В один ничем не примечательный дождливый день Элли знакомится с Ругером, который открывает перед ней и ее окончательно запутавшимся семейством целый новый удивительный мир




НазваВ один ничем не примечательный дождливый день Элли знакомится с Ругером, который открывает перед ней и ее окончательно запутавшимся семейством целый новый удивительный мир
Сторінка12/14
Дата конвертації27.09.2014
Розмір1.18 Mb.
ТипДокументы
mir.zavantag.com > Банк > Документы
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   14

— Папа?.. — сонно пробормотала я, дергая его за рукав. — Если вы с мамой больше не можете жить вместе… то есть, я хочу сказать, не надо мучаться только ради нас с Лу. Мы не пропадем.

Он посмотрел на меня и долго не говорил ни слова. Ногу в гипсе пришлось вытянуть в проходе между сиденьями, и стюардесса, проходя мимо нас. всякий раз перешагивала через нее, а папа мило улыбался.

— Иногда все не так просто, — медленно произнес он. — Но я думаю, что сразу опускать руки не стоит. Хотя я и не знаю, что обо всем этом думает Гитта Бергстрем.

Наверное, называя маму Гиттой Бергстрем, он видел перед собой ту пятнадцатилетнюю девчонку, которую любил, хоть она и дразнила его Рулетом.

Потом нам принесли овощное рагу с подогретым хлебцами.

Лу, сидевшая у иллюминатора, радостно вскрикнула, различив внизу Стокгольм. Глобен на юге сиял, как большой снежок.

— Скоро Рождество, - она посмотрела на папу. — Что тогда будет?

— Составь список пожеланий, — сказал папа. — И хорошенько подумай, что писать в первую очередь.

— А мы будем праздновать вместе? — брякнула она.

— Ну конечно, вместе, — он попытался произнести это уверенным тоном, но тут же прикусил губу и глубоко вздохнул.

Кажется, он боялся возвращения домой.

Мама преображается

Предрождественские недели напоминали американские горки. Папа смиренно искал работу, рассматривая варианты, которые совсем ему не нравились — поэтому, наверное, его и не брали. Мама все больше раздражалась. Возвращаясь домой из школы, я всякий раз смертельно боялась снова застать папу лежащим в ванне. Впрочем, теперь она вряд ли показалась бы ему такой удобной: ванна у нас маленькая, и папина нога в гипсе торчала бы вверх.

Однажды, решив выбросить мусор из корзины, стоявшей в гостиной, я обнаружила там рисунки. Целый ворох рисунков — в основном, карандашных. Лица, деревья, люди и улица.

Их мог нарисовать только папа.

Мне они очень понравились, но я ничего не сказала. Он же их выбросил.

Как-то вечером родители прийти домой вдвоем: они навещали Лу и разговаривали с ее врачом и психологом. Там же были секретарь социальной службы и куратор. И сама Лу. Но она все время молчала, уставившись в окно.

— Как будто речь шла не о ней, — сокрушалась мама, пытаясь ладонью разгладить морщинки на лбу, которые этой осенью стали только глубже.

— Да и ты не очень-то много говорил, — мама легонько пнула папин гипс — таким странным образом она привлекала папино внимание, когда он казался рассеянным. Больно ему не было, но выглядел этот жест довольно неприятно: а вдруг мама продолжит так делать, даже когда снимут гипс?

— Может быть, ей будет полезно немного пожить за городом, — осторожно произнес папа. — Может быть, весной ей так будет лучше?

— С какой стати?! — возмущенно крикнула мама, вскочив с места. Она схватила тряпку и принялась остервенело оттирать невидимое пятно на столе, прямо у папы под носом.

— Что такое? Вы о чем? Лу уезжает за город? Может быть, и мне расскажете?

Мама перестала тереть и повернулась ко мне.

— Для Лу нашли гостевую семью в Вагнхэреде. Но это не так далеко, как кажется.

— Но зачем ей туда? Ей что, нельзя жить здесь? — я почти кричала.

— Если она поживет несколько месяцев у этих людей, то, возможно, наберется сил… — объяснил папа.

— Наберется сил? Да ты просто трус! — прервала его мама, и тогда мое терпение лопнуло. Я выбежала в прихожую и надела куртку. Ну конечно, так и есть: папа — просто трус. Считает, что Лу вполне может отправляться в гостевую семью. Как будто нашей семьи для него не существует. Как будто легче согласиться, что мы плохая семья, в которой никто не в состоянии позаботиться о детях.

— Там ведь есть лошади, — произнес папа жалким голосом. — Лу любит рисовать, а папа в этой семье — художник… Он может чему-то ее научить…

Прямо в сапогах я бросилась в гостиную, чтобы достать рисунки, которые спрятала на стеллаже за книгами. Схватив всю стопку, я помчалась обратно в кухню.

— Ты тоже можешь кое-чему научить!

Папа выхватил листы у меня из рук. Но прежде чем он успел их скомкать, мама перехватила рисунки.

Удивительно, как быстро может преобразиться лицо. Злоба словно улетучилась, сердитое выражение сменилось изумленным, почти детским.

И с папой тоже что-то произошло. Сверкнув глазами, он одним прыжком оказался в гостиной, а вернулся оттуда с ручками и чистой белой бумагой.

— Так и сиди! - приказал он маме, словно пытаясь остановить мгновение.

— Вот так? — удивленно повторила она.

— Именно так. С таким выражением лица!

Я стояла на пороге кухни в куртке и сапогах, наблюдая за тем, как происходит доселе невиданное: мама молча сидела на стуле и делала все, о чем просил ее папа. Без возражений. А на бумаге тем временем вырастали контуры и линии: прежде чем уйти, я успела увидеть, как оживает новое мамино лицо.

Каштаны

Ругер положил целую гору каштанов на угли в буржуйке, чтобы поджарить. Было тепло и приятно пахло.

— Приглашаем вас на Рождество у тети Розы! — произнес Ругер, не сводя глаз с каштанов.

— Привет! — отозвалась я. — Ты вообще заметил, что меня здесь не было?

— Конечно, — ответил он. — Когда ты не со мной, ты где-то в другом месте. Вполне логично.

Он встал и посмотрел на меня.

— Хотя в некотором смысле, ты всегда со мной, потому что я знаю, что скоро снова увижу тебя.

Я обняла его и подумала, что именно так оно и есть.

— Я просто ездила в Люлео, чтобы забрать папу. Он сломал ногу и был весь в синяках, но, в общем и целом, справился неплохо. Будь тот пень чуть острее, он проткнул бы папу насквозь.

Ругер задумчиво кивнул и наклонился к печке, чтобы еще раз перевернуть каштаны.

— То есть с чудо-таблетками покончено?

Я кивнула и стала рассказывать, чем он занимается сейчас.

— Хотя они, конечно, снова могли начать ссориться. Прошел уже целый час с тех пор, как я ушла.

— Думаю, ссоры позади, — спокойно сказал Ругер. Огонь в печке ярко освещал его лицо. — Хочешь?

Я не знала, как очистить каштан и при этом не обжечься. Ругер показал: нужно зажать орех между большим и указательным пальцами, чтобы он раскрылся, как цветок.

— Тетушка была просто вне себя от радости, когда ей пришло в голову организовать большой рождественский ужин. Она обожает праздники, но не устраивала ничего подобного уже тридцать лет. А теперь решила, что настала пора.

— А кто придет?

Ругер пожал плечами.

— Насколько я знаю тетю, придет довольно много народа. Но она сказала, что ты — особо важный гость. И еще она хочет, чтобы ты пришла вместе с семьей.

— Папе придется ковылять на костылях по булыжнику, хотя он наверняка с радостью согласится, но вот Лу…

— С ней я уже поговорил.

Я уставилась на него, так крепко сжав каштан, что рука заныла.

— Когда ты с ней говорил ?

— Сегодня. Я пришел к ней и спросил, не хочет ли она прийти сюда и поесть каштанов. Но она ответила, что слишком устала. Вы же только что вернулись из Люлео. И врачам наверняка не очень понравилось бы, что она снова сбежала.

Он спокойно обмакнул каштан в масло, посолил его и отправил в рот.

— Нет ничего вкуснее, — причмокнул он с закрытыми глазами.

Я сглотнула слюну, каштанов мне почему-то больше не хотелось.

— Значит, ты собирался есть каштаны с ней???

Он вопросительно взглянул на меня.

— Разве ты не хотела, чтобы она поскорее выбралась из больницы? Или я чего-то не понял?

Мне хотелось крикнуть прямо ему в лицо: ты - мой! И хотя мне удалось прогнать эти ужасные слова, вместо них получилось что-то нечленораздельное.

— Дело в том, что… Потому что…

Я почувствовала, что не могу подобрать слов.

Он недоуменно смотрел на меня, так что, в конце концов, мне пришлось отвернуться.

— Я, наверное, пойду…

— Почему ты рассердилась? — спросил он, не повышая голоса.

— Потому что… потому что ты, кажется, любишь Лу больше, чем меня.

Я злобно дергала шнурки ботинок, на которых было полно узлов.

— Я знаю, она же гораздо интереснее, чем я! Ее загадочность, ее болезнь… а я простой, обычный человек…

Я утирала слезы и сопли рукавом куртки и чувствовала себя хуже некуда. Во всех смыслах. Я словно пыталась унизить собственную сестру, чтобы удержать Ругера.

Он схватил меня за талию. Заставил сесть на одеяло и утер мое лицо подолом рубашки.

— Никогда так не уходи. Никогда не уходи от меня, пока сердишься.

— Я не сержусь. Я расстроилась, — всхлипнула я. — Потому что я тебе надоела. Потому что ты понял, что я зануда.

— Вот как? — он принялся массировать мои плечи.

— Прекрати! — крикнула я. — Не пытайся сделать вид, что все в порядке! Скажи правду, и я уйду. А потом уж показывай Лу, как забираться на это дерево. Я не буду мешать вам. Но тебя я больше видеть не желаю!

Если бы мы не сидели в домике на дереве, я бы просто бросилась прочь. Но в ту самую минуту я не могла этого сделать.

— Ты выговорилась?

Я кивнула.

— Точно? Может, хочешь добавить что-то еще — раз уж так разошлась?

Я покачала головой, чувствуя себя абсолютно опустошенной. Что еще я могла сказать? Мне казалось, что все кончено, ни в чем нет смысла. Что теперь делать по вечерам? Куда девать время, которое я до сих пор проводила с Ругером? Целая бесконечная, безнадежная пустыня.

Бесконечная череда бессмысленных часов… секунды отчаяния, которому нет ни конца, ни края…

Я, конечно, могла бы писать стихи. Черные, как ночь, слова, полные жалоб и стенаний.

— Мне очень нравится твоя сестра, — спокойно произнес Ругер. — Но люблю я тебя.

Легкие вышли из оцепенения, сердце снова заработало, разгоняя кровь по телу. Стужа превратилась в тепло Ругера и жар печки, которые наполнили меня до краев. Я обвила руками его шею и слегка куснула в ухо. Он куснул меня в ответ.

— Прости, — пробормотала я.

— За что? — удивился Ругер.

— За то, что я чокнутая, эгоистичная дуреха.

— Ты не чокнутая и вовсе не эгоистичная. Ты просто боязливая. Не смеешь доверять чувствам. Не верить, что чувства остаются, даже если меня нет рядом, даже когда ты уходишь. Ты веришь только в то, что можно потрогать, то, что у тебя перед глазами, правда?

— Может быть, — вздохнула я, выводя пальцем узоры у Ругера на затылке. — Но во что же еще верить, если не в то, что можно почувствовать, подержать в руках?

— Однако чувства нельзя подержать в руках? Разве это означает, что их нет?

— Я могу почувствовать тебя, твою кожу, твои волосы—и тогда я верю и в то, что ты есть, и в то, что ты любишь меня.

— Многие люди трогают друг друга и произносят «я люблю тебя» самым нежным голосом, даже когда это неправда. Люди спят друг с другом и в то же время врут каждую секунду, Элли!

— И ты тоже смог бы так поступить?

— Тот, кто думает, что знает о себе все, просто идиот.

Он откинул голову, прижавшись затылком к моим ладоням.

— Любой может оказаться в ситуации, когда кажется, что единственный путь к спасению — это ложь. Но мне бы это не понравилось.

Его губы не улыбались.

— Так и договоримся, — по-детски уверенно произнесла я. — Никогда не врать друг другу!

— Мы знаем лишь то, что происходит с нами сейчас, — серьезно ответил Ругер. — Сейчас я люблю тебя. Хотел бы я пообещать, что так будет всегда.

— Нельзя давать обещаний на будущее, — прошептала я, впервые за долгое время чувствуя себя абсолютно спокойной. Того, что сказал Ругер, мне должно было хватить надолго.

Все слова, которые мы произнесли тем вечером, поедая каштаны, сделали нас ближе. У нас были одеяла, в которые мы могли завернуться, и уснуть, тесно прижавшись друг к другу.

Люсия-анорексия

Мы сидели на пожарной лестнице рядом с мансардой Лу. Она курила маленькими быстрыми затяжками. Я бросала на нее неодобрительные взгляды. Что будет, когда она вернется домой? Неужели повсюду будет пахнуть дымом? Хотя сейчас об этом говорить преждевременно.

Кто-то открыл окно на первом этаже, и вечернюю темноту пронзил гимн Люсии8. Нам следовало поторопиться, чтобы кому-нибудь не вздумалось отправиться нас разыскивать.

Лу раскраснелась. После Нового года ей предстояло перебраться в гостевую семью в Вагнхэреде. Она уже была там и осталась очень довольна.

— И еще они научат меня ездить верхом!

— Вот как, — произнесла я враждебным тоном.

— И тебе тоже можно попробовать, если захочешь… — она неуверенно взглянула на меня. — Спросить их?

— Нет уж, спасибо!

— И еще они спросили, хочу ли я праздновать с ними Рождество…

— Вот как.

— Я никогда в жизни не праздновала Рождество в деревне! — произнесла она таким тоном, словно виновата в этом была именно я.

— Ну и чего трепаться-то? Поезжай к ним! — огрызнулась я.

— Ну извини!

— Не обязательно все время трещать об этой семье…

— Я просто хотела рассказать…

— Поезжай к ним, хоть завтра же! Давай, давай! Вниз по лестнице — и на поезд, я тебя не держу!

Она взглянула на меня со слезами на глазах.

— Почему ты вечно такая сердитая, Элли?

Я умолкла, размышляя, права она или нет: может быть, я и вправду все время сержусь? Может быть, так оно и есть.

— Ругер не заходил? — буркнула я.

— Нет, — она бросила на меня неуверенный взгляд. — А когда он должен был зайти?

— Понятия не имею. Может быть, в тот день, когда мы вернулись из Люлео?

— Ах, да! — по голосу было слышно, что она хитрит. Я поняла, что она с самого начала все отлично помнила. — Он спросил, не хочу ли я пойти к нему в домик.

— И почему же ты не согласилась?

— Ну… мы же только что вернулись, — вывернулась она.

— Но вообще-то ты хотела, да?

Я чувствовала, как во мне шевелится злоба — мне нравилось мучить Лу. Но она держалась молодцом — откашлявшись, она решительно посмотрела мне в глаза:

— Наверное, скоро я все-таки загляну к нему в домик. Даже если ты разозлишься, я все равно пойду! Понятно?

Я обняла ее и заплакала, уткнувшись в ее свитер. Я плакала из-за своей неизлечимой подозрительности, из-за своей закоренелой злости, из-за того, что я по-прежнему не доверяю людям. Даже Ругеру. Даже своей собственной сестре.

Лу гладила меня по спине и выдыхала табачный дым, который змейками вился у меня над головой. И я чувствовала, что она моя старшая сестра. Я тесно прижалась к ней.

— Бедная моя! Нелегко жить в такой семье, как наша, — говорила она, гладя меня по голове.

Мы спустились вниз, где нас дожидалось имбирное печенье в виде кривых человечков и безголовых поросят.

— Тесто явно не удалось, — фыркнула Лу мне на ухо, увидев это безобразие. Почти все имбирные старушки тоже остались без голов, так что можно было грызть безголовые тела или хрустеть имбирными головами. Но это, похоже, мало кого волновало: собравшиеся уплетали печенье за обе щеки.

Мама, раскрасневшаяся от жары, стояла рядом с папой, не толкаясь, не ругаясь и не пиная папину ногу в гипсе: любо-дорого смотреть.

Люсия оказалась худющей, с длинными тонкими волосами. Под белой рубашкой, висящей на тощем теле, проступали лопатки, словно пробивающиеся крылья. Я узнала некоторых участниц шествия: например, толстушку, которая поедала торт на дне рождения Лу. На этот раз она набивала рот шафранными булочками с такой скоростью, словно боялась, что это последнее угощение в ее жизни.

И все же этим вечером в больнице было уютно. Нам, родственникам, предложили пройтись по коридорам и посмотреть на рисунки, развешанные на стенах.
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   14

Схожі:

В один ничем не примечательный дождливый день Элли знакомится с Ругером, который открывает перед ней и ее окончательно запутавшимся семейством целый новый удивительный мир iconИтак, день первый. День изобретателя
Для того, чтобы как можно лучше выполнить эту технику, её нужно «разнести» по времени как можно дальше, уделив каждому этапу – один...
В один ничем не примечательный дождливый день Элли знакомится с Ругером, который открывает перед ней и ее окончательно запутавшимся семейством целый новый удивительный мир iconОлдос Леонард Хаксли о дивный новый мир [Прекрасный новый мир]
Так, с помощью гипнопедии, у каждой касты воспитывается пиетет перед более высокой кастой и презрение к кастам низшим. Костюмы у...
В один ничем не примечательный дождливый день Элли знакомится с Ругером, который открывает перед ней и ее окончательно запутавшимся семейством целый новый удивительный мир iconОлдос Леонард Хаксли о дивный новый мир [Прекрасный новый мир] ocr: Сергей Васильченко
Так, с помощью гипнопедии, у каждой касты воспитывается пиетет перед более высокой кастой и презрение к кастам низшим. Костюмы у...
В один ничем не примечательный дождливый день Элли знакомится с Ругером, который открывает перед ней и ее окончательно запутавшимся семейством целый новый удивительный мир iconАх, Карнавал! – удивительный мир!
Львову. Тут замирает время По узеньким улочкам разливается аромат утреннего кофе, зовут своими звонами святыни Костел Успения, Доминиканский...
В один ничем не примечательный дождливый день Элли знакомится с Ругером, который открывает перед ней и ее окончательно запутавшимся семейством целый новый удивительный мир iconТы против меня (You Against Me)
Мир Майки Маккензи рухнул, когда его сестру изнасиловал парень из богатой семьи. Мир Элли
В один ничем не примечательный дождливый день Элли знакомится с Ругером, который открывает перед ней и ее окончательно запутавшимся семейством целый новый удивительный мир iconКнига всемирно известного английского писателя Дж. Р. Р. Толкина «Хоббит, или Туда и обратно»
Благодаря первокласному переводу Н. Рахмановой, уже ставшим классическим, удивительный мир героев Дж. Р. Р. Толкина откроется перед...
В один ничем не примечательный дождливый день Элли знакомится с Ругером, который открывает перед ней и ее окончательно запутавшимся семейством целый новый удивительный мир iconСценарий вечера отдыха для ветеранов
Добрый день, уважаемые коллеги, дорогие ветераны! 14 января наступает Новый год по юлианскому календарю. И весь народ в нашей стране...
В один ничем не примечательный дождливый день Элли знакомится с Ругером, который открывает перед ней и ее окончательно запутавшимся семейством целый новый удивительный мир iconКарнеги Эверетт Шостром Анти-
«Корова не может жить в Лос-Анджелесе». Речь в ней шла о мексиканце, который обучал своих родственников приемам жизни в Америке....
В один ничем не примечательный дождливый день Элли знакомится с Ругером, который открывает перед ней и ее окончательно запутавшимся семейством целый новый удивительный мир iconГодовщина мученической смерти Фатимы Аз-Захры (да будет мир с ней!)
Сегодня мы собрались в день памяти мученической смерти Фатимы Аз-Захры да будет мир с
В один ничем не примечательный дождливый день Элли знакомится с Ругером, который открывает перед ней и ее окончательно запутавшимся семейством целый новый удивительный мир iconДэвид Николс Один день Дэвид Николс Один день Максу и Роми, прочтите, когда вырастете
Задержитесь на минутку, читающие эти строки, и поразмышляйте о длинной цепи из железа или золота, терниев или бутонов, которая никогда...
Додайте кнопку на своєму сайті:
Школьные материалы


База даних захищена авторським правом © 2013
звернутися до адміністрації
mir.zavantag.com
Головна сторінка