобой?

Вот тут Хосе взглянул на нее:

Мне этого не надо, потому что я тебя слишком люблю. — Он шагнул к ней. И остановился. Опираясь могучими руками на стойку и заглядывая женщине в самые глаза, сказал: — Я так люблю тебя, что мог бы убить каждого, с кем ты уходишь.

В первый момент она вроде бы растерялась. Потом посмотрела на него очень внимательно — во взгляде ее вместе с жалостью проступала насмешка. Потом задумалась в нерешительности. И вдруг разразилась смехом:

Да ты ревнив, Хосе. Ну и ну, ты, оказывается, ревнив?!

Хосе снова покраснел, засмущался откровенно, даже беззастенчиво, как бывает у детей, когда разом открываются все их тайны.

Ты сегодня какая-то бестолковая, королева, — сказал он, утирая пот тряпкой. И добавил: — Вот что с тобой сделала такая скотская жизнь.

Но теперь лицо женщины стало другим.

Значит, нет, — сказала она. И посмотрела на него пристально, странно блестя глазами, вызывающе и одновременно грустно. — Значит, не ревнив.

Ну не скажи, — возразил Хосе. — Но не так, как ты думаешь. — Он расстегнул воротничок и долго тер тряпкой шею.

Тогда объясни, — сказала женщина.

Понимаешь, я тебя так люблю, что не могу больше видеть все это, сказал Хосе.

Что? — переспросила женщина.

Да то, что каждый вечер ты уходишь с первым встречным.

А правда, ты бы убил любого, только чтобы он не пошел со мной? спросила женщина.

Чтоб не пошел — нет, сказал Хосе. — Я бы убил за то, что пошел.

Не все ли равно? — сказала женщина.

Напряженный разговор будоражил обоих. Женщина говорила тихо, мягким и вкрадчивым голосом. Лицо ее почти вплотную приблизилось к багровому добродушному лицу толстяка. Он сидел не шелохнувшись, будто околдованный жаром ее слов.

Все это правда, — сказал Хосе.

Значит… — сказала женщина и, подавшись вперед, погладила его огромную шершавую руку. Отбросила погасший окурок. — Значит, ты способен убить человека?

За то, о чем я тебе сказал, — да! — с горячностью ответил Хосе.

Женщина зашлась судорожным смехом, не скрывая издевки.

Какой ужас, Хосе! Какой ужас! — говорила она сквозь смех. — Хосе убивает человека! Ну кто бы подумал, что такой солидный человек, такой праведник, что кормит меня задарма бифштексами и болтает со мной, пока я жду клиентов, — самый что ни на есть убийца. Какой ужас, Хосе, я боюсь тебя!

Хосе опешил. Может, он даже возмутился. Может, в тот момент, когда женщина расхохоталась, он почувствовал, что все для него рухнуло.

Ты пьяна, дурочка, — сказал он. — Иди отоспись. Вот даже есть не хочешь…

Но женщина больше не смеялась, она сидела снова серьезная, задумчивая, сгорбившись над стойкой. И следила взглядом за Хосе. Вот он открыл холодильник и снова закрыл его, ничего оттуда не достав. Вот протер сверкающее, без пылинки, стекло. Женщина заговорила тем же мягким и ласковым голосом, каким спросила его раньше: «Правда, ты меня любишь, Пепильо?»

Хосе, — сказала она.

Толстяк даже не обернулся.

Хосе!

Иди проспись! — сказал Хосе. — Да ополоснись, перед тем как лечь, чтобы хмель сошел!

Нет, взаправду, Хосе, — сказала женщина, — я не пьяная.

Значит, на тебя дурь нашла, — сказал Хосе.

Подойди-ка, мне надо поговорить с тобой, — позвала женщина.

Мужчина подошел с надеждой и в то же время с недоверием.

Поближе.

Он встал прям перед ней. Она потянулась к нему и больно схватила за волосы, но сделала это с явной нежностью.

Повтори, что ты мне сказал, — попросила она.

Что? — сказал Хосе. Он пытался заглянуть ей в глаза исподлобья, так как она пригнула ему голову.

Что убил бы человека, который переспит со мной.

Убил бы того, который переспит, королева. Клянусь, — сказал Хосе.

Женщина выпустила его волосы.

Стало быть, ты вступишься за меня, если я убью кого-нибудь, сказала она утвердительно, отталкивая с грубым кокетством огромную, как у кабана, голову.

Хосе ничего не ответил, лишь улыбнулся.

Отвечай, Хосе, — сказала женщина. — Ты меня защитишь, если я убью кого-нибудь?

Ну, это зависит… — сказал Хосе. — Говорить — одно, а делать другое.

Никому полиция так не верит, как тебе, — сказала женщина.

Хосе самодовольно улыбнулся, польщенный. Женщина снова перегнулась к нему через стойку.

Нет, правда, Хосе. Я могу побиться об заклад, что ты ни разу в жизни не соврал, — сказала она.

А какой толк от этого?

И все равно, — настаивала женщина, — полиция это знает и верит каждому твоему слову.

Хосе постукивал по стеклу, стоя перед женщиной, и не знал, что сказать. Она снова уставилась на улицу. Потом глянула на часы, и голос ее сделался другим, торопливым, словно ей хотелось закончить разговор, пока они одни.

Ты мог бы соврать ради меня, Хосе? — спросила она. — Я всерьез.

И тут Хосе испытующе посмотрел на нее, в упор, глаза в глаза, словно ему вдруг ударила в голову страшная мысль. Мысль, которую он с лету поймал, шевельнулась у него в мозгу, смутная, неясная, и исчезла, оставив лишь жаркий след страха.

Во что ты впуталась, королева? — спросил Хосе. Он потянулся к ней, скрестив руки над стойкой. Женщина почувствовала крепкий, едкий, отдающий нашатырем запах в его дыхании, которое сделалось тяжелым, оттого что он навалился животом на стекло. — Нет, правда, королева… Что ты натворила? сказал он.

Женщина оттолкнула от себя его голову.

Ничего, — сказала она. — Что, уж нельзя поговорить просто так, со скуки? — Потом взглянула на него: — Знаешь, может, тебе и не придется никого убивать.

Да у меня и в мыслях никогда не было, чтоб убить человека, — сказал Хосе озадаченно.

Да нет же, — сказала женщина, — я говорю, никого, кто переспит со мной.

А-а! — протянул Хосе. — Вот теперь мне ясно. Я ведь всегда говорил, что ты зря пустилась в такую жизнь. И даю слово, бросишь все это — буду жарить для тебя каждый день самый лучший бифштекс, и бесплатно.

Спасибо, Хосе, — сказала женщина. — Тут другое. Вся штука в том, что я больше не смогу ни с кем.

Снова темнишь, — сказал Хосе. Он явно терял терпение.

Ничего я не темню, — сказала женщина.

Она выпрямилась, села поудобнее, и Хосе увидел ее опавшую, жалкую грудь под корсетом.

Завтра я уеду и, клянусь, больше никогда ничем тебя не побеспокою. И больше ни с кем не буду путаться, помяни мое слово.

И с чего это ты? — удивился Хосе.

Вот решила, и точка. Я теперь только поняла, что все это одно скотство.

Хосе снова ухватился за тряпку и давай начищать стекло там, где она сидела. Заговорил, не глядя в ее сторону:

Конечно, то, чем ты занимаешься, — настоящее скотство. Давно пора бы опомниться.

Да я давно опомнилась, — сказала она. — Но вот до конца убедилась в этом только-только. Мне опротивели мужчины.

Хосе улыбнулся. Он поднял голову и, все так же улыбаясь, посмотрел на нее.

Но она уже сидела подавленная, задумчивая, втянув голову в плечи и раскачивалась на табурете с каким-то помертвелым лицом, которое золотила преждевременная осенняя дымка.

По-моему, надо оставить в покое женщину, которая убила человека, потому что он ей опротивел, после того как она с ним переспала, и не только он, но все, с кем она была в постели.

Ну, уж ты хватила через край, — сказал Хосе растроганно, и в голос его просочилась нежность.

А если женщина говорит мужчине, что он ей противен, когда тот уже одевается, потому что у нее перед глазами все, что он над ней вытворял весь вечер, и она чувствует, что ни мылом, ни щеткой не отодрать его запах…

Это бывает, королева, — сказал Хосе, теперь уже с некоторым равнодушием, по-прежнему надраивая стекло. — Его вовсе незачем убивать. Просто пошли его куда подальше.

Но женщина все говорила, и быстрые бесцветные слова ее лились взволнованно, без удержу.

Ну а если женщина говорит, что он ей противен, а он вдруг бросает одеваться и снова к ней, и давай ее целовать, и…

Да ну! Какой порядочный мужчина сделает такое, — сказал Хосе.

Ну а если сделает? — сказала женщина с ожесточением. — Ну представь, что сделает!

Да ну, до этого не дойдет, — сказал Хосе. Он по-прежнему тер одно и то же место на стойке, но разговор его интересовал уже меньше.

Женщина стукнула по стеклу костяшками пальцев. Она снова стала уверенной и сказала с пафосом:

Какой ты дикий, Хосе. Ничего не понимаешь. — Она с силой вцепилась в его рукав: — Нет, ты скажи, эта женщина должна была его убить?

Да будет тебе, — примирительно, как бы успокаивая ее, сказал Хосе. Раз ты говоришь — так оно и есть.

Ведь она защищалась? — Женщина трясла его за руку.

Наконец Хосе бросил на нее мягкий, потеплевший взгляд.

Пожалуй, так, — сказал он. И подмигнул ей понимающе, как бы подыгрывая, — мол, он соучастник какого-то злодейства. Но женщина оставалась серьезной. Лишь выпустила его рукав.

А ты соврал бы, чтобы спасти женщину, которая сделала такое?

Ну, это зависит…

От кого же? — спросила она.

От женщины, — сказал он.

А ты представь, что это женщина, которую ты очень любишь. И не чтоб иметь ее, понимаешь, а так, как ты сам говорил, просто любишь.

Ладно. Пусть так, как ты хочешь, королева, — вяло сказал Хосе, которому это уже порядком надоело.

Он отошел от нее. Посмотрел на часы и увидел, что почти половина седьмого. «Через несколько минут, — подумал он, — ресторан заполнят посетители», и еще яростнее принялся тереть стекло, поглядывая на улицу. Женщина неподвижно сидела на табурете.

Молча, сосредоточенно, с выражением бесконечной тоски, точно угасающая лампочка, она следила за Хосе. Вдруг, после тягостного молчания, она произнесла кротким, искательным голосом:

Хосе!..

Он посмотрел на нее с глубокой и печальной нежностью, какая бывает во взгляде быка. Нет, ему не хотелось больше никаких разговоров. Он посмотрел просто так, лишь бы убедиться, что она здесь и ожидает, в общем-то зря, найти в нем защитника.

Я вот говорю, что завтра уеду, а ты хоть бы что, — сказала женщина.

Ну… — сказал Хосе. — Но ведь ты не сказала куда.

А туда, где не нужно спать с мужчинами.

Хосе усмехнулся:

Ты что, всерьез уезжаешь? — И лицо его вдруг переменилось, точно он наконец понял, что к чему в жизни.

Это от тебя зависит, — сказала женщина. — Сумеешь соврать про то, когда я пришла, — завтра уеду и покончу с этим навсегда. Идет?

Хосе улыбнулся и согласно кивнул. Женщина наклонилась к нему:

Если я когда-нибудь вернусь и увижу на этом месте в это же время другую женщину — умру от ревности.

Если вернешься, привези мне что-нибудь, — сказал Хосе.

Да, — сказала женщина. — Обещаю, что куплю тебе где-нибудь заводного медвежонка.

Хосе улыбнулся. Провел тряпкой в воздухе между ней и собой, словно протер незримое стекло. Женщина тоже улыбнулась. Теперь ласково и кокетливо. Хосе двинулся к другому краю стойки, на ходу протирая стекло.

Ну что? — спросил он не оборачиваясь.

Значит, ты всем, кто бы ни спросил, скажешь, что я пришла без четверти шесть, так?

А зачем? — спросил Хосе ей в спину.

Какое тебе дело? — сказала она. — Главное, что ты это сделаешь.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

Схожі:

Там снова послышался этот шум. Звуки были резкие, отрывистые, надоедливые, уже узнаваемые; но сейчас они вызывали острое, мучительное ощущение, видимо, за эти icon-
Америкой вы тоже будете как они иждивенцы Достали Россию уже все эти провокации,пора уже этйо америке показать, вечно сует свой нос...
Там снова послышался этот шум. Звуки были резкие, отрывистые, надоедливые, уже узнаваемые; но сейчас они вызывали острое, мучительное ощущение, видимо, за эти iconМэтью Квирк 500
«зиг зауэр». Прямо гений хитроумия – этот Алекс! Надо сказать, два амбала спереди никакого мандража у меня не вызывали: самое скверное,...
Там снова послышался этот шум. Звуки были резкие, отрывистые, надоедливые, уже узнаваемые; но сейчас они вызывали острое, мучительное ощущение, видимо, за эти icon«500» Посвящается Хизер Пролог
«зиг зауэр». Прямо гений хитроумия – этот Алекс! Надо сказать, два амбала спереди никакого мандража у меня не вызывали: самое скверное,...
Там снова послышался этот шум. Звуки были резкие, отрывистые, надоедливые, уже узнаваемые; но сейчас они вызывали острое, мучительное ощущение, видимо, за эти iconПарк юрского периода
Они издают резкие звуки, обитают в гнилых местах и очень ядовиты, Поэтому Создатель не особенно старался произвести их в большом...
Там снова послышался этот шум. Звуки были резкие, отрывистые, надоедливые, уже узнаваемые; но сейчас они вызывали острое, мучительное ощущение, видимо, за эти iconПредисловия никогда не вызывали у меня интереса. Казалось, они только...
Предисловия никогда не вызывали у меня интереса. Казалось, они только мешают приступить без промедления к делу. Но чувствую, на этот...
Там снова послышался этот шум. Звуки были резкие, отрывистые, надоедливые, уже узнаваемые; но сейчас они вызывали острое, мучительное ощущение, видимо, за эти iconСценарий праздника
Приходишь утром в школу они уже там, уходишь из школы они еще там. А ведь у каждого из них есть семья, собственные дети, наконец....
Там снова послышался этот шум. Звуки были резкие, отрывистые, надоедливые, уже узнаваемые; но сейчас они вызывали острое, мучительное ощущение, видимо, за эти iconСалафия или мурджия???
Эти вопросы, а также определиться: ”С кем же на самом деле и против кого они воюют всеми силами”? Сейчас, когда мир разделился. Прошу...
Там снова послышался этот шум. Звуки были резкие, отрывистые, надоедливые, уже узнаваемые; но сейчас они вызывали острое, мучительное ощущение, видимо, за эти iconСравните употребление Past Simple и Present Perfect
Джек отрастил бороду, но сейчас он её сбрил (бороды сейчас нет). Они вышли после завтрака, и они только что вернулись. Они ушли после...
Там снова послышался этот шум. Звуки были резкие, отрывистые, надоедливые, уже узнаваемые; но сейчас они вызывали острое, мучительное ощущение, видимо, за эти iconПервая пятнадцать лет спустя 1
Они отъехали далеко от Потерянной Мили. Сейчас они были где-то на полдороге к электростанции Роксборо, откуда шоссе уходило дальше,...
Там снова послышался этот шум. Звуки были резкие, отрывистые, надоедливые, уже узнаваемые; но сейчас они вызывали острое, мучительное ощущение, видимо, за эти iconМэри Хиггинс Кларк Ты мне принадлежишь
Он уже поднаторел в этой игре, и на этот раз у него возникло предчувствие, что дело окажется до обидного легким. Но, как ни странно,...
Додайте кнопку на своєму сайті:
Школьные материалы


База даних захищена авторським правом © 2013
звернутися до адміністрації
mir.zavantag.com
Головна сторінка