Узорчатая парча




НазваУзорчатая парча
Сторінка6/21
Дата конвертації04.02.2014
Розмір1.96 Mb.
ТипДокументы
mir.zavantag.com > Астрономия > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   21


Прошу извинить за краткость.

Примите мое уважение,



Ясуаки Арима

2 апреля







Господин Ясуаки Арима!



Наступил унылый сезон июньских дождей. Как Вы изволите поживать? Прошло всего два месяца после того, как я получила Ваше послание, в котором Вы запретили писать Вам. Но я, ослушавшись Вас, снова взялась за перо. Я пишу это письмо в душевном смятении. На сей раз, скорее всего, дело кончится тем, что Вы скомкаете и выбросите конверт, не вскрывая. Наверное, Вы возмутитесь моей назойливостью. Честно признаться, я и сама не пойму, отчего меня тянет писать и писать Вам. Чего я добиваюсь своими письмами?… Но что-то словно толкает меня, заставляя раскрывать перед Вами сокровенные тайники моей души. Как будто что-то странное, необъяснимое овладевает мною… Возможно, послав Вам письмо, я вернулась к тому душевному состоянию, в котором пребывала десять лет назад после развода с Вами. Вы, наверное, посмеетесь над моей глупостью. Что ж, как Вам будет угодно. Понимая, что я не только докучаю Вам своей навязчивостью, но и что Вы даже не станете читать мое послание, я, тем не менее, все равно решилась написать это письмо. Ведь Вы единственный человек, который молча, безропотно принимал когда-то все мои глупые выходки и капризы. В какой-то книге написано, что самые недостойные черты в женщине – это постоянные жалобы и глупая ревность. Но если такова природная сущность женщины, то, верно, я, повинуясь инстинкту, стремлюсь выплеснуть на бумагу эти мои недостатки. После того злополучного происшествия мною овладели уныние и тоска. Порой мне даже казалось, что я стала совершенно иным человеком. Но мне еще многое хочется высказать Вам! Ну и пусть, что это уже ничего не изменит. Даже лучше, если Вы уподобитесь бесчувственной деревяшке, пустому месту – и не ответите на оскорбление…

Отец начал изводить меня разговорами о повторном замужестве где-то через год после нашего развода. Тогда я вела почти затворническую жизнь в Короэн. Даже покупки в соседнем супермаркете я свалила на нашу Икуко, а сама днями просиживала у окна нашей спальни на втором этаже, где теперь осталась одна. Я перелистывала длиннющие иностранные детективы, но так и бросала их, не дочитав до конца, или слушала оставленные Вами пластинки, а иногда, просто уткнувшись в подушку, вслушивалась в тиканье часов. Так пролетало время.

Вдоль дороги, ведущей от станции электричек линии Хансин к нашему дому, течет мелкая речка. Вы, верно, помните, что на ее берегу стоял книжный магазинчик «Тамагава». Так вот, месяца через два после нашего развода он закрылся, и на его месте выстроили кафе под названием «Моцарт». Кафе держала одна пожилая супружеская пара, лет под шестьдесят. Икуко от кого-то услышала, что хозяева ставят для посетителей исключительно музыку Моцарта, и все приставала ко мне с советами зайти при случае, на прогулке, в кафе и выпить чашечку кофе.

Сезон дождей закончился, день выдался яркий, солнечный. По пути мне встретились две-три знакомые женщины. Они явно хотели заговорить со мной, но я пресекла это поползновение и молча прошла по залитой солнцем дороге, просто кивнув им. Мне ужасно хотелось увидеться с Вами. Помню, от жары у меня на лбу и на спине выступила испарина, и даже слегка закружилась голова. В голове крутилась только одна мысль: хочу встретиться с Вами. Хочу встретиться с Вами… Подумаешь, общественное мнение! Подумаешь, разбившийся вдребезги кувшин! Ах, если бы я была тогда более зрелым человеком… Я должна была найти в себе силы простить Вас. Ведь в жизни такое часто бывает – когда женатый мужчина влюбляется в другую женщину. Но я совершила непоправимую ошибку. Как же мне хотелось, чтобы Вы вернулись! Я брела по дороге и думала об этом. В глубине души я даже испытывала легкую ненависть к отцу, который сделал все, чтобы мы расстались. В то же время я испытывала такую ненависть к уже ушедшей из жизни женщине по имени Юкако Сэо, что во мне закипала кровь. А ведь я даже никогда не видела ее.

Кафе «Моцарт» напоминало летний домик. Такие нередко можно увидеть в курортных зонах. Сложенное из нетесаных коричневых бревен, строение и снаружи и внутри было стилизовано под горную хижину. Необработанное дерево смотрелось чрезвычайно эффектно. В специально не прикрытых балках кровли, срубленных из толстых бревен, в деревянных столах и стульях якобы ручной работы была видна стильная текстура дерева, со всеми ее разводами и узлами, словом, все говорило о том, сколько денег и усилий потребовалось от владельцев на постройку этого маленького кафе.

Как и рассказывала Икуко, в кафе звучала музыка Моцарта. Звук был немного громковат… Исполнялась симфония «Юпитер». Правда, я знала только название произведения.

Хозяин принес на мой столик стакан с водой. «Говорят, Вы ставите только музыку Моцарта?» – спросила я его. Хозяин – в очках с сильными линзами в черной оправе – рассмеялся и ответил вопросом на вопрос: «А Вы любите музыку?» «Люблю, – сказала я, – вот только плохо разбираюсь в классике». «Если Вы в течение года будете приходить к нам, то выучите произведения Моцарта. А если будете разбираться в Моцарте, то будете хорошо понимать всю классическую музыку», – с гордостью ответил хозяин. Он прижал к груди серебристый поднос и поднял красноватое лицо к потолку. Это заявление показалось мне несколько странным, и я хихикнула.

«Сейчас, например, звучит 41-я симфония», – пояснил он. «"Юпитер"?» – уточнила я. «Вы знаете произведение? – поразился хозяин. – Да, это "Юпитер". 41-я симфония – последняя симфония Моцарта. Первая и вторая части написаны в сонатной форме. А в четвертой части Моцарт вводит фугу, и финал получается очень мощным. Это шедевр! – Какое-то время он вслушивался в мелодию, а потом сказал: – Вот сейчас начнется финал!» Я заказала кофе, и хозяин удалился. А я стала внимать великолепной музыке Моцарта, при этом рассматривая интерьер кафе. На стене висела в рамке репродукция портрета композитора, сбоку от нее на полочке стояли книги о жизни и творчестве. В кафе, кроме меня, посетителей не было, и когда музыка смолкла, наступила какая-то всепоглощающая тишина. Пожалуй, даже странная, загадочная тишина. И тут меня вновь охватило страстное желание встретиться с Вами. Но сразу же зазвучала новая мелодия. Ко мне подошел хозяин и тоном учителя, добросовестно и терпеливо объясняющего урок младшеклассникам, пояснил: «Это Симфония № 39. Послушайте только, что за чудо – эти шестнадцатые!… А в следующий раз я поставлю вам "Дон-Жуана"! Потом Симфонию соль-минор. Думаю, постепенно Вы постигнете чудо гения Моцарта».

Кофе оказался отменным, хозяин – сама любезность, так что через несколько дней я снова отправилась в «Моцарт». В тот день посетителей было много, и хозяин, хотя и видел, что я одиноко сижу за столиком у окна, хлопотал за стойкой бара – варил кофе, выжимал сок, поспешно менял пластинку, когда она кончалась. Словом, был очень занят. Когда я заходила сюда в первый раз, хозяйка так и не появилась, но теперь она сновала между столами, разнося клиентам заказы, подливала воды в опустевшие стаканы, убирала грязную посуду. Зазвучала не знакомая мне мелодия. И тут мой взгляд вдруг упал на какого-то молодого мужчину, внимавшего музыке с вдохновенной торжественностью. Голова его была опущена, глаза прикрыты. Обняв ладонями чашку, я поднесла ее ко рту, продолжая рассеянно наблюдать за юношей. Он внимал тихим звукам симфонии с таким выражением на лице, будто возносил молитву какому-то великану, или исповедовался некому грозному человеку.

До того момента я не испытывала особого интереса к классической музыке и не считала, что достаточно подготовлена, чтобы постичь, как выразился хозяин, чудо гения Моцарта. Однако, увидев этого юношу и «причастившись» к звучавшей в кафе тихой мелодии, я вдруг отчетливо вспомнила одно слово – СМЕРТЬ. Сама не знаю, отчего мой мозг словно пронзило именно это слово. Я вовсе не думала о том, что сейчас, сию же минуту могу умереть, и не испытывала никакого страха. Но иероглиф «смерть» никак не шел у меня из ума. Прихлебывая кофе, я постаралась не думать о засевшем в моей голове слове «смерть», и впервые стала внимательно и серьезно вслушиваться в звуки музыки Моцарта. Наверное, я отродясь не слушала музыку столь серьезно. И тут до меня вдруг дошла бесподобная красота этой чарующей музыки. Я ощутила непостижимую таинственность мелодии, насквозь пронизанной ощущением эфемерности, бренности этого мира. Как удалось написать такую непостижимо прекрасную музыку еще совсем молодому, тридцатилетнему человеку двести лет тому назад? Как удалось без слов столь ярко передать сплетение двух столь противоречивых чувств – радости и грусти? Вся во власти подобных мыслей, я смотрела на зеленые листья деревьев сакуры, росших вдоль дороги за окном кафе. Музыка Моцарта накатывала на меня волнами, а я почему-то представляла себе облик умершей Юкако Сэо, которая, конечно же, была гораздо красивей меня.

Зазвучала новая мелодия. Молодой человек поблагодарил хозяина, уплатил по счету и вышел из кафе. И тотчас же схлынули все посетители – как волна во время отлива. Я осталась одна. Хозяин, наконец, вышел из-за стойки и представил мне супругу. Хозяйка оказалось совсем не старой женщиной – лет пятьдесят пять – пятьдесят шесть. Великолепные седые волосы были закручены красивым узлом. Как и муж, она носила очки с сильными линзами. Супруги дружно присели за мой столик и сначала о чем-то переговаривались между собой. Потом хозяйка спросила меня: «Госпожа, видимо, живет где-то неподалеку?» Я ответила, что до нашего дома минут десять ходьбы, если идти в сторону моря. Хозяйка, от усердия округлив глаза, припомнила несколько фамилий. Среди них были мои соседи, но не было нашей семьи. Я сказала, что наша фамилия – Хосидзима. И что наш дом стоит прямо перед теннисным клубом. «Знаю-знаю! – обрадовалась хозяйка. – В Вашем дворе еще растет большое дерево мимозы!» Добавив, что она еще никогда не видела столь прекрасной мимозы, хозяйка попросила на будущий год, когда дерево расцветет, дать ей несколько веточек. (Если Вы все же решите прочесть письмо, то, верно, подумаете – ну какой же скучный кусок! Но Вы уже запретили писать Вам письма, я же опять взялась за свое и пишу Вам против Вашей воли, так что намерена писать о том, что мне хочется, и так, как мне хочется!)

Заказав еще одну чашечку кофе, я сказала хозяину: «Кажется, сегодня мне удалось отчасти понять чудо гения Моцарта, о котором Вы говорили мне в прошлый раз». Хозяин взглянул на меня с некоторым изумлением. Смешинка исчезла из его глаз, ее сменил живейший интерес. Он уставился на меня с каким-то детским любопытством. Смотрел так долго, что я даже смутилась и пробормотала: «Видите ли, я осталась одна… Два месяца назад все было иначе». Вероятно, хозяин решил, что у меня умер муж, потому что спросил с участием: «Из-за болезни или несчастный случай?» «Нет, мы развелись», – честно призналась я. Я ожидала, что сейчас на меня посыплются вопросы: что да почему (по живым круглым глазам хозяйки можно было предположить, что она относится к довольно распространенной категории любопытствующих людей), но супруги пробормотали какую-то чисто формальную фразу и тут же сменили тему. Они принялись рассказывать о том, как появилось кафе «Моцарт». Так я узнала, что они живут вдвоем, что в 41-м хозяина призвали в армию, а возвратился он из китайской провинции Шаньси, где воевал, зимой 45-го, когда закончилась война. Поскольку он родился в 1921-м, то выходило, что в конце войны ему было двадцать четыре – двадцать пять. Я как раз вот-вот должна была появиться на свет. Через три года после войны какой-то знакомый пристроил его на работу в банк, где он и прослужил почти двадцать семь лет – до осени 1975-го. Последние года два он возглавлял местное отделение банка в городке Тоёнака, под Осакой, и вышел в отставку с этой должности. Потом он проработал какое-то время внештатным сотрудником в кредитном товариществе, связанном с тем же банком, но ушел оттуда уже через год. Там пришлось заниматься неоплаченными векселями и сбором денег по счетам, но такая работа была ему не по душе. Идея открыть кафе после ухода на пенсию возникла уже давно, лет десять назад. И название кафе – «Моцарт», и интерьер – все это было придумано и обговорено давным-давно. Но тут все три дочери одна за другой повыходили замуж, поэтому пришлось потратить часть денег, отложенных на кафе, а, кроме того, там, где супруги намеревались открыть заведение, не оказалось свободного земельного участка, не нашлось и помещения на продажу, в итоге мечта сбылась на три года позже. «Я впервые услышал музыку Моцарта в шестнадцать лет», – рассказал хозяин. После этого он буквально помешался на Моцарте и все свои карманные деньги тратил на пластинки с музыкой этого композитора. Даже во время войны в Китае, где ему довелось сражаться, музыка Моцарта постоянно звучала в его ушах. Он поступил работать в банк с мечтой открыть кафе «Моцарт», где бы звучала только музыка Моцарта, и прожить счастливую старость. Ради этого он двадцать семь лет исполнял нудные обязанности банковского клерка. Его грела одна только мысль – о весьма солидном пособии по выходе на пенсию, которое позволит ему открыть кафе «Моцарт». Прослышав, что около станции Короэн продается книжный магазинчик, супруги примчались сюда. «Мы сразу поняли, что это именно то, что нам нужно! И место прекрасное, и добираться сюда удобно. Решено, строим кафе именно здесь! Мы были так счастливы, что ничто не могло нас остановить», – поведал хозяин и снова посмотрел на меня долгим взглядом… А хозяйка добавила: «У него в голове один Моцарт! Ни сакэ не пил, ни в азартные игры не играл, рыбалкой не увлекался, даже в го [4] и сёги [5] играть не умеет. Бывало, придет с работы, и давай гладить да протирать свои пластинки Моцарта. А их у него несколько сотен! И так мог весь день провести… Я сначала даже переживала – ну что это за муж?» И со смехом вдруг заключила: «А потом и сама помешалась на Моцарте!»

Мы беседовали уже довольно долго, как я вдруг вспомнила того юношу и спросила о нем. Хозяин рассказал, что молодой человек – тоже страстный поклонник музыки Моцарта, у него самого много пластинок, а в кафе он стал приходить затем, чтобы послушать записи, которых теперь уже не достать. Каждый день он просит поставить одно и то же произведение – и только после этого уходит домой.

Время близилось к ужину, я положила на столик деньги за две чашки кофе и встала. Хозяин тоже поднялся и с улыбкой спросил: мол, Вы обмолвились, что Вам удалось постичь чудо гения Моцарта, а не могли бы Вы пояснить, каким образом?

Вообще-то я слушала музыку Моцарта только два дня, и мне было трудно выразить свою мысль словами, к тому же, наверное, не следовало делиться своими поверхностными впечатлениями с человеком, который обожал музыку Моцарта и слышат его произведения тысячи раз. Но хозяин смотрел на меня так серьезно и внимательно, что я невольно разговорилась. «Мне подумалось, что, возможно, жизнь и смерть тождественны в своей сути. И изящная, нежная музыка Моцарта очень точно выражает эту глубокую мысль», – ответила я. На самом деле я хотела сказать иное, – что Моцарт сумел передать, что печаль переплетается с радостью, существуя одновременно, что он сумел выразить без слов своей чудной музыкой то, что нельзя передать словами, причем в очень понятной, доходчивой форме – и что в этом-то и состоит, наверное, чудо гения Моцарта. Но под внимательным взглядом хозяина я почему-то произнесла совершенно другое. Возможно, в моем мозгу все еще сохранялось неожиданно посетившее меня слово «СМЕРТЬ». Это заставило мой язык произнести то, о чем я даже не думала.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   21

Додайте кнопку на своєму сайті:
Школьные материалы


База даних захищена авторським правом © 2013
звернутися до адміністрації
mir.zavantag.com
Головна сторінка