V 0 – создание fb2 – (On84ly)




НазваV 0 – создание fb2 – (On84ly)
Сторінка9/20
Дата конвертації23.08.2014
Розмір3.89 Mb.
ТипДокументы
mir.zavantag.com > Астрономия > Документы
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   20
Глава 8

Наставник

^ Зарядили сильные ливни. Состоятельные жители Мумбаи, обитавшие в капитальных, расположенных на возвышениях домах, которым не грозил потоп, любили рассуждать о том, как романтичен сезон дождей. Прекрасное время для томного секса, похода по магазинам в период распродаж и горячих джалеби[71], помогающих пережить тяжелые месяцы – июль и август.

В Аннавади сточный пруд вышел из берегов: вода подобралась совсем близко к людям, точно хищное животное. Водяной буйвол, страдающий расстройством желудка, рылся в горах промокшего и потому никому не нужного мусора в поисках еды. Сзади он извергал зловонные струи. Такому напору позавидовали бы местные водопроводные колонки. Люди, также страдающие от различных сезонных болезней, стряхивали с ног прилипшую грязь и сетовали: «Ах, у меня горит все внутри, в желудке и в груди!» или «Всю ночь судороги сводили колени!». Лягушки в озере хором заводили жалостливые песни, будто сочувствовали жителям Аннавади. Но в домах их кваканья не было слышно, потому что капли барабанили по железным крышам с такой силой, будто на них танцевали зебры.

Сунилу кто-то сказал однажды, что дожди вымывают из человеческих сердец зло. «Не факт», – думал мальчик. Очевидным было только то, что с крашеных зебр от влажности сошли нарисованные полоски. Несколько недель костлявые желтоватые клячи простояли без дела, пока Роберт, «староста в отставке», не взялся обновить «принт» с помощью краски для волос Garnier Nutrisse.

Количество утилизируемого мусора всегда сокращалось в это время года. Число авиарейсов резко упало, и туристов в городе почти не было. Все строительные проекты приостановились. Выступ над рекой Митхи, с которого собирал «урожай» Сунил, опустел: его вычистили дождь и ветер. Некоторое утешение маленький мусорщик нашел за одним из ограждений, тянувшихся вдоль ведущей к аэропорту трассе. Здесь в небольшом болотце, заросшем высокой травой, расцвело шесть лиловых лотосов. Сунил хранил свое открытие в секрете, опасаясь, что другие мальчишки сорвут цветы и попытаются продать их.

Он бродил по улицам неподалеку от своего тайного сокровища и выискивал рваные вьетнамки, пустые пластиковые бутылки и другой не портящийся от сырости мусор. Иногда он встречал Зерунизу Хусейн, закутанную в покрывало, что было для нее нехарактерно. Она то и дело оступалась, так как спешила и старалась побыстрее перепрыгнуть через необъятные грязные лужи, покрывшие все дороги.

Мусорщики шептались о том, что она продала комнату, расположенную на задах ее хижины. Это пришлось сделать, чтобы заплатить адвокату. Сунил надеялся, что ей как-то удастся вызволить своих родных, особенно Абдула. От Мирчи в семейном бизнесе не было никакого проку. Теперь именно он стоял у весов и принимал товар, но толком не знал, что почем. А когда Сунил и другие ребята пытались ему помочь, начинал издеваться над ними и над их испещренной фурункулами кожей.

Это больно задевало мусорщиков, вечно страдавших от нарывов. Да и правильная оценка товара была для них важна. Тем временем бизнес главного конкурента Хусейнов, тамила, владевшего залом с игровыми автоматами, расцвел.

Зеруниза видела, что у Мирчи не хватает опыта и поэтому дело идет плохо. Но она была слишком поглощена юридическими процедурами и не могла сама дежурить у весов и торговаться. Времени не хватало даже на то, чтобы кормить и купать младших детей. Эти обязанности пришлось также переложить на Мирчи. А мать целыми днями ходила по родственникам и знакомым, живущим в разных трущобных районах мегаполиса, захлебывающегося от ливней.

Везде нужно было умолять:

– Пожалуйста, выступите поручителями, чтобы моего больного мужа, дочь и сына отпустили домой хотя бы на время!

В каждом доме нужно было выдержать унизительную процедуру: сначала ей долго соболезновали, а потом придумывали повод для отказа. Только один визит был кратким. Ей пришлось практически плыть через район Саки-Нака. Проклятое покрывало ужасно мешало. Наконец она добралась до дома невесты Абдула. Но отец девушки посмотрел на Зерунизу как на сумасшедшую или пьяную. На этом аудиенция и кончилась.

Арестованных иногда отпускали под залог, но проблема была в том, что она не могла распоряжаться собственностью семьи, чтобы передать ее в залог. Оказалось, что все имущество записано на мужа и она не могла производить с ним никаких действий. Она не умела читать, поэтому все бумаги просматривал Мирчи. Он нашел их в серой пластиковой папке, где хранились также стихи Икбала и потрепанная книжонка – порнографический триллер на урду в мягкой обложке. Здесь были документы на пять важных приобретений, отмечавших рост благосостояния семьи. Первой была куплена тачка, которая позволила отцу отвозить мусор на утилизацию. Так он стал скупщиком вторичного сырья. Затем у приезжего, покинувшего Мумбаи, приобрели хижину. Далее следовал находящийся возле дома сарай, в котором можно было складировать товар и пережидать периоды снижения цен, а также трехколесная колымага с большим грузовым кузовом – более вместительная, чем тачка. И, наконец, в папке нашлось свидетельство о том, что Карам сделал первый взнос за участок в Васаи. Имя госпожи Хусейн как совладелицы этих богатств нигде не фигурировало.

Тюрьма на Артур-роуд, где содержали Хусейнов, имела самую дурную славу среди всех мест заключения в городе. Зерунизе приходилось выстаивать по четыре часа в очередях, чтобы попасть на свидание. Взятки охранникам и офицерам нужно было раздавать еще задолго до того, как войдешь в ворота. А в камерах содержалось раза в четыре больше заключенных, чем эти помещения могли вместить согласно официальным нормативам.

– Мама, успокойся, у меня все в порядке, – лгала ей Кекашан, когда мать навещала ее.

Зато Карам не стеснялся жаловаться:

– Я в отчаянии, – причитал он. Его камера была настолько переполнена, что невозможно было лечь. Дышать нормально он не мог и даже не мог глотать пищу. Он обвинял жену в том, что она затеяла ту ссору с Фатимой; требовал, чтобы она вытащила его из тюрьмы. Как будто она не пыталась это сделать! Как будто не он предпринял идиотскую попытку запугать соседку, пригрозив, что побьет ее! Как будто не он оформил имущество на себя, не включив в документы Зерунизу!

Уходя со свидания, она ужасно злилась на мужа, но недолго. Тюрьма на Артур-роуд вызывала ужас у всякого разумного мумбайца, включая Зерунизу, которая почти уже потеряла рассудок. Кто мог подумать, что ее вечно недужный супруг ввяжется в ссору и станет узником страшного застенка? Ни муж, ни жена не были готовы к такому повороту судьбы.

Однажды утром во время страшного ливня она снова пришла к воротам тюрьмы. Лаллу скандалил, потому что покрывало матери мешало ему добраться до ее груди. Она переложила его на другую руку, потому что зазвонил телефон Карама, которым сейчас пользовалась она. На том конце провода Зеруниза услышала голос офицера Тхокала, единственного ее союзника во всем участке Сахар. Он был в ярости и кричал громче, чем Лаллу: «Как могло оказаться, что в Аннавади знают о том, что он принимал от нее деньги и обещал помочь подследственным?»

Что можно было на это ответить? В первые дни после ареста близких госпожа Хусейн ходила по району, как безумная, и рассказывала о своих делах направо и налево. Она своими ушами слышала, как стонет под пытками ее сын; своими глазами видела, как полиция уводит ее кроткую дочь. В тот момент в голове у нее вертелось одно слово – «каямат» – конец света.

Она не могла спать по ночам. Да и сейчас растерялась и забыла, где находится. Что это за тюрьма? Вслед за дождем город окутал противный белый туман. Лаллу орал: «Сейчас я натравлю на тебя эту собаку!» Мимо, сигналя, проезжали велосипедисты, доставлявшие еду служащим в офисы. Рядом притормозила «Скорая помощь»: у нее спустилось колесо.

Офицер в трубке продолжал кричать. Она, дрожа, пыталась ответить:

– И да и нет, сахиб. Я сейчас на улице. Я в больнице. Кто вам это сказал? Нет-нет, сахиб. Они вам солгали, чтобы вы разозлились. Они специально натравливают вас на меня. Я сейчас в больнице и очень плохо себя чувствую. Я так переживаю по поводу сына, по поводу дочери. Пожалуйста, послушайте… Нет, сэр, я у вас в долгу. Тот, кто это сказал, наверное, сошел с ума. Нет, я вообще ничего никому не говорила.

К вечеру облака растянуло, и закатное небо окрасилось в красный цвет. Зеруниза прибежала в участок и на коленях просила прощения у Тхокала. Кто знает, какие еще неприятности может причинить семье разгневанный полицейский?

До суда могут пройти еще годы, но деньги, полученные от продажи комнаты во внутреннем дворе, уже разлетелись. Того, что Мирчи зарабатывает на сортировке мусора, хватает только на еду, и больше почти ничего не остается. Что делать дальше? Продать склад-сарай? Муж в тюрьме, и все решения приходится принимать в одиночку. Однако, похоже, до нынешнего момента она совершала одну ошибку за другой. Может, и правда, она «полный ноль», хотя всю жизнь и пыталась уверить супруга в обратном?

Наверное, надо было заплатить Айше, чтобы та утихомирила Фатиму, в тот самый день, когда ее забрали в участок. Наверное, надо было дать взятку следователю по особо важным делам, под контролем которой были все свидетельские показания. Надо было молчать о том, что Тхокал за вознаграждение прекратил избиение ее близких и отсрочил арест дочери. Было лишь одно решение, в котором она была уверена – решение о дальнейшей судьбе Абдула.

Абдул должен был понести наказание, как взрослый: он выглядел взрослым, и у его матери не было никаких документов, подтверждавших то, что он несовершеннолетний. Поэтому мальчика содержали в той же тюрьме на Артур-роуд, что и его отца.

Зеруниза сама толком не могла определить возраст сына. До самосожжения Фатимы, если ее спрашивали о возрасте старшего мальчика, она всем говорила, что ему семнадцать. Но с тем же успехом могла ответить «двадцать семь». Когда ежедневно борешься за выживание ребенка, перестаешь считать года. А у нее было много детей, и каждого нужно было накормить и одеть. Такова судьба всех матерей в Аннавади: тысячи забот и волнений, пока малыш не подрастет.

Айша, например, сама придумала своим детям дни рождения: устраивала им небольшие праздники и пекла пирог. Так, в январе Манджу второй раз отметила восемнадцатилетие – эту маленькую хитрость придумала ее мать, чтобы подольше поддерживать ценность дочери на рынке невест.

Абдул никогда не требовал праздников и тортов. Он только хотел, чтобы ему назвали дату. На что госпожа Хусейн отвечала:

– Незадолго до твоего рождения Саддам Хусейн в какой-то стране убил много народу. Может, это было за год или за два до того, как ты появился на свет. Точно я не помню. А ты очень сильно пинался, когда был у меня в животе – хуже, чем все твои братья и сестры. От этого я часто кричала. Вот люди и начали говорить, что у меня внутри сидит новый Саддам Хусейн. Но родился ты очень маленьким, как крысенок, и на грозного Саддама совсем не был похож. Мы постарались выбрать для тебя мирное и спокойное имя, чтобы предсказанное соседями уж точно не сбылось. «Абдул Хаким» – это человек, который лечит других, умеет исцелять. Ты подрос, и я с радостью увидела, что ничто в твоем характере не напоминает Саддама.

Если бы Абдул был больше похож на знаменитого тирана, может, ее не так бы страшила мысль о том, что он окажется в заключении вместе с наемными убийцами, педофилами и мафиози. Но Зеруниза боялась, что ее сын сейчас дороже всех расплатится за затеянную ею ссору с соседкой: его замучают, а возможно, его и изнасилуют в тюрьме на Артур-роуд. Единственным способом, каким, по ее мнению, можно предотвратить несчастье, было заплатить кому-то, кто изготовит ему подложное свидетельство о рождении. Тогда он будет проходить по делу как несовершеннолетний.

Она пересекла майдан и направилась к хозяину борделя. Каких только обвинений против него за многие годы не выдвигалось: и торговля наркотиками, и сутенерство, и грабеж, да бог весть что еще. Но в тюрьме он побывал лишь дважды. Госпожа Хусейн решила, что он-то знает, кому дать взятку, чтобы получить нужный документ.

Сосед признал, что действительно считает себя экспертом в вопросах ухода от суда, и был даже готов помочь – естественно, за вознаграждение. Но о том, как сделать справку, удостоверяющую возраст, он не имел понятия.

Кто же еще может знать что-то о поддельных документах? Конечно: полицейские из участка Сахар! Только сейчас Зеруниза вспомнила, что один констебль несколько дней назад делал ей прозрачные намеки, которых она не замечала.

И вот, получив от него рекомендации, она передала деньги по цепочке: взятка прошла через муниципальную школу Марол и в результате осела в кармане предприимчивого констебля. А Зеруниза вернулась домой с нужной ей справкой. В ней говорилось, что Абдул Хаким Хусейн, шестнадцати лет, недавно окончил эту школу. Система правосудия теперь будет рассматривать как ребенка ее старшего сына, на деле никогда не знавшего детства.

Мумбайская колония для малолетних преступников располагалась в Донгри, пригороде в двадцати километрах южнее Аннавади. Первую часть пути в это предместье Абдул проделал в полицейском микроавтобусе, в который набилось человек двадцать ребят. Но после остановки у здания суда в городке Бандра Абдула пересадили в такси и отправили в пункт назначения в сопровождении лишь одной женщины в штатском, вид у которой был какой-то утомленный и скучающий. Они сели на заднее сиденье, и он из-за ее плеча мог рассматривать окрестности. За окном мелькали оживленные улицы пригорода, населенного в основном мусульманами, принадлежащими к среднему классу. Здесь царило вечернее оживление.

По обе стороны от темно-зеленой мечети тянулись магазинчики, которые, несмотря на дожди, вели активную торговлю. Халяльное мясо. Мебель на любой вкус. Назир-аптекарь. Больница «Хабиб». Посудная лавка с развешанными на крюках ковшами и кастрюлями. Ресторан с ярко-желтой дверью. Вдоль улицы были натыканы также потрепанные флажки-объявления с рекламой курсов по подготовке к экзаменам или агитацией в пользу политиков-мусульман. До того, как улочка осталась позади, Абдул успел заметить в конце ее столик, за которым сидел продавец детских вертушек.

Один из районов был обнесен толстыми каменными стенами, покрытыми мхом. Проем виднелся только в одном месте и представлял собой железные ворота, точнее, всего одну створку. Эта дверь была до странности маленькой, похожей на калитку. «Детский размер», – предположил Абдул, проходя через нее.

Вместо того, чтобы нырнуть в этот проем, он мог бы убежать, так как мысли его спутницы явно блуждали где-то далеко и она еле придерживала его за руку. Но он не сделал этого, а вошел внутрь и побрел по длинному полутемному проходу, в одной из стен которого находилась деревянная ниша с изображением индуистского божества. Коридор привел его в удивительно симпатичный дворик с пальмой посередине. Юные нарушители закона размещались в красивых корпусах в колониальном стиле. Их построили из песчаника англичане еще в девятнадцатом веке. Рядом примостились более новые сооружения – одноэтажные домики и хижины. В дни британского владычества здесь вешали преступников – как индийцев, так и англичан. Мальчишки в первый же день рассказали Абдулу разные страшные истории: мол, окровавленные тела преступников раньше скидывали в подвалы, и теперь привидения казненных каждую ночь бродят по колонии. Абдул, как и большинство детей, выросших в Аннавади, боялся призраков, но эти байки его не напугали. В последнее время его так истязали живые, что страх перед мертвыми притупился.

У него отобрали всю одежду и выдали форму, которая была ему велика, а затем препроводили в одну из хижин, где заперли в небольшой комнате со многими другими новоприбывшими. Все окна были наглухо закрыты, и в помещении было невыносимо душно и смрадно от большого количества теснившихся здесь тел. Через час из-за отсутствия свежего воздуха Абдул впал в странное оцепенение. В голове крутилась мысль: «Если меня вскоре не выпустят отсюда, я зарежу маленького ребенка и съем его». Позже он все поражался, как такое могло прийти ему на ум? Наконец двери распахнулись, и надзиратели раздали всем лепешки-роти. Но Абдула тошнило, и есть он не мог.

После этого его препроводили к служащему, регистрировавшему новых заключенных. Тут, к счастью, окна были открыты. Надзиратель, лысый, с грудью колесом, выглядел мрачноватым, но не жестоким. Недавно одна из центральных газет, The Times of India, опубликовала расследование об издевательствах в детских исправительных заведениях под заголовком «Колония Дорни – воплощение ада». После чего правозащитники забросали власти запросами: правда ли, что дети здесь не имеют нижнего белья и их заставляют пить из туалетов? В итоге условия содержания малолетних заключенных резко изменились в лучшую сторону.

Абдул сидел на полу в дальнем углу комнаты вместе с другими мальчишками, ожидая, когда надзиратель вызовет его по имени и занесет информацию о нем в коричневую бумажную папку. На противоположной стене висели портреты выдающихся индийцев. Из десяти Абдул узнал только троих. Конечно, среди них фигурировал Ганди, хотя глаза у него были по сравнению с изображением на банкноте достоинством в одну рупию какие-то безумные. Абдул помнил, что Ганди сочувствовал беднякам, одинаково тепло относился к мусульманам и индуистам, имел дружеские связи с англичанами, но при этом добился освобождения Индии. Также мальчик узнал Джавахарлала Неру, одного из отцов-основателей независимого индийского государства. Он казался практически белым человеком, будто всегда пользовался тем самым кремом Fair and Lovely. Таких светлокожих индийцев Абдул никогда в своей жизни не встречал. Третьим опознанным лицом был Бхимрао Амбедкар, в красном галстуке и очках в черной оправе. Он боролся за права каст неприкасаемых[72] и за человечное обращение с их представителями. Маленькие запыленные копии этого портрета висели на дверях многих хижин, где жили далиты[73].

Кто были остальные деятели, Абдулу было неведомо. Он не знал их имен, как и имен многочисленных индуистских богов и богинь, чьи статуэтки в большом количестве стояли на столе у надзирателя. Наверное, Мирчи мог бы легко назвать всех знаменитых индийцев. Такого рода вещами была забита голова у тех, кому посчастливилось посещать школу.

После регистрации Абдула отправили в барак, где находилось сто двадцать два мальчика. Он лег рядом с остальными на холодный, выложенный плиткой пол. Через открытое окно явственно доносился лязг металлических ставен. Это торговцы из магазинчиков по ту сторону каменной стены запирали свои лавки на ночь. Наверное, он провалился в сон, потому что следующее, что он услышал, был призыв на молитву, который раздавался из громкоговорителя на минарете соседней мечети. Аллах-у Акбар. Господь велик.

Карам Хусейн считал, что неприлично молиться Аллаху, будучи грязным и не совершив омовения. Поэтому Абдул редко совершал намаз.

– Даже когда я молюсь, я думаю о работе, – признался он недавно Кекашан.

Однако его всегда успокаивал голос муэдзина, когда тот созывал верующих или объявлял о потерянных детях, которые находятся в мечети, облаченные в зеленые рубашки, и ждут, пока их отыщут родители. Хотелось верить, что все дети в безопасности, если они находятся под присмотром людей с такими голосами.

Что до личной веры в бога, то за неимением глубокого внутреннего убеждения в бытии Всевышнего, Абдул со временем сочинил некое экономическое доказательство его существования. Он объяснял это так:

– Я тугодум, и до меня долго доходят некоторые вещи. Но многие умные люди верят в Аллаха – имамы, муэдзины, богатые мусульмане, занимающиеся благотворительностью. Неужели все они трудились бы и тратили деньги ради несуществующего бога? Такие уважаемые господа вряд ли пускали бы рупии на ветер.

Таким образом, получалось, что Аллах существует. И, наверное, есть и понятная лишь ему причина, почему Абдул должен сидеть в тюрьме за преступление, которого не совершал.

Вошел надзиратель с оспинами на лице. Он будил ребят, раздавал им тряпки и тазы и указывал на ряд тянувшихся вдоль стены кранов. Воды здесь было хоть отбавляй; намного больше, чем в Аннавади. Абдулу было приятно смыть с себя пот, который неоднократно прошибал его за время пребывания в полицейском участке. Но на следующий день, когда всем приказали принять душ, он заупрямился.

^ В Аннавади не было смысла мыться каждый день. Ведь как только высохнешь, нужно опять браться за грязную работу. Иногда от него так несло, что матери приходилось трясти полотенцем перед его носом и прикрикивать: «Дурачина, пойди сполоснись. Приятно иногда освежиться!» Ну, кому-то, может, и приятно. Абдул считал принятие ванны не просто бессмысленным ритуалом, но еще и опасным самообманом. Чистое тело предполагало, что ты ждешь чего-то большого и чистого от нового дня. Он же предпочитал всегда помнить: сегодня будет таким же унылым, как вчера. Тогда и разочарований не будет.

Абдул заявил надзирателю, что не будет принимать душ. На что тот лаконично ответил: «Не пойдешь купаться, не будешь завтракать». Таковы правила в Донгри. Абдул решил, что лучше остаться голодным. Потом он пожалел об этом скоропалительном решении. С другой стороны, с тех пор, как случилась трагедия с Фатимой, все его бытовые стереотипы разрушились. Ему оставалось лишь ухватиться за привычку оставаться грязным – это единственное, что не изменилось в его жизни.

На третье утро надзиратель сказал, что дальнейший отказ от купания чреват не только лишением завтрака. Абдула еще и поместят в тот самый душный карцер, где у него возникло желание съесть маленьких детей. После такого предупреждения парень решил не артачиться, а принять предложенный график принятия посещения душа. На четвертые сутки пребывания в колонии его ноги, уши, шея были чисты, как никогда в жизни. Но полученные в награду за героические гигиенические усилия завтраки не оправдали ожиданий. В рисе попадались камешки, а хлеб был настолько противным на вкус, что если бы такой подала ему мать, он бы сунул его в карман и потом бросил свиньям.

Большинство мальчишек в бараке были мусульманами. Представители этого вероисповедания в целом доминировали в исправительных учреждениях по всей Индии. Сокамерники Абдула завтракали и обедали, сидя на полу, и посмеивались над ужасной едой, которую здесь давали. Они называли колонию «вторым домом», имея в виду, что она практически не отличалась от их повседневного существования на воле. Такое «наказание» было практически бессмысленным.

По утрам барак отпирали и выпускали детей во двор. Им давали задания: бегать по кругу, петь национальный гимн. Пели они с большим энтузиазмом и очень громко, надрывая легкие. После чего ребят загоняли обратно в барак, где они проводили долгие часы в полном безделье. Правда, в офисе начальника тюрьмы висел подробно расписанный распорядок дня с разнообразной досуговой программой. Абдула вовсе не огорчило такое несоответствие предполагаемого и реального времяпрепровождения. В любом случае в Донгри он был в гораздо большей безопасности, чем в тюрьме на Артур-роуд.

Обитатели колонии подолгу сидели на полу своего барака и рассказывали друг другу разные истории, а также давали советы, как реагировать на предъявляемые обвинения. Одна мысль повторялась снова и снова: «Признай все, в чем тебя обвиняют, и тебя вскоре отпустят». Так говорили адвокаты, которые время от времени навещали своих подопечных: «Соглашайтесь с любыми формулировками! Дело закроют, и вы снова окажетесь дома».

Абдулу так хотелось домой, что он всерьез подумывал о том, чтобы признать, что избил Фатиму перед ее самоубийством. Он до сих пор не мог привыкнуть к мысли, что она мертва. Наверное, это оттого, что он ранее не считал ее в полной мере живой. Как и многие соседи, он в душе был уверен, что физическая и психическая неполноценность предполагает другой уровень существования – как бы более низкий и примитивный. Но, как выяснилось в участке, быть инвалидом и быть трупом – совершенно разные вещи.

Однажды вечером один шестнадцатилетний парнишка открыл своим товарищам, что зарезал собственного отца. Он сказал, что для него это было делом чести: он отомстил отцу за то, что тот задушил мать. Впрочем, теперь полиция приписывала мальчику убийство обоих родителей.

Абдулу это показалось какой-то фантастической историей, сюжетом для триллера. Но его сокамерников мало интересовало, виновен или невиновен в двойном убийстве рассказчик. Они оживились, лишь когда узнали, что он из состоятельной семьи: на банковском счету у родителей было двадцать пять тысяч лахов[74], эквивалент пятидесяти шести тысяч долларов.

– Да ты теперь богач! – обратился к отцеубийце один из слушателей.

Сколько тот ни объяснял, что если получит срок, то не сможет получить наследство, ребята продолжали увлеченно обсуждать, какие машины и одежду можно купить на эти деньги.

^ Многие заключенные были помещены в колонию только за то, что они работали. Закон о запрете детского труда существовал давно. Его приняли, еще когда Абдул был маленьким. Но, оказывается, сейчас решили ужесточить правоприменительную практику, и для этого иногда наказывали нарушителей.

Двух мальчишек лет семи поймали, когда они подметали полы в дешевой гостинице. Они напоминали Абдулу младших братьев: у него невольно наворачивались на глаза слезы, когда он смотрел на них или сидел с ними рядом. Он никак не мог понять, зачем власти разлучили их с родителями. Разве сама по себе крайняя бедность, из-за которой таким малышам пришлось работать, не является достаточным наказанием?

Первые дни в Донгри Абдул держался особняком и мало говорил. Он знал, что не отличается красноречием. Но тот факт, что полиция отправляет в тюрьму семилетних детей за ничтожные провинности, вывел его из себя:

– Зачем их здесь держат? – раздраженно бросил он. – Посмотрите на их лица! В них столько жизни, столько желания жить. Кажется, что они могут сокрушить стены тюрьмы. Власти должны дать им свободу и разрешить работать!

Только в тюрьме он вдруг понял, что каторжный труд в такой дыре, как Аннавади, можно назвать свободой. Абдул с удовольствием увидел, что мальчишки из других городских трущоб с ним согласились.

Однажды утром он вместе с другими ребятами из колонии пел гимн на плацу и тут увидел, как молодая женщина-тамилка оставила своего двухлетнего сына у дверей начальника тюрьмы. У нее не было денег, чтобы прокормить ребенка. На лице бедной матери было написано такое глубокое горе, что у Абдула сжалось сердце. Подобная чувствительность не была ему свойственна. В Аннавади он был свидетелем и более страшных сцен, но они не трогали его. Уж слишком он был погружен в свою работу и свои заботы.

Как-то раз, когда он был еще маленьким, родительская хижина дала трещину и развалилась. Травмы получили все члены семьи, кроме Абдула. Мать тогда пошутила, что его спасли эгоизм и жадность. Дело в том, что она приготовила на ужин листья очитка. Отец отхватил кусочек от порции сына, и тот заволновался, сгреб остатки своей еды и выбежал на улицу непосредственно перед тем, как стены лачуги попадали на головы ее жителей.

Но в колонии не за что было бороться. Здесь нет собственности, и ее не нужно оберегать. Абдул ничего не продавал, не покупал, не сортировал. Позже он понял, что впервые за всю жизнь по-настоящему отдыхал от работы. И именно в этот момент его сердце вдруг оттаяло, открылось навстречу миру и стало более чутким.

В один из дней его и еще нескольких заключенных повезли на медосмотр в небольшую больницу рядом с местным полицейским участком. Врачи должны были установить возраст тех подростков, которые выглядели старше заявленных в документах лет. Медицинское освидетельствование должно было снять все подозрения. Те, кому, согласно заключению врача, больше восемнадцати лет, отправятся во взрослую тюрьму.

Медбрат взвесил Абдула: 54 килограмма. Затем измерили рост: 155 сантиметров. Ему велели раздеться и уложили на кушетку. Растительность на лобке была признана «нормальной», растительность на лице – подростковой, а старый выпуклый шрам над правой бровью зафиксирован в карточке как особая примета. Через некоторое время в приемный покой вошел доктор, которому предстояло написать заключение. Он объявил Абдулу, что за две тысячи рупий его признают семнадцатилетним, в противном случае напишут, что ему двадцать лет.

Абдул сел на кушетке. Его душил гнев. Откуда у него две тысячи? И как это возможно, чтобы состоятельный доктор вымогал деньги у нищего мальчишки из колонии? Врач горестно воздел руки к небу:

– ^ Согласен, это гадко, требовать деньги у бедных заключенных. Но правительство платит нам так мало, что мы не в состоянии содержать собственных детей. Нас вынуждают брать взятки и становиться негодяями – камина. – Он печально улыбнулся Абдулу. – В наши дни люди на все готовы ради денег.

Абдул ни с того ни с сего почувствовал жалость к этому искреннему человеку, особенно учитывая то, что он ни на чем не настаивал и без всякой платы записал в карточку: «Семнадцать лет».

Через несколько дней Абдул заметил в себе еще более неожиданные движения души. Он посочувствовал мумбайскому полицейскому!

Некий толстяк, который привез в колонию новых ребят, рассказывал охраннику о проблемах с сердцем:

– Всем кажется, что здорово быть полицейским. Но это вовсе не так хорошо. Эта работа убивает, – сетовал он, вытирая пот со лба. А потом упомянул своего коллегу, борющегося с болезнью легких, и еще двух других, у которых от постоянного стресса случилось расстройство желудка. И ни у кого из них не хватает денег, чтобы пойти к нормальному врачу. До этого момента Абдул не считал полицейских людьми. Он и представить себе не мог, что у них, оказывается, тоже есть сердце и легкие, они болеют и беспокоятся о своем здоровье и о деньгах, необходимых для лечения. Мир вдруг наполнился людьми, которые страдали не меньше, чем он сам. От этого он чувствовал себя менее одиноким.

Как-то после обеда надзиратель сообщил мальчишкам в бараке, что у них сегодня будет занятие. Видимо, это было результатом бесконечных посещений колонии борцами за права детей, которые все что-то записывали в блокноты. Шестьдесят ребят, прибывших в Донгри за последние несколько недель, привели в помещении с бетонными стенами и полом. На стене висела доска, а также плакат, предупреждающий о вреде курения. Им велели ждать учителя: старшие почему-то благоговейно именовали его Наставником.

И вот Наставник появился на пороге комнаты. Взглянув на него, Абдул испытал разочарование. В его внешности не было ни капли солидности и тем более величия, которое бы оправдало гордое именование. Это был невысокий кругленький мужчина, из индуистов, с торчащими в разными стороны вихрами и чуть слезящимися глазами с красноватыми белками, как у Зерунизы. Ничего впечатляющего…

Но тут Наставник заговорил. Сначала он поведал слушателям о мальчике, который не слушался родителей и оказался в тюрьме на Артур-роуд. Когда он перечислял все ужасы, которые приключились с героем в заточении, крупные слезы потекли по его щекам. Рассказ был настолько трагичным, что он начал громко всхлипывать и с трудом мог передать все детали. Потом он стал рассказывать о других мальчиках, нарушавших закон, причинявших боль и страдания другим людям. Это были истории обычных ребят, таких же, как те, что собрались в этой комнате.

– Честно вам скажу: если бы вы были моими детьми, я бы вышвырнул вас из дому давным-давно, – с чувством сказал Наставник. Затем он стал оплакивать их судьбу и страшное будущее, которое, казалось, видел, абсолютно ясно.

Возможно, некоторые из присутствующих изменятся и проживут прекрасную жизнь. Но лишь немногие. Во всяком случае, так считал учитель. Эти люди будут вознаграждены. Остальных же, тех, кто не сойдет с преступного пути, ждет ужасный конец. Родные отвернутся от них. Никто не будет навещать их в тюрьме, а когда они, пожилые и сломленные, выйдут на волю, то умрут на улице от горя и одиночества.

Наставник продолжал свою эмоциональную речь. Он сожалел о том, что родители бьют своих чад, вместо того, чтобы учить их уму-разуму и говорить с ними по-человечески. Ни с того ни с сего он принялся сокрушаться о собственной судьбе: о тяжелом разводе, произошедшем из-за того, что его жена неуважительно относилась к его матери. Улаживая дела после развода, ему пришлось продать свою большую и хорошую машину. Потом, правда, он оживился, рассказывая о совей симпатичной новой подружке.

Всякий раз, как он начинал плакать (не важно о чем: о проданной машине, или о судьбе заключенных из колонии), все слушатели тоже не могли сдержать слез. Абдул ни разу в жизни так не рыдал. Но это не было похоже на те слезы, которые он проливал, когда его пороли в участке. Это были слезы восторга. Он никогда не видел такого прямодушного и искреннего человека, как Наставник.

Абдул боялся честно назвать то чувство, которое испытывал к учителю. Его могли неверно понять. Но, так или иначе, чувство было очень сильным.

Наставник благосклонно позволил Абдулу стать учеником, пусть и не идеальным. Мальчик не до конца понял притчу о царе Шиби[75], который сам предложил свое тело в качестве пропитания голодному ястребу. Однако эта притча в некотором роде походила на ту, что рассказывал ему отец, когда Абдул плохо себя вел: это была история о другом царе, его злых сыновьях и обезьяне. После отцовской притчи Абдул всегда чувствовал себя виноватым, в то время как слова Наставника вдохновляли и открывали перед ним путь праведности. Воспитай в себе щедрость и благородство. Отдай свою плоть мирским стервятникам, и со временем тебе воздастся. Идти по жизни под таким флагом нелегко. Однако Абдула привлекал маячивший на горизонте счастливый конец.

Он пришел к выводу, что не лишен некоторых достоинств. Он никогда не нюхал канцелярскую замазку, не пил самогон, не посещал борделя. Противостоять этим искушениям ему помогала природная осторожность и постоянное беспокойство, как бы не потерять способность к работе. Абдул никогда не подстрекал других ребят к кражам, даже понимая, что из-за этого проигрывает в конкурентной борьбе с тамилом, хозяином игрового зала, одалживавшим молодым людям инструменты для перерезания колючей проволоки. Абдул никогда не лез в драку, редко лгал, почти не перечил отцу. Но все равно он мог бы жить более достойно. И, к счастью, еще не все потеряно. Дорога самосовершенствования открыта.

Он никогда не будет больше покупать подозрительные вещи, которые могут оказаться ворованными. Даже если краденое – всего лишь мусор. Он не будет признаваться в том, чего не делал: не возьмет на себя обвинение в избиении Фатимы, даже если таким образом ему будет легче выбраться из Донгри. Он поступит именно так, даже если семье будет трудно обойтись без него – единственного добытчика.

Его близким всегда было важно, чтобы он был «в строю» и не прекращал трудиться на благо семейства. Абдул был послушной рабочей лошадкой, а его собственные чувства, мысли, моральные принципы не принимались во внимание. Он не был даже уверен, что у него вообще есть хоть какие-то нравственные ориентиры. Но когда Наставник заговорил про тауфиз и иззат (честь и достоинство), Абдулу показалось, что взгляд учителя устремлен поверх голов всех остальных слушателей прямо на него. Еще не поздно. Вам всего семнадцать. Да и в любом другом возрасте можно научиться противостоять развращающему действию общества и слабостям собственного характера. Неловкий, застенчивый, необразованный мальчишка вполне может быть способным на высокие чувства, откликнуться на высокое призвание, встать на путь добродетели.

Абдул решил, что твердо усвоит эту истину, равно как и все другие, к которым приобщил его Наставник.
<br />Часть третья<br /><br />Немного безумия<br />
Продавая товар, не говори о смерти.
Манджу Вагхекар
<br /></td></tr></table><div align="center"><a class="t4 fs20" href="http://mir.zavantag.com/astromoiya/900354/index.html">1</a>   <a class="t4 fs20" href="http://mir.zavantag.com/astromoiya/900354/index.html?page=2">...</a>   <a class="t4 fs20" href="http://mir.zavantag.com/astromoiya/900354/index.html?page=5">5</a>   <a class="t4 fs20" href="http://mir.zavantag.com/astromoiya/900354/index.html?page=6">6</a>   <a class="t4 fs20" href="http://mir.zavantag.com/astromoiya/900354/index.html?page=7">7</a>   <a class="t4 fs20" href="http://mir.zavantag.com/astromoiya/900354/index.html?page=8">8</a>   <font class="fs18">9</font>   <a class="t4 fs20" href="http://mir.zavantag.com/astromoiya/900354/index.html?page=10">10</a>   <a class="t4 fs20" href="http://mir.zavantag.com/astromoiya/900354/index.html?page=11">11</a>   <a class="t4 fs20" href="http://mir.zavantag.com/astromoiya/900354/index.html?page=12">12</a>   <a class="t4 fs20" href="http://mir.zavantag.com/astromoiya/900354/index.html?page=17">...</a>   <a class="t4 fs20" href="http://mir.zavantag.com/astromoiya/900354/index.html?page=20">20</a> </div><hr /><div align="center"></div><h2 class="dlh2">Схожі:</h2><table class="mtable2"><col><col width="50%"><col><col width="50%"><tr><td><img width="32px" height="32px" alt='V 0 – создание fb2 – (On84ly) icon' src="/i/doc32.png"></td><td><a href='/medicina/963546/index.html'>V 0 — создание fb2 — (On84ly)</a><br /><font class="te">Артуро Перес-Реверте fbcb80f1-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 Танго старой гвардии</font><br /></td><td><img width="32px" height="32px" alt='V 0 – создание fb2 – (On84ly) icon' src="/i/doc32.png"></td><td><a href='/istoriya/874688/index.html'>V 0 — создание fb2 — (On84ly)</a><br /><font class="te">Первый за двенадцать лет роман от автора знаменитых интеллектуальных бестселлеров «Словарь Ламприера», «Носорог для Папы Римского»...</font><br /></td></tr><tr><td><img width="32px" height="32px" alt='V 0 – создание fb2 – (On84ly) icon' src="/i/doc32.png"></td><td><a href='/istoriya/963537/index.html'>«Идет счастливой памяти настройка»</a><br /><font class="te">«приключения» с кгб ссср, и, конечно, главное в судьбе автора — путь в поэзию. Проза поэта — особое литературное явление: возможность...</font><br /></td><td><img width="32px" height="32px" alt='V 0 – создание fb2 – (On84ly) icon' src="/i/doc32.png"></td><td><a href='/istoriya/963541/index.html'>V 0 — создание fb2 — (On84ly)</a><br /><font class="te">«романы» с английским и с легендарной алексеевской гимнастикой, «приключения» с кгб ссср, и, конечно, главное в судьбе автора — путь...</font><br /></td></tr><tr><td><img width="32px" height="32px" alt='V 0 – создание fb2 – (On84ly) icon' src="/i/doc32.png"></td><td><a href='/medicina/945898/index.html'>V 0 – создание fb2 – (On84ly)</a><br /><font class="te">Маг-недоучка, бессовестный рыцарь, сыграл очередную шутку, связав брачным контрактом двух случайных людей. И неважно, мстил он за...</font><br /></td><td><img width="32px" height="32px" alt='V 0 – создание fb2 – (On84ly) icon' src="/i/rtf32.png"></td><td><a href='/istoriya/669802/index.html'>Джон Михайловна Харвуд Тайна замка Роксфорд-Холл</a><br /><font class="te">Она узнает о своей семье удивительные факты и намерена разобраться во всем до конца, несмотря на грозящую ей смертельную опасность...</font><br /></td></tr><tr><td><img width="32px" height="32px" alt='V 0 – создание fb2 – (On84ly) icon' src="/i/doc32.png"></td><td><a href='/istoriya/890699/index.html'>V 0 – создание fb2 – (On84ly)</a><br /><font class="te">Лишь то, что они пошли следом за странным путником по прозвищу Искатель и оказались в круговороте мощных сил, вообразить которые...</font><br /></td><td><img width="32px" height="32px" alt='V 0 – создание fb2 – (On84ly) icon' src="/i/rtf32.png"></td><td><a href='/astromoiya/603924/index.html'>Мелисса Ильдаровна Фостер Аманда исчезает</a><br /><font class="te">И вот спустя восемь лет после трагедии Молли будто вновь окунается в знакомый кошмар – из парка рядом с ее домом исчезает семилетняя...</font><br /></td></tr><tr><td><img width="32px" height="32px" alt='V 0 – создание fb2 – (On84ly) icon' src="/i/doc32.png"></td><td><a href='/filosofiya/1009107/index.html'>V 0 — создание fb2 — (On84ly)</a><br /><font class="te">Кажется, в завесе тайн, окружающих Корни, начало что-то проясняться? Не все так просто, как кажется! Еще не все карты раскрыты, не...</font><br /></td><td><img width="32px" height="32px" alt='V 0 – создание fb2 – (On84ly) icon' src="/i/rtf32.png"></td><td><a href='/jurnalistika/664980/index.html'>В маленьком процветающем городке Новой Англии всё и все на виду....</a><br /><font class="te">И вдруг неожиданно для себя Эмма встречает любовь и, осознав это, осмеливается первый раз в жизни вздохнуть полной грудью. Сделав...</font><br /></td></tr></table><div align="center" id="MarketGidComposite30489"></div>Додайте кнопку на своєму сайті:<br /> <center><a target="_blank" href="http://mir.zavantag.com/">Школьные материалы</a></center> <textarea style="width:100%;height:40px;"><a target="_blank" href="http://mir.zavantag.com/">Школьные материалы</a></textarea><br /><noindex><hr /><div align="center" style="font-size:12px;">База даних захищена авторським правом © 2013<br /> <a rel="nofollow" href="http://mir.zavantag.com/?sendmessage=1">звернутися до адміністрації</a><br /></noindex> <a href="http://mir.zavantag.com/">mir.zavantag.com</a><br /> <script type="text/javascript"><!-- document.write("<a href='http://www.liveinternet.ru/click' "+ "target=_blank><img src='//counter.yadro.ru/hit?t14.1;r"+ escape(document.referrer)+((typeof(screen)=="undefined")?"": ";s"+screen.width+"*"+screen.height+"*"+(screen.colorDepth? screen.colorDepth:screen.pixelDepth))+";u"+escape(document.URL)+ ";"+Math.random()+ "' alt='' title='LiveInternet: показано число просмотров за 24"+ " часа, посетителей за 24 часа и за сегодня' "+ "border='0' width='88' height='31'><\/a>") //--></script> </div></div><div class="menu"><a class="catlink" href="/category/Вопросы/">Вопросы</a><br /><a class="catlink" href="/category/Реферати/">Реферати</a><br /><a class="catlink" href="/category/Документи/">Документи</a><br /><br /><a class="catlink" href="/pravo/">Право</a><br /><a class="catlink" href="/geografiya/">География</a><br /><a class="catlink" href="/istoriya/">История</a><br /><a class="catlink" href="/pshologiya/">Психология</a><br /><a class="catlink" href="/turizm/">Туризм</a><br /><a class="catlink" href="/filosofiya/">Философия</a><br /><a class="catlink" href="/finansi/">Финансы</a><br /><a class="catlink" href="/ekonomika/">Экономика</a><br /><div style="margin-left:-10px" id="MarketGidComposite30486"></div></div><div class="top"><table><col width="200px"><tr><td><a href="/" class="catlink">Головна сторінка</a><br /><br /><form action="/"><input class="but rad" name="q" value=''></form></td><td></td></tr></table></div><script type="text/javascript"> var MGCD = new Date(); document.write('<scr' +'ipt type="text/javascript"' +' src="http://jsc.dt00.net/z/a/zavantag.com.30487.js?t=' +MGCD.getYear() +MGCD.getMonth() +MGCD.getDay() +MGCD.getHours() +'" charset="utf-8"></scr'+'ipt>'); </script><script type="text/javascript"> var MGCD = new Date(); document.write('<scr' +'ipt type="text/javascript"' +' src="http://jsc.dt00.net/z/a/zavantag.com.30486.js?t=' +MGCD.getYear() +MGCD.getMonth() +MGCD.getDay() +MGCD.getHours() +'" charset="utf-8"></scr'+'ipt>'); </script><script type="text/javascript"> var MGCD = new Date(); document.write('<scr' +'ipt type="text/javascript"' +' src="http://jsc.dt00.net/z/a/zavantag.com.30489.js?t=' +MGCD.getYear() +MGCD.getMonth() +MGCD.getDay() +MGCD.getHours() +'" charset="utf-8"></scr'+'ipt>'); </script></body></html>