V 0 – создание fb2 – (On84ly)




НазваV 0 – создание fb2 – (On84ly)
Сторінка8/20
Дата конвертації23.08.2014
Розмір3.89 Mb.
ТипДокументы
mir.zavantag.com > Астрономия > Документы
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   20
Глава 7

Крах

^ Волосы Фатимы, точнее, то, что от них осталось, выбились из пучка, в который она их закрутила перед тем, как чиркнуть спичкой. Лоб, щеки, подбородок у нее почернели и сейчас лоснились так, будто художник, покрывая лаком глаза статуи богини Кали[64], увлекся и отлакировал все лицо. В ожоговом отделении номер десять крупной районной больницы Купер, обслуживающей бедняков из западных предместий Мумбаи, не было зеркала. Но оно ей были не нужно, чтобы понять, что, выйдя из огня, она стала «больше» – в прямом смысле, из-за отеков.

Но и в переносном смысле можно сказать то же самое. Она будто бы превратилась в более значительную персону.

Ее тощий муж вынужден был тащить жену на себе из Аннавади до самой трассы. Уже в тот момент, когда они плелись к шоссе, Фатима почувствовала, что оказалась в центре всеобщего внимания:

– Что же я с собой сделала, – рыдала она, обращаясь к толпе сочувствующих, собравшихся у «Хайата». – Но что сделано, то сделано, и теперь они у меня за все заплатят!

Ни один авторикша не желал везти женщину в таком состоянии. Все боялись, что она испортит им обивку сидений. Но тут явились трое крепких парней и, запугав одного водителя до полусмерти, заставили его отвезти Фатиму в больницу.

И здесь она тоже чувствовала себя важной персоной. Вокруг мерцали флуоресцентные лампочки, переливавшиеся, как оводы. В маленькой палате отвратительно пахло почерневшими от гноя бинтами, и все же условия здесь выгодно отличались от других больниц, где пациенты лежали прямо на полу. У Фатимы была всего одна соседка по палате, чей муж клялся и божился, что не зажигал ту роковую спичку, которая стала причиной страшных ожогов его дражайшей половины. У каждой был собственный противопролежневый матрас, правда, весь пропитанный мочой пациентов. В ноздрю ей вставили пластиковую трубку, которая, впрочем, не была ни к чему подсоединена. Рядом стояла капельница с иглой, не раз бывшей в употреблении: медсестра считала, что использовать одноразовые – непростительная расточительность. Над телом пациентки установили хитроумно устроенную каркасную конструкцию из ржавого железа: она должна была помешать старой грязной простыне соприкасаться с обожженной кожей и прилипать к ней.

Но больше всего среди многочисленных новых впечатлений, полученных Фатимой в больнице, ее поразило то, что к ней потянулась вереница посетителей из Аннавади, считавших необходимым засвидетельствовать ей свое почтение.

Первой наведалась ее бывшая лучшая подруга Синтия. Именно ее Фатима винила во всем произошедшем. Муж этой женщины некогда занимался скупкой мусора, но прогорел, в то время как бизнес Хусейнов процветал. Так что Синтия из зависти и злобы подговорила Одноногую предпринять какую-нибудь провокационную выходку против соседей, чтобы на тех завели уголовное дело. Совет был никудышным. Фатима поняла это с некоторым запозданием. Зато банановый ласси[65], который принесла подруга, оказался очень вкусным.

Приходила и Зеруниза. Фатима как-то утром заметила, что соседка, сгорбившись, нервно мечется у двери палаты. Потом ее навестили еще четыре человека под предводительством Айши, что очень польстило Одноногой, потому что в Аннавади представительница Шив сены демонстративно не замечала ее. Но теперь она принесла подслащенный лимонный сок и кокосовую воду, а затем наклонилась к почерневшему уху больной.

Вначале староста шепотом напомнила, что трагедия произошла при множестве свидетелей, так что потерпевшей не стоит лгать и жаловаться, что ее избили и подожгли.

– Зачем проявлять гхаманд, крайний эгоизм и упрямство? – спрашивала Айша. – Ты сделала глупость, потому и обгорела. К чему же мстить за это другим?

Айша пыталась уговорить Фатиму, чтобы та пошла на мировую с Хусейнами. Тогда никто не будет заводить уголовное дело. Посредница уверяла: если Одноногая перестанет настаивать на том, что соседи покушались на ее жизнь, Зеруниза заплатит за частную клинику и выделит некоторую сумму на содержание ее дочерей. Фатима страдала от ожогов, а не от умственной отсталости: она прекрасно понимала, что Айша собирается взять с Зерунизы взятку за содействие в примирении. Но сказать всю правду потерпевшая уже не могла. Слишком поздно: она уже поговорила с полицией и сделала заявление.

Как только ее доставили в больницу Купер, она сообщила прибывшим туда полицейским, что Карам, Абдул и Кекашан подожгли ее. После чего наряд отправился в Аннавади и арестовал Карама, в то время как Абдул прятался на своем мусорном складе. Но на следующее утро в участке Сахар поняли, что обвинения Фатимы ложные. Ее восьмилетняя дочь Нури дала совершенно четкие показания: через дыру в стене дома она ясно видела, как мать сама облила себя керосином и зажгла спичку.

Для того чтобы не закрывать дело против Хусейнов и таким образом тянуть из них деньги, нужно было скорректировать свидетельство жертвы и сделать его более правдоподобным. Полиция решила отправить в больницу симпатичную пухленькую чиновницу, чтобы помочь Фатиме состряпать новую историю. Эта женщина в красивых дорогих очках в золотой оправе уже успела побывать в больнице незадолго до прихода Айши.

Ее звали Пурмина Пайкрао, и она занимала ответственную должность – следователя по особо важным делам при правительстве штата Махараштра. Ее нередко направляли к пострадавшим для того, чтобы изменить их показания и сделать их более удобными для полиции. Пурмина немного помогла Фатиме, и вместе они придумали новые объяснения акта самосожжения. Следователь обращалась с Одноногой очень вежливо, даже после того, как та призналась, что не может прочитать ничего из записанного гостьей и даже не сумеет поставить свою подпись под этой бумагой. Дама в золотых очках любезно сказала, что достаточно отпечатка большого пальца.

Госпожа Пайкрао прекрасно знала, что доведение до самоубийства в Индии считается очень серьезным преступлением. Уголовный кодекс создавался еще при британских властях, и англичане постарались принять все меры, чтобы искоренить историческую практику принуждения к самосожжению[66]. Во многих семьях считалось, что жена обязана взойти на погребальный костер вслед за умершим мужем. Это позволяло родственникам избавиться от расходов по содержанию вдов.

Согласно новой версии Фатима признавала, что сама подожгла себя. Но вину за этот свой поступок все-таки перекладывала на других. Она достоверно передала события в том, что касалось вечерних угроз Кекашан, которая пообещала оторвать ей вторую ногу. И честно рассказала об обещании Карама избить ее, а также о выдвинутом требовании, чтобы ее муж оплатил половину стоимости строительства стены, разделявшей хижины. На этот раз она не упоминала Зерунизу, потому что знала, что у той есть железное алиби: во время самосожжения госпожа Хусейн находилась в полицейском участке. Зато теперь она обрушилась с обвинениями на Абдула.

Именно он, Абдул Хусейн, душил и избивал ее. Так говорилось в ее подредактированных показаниях. Как же обойтись без него? Каким образом завистница может подорвать благополучие соседей, если не упомянет парнишку, который своим трудом кормит все их семейство?

«Я, будучи инвалидом, не могла дать отпор моим обидчикам. В гневе и отчаянии я вылила имевшийся в доме керосин на голову и подожгла себя» – так заканчивалось ее заявление.

Следователь Пайкрао приписала от себя: «Признание записано при ярком свете ламп дневного освещения», – и покинула больницу, чтобы приступить к своей основной работе. Если к этому документу приобщить еще несколько свидетельств, которые она надеялась собрать в Аннавади, то можно будет рассчитывать на хорошие отступные от Хусейнов.

На третий день после того, как Фатима оказалась в ожоговом отделении, у нее начала сходить кожа с лица, отчего ее миндалевидные глаза казались округлившимися и удивленными. Она будто бы недоумевала, как же такое могло с ней случится. Можно подумать, что, зажигая спичку, она не подозревала, чем все кончится. «Мне очень больно говорить», – жаловалась она мужу, который дежурил у ее кровати. Однако, несмотря на боль, она иногда прикрикивала на него. Однако сейчас ее голос звучал не так пронзительно, как раньше.

Лицо ее супруга, обычно широкое, с тяжелым подбородком, за последние дни вытянулось и осунулось. Вообще-то, у него, как у любого сортировщика мусора, была неплохая координация движений. Но теперь из-за стресса его руки постоянно тряслись, и он толком ничего не мог делать. Даже перетирание прописанных жене таблеток в порошок казалось ему непосильным трудом. Заодно он раскрошил весь хлеб, который принес, чтобы покормить ее.

По счастью, она не очень хотела есть. Купер, больница на пятьсот коек, обслуживавшая бедные кварталы с миллионным населением, не могла предложить своим пациентам хороший рацион. Неважно дело обстояло и с лекарствами.

– Наши запасы закончились, а новые препараты со склада не завезли, – такие официальные объяснения давала страждущим медсестра. На самом деле все было разворовано и продано на сторону.

Родственники должны были самостоятельно покупать лекарства для больных. Маленький тюбик прописанной врачом противоожоговой мази – сульфадиазин серебра – стоил двести одиннадцать рупий. Он закончился на второй день, и мужу Фатимы пришлось занимать деньги, чтобы купить еще один. Смазывая ожоги, он очень боялся причинить жене боль, особенно когда дотрагивался до бледно-розового участка внизу живота, с которого сошел кожный покров. Вообще-то мужчина рассчитывал, что медсестры помогут ему, но те старались избегать физического контакта с пациентами.

А вот высокий молодой доктор не боялся прикасаться к больным. Как-то вечером он пришел в палату и потянул Фатиму сначала за одну руку, а потом за другую. От этого бинты, давно приобретшие желто-черную окраску, начали провисать.

– Со мной что-то не так. Такой озноб! – пожаловалась ему больная.

– Пейте по три бутылки воды в день, – посоветовал врач и поправил грязные повязки.

Но у мужа Фатимы после приобретения средства от ожогов не было возможности покупать еще и бутилированную воду. Поэтому доктор за глаза назвал старика безответственным и неспособным обеспечить больной супруге все необходимое для выздоровления.

Вскоре пожилой сортировщик мусора вернулся к работе, чтобы добыть денег на лекарства. На вахту в больнице заступила мать Фатимы.

– Меня подожгли соседи, – сказала ей Одноногая, а затем изложила еще одну версию событий, так что мать совсем запуталась. Да и сама потерпевшая теперь тоже не очень понимала, где правда, где ложь. Ей не хотелось заново всем все объяснять. Ей нужно было выздоравливать, а полиция уж позаботится о том, чтобы виновные понесли наказание, тем более что Абдул и Карам Хусейны уже схвачены.

Крик из уст Абдула вырвался еще до того, как полицейский с рыбьими губами в первый раз опустил кожаный кнут на его спину. Этот стон зрел в груди мальчика еще с утра, когда он бежал в участок, чтобы сдаться.

Тогда, на пути в аэропорт, он еще надеялся, что сможет объяснить, что на самом деле произошло с Фатимой накануне вечером. Ну, или хотя бы защитить отца от побоев, заняв его место. Лежа животом на деревянном столе, он думал: возможно, эти удары предназначались Караму? Но абсолютной уверенности в этом уже не было. Ясно было одно: никаких объяснений в полиции слушать не будут. Они не желали знать про перепалку между соседями и разрушившуюся кирпичную стену. Им нужно было только добиться признания, что он, Абдул, облил женщину-инвалида керосином и поднес горящую спичку.

– Она умрет, и ты получишь триста вторую! – сказал полицейский ликующим, как показалось его жертве, тоном. Абдул знал, что триста вторая статья в индийском уголовном кодексе – это убийство.

Чуть позже во время этой порки (точно определить, сколько времени прошло, Абдул не мог) началась новая мука: он услышал голос матери. Казалось, что она стоит совсем рядом, где-то в районе комнаты, называемой приемной.

– Не делайте ему больно! – громко умоляла Зеруниза. – Будьте с ним помягче, проявите милосердие!

Абдул не хотел, чтобы мать слышала его стенания, и попытался взять себя в руки. Не надо смотреть на наручники, сковавшие запястья; не надо поднимать взгляд на рыбообразного офицера и на хорошо отглаженные стрелки форменных брюк цвета хаки. Избиваемый закрыл глаза и попытался мысленно произнести слова какой-нибудь молитвы, хотя не помнил, когда последний раз молился.

Но все эти усилия не помогли. Сдержать крики было невозможно. Стоны и всхлипывания разносились далеко и долетали до дороги. Однако чуть позже, когда экзекуция закончилась и Абдул рассеянно следил за тем, как удаляется за дверь полицейский в начищенных коричневых ботинках, он попытался убедить себя, что не проронил ни звука. Пока его пороли, по всему участку были слышны оглушительные вопли Зерунизы. Но прямой связи между рыданиями Зерунизы и мучениями ее сына все же не было. Зная склонности своей матери, Абдул легко мог предположить, что она так воет целый день.

Хорошо то, что теперь ее крики слышались откуда-то издалека. Возможно, офицеры выпроводили ее вон, потому что устали от причитаний. Власти аэропорта недавно облагородили территорию вокруг старого одноэтажного домика, в котором находился полицейский участок. Рядом с входом разбили клумбы с розовыми цветами и тропическими растениями. Их листья блестели на солнце так же ярко, как новенькие джипы, припаркованные неподалеку.

Абдул представил себе, как мать быстро удаляется за ограду и направляется домой. Во всяком случае, ему очень хотелось думать, что все происходит именно так.

В большой камере, куда препроводили Абдула, находилось еще семь заключенных. Отца содержали здесь же и били прямо на глазах у сына. Помещение не было похоже на тюремные клетушки, которые Абдул видел в фильмах в видеосалоне в Саки-Нака. Здесь стояли железные стулья, большой деревянный стол с ламинированной столешницей, а также четыре металлических шкафа. Таких красивых шкафов Абдул в жизни не видел. Дверцы их были зеркальными. Это была мебель знаменитой марки Godrej[67], выкрашенная бронзовой, голубой и синей краской. Если бы не раздававшиеся отовсюду крики и стоны, можно было подумать, что ты попал на выставку дорогих предметов интерьера.

В участке Сахар были, конечно, обычные камеры, где содержались арестованные. А то помещение, в котором находились Абдул и его отец, их товарищи по несчастью называли «неформальным СИЗО». Это был кабинет, предназначенный для делопроизводства. Полицейские вели здесь «беседы без протокола» с Хусейнами и другими людьми, которые официально не числились задержанными. Здесь, к всеобщему удовольствию, даже было окошко, через которое друзья и родственники могли передавать узникам сигареты и утешать в постигшем их горе.

Абдул все ждал, что в проеме появится Сунил или мусорный вор Калу, а может, и кто-то еще из мальчишек. Почему бы ребятам не наведаться, чтобы узнать, как у него дела? Он даже представлял себе, как скажет им: «Дела у меня неважные». Но никто кроме матери не приходил. На третий день Абдул перестал надеяться на то, что заявится кто-либо еще.

Каждый день полицейские задавали ему один и тот же вопрос:

– За что ты так издевался над хромой женщиной?

На это мальчик жалостливо отвечал:

– Сэр, вы же видите, я человек слабый. Я бы давно признался, если бы на самом деле совершил это преступление. Но я его не совершал. Была лишь перебранка, ничего более.

Абдул подготовил также еще одну слезоточивую речь:

– Пожалуйста, сходите в Аннавади и спросите жителей. Там было много свидетелей. Я не трогал ее. Как я мог затеять драку с женщиной? Да еще с одноногой? Спросите кого угодно: я никогда даже девчонок не дразнил. Я ни с кем не ссорюсь. Если я за всю свою жизнь над кем и подтрунивал, так только над своим братом Мирчи. Но и его я ни разу в жизни не ударил, хотя это мой собственный младший брат, и я знаю, что мог бы иногда дать ему тумака.

Однако полицейские, похоже, не собирались обращаться к свидетелям в Аннавади.

Тогда Абдул решил зайти с другой стороны, при этом продолжая выдвигать все свои аргументы с предельным смирением:

– Фатима сама себя подожгла в припадке безумия. У них вышла небольшая ссора с моей матерью, а Одноногая сделала из мухи слона. Но что толку теперь твердить вам об этом? Она потерпевшая, и вы будете обращать внимание только на то, что говорит она, потому что видите ее ожоги. Меня вы все равно слушать не станете!

Караму полицейские почти в открытую угрожали:

– Зачем ты нарожал столько детей, мусульманин? Ты не сможешь их прокормить и дать им образование. Ты проведешь в тюрьме долгие годы, так что твоя жена забудет, как ты выглядишь.

– ^ Не могу смотреть, как тебя мучают! Лучше пусть меня бьют, – сказал как-то Абдул отцу. Но тот в ответ заявил то же самое. Этот разговор они вели как-то ночью, лежа на холодном плиточном полу в наручниках. Оба не могли заснуть. Теперь не осталось и следа от живительного действия кислорода, который Карам получал две недели назад в частной клинике. Господин Хусейн пытался уверить сына, что полицейские на самом деле не верят в то, что Фатиму кто-то замышлял убить. К этому времени они наверняка в общих чертах представляли, что на самом деле произошло в Аннавади, тем более, что свидетелей было множество. Но детали трагедии, постигшей женщину-инвалида, совсем не волновали стражей порядка. Их интересовало, по мнению Карама, только одно: как бы хорошо заработать на этой истории. Один из полицейских все время повторял: «Ты там у себя в трущобах нажил неплохой капитал».

Идея проста: надо запугать заключенного до такой степени, чтобы он отдал все, что у него есть, и даже залез в долги. И все ради того, чтобы полиция не дала ход мифическому, нигде не зарегистрированному делу. Несмотря на то, что побои были запрещены конвенцией о правах человека, к ним прибегали повсеместно. Благодаря им повышалась цена, которую истязаемый был готов заплатить за свое освобождение.

В Индии в сфере уголовного права и системы исполнения наказаний действовали такие же рыночные отношения, как и в сфере сбора мусора. Виновность и невиновность покупались и продавались, как килограмм полиуретановых мешков.

Абдул не знал точно, сколько денег осталось у семьи после оплаты лечения отца и ремонта. Однако он считал, что ради оправдания можно отдать все, что имеешь. Он хотел вернуться домой, в то самое место, которое так ненавидел.

– А что будет, если Фатима завтра умрет? – прошептал Карам. Абдул знал, что отец говорит сам с собой и не ждет от сына совета. Если они сейчас откупятся, а Одноногая умрет, деньги пропадут, а полиция все равно будет вынуждена официально открыть дело.

На какие средства тогда нанимать адвоката? Голос господина Хусейна всякий раз дрожал, когда он произносил это страшное слово – «адвокат». Очень дорогое, даже разорительное удовольствие. При этом один из сокамерников, которого тоже «неофициально» задержали и поместили в эту комнату, уже бывал под судом и предупреждал всех, чтобы они в коем случае не пользовались услугами бесплатного защитника. Это верный способ попасть в тюрьму надолго, если не навсегда.

Время заключения текло, и вскоре отец и сын практически перестали разговаривать друг с другом. Это не удивило Абдула. Что он мог сказать? Посетовать, что родителям стоило быть такими же «параноиками», как он, и всегда держать ухо востро? В этом случае они поостереглись бы затевать перепалки с сумасшедшей одноногой соседкой. Лучше уж сделать вид, что они с отцом слишком устали и не в состоянии вести беседы. Им и так приходилось отвечать на бесконечные вопросы главного следователя, младшего инспектора Шанкара Йерама, чьи губы казались Абдулу уже не рыбьими, а обезьяньими.

Раз, а иногда и два в день, в оконном проеме появлялась осунувшаяся Зеруниза и рассказывала о том, что семья делает для их освобождения и сколько оно, по предварительным оценкам, может стоить. Айша говорила, что за пятьдесят тысяч рупий можно уговорить полицию закрыть дело. Конечно, она не возьмет все деньги себе. Основную долю получат полицейские, а более скромная сумма будет направлена мужу Фатимы.

Зеруниза была очень благодарна Айше за поддержку в первые дни после несчастья, случившегося с Одноногой. Несмотря на политические антипатии к мусульманам и мигрантам, Айша неутомимо вела переговоры с разными чиновниками от имени Хусейнов, и не требовала за свою помощь денег. Она попыталась убедить Фатиму, чтобы та отозвала свое ложное обвинение, а также сопровождала Зерунизу в полицию, чтобы вместе с ней попытаться убедить стражей порядка, что пострадавшая сама подожгла себя. Но этот поход закончился провалом. Офицер полиции раскричался:

– Женщины, что вы себе позволяете? Вы вздумали вести собственное расследование? А ну идите отсюда и не мешайте нам работать!

В Аннавади Айша пользовалась большим авторитетом, но за пределами трущобного квартала считаться с ней не хотели.

– В первые дни Айша помогала мне бесплатно, – сказал Зеруниза мужу через окошко «камеры» предварительного содержания. – Но теперь она намекает, что довольно мне сидеть на мешке с деньгами – пора раскошелиться. И я готова заплатить, чтобы вызволить вас отсюда, но я не уверена, сможет ли она что-либо сделать.

Госпожа Хусейн уже дала денег офицеру Тхокалу, тому самому, который предложил ей «уладить отношения», когда она сидела в участке после первой стычки с Фатимой. После самосожжения Одноногой он уверил Зерунизу, что сможет проследить, чтобы расследование велось честно и чтобы с ее мужем и сыном хорошо обращались во время допросов.

– Я пообещала, что в любом случае заплачу за его услуги. Мне кажется, что он действительно нам симпатизирует, – говорила Зеруниза Караму. – Он мог бы потребовать гораздо больше денег, чем запросил на самом деле.

Следователь по особым делам, посетившая Фатиму в больнице, также ждала взятки. Она навестила Зерунизу, чтобы поставить ее в известность: показания пострадавшей и свидетелей в Аннавади – все это у нее, Пайкрао, под контролем. Чиновница была столь же любезна с госпожой Хусейн, как и с Фатимой:

– Что мне делать? – сказала она и развела руками. – Каким показаниям дать ход – за вас или против? Я представляю власти штата, так что к моему мнению прислушаются. Все в ваших руках, но вам надо принять решение как можно скорее.

Пересказывая эту историю, Зеруниза качала головой:

– Она повторяет то же самое, что и Айша, мол, деньги не для нее. Она передаст их мужу Одноногой. Но я уже поговорила с ним напрямую и пообещала, что помогу содержать девочек, переведу Фатиму в частную клинику и заплачу за все – за койку, еду, лекарства. А давать взятку «собирательнице показаний» я боюсь. Вдруг она исчезнет со всей суммой и не поделится с семьей Фатимы? В этом случае она так и останется в больнице Купер.

– А что сказал муж Одноногой, когда ты предложила перевести его жену в частную клинику?

– Ничего не сказал. Он так растерян, что не может ни на что решиться. Это какое-то безумие! Он что, хочет, чтобы она умерла? Может, он мечтает жениться на другой? В государственной больнице ее уморят, и тогда мы пропали…

Как-то раз Зеруниза слышала, как Мирчи напевает сочиненную им песенку: «Тот, кто попадает в Купер, тот уже почти что умер». Если Фатима отправится к праотцам, то мужа, сына и дочь госпожи Хусейн упрячут в тюрьму лет на десять или больше.

Карам согласился с супругой в том, что надо проигнорировать предложения следователя по особо важным делам и продолжать давить на мужа Фатимы, чтобы тот согласился перевести ее в частную клинику.

– Да, так я и сделаю, – сказала Зеруниза и заплакала. – Но может произойти следующее: чиновная дама разозлится и сделает так, что полиция будет собирать показания только тех людей, которые мечтают о нашем крахе. Если бы мы жили в родной деревне среди своих близких и родственников, можно было надеяться, что свидетели посочувствуют нам и скажут правду. Но в этом городе у нас нет друзей.

Начал накрапывать небольшой дождь. В одну из ночей, слушая, как капли стучат по крыше здания участка, Абдул вспомнил триллер, который они как-то посмотрели вместе с Калу. Он назвался «Олдбой». Герой провел многие годы в тюрьме, не понимая, за что сидит, и сходя с ума от этого непонимания.

Калу понравилось окончание фильма, когда узнику удалось бежать. Он выяснил, кто виноват в его заточении, и забил до смерти всех виновников – это при условии, что за пояс у него был заткнут нож и он мог их просто зарезать.

А Абдул припомнил сейчас другой эпизод. Заключенный изо дня в день колотил кирпичную стену, которая, вероятно, была намного крепче, чем перегородка между Фатимой и Хусейнами, потому что только через несколько лет ему удалось пробить маленькое отверстие. Герой просунул туда руку и наслаждался тем, как струи дождя стекают по коже.

Дома Абдул мало задумывался о будущем, если не считать туманных фантазий о переезде в Васаи и более приземленных забот, связанных со здоровьем. Может, у него, как у отца, скоро сдадут легкие? И останется ли навсегда деформированным и неестественно вывернутым правое плечо? Позвоночник у него сильно искривился, потому что мальчик большую часть жизни провел, сгорбившись над кучей мусора.

Абдул еще в детстве смирился с тем, что его вечный удел – сортировка отходов. Он считал, что сделан из особого теста и не похож ни на Мирчи, ни на умницу Манджу, ни на прочую молодежь из Аннавади, верившую, что они смогут как-то изменить свою судьбу. Абдул всегда полагал, что будущее окажется таким же, как прошлое, только, возможно, денег будет чуть больше. Он никак не рассчитывал, что его погубит озверевшая от зависти соседка, которая была лишь не намного беднее, чем Хусейны.

Мать не раз говорила ему, что дети бедняков еще в нежном возрасте принимают удел, который посылают им их боги. Они смиряются с тем, что предначертано небесами, и поэтому добрее и терпимее относятся друг к другу. Абдул не был уверен, что это правда. Сама Зеруниза с детства знала нищету и ненавидела само воспоминание о ней. Она приложила много сил для того, чтобы подготовить сына к жесткой конкурентной борьбе, без которой не выживешь в современном мире. Именно в молодом возрасте одни хорошо «поднимались», закладывая основу будущего благополучия, другие же «опускались на дно». Мать внушила Абдулу, что он, мальчик невысокого роста, обязательно должен «подниматься», «расти».

Да, Хусейны уже не раз переживали тяжелые времена. Они очень много потеряли в 2005 году во время наводнения. Но тогда и другие обитатели Аннавади были в такой же ситуации. А как переживать крах в одиночку, Абдул не знал. Мать его к этому не подготовила.

Какой сегодня день? Сколько времени он провел под стражей? Этого он точно сказать не мог. Иногда его били, а потом снова водворяли в камеру. В соседней комнате часто звонили телефоны – там, по-видимому, была дежурка, потому что помимо звонков слышались также обрывочные разговоры по рации. Полицейские говорили между собой на языке маратхи, но слова Абдул разбирал с трудом. Чтобы хоть чем-то себя занять и отвлечься от тревожных мыслей о том, что он, невиновный, сидит в тюрьме и регулярно подвергается истязаниям, он пытался прислушаться и понять, о чем беседуют за стеной.

Обычно мучители с удовольствием выкручивали ему руки. А ведь это его «рабочие инструменты», именно ими он зарабатывал себе на хлеб. Маленькие ладони в рыжих пятнах от ржавчины; запястья с хорошо различимыми венами. У Абдула было много зарубцевавшихся шрамов, что вполне типично для его рода занятий. Но серьезных травм у него никогда не было, за исключением того случая, когда велосипедная спица глубоко пропорола руку.

Он на время отключился и перестал слушать телефонные переговоры, доносившиеся из соседней комнаты. Но чуть позже голоса стали доноситься громче, и он вдруг понял, что речь идет о нем.

– Да, те самые, что напали на хромую женщину… Не отец, а сын… Никаких избиений, что ты, Айша… Ничего такого мы не делаем.

Это звонила Айша из Аннавади. Абдул испугался. Она, наверное, просила, чтобы их мучили посильнее. Тогда мать скорее решится ей заплатить.

Вдруг в «неофициальную» камеру вошел Тхокал.

– Айша говорит, что этот парень никого не поджигал, и вообще никого не трогал в Аннавади. Так что не надо его больше бить, – обратился он к своим коллегам в погонах.

Обоих Хусейнов, отца и сына, оставили в покое, больше не пороли и даже сняли с них наручники.

Абдул пытался понять, почему это произошло. Мирчи дружит с сыном Айши. Может, Раул уговорил мать помочь Абдулу? А может, сама Айша заметила, как самоотверженно и безропотно он целыми днями сортирует мусор на майдане, прямо у нее на виду? Не исключено, что она поняла: это простой трудяга, тихий и неприметный, и не нужно с ним обращаться жестоко.

У Карама были другие, более реалистические соображения на этот счет. Тот звонок, скорее всего, показуха. Предполагалось, что отец и сын услышат разговор и расскажут Зерунизе. Айша и Тхокал нередко работали вместе. Сейчас Тхокал продемонстрировал им свою власть и тем самым доказал, что сможет сделать так, чтобы Хусейнам не причинили вреда в участке. Именно это он обещал Зехурнизе в обмен на деньги. Айша, со своей стороны, пыталась показать им, что имеет все же влияние в полицейском участке Сахар. В этом случае и она могла претендовать на свою долю в вознаграждении.

Однако отец не стал объяснять всех этих хитростей своему измученному сыну. Пусть мальчик верит, что кто-то обратил внимание на то, как он трудится и содержит всю семью. Пусть считает, что его оправдали и защитили просто из добрых побуждений.

Через четыре дня после происшествия с Фатимой на закате в Аннавади пришел факир[68] -мусульманин с опахалом из павлиньих перьев, раздающий благословения и изгоняющий злых духов. Такие факиры редко захаживали в этот район, потому что здесь было немного последователей ислама, то есть клиентуры, которая готова была бы оплатить его «трансцендентные» услуги. Как только сестра Абдула Кекашан увидела старика, она вскочила и побежала ему навстречу. Мать упросила Тхокала не забирать девушку в участок или хотя бы отсрочить взятие под стражу: она с ужасом думала, что может случиться с молодой красивой женщиной, если она окажется в полиции. Но недавно Кекашан было приказано самой явиться в отделение. Поэтому ей было жизненно необходимо приносящее удачу напутствие старого факира.

Она вытащила из-за пазухи десять рупий и протянула ему, а затем благоговейно закрыла глаза, ощущая, как опахало коснулось ее макушки. Как хорошо, что он именно коснулся, а не ударил ее этой метлой из перьев, как иногда делали некоторые факиры, выполняя джхаад-пхунк[69]. Она решила, что он так деликатен потому, что не видит в ней дьявольских сил. Ей не пришло в голову, что старик просто решил использовать более современную и приятную для заказчиков технику совершения ритуала. Кекашан все еще сидела неподвижно, как бы давая благословению глубже проникнуть в душу и тело, а факир тем временем направился к двери Фатимы.

Но муж Одноногой уже вылетел на порог хижины, бешено вращая глазами:

– У тебя что, нет рук и ног? – кричал он. – Ты осмеливаешься просить милостыню у меня? Во имя Аллаха, найди себе работу и трудом заработай себе на жизнь!

Факир посмотрела на небо, потрепал золотые нити – зари – в кармане курты, и пошел прочь от дома.

Кекашан, наблюдавшую эту сцену, обезумела от ужаса:

– Господи! Как он решился прогнать факира и навлечь на себя его проклятие?

Своими грубыми словами он обрек себя на несчастья, а они, скорее всего, повлекут за собой и беды для Хусейнов.

– Что с ним такое? – поинтересовался факир.

– Его жена подожгла себя, – тихо объяснила Кекашан.

– И когда она умерла?

– Нет, нет! – закричала девушка. – Молитесь о том, чтобы она выжила, иначе нам всем конец.

Дочь Фатимы Нури обняла Кекашан. Она не отходила от девушки ни на шаг с того дня, как с одноногой произошла трагедия.

– Я сегодня играю в игру, будто я мальчик, – сказала Нури. – И разговариваю, как мальчик.

– Ты прямо как моя сестра Табу, – ответила рассеянно Кекашан. – Она хочет носить только ту одежду, в которой ходят мальчики. А если ей не дают, начинает плакать.

– Принеси рис, и я его почищу перед варкой, – велела она Мирчи, вставая и стряхивая с себя оцепенение. – Чья очередь сегодня идти за водой?

Ее младший брат Лаллу уже достаточно подрос, чтобы ругаться, как мать:

– Подавай скорее ужин, а то я тебе глаза выцарапаю!

А одна из сестер закатила истерику из-за того, что ей дали мало печенья.

Факир завершил свои ритуалы и покинул Аннавади, а в доме у Хусейнов все еще не было мира и покоя, хотя обычно, когда ночь опускалась на трущобный район, жители успокаивались, забывали обиды, отирали слезы и все вместе садились за скудный ужин.

На следующее утро Фатима вернулась домой в гробу из светлого металла.

Ее убила попавшая в организм инфекция. Но лечащий врач подправил записи в карте так, чтобы больница не несла ответственности за эту смерть. «Ожоги 35 процентов тела», зафиксированные при поступлении в Купер, он заменил на «ожоги 95 процентов тела». При таком положении вещей у больной не было шансов выжить: летальный исход был предопределен. «Обожженные кожные покровы с желто-зелеными гнойными образованиями с неприятным запахом, – значилось в заключении патологоанатома. – Гиперемия мозга, легких, сердце бледное».

Карту Фатимы перевязали красной резинкой и отправили в архив морга. В этом помещении прямо на полу высились кипы папок и бумаг, а между ними спали злобные полудикие псы, нередко лакомившиеся мертвечиной. Окно архива было открыто, и через него доносилось пение птиц. Стая пестрых громко перекликавшихся на разные голоса голубей расселась на соседних пальмах.

После смерти Фатима будто бы усохла. Ее тело занимало половину гроба. Все жители Аннавади высыпали из своих лачуг, так же, как и во время ее самосожжения, но на этот раз зеваки не решились приблизиться. Над трущобами повисла тишина. Она стала еще пронзительней, когда Зеруниза и Кекашан с покрытыми головами вышли из хижины и направились к трупу, чтобы омыть его.

Этот ритуал очищения усопшей от ее земных грехов могли совершать только женщины-мусульманки. Зеруниза всегда считала: что бы ни случилось, последователи ислама должны быть вместе – в горе и в радости. Согласно традиции, нужно было сообщить душе, что тело Фатимы умерло и сейчас будет готовиться к погребению. Поэтому, окуная хлопковые пелены в сосуды с водой и камфорным маслом, Зеруниза и Кекашан непрестанно шептали слова молитв. Отгородившись подобием занавеса из белой кисеи, они принялись обтирать тело соседки. Сначала прошлись вдоль здоровой ноги, потом омыли короткую ногу, и вот так постепенно добрались до почерневшего и лоснящегося лица.

– Закройте ей рот, – подсказал кто-то. – А то в него залетают мухи.

И вот покойница уже чиста и безгрешна. Кекашан закрыла крышку гроба и положила на погребальные носилки покрывало – лучшее лоскутное одеяло Хусейнов в мелкую бело-синюю клетку. Фатима будет покоиться на мусульманское кладбище в километре от Аннавади, а Кекашан отправится в тюрьму. Теперь придется открыть дело, и основываться оно будет на втором заявлении одноногой: Хусейны избили ее и довели до самоубийства. Из показаний потерпевшей следовало, что главным виновником насилия был Абдул. В полицейском участке Зерунизе уже объявили, что она должна заплатить еще пять тысяч рупий, чтобы ознакомиться с обвинениями.

Госпожа Хусейн вернулась из полиции в свою хижину и разрыдалась. Она все еще сжимала в руке тряпку, которой обтирала покойную соседку. Она плакала не о судьбе мужа, сына, дочери, и не о тотальной коррупции, где на каждом этапе надо давать взятки (а сейчас ей уж точно предстоит пройти все эти круги ада). И даже не о том, что в этом безумном мире одни обездоленные старались отомстить другим, чуть менее обездоленным, и с этой целью привлекали прогнившую до основания систему правосудия, которая губила как истцов, так и ответчиков. Нет, Зеруниза лила слезы не об этом, а о том, что могла в тот момент уместить в своем истерзанном сердце: ей было жалко красивого одеяла. Она отдала его как прощальный дар женщине, которая пожертвовала собственным телом, чтобы погубить своих соседей.

Доступ на мусульманские кладбища разрешен только мужчинам. Мирчи стоял рядом с мужем Фатимы, державшим один из концов погребальных носилок. Был самый час-пик, когда небольшая процессия, сопровождавшая благоухавший камфорой гроб, вышла за ворота Аннавади. На трассе, ведущей в аэропорт, царило оживление. На его фоне трущобные жители казались еще более маленькими и жалкими. Огромные билборды анонсировали запуск индийской версии журнала People[70]. От «Хайата» отъезжали блестящие черные автомобили. В них сидели делегаты фармацевтической конференции, после заседания отправившиеся познакомиться с городом.

В отеле «Лила» американцы, представители фирмы по возведению развлекательных парков, обсуждали, насколько перспективным может быть их выход на индийский рынок:

– Процент обеспеченных людей здесь невелик, но посмотрите на эти цифры в их абсолютном значении! Клиентов достаточно, чтобы проект окупился. Не надо мне рассказывать о Диснее, мы сделаем намного лучше. Мы устроим тематические аттракционы по мотивам «Человека-паука» и «Возвращения мумии». И сюжеты из Гарри Поттера тоже позволят нам увеличить сборы. Да-да, знаю, все говорят, что надо ехать в Диснейленд, посмотреть, что они делают для привлечения клиентуры. Но я не собираюсь давать конкурентам ни цента, поэтому не буду платить даже за входной билет. Мы обгоним их и не советуясь с ними…

Погребальная процессия миновала этот оживленный участок дороги, затем прошла мимо школы Марол, проследовала по переулкам одного трущобного района, затем другого, и, наконец, добралась до стоявшей под папайей зеленой мечети, стены которой были покрыты влажными разводами. Рядом раскинулось небольшое кладбище, облюбованное сотнями голубей.

Фатиму похоронили рядом с ее утонувшей в тазу двухлетней дочерью. А через несколько дней двух других ее девочек отправили на попечение к сестре Полетт.

Муж Фатимы любил дочерей и очень горевал, что приходится помещать их в приют. Но он работал по четырнадцать часов в день, сортируя мусор. А если оставить девочек одних без присмотра в Аннавади, то местные алкоголики могут надругаться над ними, как уже не раз здесь случалось.
<br /></td></tr></table><div align="center"><a class="t4 fs20" href="http://mir.zavantag.com/astromoiya/900354/index.html">1</a>   <a class="t4 fs20" href="http://mir.zavantag.com/astromoiya/900354/index.html?page=2">...</a>   <a class="t4 fs20" href="http://mir.zavantag.com/astromoiya/900354/index.html?page=4">4</a>   <a class="t4 fs20" href="http://mir.zavantag.com/astromoiya/900354/index.html?page=5">5</a>   <a class="t4 fs20" href="http://mir.zavantag.com/astromoiya/900354/index.html?page=6">6</a>   <a class="t4 fs20" href="http://mir.zavantag.com/astromoiya/900354/index.html?page=7">7</a>   <font class="fs18">8</font>   <a class="t4 fs20" href="http://mir.zavantag.com/astromoiya/900354/index.html?page=9">9</a>   <a class="t4 fs20" href="http://mir.zavantag.com/astromoiya/900354/index.html?page=10">10</a>   <a class="t4 fs20" href="http://mir.zavantag.com/astromoiya/900354/index.html?page=11">11</a>   <a class="t4 fs20" href="http://mir.zavantag.com/astromoiya/900354/index.html?page=16">...</a>   <a class="t4 fs20" href="http://mir.zavantag.com/astromoiya/900354/index.html?page=20">20</a> </div><hr /><div align="center"></div><h2 class="dlh2">Схожі:</h2><table class="mtable2"><col><col width="50%"><col><col width="50%"><tr><td><img width="32px" height="32px" alt='V 0 – создание fb2 – (On84ly) icon' src="/i/doc32.png"></td><td><a href='/medicina/963546/index.html'>V 0 — создание fb2 — (On84ly)</a><br /><font class="te">Артуро Перес-Реверте fbcb80f1-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 Танго старой гвардии</font><br /></td><td><img width="32px" height="32px" alt='V 0 – создание fb2 – (On84ly) icon' src="/i/doc32.png"></td><td><a href='/istoriya/874688/index.html'>V 0 — создание fb2 — (On84ly)</a><br /><font class="te">Первый за двенадцать лет роман от автора знаменитых интеллектуальных бестселлеров «Словарь Ламприера», «Носорог для Папы Римского»...</font><br /></td></tr><tr><td><img width="32px" height="32px" alt='V 0 – создание fb2 – (On84ly) icon' src="/i/doc32.png"></td><td><a href='/istoriya/963537/index.html'>«Идет счастливой памяти настройка»</a><br /><font class="te">«приключения» с кгб ссср, и, конечно, главное в судьбе автора — путь в поэзию. Проза поэта — особое литературное явление: возможность...</font><br /></td><td><img width="32px" height="32px" alt='V 0 – создание fb2 – (On84ly) icon' src="/i/doc32.png"></td><td><a href='/istoriya/963541/index.html'>V 0 — создание fb2 — (On84ly)</a><br /><font class="te">«романы» с английским и с легендарной алексеевской гимнастикой, «приключения» с кгб ссср, и, конечно, главное в судьбе автора — путь...</font><br /></td></tr><tr><td><img width="32px" height="32px" alt='V 0 – создание fb2 – (On84ly) icon' src="/i/doc32.png"></td><td><a href='/medicina/945898/index.html'>V 0 – создание fb2 – (On84ly)</a><br /><font class="te">Маг-недоучка, бессовестный рыцарь, сыграл очередную шутку, связав брачным контрактом двух случайных людей. И неважно, мстил он за...</font><br /></td><td><img width="32px" height="32px" alt='V 0 – создание fb2 – (On84ly) icon' src="/i/rtf32.png"></td><td><a href='/istoriya/669802/index.html'>Джон Михайловна Харвуд Тайна замка Роксфорд-Холл</a><br /><font class="te">Она узнает о своей семье удивительные факты и намерена разобраться во всем до конца, несмотря на грозящую ей смертельную опасность...</font><br /></td></tr><tr><td><img width="32px" height="32px" alt='V 0 – создание fb2 – (On84ly) icon' src="/i/doc32.png"></td><td><a href='/istoriya/890699/index.html'>V 0 – создание fb2 – (On84ly)</a><br /><font class="te">Лишь то, что они пошли следом за странным путником по прозвищу Искатель и оказались в круговороте мощных сил, вообразить которые...</font><br /></td><td><img width="32px" height="32px" alt='V 0 – создание fb2 – (On84ly) icon' src="/i/rtf32.png"></td><td><a href='/astromoiya/603924/index.html'>Мелисса Ильдаровна Фостер Аманда исчезает</a><br /><font class="te">И вот спустя восемь лет после трагедии Молли будто вновь окунается в знакомый кошмар – из парка рядом с ее домом исчезает семилетняя...</font><br /></td></tr><tr><td><img width="32px" height="32px" alt='V 0 – создание fb2 – (On84ly) icon' src="/i/doc32.png"></td><td><a href='/filosofiya/1009107/index.html'>V 0 — создание fb2 — (On84ly)</a><br /><font class="te">Кажется, в завесе тайн, окружающих Корни, начало что-то проясняться? Не все так просто, как кажется! Еще не все карты раскрыты, не...</font><br /></td><td><img width="32px" height="32px" alt='V 0 – создание fb2 – (On84ly) icon' src="/i/rtf32.png"></td><td><a href='/jurnalistika/664980/index.html'>В маленьком процветающем городке Новой Англии всё и все на виду....</a><br /><font class="te">И вдруг неожиданно для себя Эмма встречает любовь и, осознав это, осмеливается первый раз в жизни вздохнуть полной грудью. Сделав...</font><br /></td></tr></table><div align="center" id="MarketGidComposite30489"></div>Додайте кнопку на своєму сайті:<br /> <center><a target="_blank" href="http://mir.zavantag.com/">Школьные материалы</a></center> <textarea style="width:100%;height:40px;"><a target="_blank" href="http://mir.zavantag.com/">Школьные материалы</a></textarea><br /><noindex><hr /><div align="center" style="font-size:12px;">База даних захищена авторським правом © 2013<br /> <a rel="nofollow" href="http://mir.zavantag.com/?sendmessage=1">звернутися до адміністрації</a><br /></noindex> <a href="http://mir.zavantag.com/">mir.zavantag.com</a><br /> <script type="text/javascript"><!-- document.write("<a href='http://www.liveinternet.ru/click' "+ "target=_blank><img src='//counter.yadro.ru/hit?t14.1;r"+ escape(document.referrer)+((typeof(screen)=="undefined")?"": ";s"+screen.width+"*"+screen.height+"*"+(screen.colorDepth? screen.colorDepth:screen.pixelDepth))+";u"+escape(document.URL)+ ";"+Math.random()+ "' alt='' title='LiveInternet: показано число просмотров за 24"+ " часа, посетителей за 24 часа и за сегодня' "+ "border='0' width='88' height='31'><\/a>") //--></script> </div></div><div class="menu"><a class="catlink" href="/category/Вопросы/">Вопросы</a><br /><a class="catlink" href="/category/Реферати/">Реферати</a><br /><a class="catlink" href="/category/Документи/">Документи</a><br /><br /><a class="catlink" href="/pravo/">Право</a><br /><a class="catlink" href="/geografiya/">География</a><br /><a class="catlink" href="/istoriya/">История</a><br /><a class="catlink" href="/pshologiya/">Психология</a><br /><a class="catlink" href="/turizm/">Туризм</a><br /><a class="catlink" href="/filosofiya/">Философия</a><br /><a class="catlink" href="/finansi/">Финансы</a><br /><a class="catlink" href="/ekonomika/">Экономика</a><br /><div style="margin-left:-10px" id="MarketGidComposite30486"></div></div><div class="top"><table><col width="200px"><tr><td><a href="/" class="catlink">Головна сторінка</a><br /><br /><form action="/"><input class="but rad" name="q" value=''></form></td><td></td></tr></table></div><script type="text/javascript"> var MGCD = new Date(); document.write('<scr' +'ipt type="text/javascript"' +' src="http://jsc.dt00.net/z/a/zavantag.com.30487.js?t=' +MGCD.getYear() +MGCD.getMonth() +MGCD.getDay() +MGCD.getHours() +'" charset="utf-8"></scr'+'ipt>'); </script><script type="text/javascript"> var MGCD = new Date(); document.write('<scr' +'ipt type="text/javascript"' +' src="http://jsc.dt00.net/z/a/zavantag.com.30486.js?t=' +MGCD.getYear() +MGCD.getMonth() +MGCD.getDay() +MGCD.getHours() +'" charset="utf-8"></scr'+'ipt>'); </script><script type="text/javascript"> var MGCD = new Date(); document.write('<scr' +'ipt type="text/javascript"' +' src="http://jsc.dt00.net/z/a/zavantag.com.30489.js?t=' +MGCD.getYear() +MGCD.getMonth() +MGCD.getDay() +MGCD.getHours() +'" charset="utf-8"></scr'+'ipt>'); </script></body></html>