Мальчик с пистолетом Глава Гласная в слове «м(я|е)ч»




НазваМальчик с пистолетом Глава Гласная в слове «м(я|е)ч»
Сторінка8/14
Дата конвертації13.11.2013
Розмір1.82 Mb.
ТипДокументы
mir.zavantag.com > Астрономия > Документы
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   14
^

Часть 2. Дом 3/8 по Ильинке

Глава 7. Обычный летний день


Десять, девять, восемь, шесть,

Но без семь,

Ты такой, какой уж есть,

Ясно всем.

Неумолчное чириканье птиц, тарахтение мотоцикла под окном, крики детей с детской площадки смешивались в щедрых пропорциях с сонно-летней квартирной тишиной и беспечным трёпом по скайпу о калибрах снайперских винтовок, детях-цветах-жизни, грядущей Ленкиной пересдаче экзамена и ещё о каких-то понятных только друзьям мелочах и приколах. На этом фоне щёлкнувший замок входной двери легко было оставить без внимания.

– … Что, по мне незаметно, как я сияю?! – это, как всегда, весело возмущается Ленка.

– Ты, солнышко незакатное, только не сгори от усердия… – голос взрослый, мужской, насмешливый и неуловимо, почти незаметно шепелявящий. – Заметно, заметно, у тебя нормальная вебка.

– Нет, ну вот ты мне скажи ещё, у меня ведь и дальше, когда бой описывала, нормально получилось, да?!

… Лесь слушал не обременённый особым смыслом – по крайней мере, для непосвящённых вроде него – разговор Ленки и кого-то из её друзей, расшнуровывал кеды и думал, как бы заявить о своём присутствии, а то девушка явно была увлечена трёпом больше реальности.

Впрочем, скоро выяснилось, что Лесь ошибся: Лена бдительно отслеживает всё происходящее в квартире:

– Так, дядька Ийон, одну секунду… – и, развернувшись в кресле в сторону коридора, махнула рукой мальчику: – Эгей, привет, Лесь! Как жизнь? Ты надолго?

– А я тогда сейчас вернусь. У нас гость по случаю пятницы… – сообщил «дядька Ийон», и из колонок послышались шорох, шаги и отдалённые, неразборчивые голоса.

– Рюрик просил за зарядкой для телефона заглянуть… ну и обедоужин, надеюсь, есть? – тем временем беззастенчиво ухмыльнулся Лесь. – Я голоден!

– Так, а Юрий свет батькович что, уже в храм с работы намылился? – выцепила главное Ленка, немилосердно дёргая себя за кончик косы.

– Не-а, я тут поторчу, а в храм часам к шести поеду…

– И ночевать тоже с Рюриком там будешь?

– Ага, чего уж тут… Так что с обедом?

– На плите кастрюля с супом. Суп варила я, так что к густоте не придираться. В холодильнике пластиковая миска с макаронами, остались со вчерашнего, разогрей – тебе хватит… Ладно, всё, вали, я разговариваю, видишь?

– Вижу, – согласился Лесь и свалил, уже на кухне поморщившись, когда сообразил, что его планы слышал ещё кто-то неизвестный помимо Ленки. Вот ведь наивная девчонка, пусть и старше Леся – страшно подумать, а поверить и вовсе невозможно – на целых шесть лет! Вообще не скажешь. У Рюрика, которому двадцать четыре, хотя бы борода не даёт обмануться… Странные они – взрослые, которые почему-то выглядят и ведут себя, как дети. Глупость какая, как будто взрослым быть плохо.

Вот Лесь хотел бы быть постарше. Года на три! Тогда никто бы к нему не сунулся, он осмелился бы заглянуть домой, не чувствовал бы «взгляд в спину», он бы вообще – не боялся!

Правда, он и сейчас не боится, хоть и всё время старается быть начеку – уже несколько раз ему и в самом деле приходилось кружить по Москве, пытаясь «сбросить хвост». Это ведь не совпадение, что один и тот же человек в бежевой бейсболке зашёл за Лесем – в Макдональдс, в спортивный магазин, на рынок, даже на детскую площадку! Правда, по дороге он бейсболку снял, но белую футболку-поло, походку и рост – так просто не поменяешь. Лесь всё про это знал, папа ему много разных тонкостей рассказывал в своё время.

… Суп был совсем жидкий, Лена опять не рассчитала пропорции. Лесь его есть пока не стал. Соорудил себе бутерброд из взятых в холодильнике сыра и докторской колбасы, налил в кружку соку – на улице жарко сегодня было, поэтому всё время хотелось пить – и вернулся к Ленке в комнату. Нет, он не собирался подслушивать чужой, совершенно личный и непонятный разговор с этим «дядькой Йоном» (или «дядькой Ийоном»?), просто Лесю было немного не по себе оттого, что кто-то посторонний из-за Ленки узнал о его планах.

Уже на пороге мальчик замер настороженно:

– … Да Лесь у нас вписался временно, – беспечно рассказывала Ленка. – У него… жизнь уж больно весёлая, ей-Богу, натуральный детский боевик с погонями и семейными тайнами. Мама в больнице, папа неизвестно где, а ювеналка или кто там исполняет её «обязанности» тут как тут…

– Лен, – окликнул Лесь недовольно.

Она лишь отмахнулась:

– А ещё он параноик. Дядька Ийон, ты же хороший? Какое тебе дело до Леся?

– Я, как ты говоришь, Ужасный Человек, – выделил голосом прописные буквы этот Ийон. – А Лесь… это ведь от Алексея сокращение, да?

– Лен! – сдавленно вскрикнул Лесь, но Ленка была человеком доверчивым и беспечным, у которого от мысли до слова не то что один шаг – она, казалось, думает сразу словами, в тот момент, когда их озвучивает:

– Ага, звучное имя получилось, а то Лёша – это банально… А ты чего спрашиваешь-то, дорогой мой маньяк, а? – наконец спохватилась она.

– А я просто любопытный маньяк. У нас дитёнки в клубе ещё и похлеще себе имена сокращают…

– Дядька Ийон… ты, это… – Лена покосилась на мрачного Леся и виновато втянула голову в плечи: – Ребёнок же нервничает… Ну хватит его пугать…

Ийон захихикал, не засмеялся, а именно захихикал, несолидно и как-то шепеляво:

– Ужас какой, просто кошмар! Мы все умрём… Да не, я правда любопытный! Вот те крест, как говорится…

Ленка хихикнула в ответ, и Лесь понял, что от неё серьёзности не добиться, строй зверские рожи, не строй, вздыхай, не вздыхай – хоть на руках пройдись по комнате, всё равно не поможет. Дохлый номер. В этом дурацком мире никто не верит, что можно вот так на улице столкнуться с опасностью, а бандиты, грабители, маньяки, террористы, о которых все так любят смотреть по телевизору – на деле для большинства всего лишь страшная сказочка.

Поэтому когда ты сталкиваешься с реальной опасностью, когда по твоему следу кто-то идёт – и ты догадываешься, кто – тебе всё равно никто не поверит. Даже тот, кто знает и сочувствует. Для них все твои похождения – всё та же любимая страшилка.

В двенадцать лет от такой несправедливости Лесь бы, наверное, разревелся. Или наорал бы на кого… Но ему было тринадцать, поэтому он не стал плакать и орать, а ушёл на кухонный балкон, свистнув по дороге из шкафчике на кухне спички.

Открыв окно, Лесь высунулся наружу и стал глядеть, как солнце бросает зелёные блики сквозь листья пышного каштана, растущего у самого дома. Когда глядеть надоело, Лесь пошарил по карманам, достал смятую сигаретную пачку.

Долго смотрел на неё, не решаясь достать сигарету – курить казалось противно и стыдно, и дело было не в том, что стоял Лесь на чужом балконе, в квартире, где никто не курит, а сигареты ему покупал Василий, потому что кто ж Лесю их продаст…

Просто казалось, что курением Лесь предаёт папу. Он же обещал!

… Первый раз курить Лесь попробовал на одиннадцатом году жизни. Украл у папы из кармана пиджака пачку «Винстона» – хватило, правда, ума догадаться положить потом её быстренько на место, взяв только несколько сигарет – и потом после школы с пацанами попробовал.

На самочувствии этот первый опыт сказался сильно. Не только в плане цвета лица и прочих классических «прелестей» первой затяжки – пожалуй, сильнее досталось заду.

Ну да, Лесь в десять лет был ещё слишком наивный и, пока вечером папа его не позвал «на серьёзный разговор, Оля, родная, а ты сходи пока в магазин, у нас минералка закончилась, побереги нервы, сока тоже купи томатного…», мальчик свято верил, что его проделка осталась незамеченной.

Ха, ха и ещё раз ха. Чтобы папа – да чего-то не заметил. Он же… папа! Это у него профессиональное, наверное, он даже дома продолжает всё контролировать и замечать…

Нет, папа ругал не за сам факт курения – ну, глупо втолковывать сыну, какой вред наносят здоровью сигареты, если ты сам нервный, злой и потому насквозь пропах табаком. Но обманы и тайны папа на дух не переносил.

– Мог бы и прямо попросить, – уже напоследок устало сказал он. – Не при маме только, конечно. А то будешь курить всякую дрянь – себе же хуже сделаешь, пойми, Лесь… А лучше пока и вовсе не пробовал бы, лет хоть до четырнадцати, организм детский с никотином не справится, пойми.

– Пап, но мы с друзьями договорились все вместе, одновременно попробовать, чтобы потом не ссориться и не хвалиться, кто раньше курить начал! Мы же ради дружбы, а не… так, чтобы «доказать, что мы взрослые», – Лесь передразнил одного из своих одноклассников.

– Господи, Леська, я же говорю – попросил бы, объяснил, я б и дал… если уж иных способов сохранить дружбу вы не нашли.

Лесь промолчал, почему-то постеснявшись папе рассказать, как они с друзьями сотворили из этого целый обряд с курением по кругу, чтобы «смешать дыхание и побрататься». Папа, прямой, резкий романтик-папа, в котором и романтика-то невозможно разглядеть за жёсткостью, в ответ на это наверняка сказал бы, что брататься надо, смешивая кровь, а не вонючий дым.

– В общем, я надеюсь, что подобного не повторится. И лучше всего – не привыкай к табаку… Или я что, напрасно уже одиннадцать лет в квартире не курю?

– Я постараюсь, пап…

– Эх ты, Леська-Олеська… Уж расстарайся!

Прошло почти два года, прежде чем Лесь закурил во второй раз. На этот раз всё было серьёзно и незаметно – сначала просто нравился запах табачного дыма, когда курил друг, потом друг, Тимур, дал попробовать… И Лесь постепенно втянулся – конечно, не смоля сигареты одну за другой, но в день затягивался как минимум раз. Это прочно вошло в привычку – вышел из школы, поболтал с приятелями, выкурил сигарету, а потом уже можно и идти домой…

Запах табака, быстро пропитавший волосы и одежду, легко объяснялся тем, что курили друзья, а Лесь, мол, оказался с подветренной стороны. И всех пока такое объяснение удовлетворяло… но однажды на выходных Лесь забыл перепрятать из рюкзака пачку сигарет, и её, убираясь в квартире, нашла мама.

Лесю она ничего не сказала до возвращения столь же пропахшего табаком мужа из командировки.

Выслушав жену внимательно, Ты-же-отец-семейства сердито достал из куртки свою пачку, смял, выкинул в мусорку и внимательно и выжидающе поглядел на сына. Молча. И это подействовало на Леся гораздо сильнее любых уговоров и бесед – в мусорку немедленно полетела и вторая пачка всё того же «Винстона».

– Я очень надеюсь, что я не один всерьёз бросаю курить, – это были единственные папины слова за весь «разговор».

– Я тоже брошу, пап, – торжественно пообещал Лесь и с тех пор действительно не курил вплоть до мая этого года, хоть поначалу это и было ужасно тяжело, пришлось даже с Тимуром на какое-то время прекратить общаться… Ну а тогда, в мае, просто было слишком фигово, а рядом оказался Василий со своим «эль-эмом»…

И вот теперь Лесь стоял на балконе четвёртого этажа, мял сигарету, боролся с собой и дулся на Ленку.

Нет, так дело не пойдёт, – понял он, разжимая руку и глядя, как, кувыркаясь, падает неприкуренная сигарета. Во-первых, Лена может быть права, и он, Лесь, – параноик. Правда, в это плохо верится. Во-вторых, надо взять зарядку для Рюрика. В-третьих, желудок намекает, что пора бы разогреть суп, ссора – плохой повод для того, чтобы остаться голодным… Ну а в-четвёртых – есть только один способ узнать, кто был прав: надо просто поехать на Ильинку, как и говорил Лене.

С такими вот мыслями Лесь сел всё-таки обедать – но сначала нашёл зарядку, которая, Рюрик оказался прав (что неудивительно для хозяина этой самой зарядки), была воткнута в удлинитель рядом со стоящей на подставке полуакустической гитарой. Смотав и убрав зарядное устройство в рюкзак, Лесь наскоро поел, хмуро попрощался с Леной, всё ещё болтающей с «дядькой Ийоном» о снайперских винтовках и ручных гранатомётах, и вышел из квартиры, заперев дверь и калитку запасными ключами, которые временно были ему отданы «чтобы в дверь не трезвонил да и вообще».

Солнце хоть и клонилось к западу, но палило нещадно, после тёмного подъезда Лесю даже пришлось зажмуриться на секунду. Потом, проморгавшись, мальчик внимательно огляделся, но никого подозрительного не заметил и скорым шагом направился вдоль по улице в сторону метро. Дорога была знакома и уже привычна – Лесь постоянно бывал у Ленки с Рюриком, порой даже с ночёвкой, хотя летние дни позволяли ночевать где попало, хоть в парке, главное ночью – это не попадаться никому на глаза и не ходить тёмными переулками.

На дворе стоял конец июня, и мама лежала в больнице уже почти две недели. Для вновь ударившегося в бега Леся – приличный, даже огромный срок… Когда он первый раз услышал от мамы это «Ну, недельки на три, может, месяц… Ты к тёте Тане обязательно заходи!» – замер, охваченный такой волной страха, что некоторое время мог только глядеть перед собой тупо, словно живая видеокамера. Глядеть и не видеть. Как-то враз накатило осознание громадности этого срока. Тридцать дней подряд!

– Хочешь, я с тётей Таней поговорю, ты у них ночевать будешь? А то что ты всё один да один… – говорила мама, а Лесь хлопал глазами и напрасно пытался отвести взгляд от гуляющего у ног голубя. Дело происходило в сквере у памятника героям Плевны – неподалёку от спуска на станцию «Китай-город».

Ноги сами понесли Леся прочь, в противоположный конец сквера.

– Да, мам. Конечно, мам. Я завтра же зайду к тёте Тане, мам. Завтра же.

– Ты как там один-то ночуешь?

Лесь отрешённо глядел на людей, мимо которых его несли собственные самовольные ноги.

– Всё хорошо у меня, мам…

Ноги всё ускоряли шаг, словно этим старались вытолкнуть из Леся напряжение, обиду и страх.

Мама всё говорила. Спрашивала, рассказывала, наставляла…

– Да, мам.

Ноги сорвались на нелепый, неровный бег.

… Разговор закончился уже Московрецкой набережной. Повесив трубку, Лесь лёг грудью на парапет и уставился на воду. Он категорически не хотел верить в то, что сказала мама. Про «недельки на три, может, месяц». Так не хотел, что мобильник жёг руки, храня в себе эти слова, и даже изъятие сим-карты, привычные движения разбирающих телефон пальцев не помогали.

Телефон всё равно слышал и помнил этот разговор.

– Нет! – шёпотом вскрикнул Лесь.

… Кругов на воде он даже не увидел. И долго, с долей удивления глядел на пустые руки. Всё, что осталось – аккумулятор и две симки.

Конечно же, вскоре Лесь пожалел об этом, но достать телефон из Москвы-реки уже было невозможно.

Конечно же, Василий помог и с этой проблемой, дал старенький надёжный «самсунг». И со смехом предупредил, что хоть мобильник и противоударный, но всё же швыряться им не стоит.

Но срок от этого короче не стал…

По счастью, пять дней из уже прошедших четырнадцати Лесь сумел отдохнуть в гостях… Алины Геннадьевны – там уж точно его никто не искал, а в далёкой тверской деревеньки уже из года в год собирались ученики-друзья Алины Геннадьевны, возились с огородом, бродили по округе… ну, об этом всём Лесь узнал, только когда географичка его пригласила погостить. Помня, какую роль учительница сыграла в его приключениях, Лесь не стал отпираться и прямо сказал, что мама снова в больнице, а он снова в бегах. После этого отказываться от приглашения было попросту глупо, и на неделю Алексей Ильин исчез из Москвы.

… Теперь Лесь целыми днями шатался по городу, стараясь каждый раз ночевать в разных местах или хотя бы долго кружить вокруг нужного дома, путая возможный «хвост»; к тёте Тане обращались только один раз – якобы от папы, и Лесь поэтому старался у неё появляться пореже, но особенно не волновался. Он уже давно понял, что тётя Таня ничего маме не расскажет – только чтобы та не нервничала, «ведь в её положении это так вредно».

Лесь привык. Привык то и дело оборачиваться, нырять в переулки, дворы, по пять раз пересаживаться в метро, ночевать у друзей и спать в обнимку с пистолетом. Серьёзной опасности последнее время он не чувствовал – так, изредка свербило в затылке ощущение чужого взгляда, но ничего конкретного после той встречи с человеком в бейсболке заметить не удавалось.

«Такое ощущение, – думал он по дороге в метро, – что у этого Центра нашлись дела поважнее…»

Такие мысли успокаивали, а о сроках «бегов» Лесь не задумывался. Наверное, всё опять закончится, когда мама вернётся… Может, и уже закончилось, просто не хочется рисковать. Одного раза хватило – когда в начале месяца Лесь не успел понять, что всё опять началось.

… А ещё было б хорошо, примчись в Москву папа!.. Но пустое это, пустое. Нельзя на это рассчитывать, хоть и очень хочется. Папа, конечно, найдёт их и приедет в Москву, но когда ещё… Надо самому думать и жить. Тогда и папа, когда найдёт и узнает, гордиться будет, и… и просто сама встреча будет возможна. А вот если Лесь сейчас допустит ошибку и всё-таки попадётся, будет всё гораздо хуже.

Нечего, одного раза более чем достаточно, снова попадаться Лесь не хочет совершенно. Но солнце такое тёплое и бросает такие яркие и весёлые блики повсюду, что думать о плохом невозможно. Хочется выбросить все невесёлые мысли из головы, да и ситуация располагает – незаметно ни слежки, ни просто подозрительного внимания. Даже в метро не было никаких слишком долгих попутчиков – кто ж в пятницу вечером в центр поедет?

Но к храму Лесь шёл по привычке осторожно, оглядываясь по сторонам и стараясь держаться поближе к толпе туристов. К сожалению, здесь понять, идёт ли кто-то за ним, было невозможно – людей, гуляющих по центру города, хватало самых разных. Один раз Лесю даже почудился папа, но жестоко обсмеяв себя мысленно, мальчик даже не стал оборачиваться, чтобы разглядеть получше. Вот точно не надо было про папу думать по дороге к метро!

… В храм он вошёл, вроде, никем не замеченный, даже бабушкой, сидящей за «свечным ящиком», где продавались свечки и иконки, но по привычке, мухой взлетев по лестнице, свернул ещё выше, во «второй кабинет» – комнату, где занимались, проводили свободное время и просто оставляли вещи ребята Рюрика. Во-первых, зарядку можно положить именно туда, а во-вторых… Замерев на лестнице за поворотом, Лесь прислушался, переводя дыхание.

Вроде бы, всё тихо, никто не вошёл в храм следом…

А, нет, кто-то поднимается по лестнице – шаги тяжёлые, мужские. Лесь осторожно спустился на несколько ступенек, стараясь не налететь на вёдра и швабры. Теперь от второго этажа его отделяло только полтора метра и полуоткрытая дверь. Вот мимо кто-то прошёл… Может, просто «захожанин», как таких Лена называет? Ну, зашёл, свечку поставил, ушёл и больше никогда здесь не появился… В пользу этому предположению говорило и то, что человек остановился у свечного ящика, дожидаясь, пока бабушка-свечница договорит по телефону. Лесь спустился ещё на пару ступенек и прислушался: ага, телефонный разговор закончился…

– Простите, а Ильин здесь не мелькал?

Лесь вздрогнул, шагнул назад, налетел ногой на ведро и чуть не рухнул, выгнувшись какой-то дикой дугой и с трудом успев опереться на стену. Перевёл дух, но сердце продолжало оглушительно стучать в висках, так что остальной разговор мальчик почти не слышал и не мог точно сказать, действительно ли человек говорил голосом точь-в-точь как у папы или послышалось.

Наверное, послышалось. Папа никогда его только по фамилии не звал, всегда – Лесь, Леська или хотя бы, как мама, Елисей – только так совсе-ем редко… Ну, Алексей в самом крайней случае, при посторонних.

Мужчина, кажется, ещё что-то спросил, но бабушка ничего ответить не смогла: как Лесь пришёл, она не видела и даже не поняла сейчас, что Ильин, он же «тёмно-русый такой мальчик», он же Алексей, и Лесь-друг-Юры – это одно и то же лицо. Подозрительный посетитель вполголоса сказал, что, мол, странно, то ли разминулись, то ли, скорее, Серёга что-то напутал. Ну, или что-то подобное, слышно было плохо – наверху как раз «зашевелилась жизнь», потому как скоро должна была начаться вечерняя служба.

А голос был не так уж и похож на папин, ниже и более хриплый. Вовсе не похож, если хорошенько подумать, просто у Леся нервы сдали, вот и ему почудилось. А то хорош он был бы, если б с криком «Папа!» выскочил – прямо в руки своему преследователю… Нет, нет, нет. Лесь потряс головой, прогоняя наваждение. Надо больше спать и вести спокойную, насколько это возможно, жизнь. Помнится, Тоша звал на дачу недели на две, пока у его мамы отпуск? Вот, отличный будет вариант. Они же как раз в субботу поедут, прямо завтра.

Успокоенный такими мыслями, Лесь выпрямился и отошёл, от греха подальше, от вёдер.

… Мужчина в это время, вроде, купил свечки и пошёл в сам храм. Лесь глубоко вздохнул, неторопливо поднялся в кабинет, бросил там рюкзак – хотя соблазн был велик взять пистолет с собой – и столь же медленно и спокойно спустился на первый этаж, свернул во двор и вошёл в храм с заднего хода.

Если подумать, ничего странного в произошедшем не было. И ещё далеко не факт, что это Лена во всём виновата, мало ли, когда Лесь был так неосторожен… Ладно, надо будет просто держаться подальше от храма пару дней, никто же его здесь не застал, так что, может, и обойдётся… Но лучше всего будет написать Тоше прямо сейчас и сообщить, что согласен и поедет.

Набивая смску, Лесь заглянул в трапезную и немедленно увидел Рюрика, пьющего в гордом одиночестве чай.

– О, привет!

– Зарядку привёз? – вместо приветствия поинтересовался Рюрик.

– А с работы точно положено так рано уходить? – вспомнил подозрение Ленки мальчик в ответ. – Лена-то в курсе?

– Да всё равно там никого нет, – отмахнулся Рюрик. – Я в двенадцать туда припёрся, посидел-посидел, прога не идёт, вот я и свалил, мы с Филиппом один хороший паб нашли, отмечали сегодня сдачу первого его на этой сессии «хвоста».

Лесь вздрогнул при слове «хвост», но быстро сообразил, что речь идёт о пересдаче экзамена. Рюрик заметил это и ухмыльнулся:

– Ты чего, шпионских романов начитался?

– Типа того…

– А, – сообразил парень, – ты о своём… Зарядку-то взял?

– Да принёс, принёс, я вещи в кабинет наш закинул, – успокоил Лесь, сам поражаясь, насколько легко соскочило с языка это «наш». – Только… в общем, сам за ней сходи, если срочно. Я не хочу в храме появляться.

– А чего так? – Рюрик поставил кружку на стол.

– Обострение паранойи, – не стал вдаваться в подробности Лесь. Раз вдашься, второй – а потом с обидой поймёшь, что тебе не верят. Вот и придумал такое объяснение, с которым никто и не спорит. К чужим глюкам проще относиться уважительно, чем к чужим проблемам.

Рюрик налил себе ещё чаю и захрустел овсяным печеньем:

– Не, мне не к спеху, – невнятно сообщил он. – Так спокойнее. Мама не будет каждый шаг по телефону контролировать, как итальянская мафия жертву…

Лесь тоже налил себе чаю, присел рядом и ничего не ответил, думая о своём, о паранойи. Ну и ещё, с опаской, об отце-настоятеле – он, конечно, благословил Леся сегодня ночевать вместе с Рюриком тут и явно знал о истории мальчика даже больше, чем тот рассказал… Но Лесь всё равно перед ним как-то робел и плохо верил в весёлый истории и фразы, о которых рассказывала Лена.

… Из кухни появилась повариха, тоже села чай пить, расспрашивая Рюрика о родителях, но Лесь в разговор не встревал, довольствуясь возможностью грызть печенья в неограниченном количестве и переписываться с Тошей. Потом Рюрик засобирался на службу, Лесь от нечего делать пошёл с ним – в храме хорошо думалось. С Тошей он уже всё обговорил, его мама, как друг написал, «прыгала от радости»… С определившейся на ближайшие две недели жизнью на душе стало как-то легче смотреть вперёд.

Перемигиваются на сквозняке свечи. Народу немного, за подсвечниками никто не следит, поэтому почти со всех свечек воск капает с методичностью метронома – видел такую штуку у Рюрика Лесь, метроном ритм отбивает, когда играешь на гитаре. Один из алтарников размеренно что-то читает, бабушки присаживаются на лавки, стоящие вдоль противоположной алтарю стены.

Того странного мужчины не видно, наверное, вовсе ушёл, а встреча с ним – единственное, чего Лесь сейчас опасается. Поэтому мальчик тоже присаживается на лавку недалеко от чтеца, пытается вслушаться в полузнакомые слова церковнославянского языка, но они проплывают мимо, мимо…

Мягкие, расплывающиеся в светящиеся пушистые шары огоньки свечей мигнули и смазались. Голова Леся откинулась назад, упираясь затылком в стену, рот приоткрылся, и мальчик заснул. Шутка ли, почти всю ночь не спал, негде было, бродил по Арбату и окружающим его улочкам, дошёл аж до Храма Христа Спасителя… Дремал урывками, а днём и вовсе не до того было, встречался со своим двоюродным братом – старшим сыном тёти Тани. Тот всё расспрашивал, как да чего, почему не приезжает, что Лесю, понятное дело, не нравилось, и приходилось ему изворачиваться как только можно.

После непростого разговора Лесь для успокоения помотался по Москве, в который раз мысленно благодаря маму, уговорившую его в своё время оформить постоянный проездной; поспав полчасика в Коломенском парке на прогретой солнцем траве, Лесь проснулся от смски Рюрика и поехал к Лене за зарядкой. Ничего удивительного, что сейчас, после нервной встряски и вкусного чая, его снова сморило… В конце концов, у него так постоянно случалось: опасность и расслабленное спокойствие чередовались не хуже полосок на зебре. Сегодняшний день, в общем-то, ничем не отличался от многих предыдущих. Все они были по мелочам разные – но по сути похожие.

… Сны были неприятные – с погонями, ненавистными и страшными воротами Центра и сегодняшним «захожанином», внешность которого, правда, Лесь так и не приметил. Прежде чем мальчик проснулся, ему показалось на миг, что и наяву над ним склонился этот странный мужчина, только в полумраке невозможно было разглядеть, так ли он похож на папу, каким показался в те первые мгновенья его голос, но тут Лесь обнаружил, что свет в храме давно уже горит вовсю, а Рюрик трясёт его за плечо:

– Вставай, помазание… А потом иди-ка на чердак и ляг нормально.

Лесь протёр глаза, зевнул в кулак и решил не спорить. Помазание так помазание, в частях службы Лесь мало что понимал…

– Ты только разбуди меня… потом, – шепнул он, но Рюрик только хмыкнул, и Лесь с обидой понял, что парень его не разбудит…

«Ну и ладно, сам проснусь…» – упрямо подумал Лесь, устраиваясь на матах на четвёртом этаже. Прямо над ним в мансардное окно было видно ещё только начинающее темнеть небо. Подумал и…

И, разумеется, проснулся только часа через полтора, когда небо в окне было уже тёмным, а Рюрик сидел рядом, наигрывая что-то мяукающее на губной гармошке. На полу горели три свечки-«таблетки», над одной из них, на подставке из проволоки, грелся небольшой чайник, от которого пахло зелёным чаем, а рядом с Лесем валялся, слава Богу, его рюкзак. Нет, нельзя его больше оставлять в кабинете, надо с собой всегда носить…

– Привет, – оторвался от гармошки Рюрик. – Посмотри, какая красота: ночь, чай, губная гармоника… Станет потемнее – вылезу на крышу посидеть. У ног раскинется город, а небо покажется таким близким, что можно протянуть ладонь и дотронуться до звёзд, сверкающих совсем рядом отблесками лунного света на небесных волнах… – голос стал мечтательным, так что Лесь едва удержал обидный смешок: уж больно потешный вид был сейчас у Рюрика. Тот что-то заметил и снова перевёл взгляд с окна на мальчика: – Туве Янсон читал?

– Ну, читал.

– И как, я похож на Снусмумрика?

Лесь с сомнением оглядел парня с несуразно-большой для как будто детского лица бородой, гладко выбритыми висками и хвостом вьющихся волос…

– Скорее на Муми-тролля, – фыркнул мальчик.

– Ничего ты не понимаешь, – искренне обиделся Рюрик. – А ещё наблюдательный… Слежку, небось, за собой регулярно обнаруживаешь…

– Не регулярно, – настал черёд обижаться Лесю. – Но было. Мне хватило одного раза!

– Одного раза – чего? Что, кстати, случилось-то, когда твою маму опять забрали? Ты после этого ещё более нервный стал… Ну, чем в тот раз.

Лесь сел и некоторое время молча пялился на огоньки свечей, по привычке подтянув к себе рюкзак, на котором сбоку красовался свежий шов, по-мальчишески неаккуратный, чёрными нитками. Потом буркнул:

– Расслабился, пока мама со мной была, не успел сообразить, что всё опять по новой… Вот и попался.
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   14

Схожі:

Мальчик с пистолетом Глава Гласная в слове «м(я|е)ч» iconХемингуэй Глава вторая Глава третья книга вторая глава пятая Глава...

Мальчик с пистолетом Глава Гласная в слове «м(я|е)ч» iconНемецкий разговорный. Полезные фразы на каждый день. Сохраняем
Буквосочетание является одним из самых сложных в немецком языке. Есть пять вариантов произношения, в зависимости от того, какая у...
Мальчик с пистолетом Глава Гласная в слове «м(я|е)ч» iconЭрих Фромм Бегство от свободы Фромм Эрих Бегство от свободы
Обособление индивида и двойственность свободы Глава Свобода в эпоху реформации Глава Два аспекта свободы для современного человека...
Мальчик с пистолетом Глава Гласная в слове «м(я|е)ч» iconВ XVI-XVII веках
Валуа», неизвестный художник, ок. 1580 г. (глава 2); «Генрих IV доверяет регенство Марии Медичи», Питер Пауль Рубенс (глава 3); «Анна...
Мальчик с пистолетом Глава Гласная в слове «м(я|е)ч» iconНекоторые исключения из правил чтения в английском языке
Гласная a перед согласной s, после которой следует другая согласная читается [a:]: pass, master, past
Мальчик с пистолетом Глава Гласная в слове «м(я|е)ч» iconОдноглазый полярный волк заперт в клетке парижского зоопарка. Люди...
Мальчик стоит перед вольерой волка и не шевелится. Волк ходит туда-сюда. Он шагает взад-вперед и не останавливается
Мальчик с пистолетом Глава Гласная в слове «м(я|е)ч» iconВениамин Каверин Летающий мальчик Каверин Вениамин Летающий мальчик...
В газете "Немухинокий голос" появилось объявление: "Для строительства воздушного замка требуются летающие мальчики"
Мальчик с пистолетом Глава Гласная в слове «м(я|е)ч» iconКнига джунглей 2 Аннотация Знаменитый мальчик‑«лягушонок»
Знаменитый мальчик‑«лягушонок» Маугли, хитрая пантера Багира, мудрый питон Каа, злобный тигр Шер Хан, юркий мангуст Рикки‑Тикки‑Тави...
Мальчик с пистолетом Глава Гласная в слове «м(я|е)ч» iconКнига джунглей 1 Аннотация Знаменитый мальчик‑«лягушонок»
Знаменитый мальчик‑«лягушонок» Маугли, хитрая пантера Багира, мудрый питон Каа, злобный тигр Шер Хан, юркий мангуст Рикки‑Тикки‑Тави...
Мальчик с пистолетом Глава Гласная в слове «м(я|е)ч» iconУвалень сенбернар, преследуя кролика, забирается в нору. А в ней...
Маленький мальчик видит, как сама по себе отворяется дверца шкафа, из темноты на него глядят пышущие пламенем глаза…
Додайте кнопку на своєму сайті:
Школьные материалы


База даних захищена авторським правом © 2013
звернутися до адміністрації
mir.zavantag.com
Головна сторінка