Ребекка Годфри Драная юбка Сейчас




НазваРебекка Годфри Драная юбка Сейчас
Сторінка1/23
Дата конвертації04.02.2014
Розмір2.07 Mb.
ТипДокументы
mir.zavantag.com > Астрономия > Документы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   23
Ребекка Годфри

Драная юбка

Сейчас

Вините Семейство Кайфа. Вините Вьетнамскую войну. Вините что угодно. Но не вините Джастину. Она была всего лишь слабой, запуганной девочкой; потерянной, неистовой девочкой. Она много чем была. Была.

Или никого не вините. Зовите это неизбежностью, зовите обреченным жребием любви. Зовите кармой, обломом, танцем с волками. Живите, любите, зовите это жизнью. Зовите это Лед Зеппелином. Да, да. Мне правда, правда наплевать.

Я родилась с лихорадкой, но она утихла вроде на шестнадцать лет. В старших классах я была паинькой, я была хорошенькой, я улыбалась, я вписывалась. И вот мне исполнилось шестнадцать, и я перестала улыбаться, лихорадка вернулась, но кожа моя оставалась прохладной, ничуть не выдавая внутреннего жара. 39 градусов, жар вернулся ни с того ни с сего. Он вернулся, примерно когда я повстречала Джастину, но скажите, что она во всем виновата – и вы ошибетесь.

Выхожу на кухню потолковать с полицейским. Его раздражает моя неулыбчивость. Я в этом уверена. Все девочки-подростки на этом захолустном островке зачесывают волосы, как Фара Фосетт,[1] их нежно-голубые глаза просто созданы, чтобы радовать взоры окружающих. А тут я в своем драном платье, да и смотрю оскорбительно. Я не шокирую копа, но я далека от идеала. Он что-то записывает в блокнот.

Юная Девица. Тревожная и взведенная. Мерзко выкрашенные волосы.

Усатый полицейский лет тридцати, глаза тусклые, не расспрашивает меня о Джастине. Он спрашивает, когда вернется моя мама.

– Это релевантно?

– Релевантно? Какое умное слово для маленькой девочки.

Внезапно меня замутило. Слегка пошатывает. Я осознаю все то, для чего у меня нет слов. Мир для копа – блокнот с датами, именами, удостоверениями и номерными знаками на машинах. Ему наверняка нужна фонограмма для рапорта, водопад образов: просто ее ноги, ее ноги отталкиваются от земли, разрез юбки рвется на бегу, ее ноги, худые, как куриные косточки. Еще какие-то заметки в блокноте; я себе представляю:

Родитель-одиночка. Отец – глава семьи. Чокнутый твердолобый хиппи.

Приколитесь – полицейский оценивающе меня разглядывает. Я-то думала, что буду ему противна. Могла бы и сообразить. Только потому, что я нежна и мне шестнадцать, у них на лице эта болезненная нерешительность. Спиды накрывают, не расслабишься, не обленишься, не возбудишься, не покайфуешь. Я неистова и грустна, неутомима, осознаю все, что мне предстоит сделать. Все, что мне предстоит сделать.

– Пощупайте мне лоб, – говорю я. Он колеблется, но щупает.

– Ты горишь.

– Ага. Я, кажется, простудилась.

– Может, тебе стоит прилечь у себя, мы можем поговорить там.

– Меня очень тревожит все то, что произошло.

– Я в этом не сомневаюсь, – говорит он. – Тревожит. Какое подходящее слово.

Он встает. Приближается ко мне.

– У меня жар. Вы бы держались подальше. Я иду в спальню и слышу, как он удаляется мимо горшков с марихуаной, которые загромождают отцовские полки.

Он вышел из дома и решил передернуть затвор, клянусь. Передернуть затвор на переднем сидении патрульной машины. Я же в своей спальне, а он меня там и представляет. В кукольном мирке косметики и приклеенных над розовыми подушками фотографий красавцев-кумиров. На самом деле только книжки и юбки Джастины разбросаны по полу между голыми белыми стенами.

Я пытаюсь заснуть, но это не так-то легко на спидах. Я так понимаю, полицейский и не уезжал, потому что вот он, стучится в дверь. Я прошу его уйти; говорю, что у меня жар и я не могу с ним беседовать. Черт. Он настаивает, но разговаривать я все равно не стану. От мысли о том, что он ломится в спальню молодой девицы, мне смешно. Ему-то кажется, там все мягко и розово. Знал бы он.

В лесу с отморозками

Мне кажется, все безобразие началось, когда я была в лесу. Я обожала лес. Прямо за школой, он был словно замысловатое существо – надвигался на тебя, воздев к небу руки; тысячи беспощадных, костлявых пальцев. Сосны и ели переплелись с кустами черной смородины и высохшими дубами. Утром, перед уроками, я направлялась туда с моим идиотским швейцарским армейским ножом. Рубя и кромсая дорогу к полянке. А в обед я приводила туда отморозков.

Я не выдумываю: все отмороженные мальчики звались односложно: Брайс, Брюс, Дин и Дейл. Они были всего лишь слегка неуправляемы, но мнили себя истинными бунтарями. Хвастались пакетиками с грибами и марихуаной.

Май: лес вымок от дождя; по пути нас исхлестали ветки. Я их отодвинула и придержала, чтобы отморозки могли войти. Мы сели на землю, где посуше, спрятались от бетонной коробки школы. Горы скрылись из виду. Голубое небо побелело.

Опять пошел дождь, обыкновенный слабенький майский дождик. Я опустилась на землю, села, прислонившись головой к широкому мшистому камню. Воздух пахнул просто чудесно – он пахнул гнилью, дождем и Рождеством.

Брайс подъехал на своем пикапе и открыл дверь. Полдень: по радио программа «Час Силы». Отморозки обожали «Час Силы». Рай. Для них. Они знали наизусть каждое слово. Они подпевали, делая вид, что у них в руках гитары. Они пели мне «Лимонную песню».

Обними меня, детка, крепко, пусть сок по ногам течет.

Мой отец говорил, что его поколение во многом напортачило, но во всяком случае они придумали рок-н-ролл.

Да ради бога. Но для отморозков это очень важно. На моей полянке они вскидывали сжатые кулаки, распевая «Лимонную песню». Выглядели они очень потешно.

Что смешного?

Да она просто обкурилась, сказал Дин, хотя все они прекрасно знали, что я никогда не курила траву. Не выношу этого смешливого, заторможенного и туповатого состояния.

Нет, я не обкурена. Я…

Смеюсь над вами, – вот что мне хотелось сказать. Дин Блэк накрыл рукой мое колено. Одобрительно по нему похлопал.

– Ну в чем дело, Снежная Королева?

В школе все меня зовут Снежной Королевой. Непременно кто-нибудь напомнит, что надо улыбаться и быть проще.

Я чувствовала, как мох запутывается в волосах. Мне хотелось вернуться в школу с грязью под ногтями, с потекшей тушью, в короне из прутьев и мха. Мне хотелось, чтобы Дин Блэк выбрал темные блестящие смородины из моих рыжих волос.

Дин Блэк, стукнутый, красавчик; тот, кого я должна любить. С шелковистыми волосами до плеч. Хочет стать рок-звездой, но вполне удовлетворится посадкой деревьев. После выдачи диплома школы Маунт-Марк, также известной как Маунт-Нарк, он поедет на озеро Слепень. Там лесозаготовочные компании спилили все деревья, облили все вокруг напалмом, а потом выжгли и выкорчевали пни. В обугленную землю Дин и ему подобные будут высаживать побеги. Им заплатят по 10 центов за побег. Он видел, как я рубила ветки своим ножом. Он считает, я должна поехать с ним. Когда он рассуждает о деревьях, на лице его гуляет кривоватая, но чистая улыбка сорванца. Он хочет делить со мной палатку, но я с трудом вижу его в кремированном лесу. Я даже не могу вообразить его без машины. Я способна воспринимать его только таким, каков он есть. Юношей, который едет в винный магазин и бесстрашно туда заходит. Убегает в машину с бутылкой в руке и, вскинув кулаки, ревет «Мы – чемпионы». Он прикрывает окно, засовывает руки мне под футболку и прихлебывает «Южный комфорт». Руки под моей рубахой, добродушный вздох. На самом деле он ведь неплохой парень. Особенно, когда он сам по себе. Я привожу его в бухту Арбутус. Мы валяемся в расщелине, камни сырые после отлива. Цепляемся друг за друга, словно мы еще в темной воде, барахтаемся, ослепшие, – это действует ему на нервы. Я совсем не хочу, чтобы он отодвигался и тянулся за своим вожделенным пластиковым пакетиком. Я его поддразниваю. Предлагаю выбросить наркотики в воду, а я за это майку сниму. Тяжкий выбор для отморозка. Не заставляй меня выбирать, просит он – а потом сдается.

Мне казалось, в этом что-то есть.

Валяясь с ним в бухточке, я забывала о посадке елок и жизни на острове, под недремлющим оком океана, всегда и везде.

В лесу Дин меняется. Я не могу рассказать ему о том, как ненавистна мне его музыка, насколько постылы ленивые дни, бренчащие гитары и заторможенный, обкуренный смех. Мне это знакомо с детства, но для Дина еще свежо и ново, подлинный риск. Мама пришила ему эмблему «Лед Зеппелин» к куртке – золотистыми нитками через всю спину. Его отец – управляющий «Канадской шины», что делает Дина самым богатым парнем в школе. Ну разве что после Айви Мерсер, но с ней никто не общается. Она смотрит высокомерно, отсиживается в библиотеке. Может, когда-нибудь я еще раз вяло попробую подружиться с Айви, но сегодня я в лесу с отморозками.

А вот потом мимо нас прошла Маргарет Хейл.

Как обычно, на ней были облегающие джинсы, волосы лежали идеальными кудрями. Светлые локоны обрамляли лицо; она курноса и слегка прихрамывает. Ее кличка – Маргарет-Норка. Мне она вполне симпатична, а вот ей нечего мне сказать. Она прошла по кромке леса, старательно избегая поляны. По-моему, она направлялась прямиком в тупик. Отморозки припарковались за лесом, чтоб не общаться со школьными бугаями на настоящей автостоянке.

Маргарет шла, как слепнущий старик, неуверенно переставляя ноги.

Дин свистнул, положив руку мне на колено – молчи!

Эй, шланг, сказал он.

Эй, садовый шланг, сказал Брюс. Дейл повращал рукой у лобка, будто змею удерживал.

Маргарет продолжала идти, но я видела, что она сникла. Сникла и съежилась. Господи, помоги ей вздохнуть, почти сорвалось у меня с языка. Эта девица – серьезная наркоманка. Ее кожаная сумка почти доверху была забита шариками гашиша в серебряной фольге, перемешанными с ворованной косметикой. Однажды она меняла при мне тампон, одновременно прихлебывая отцовский джин. Но сейчас я поняла, что она не так крута. Могла бы держаться и пожестче. Лицо у нее было такое пришибленное и страдающее, когда она прохромала мимо.

Что там со шлангом? спросила я. Маргарет села в машину, и я не различала ее лица. Лобовое стекло покрылось каплями дождя.

Они ответили мне лишь потому, что мой вопрос застал их врасплох.

Ах, как мне повезло сидеть в околдованном лесу, прогуливая математику. В деталях выслушивая, как они провели вечер пятницы, засовывая шланги в Маргарет. Один за другим. Дин, Дейл, Брайс, Брюс. Один за другим. Они промыли ее, промыли начисто. Она была чистая, чувак, она текла. И ей так понравилось, утверждали они, ей понравилось, как мы ее вымыли.

Пока Брайс говорил, Дин отодрал ветку голыми руками. По-моему, Брайс вовсе не гордился. Он обсуждал происшествие с садовым шлангом, словно это была игра или веселая забава на переменке. Я пялилась на Дина и совершенно не понимала, что делать, потому что не знала, потому что не знала – может, это норма? Может, идиоты-отморозки так делали, потому что в «Молоте Богов» написано, что Роберт Плант делал то же самое с фанатками? Я поднялась. Я не чувствовала жара, лишь тепло, словно тысячи кулаков молотили по упругой коже. Ты находишь подводное течение, а толку? Что с ним делать? Я не имела ни малейшего понятия.

Так закончился мой романчик с Дином Блэком. Я вернулась в школу и проторчала остаток математики в кабинке туалета, разглядывая свои вены и читая мерзкие стихи на стенах. Если любишь – отпусти. Если вернется – твое навсегда. Кто-то неразборчиво нацарапал свою версию поверх последних слов, теперь откровение читалось так: Если любишь – отпусти. Если вернется – ЗАСТРЕЛИ.

Маргарет Хейл зашла в женский туалет. Я узнала ее белые лодочки; она всегда носила их с белыми носочками. Через щель под дверью кабинки я наблюдала, как ее руки яростно стирали грязь с белых лодочек. Я слышала, как лилась вода, и ее голос повторял «блинблинблин», и она еще раз прошлась по туфлям бумажным полотенцем, оттирая заляпанные каблуки. Казалось, если я выйду, она разревется, и мне придется ее успокаивать. Человек, выросший без матери, боится моментов, когда нужно обнимать, утешать и знать все эти материнские приемы. Мне очень не хотелось ее утешать.

Но она не ревела. Она уставилась в зеркало и мазалась блеском для губ.

Мне очень жаль, что так получилось, сказала я.

Она вздрогнула от неожиданности. Она попятилась от меня. Потеребила чего-то в сумке.

Жаль чего? тихо спросила она, почти затаив дыхание.

Жаль, что так вышло со шлангом.

Она все пялилась в зеркало. Теперь она замазывала веснушки крем-пудрой.

Это всего лишь секс, сказала она. Им хотелось – я позволила. Она пожала плечами.

Я не улыбнулась в ответ на ее улыбку. Она опять пожала плечами. Забудь об этом, как бы говорила она, забудь, вычеркни, сотри. Я подумала – хорошо, растворись в тумане.

Я вообще правильно поступила? Я, честное слово, понятия не имела, что делать. Вернувшись из школы, я прямиком пошла в дикий сад за нашим домом, искала Симуса, но его не было. В глубине сада у нас растет старая яблоня. На ветку Симус взгромоздил мой старый трехколесный велосипед – памятник приключениям ползунка.

Мне бы так хотелось, чтобы Эверли оказалась здесь. Я так давно ее не вспоминала. Эй, мам, должна девушка расстраиваться, если юноша сует в нее шланг, а на следующий день над этим смеется? Вряд ли она знала. Может, ей такое тоже по душе? В конце концов, она же бросила меня и Симуса ради главы Семейства Кайфа.

Когда Симус вернулся вечером, я не вышла из спальни. Так и разглядывала фотографии манекенщиц, выдранные из журналов. Такие гламурные славные девочки. Я слышала, как Симус возится на кухне. Может, он скручивает косяк, склеивая края белой бумаги кончиком языка, похожим на розочку.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   23

Схожі:

Ребекка Годфри Драная юбка Сейчас iconДафна дю Морье Ребекка Серия: Ребекка – 1
Не просто произведение, заложившее стилистические основы всех «интеллектуальных триллеров» наших дней
Ребекка Годфри Драная юбка Сейчас iconМорье Ребекка Дафна Дюморье Ребекка 1
Узкая лента дороги была покрыта мхом и травой, под которыми исчез гравий. Широкая когда-то подъездная аллея стала узкой тропинкой,...
Ребекка Годфри Драная юбка Сейчас iconСтивен Кови Ребекка Меррилл Скорость доверия
Моей жене Джери за ее неизменное мужество, невероятную доброту и огромное доверие
Ребекка Годфри Драная юбка Сейчас iconСравните употребление Past Simple и Present Perfect
Джек отрастил бороду, но сейчас он её сбрил (бороды сейчас нет). Они вышли после завтрака, и они только что вернулись. Они ушли после...
Ребекка Годфри Драная юбка Сейчас iconГодфри рэй кинг
Владыки раскрыли западному миру знания о Высшей природе человека его Великом Божественном Я, пребывающем внутри каждого, и о Его...
Ребекка Годфри Драная юбка Сейчас iconЕлена Чалова Ребенок моего мужа Девушка с характером
Мадонну – выдохнула. И «молния» на юбке, застегнутая с таким трудом, тут же разошлась снова. – Ты только посмотри! Эта юбка сшита...
Ребекка Годфри Драная юбка Сейчас iconАннотация: «Ребекка» не просто самый известный роман Дафны Дюморье
Не просто произведение, заложившее стилистические основы всех «интеллектуальных триллеров» наших дней
Ребекка Годфри Драная юбка Сейчас iconОса Ларссон Кровь среди лета Ребекка Мартинссон 2
Ибо вот, Господь выходит из жилища Своего наказать обитателей земли за их беззаконие, и земля откроет поглощенную ею кровь и уже...
Ребекка Годфри Драная юбка Сейчас iconРебекка Кантрелл Ночная охота (сборник)
Столь тонкая ткань едва ли защищала от ледяных порывов ветра, гулявшего на площади. Кроме того, она шла слишком быстро по сравнению...
Ребекка Годфри Драная юбка Сейчас iconНа этом этапе функция интеграции затухает: команда вчерашних единомышленников...
Ведьмы сейчас – это те, кто хочет изменений. На них, этих возмутителей спокойствия, охотимся, обвиняем в ошибках, враждебности, несостоятельности,...
Додайте кнопку на своєму сайті:
Школьные материалы


База даних захищена авторським правом © 2013
звернутися до адміністрації
mir.zavantag.com
Головна сторінка