Мальчик с пистолетом Глава Гласная в слове «м(я|е)ч»




НазваМальчик с пистолетом Глава Гласная в слове «м(я|е)ч»
Сторінка5/14
Дата конвертації13.11.2013
Розмір1.82 Mb.
ТипДокументы
mir.zavantag.com > Астрономия > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14
^

Глава 5. Соло для пистолета


Палец замер на курке,

И не дрогнет ствол в руке…

Утро. Кажется, не очень раннее – солнце уже поднялось довольно высоко. Людей у станции почти нет, пустынный холл словно плывёт над Москвой-рекой. Рабочая неделя, кто же будет гулять по Воробьёвым Горам? Ну и что, что солнце так ласково греет щеку и заглядывает в крепко зажмуренные глаза: «Просыпайся!»

Лесь просыпаться не хочет. Поворачивается спиной к солнцу и прижимается виском к холодной стене. С грохотом подъезжает поезд, распахивает двери, но стоит недолго – с лязгом снова захлопывает их и уезжает, заставляя пол ещё долго подрагивать вслед… Лесь вспоминает, что находится на мосту, над рекой, и ему становится немного неуютно. Но с другой стороны – если раньше мост не проваливался, но сейчас-то, в тихое утро вторника, почему должен? Народу никого, поезда долго не стоят… Это мальчика несколько успокоило – волшебная фраза «вероятность стремится к нулю», которую мама любила повторять по поводу и нет, вселяла уверенность, что всё обойдётся и на этот раз.

Может, пора просыпаться и куда-нибудь ехать?

Вчера после звонка маме Лесь до тётки так и не добрался. Честное слово – хотел, но после того, как на Бибирево перепугался, сдуру проскочил турникет метро «зайцем» и долго удирал от сердитого «полиционера», желание пропало. Вместо этого Лесь тогда ещё немного послонялся по метро, а к вечеру ближе вышел на Воробьёвых. Как и в прошлый раз, он отлично выспался в парке – ночь была тёплая – и часов в семь спустился в метро. Подремал ещё и тут, на скамейке, а потом…

– Та-ак… – раздался вдруг над головой укоризненный голос. – Неужели снова Воробьёв? С добрым утром.

Лесь вскочил на ноги, судорожно озираясь и по привычке хватаясь за рюкзак.

Рядом со скамейкой стоял тот самый старшина, которому Лесь попался в прошлый раз. Из-под фуражки и рыжих бровей весело щурились светлые глаза, но весело-то весело – да цепко… Мальчик поёжился и подумал, что, во-первых, утро не доброе, а во-вторых – он, Лесь, похоже, крепко влип.

– Здрасте, – мрачно поздоровался он.

– Куртку-то забрать не хочешь? – дружелюбно поинтересовался старшина. Как его там… в прошлый раз представлялся. Поляков, кажется…

Лесь промолчал. Он бы с удовольствием дал дёру сейчас, но хитрый старшина стоял перед ним, не давая пройти, а разговаривать Лесю ну просто совершенно не хотелось.

– Понятненько, – протянул старшина Поляков. – Куртку не жалко. А родителей? Опять от них удрал? Ну да пойдём, пойдём… поговорим в спокойной обстановке, – он положил руку на плечо Леся. – И не гляди на меня так, словно я изувер и совершаю ужаснейшее злодеяние. Не ты первый, не ты последний.

«Да не из дома я сбежал!» – захотелось объяснить Лесю, но почти тут же он понял, что даже если ему поверят – его сразу найдут те. Те, кому очень хочется его найти вопреки его собственному желанию. Так что пришлось промолчать и понуро топать вместе с Поляковым… И судорожно соображать, как выкрутиться, что говорить и как объясняться.

… Они столкнулись с Рюриком, когда мрачный Лесь уже собирался снова повторить подвиг с попыткой быстро-быстро вырваться и прыгнуть в подъезжающий поезд – хотя без куртки вряд ли бы такой фокус удался, старшина хоть и говорил что-то добродушно, но держал цепко.

Рюрик прошёл мимо них – и вдруг резко обернулся на пятках и удивлённо спросил:

– Лесь?!

– Юр?

– Ты что тут делаешь? Почему не у тётки? Лена говорила…

Старшина Поляков внимательно оглядел сначала обрадованного пацана, потом молодого человека… перестал тащить Вороьёва в сторону дежурки, остановился и уточнил:

– Ваш ребёнок?

– Ну, не сын, разумеется, – хмыкнул Рюрик. – Но вообще… мой.

«Полиционер» задумался, снова переводя взгляд на окрылённого надеждой Леся. С одной стороны – вызвать родителей, оформить всё, как положено, передать с рук на руки… С другой стороны не мучить ребёнка и отпустить восвояси – с предупреждением, разумеется, чтобы третьего раза не было, а то настолько благополучно всё не закончится…

За этими раздумьями прошло несколько минут, и тут старшина вздохнул, решился и выпустил мальчишку, подтолкнув его к его – брату? Дяде? В общем – к старшему:

– Ладно, на второй раз снова прощаю. Но чтобы третьего раза не было, ясно?

– Ясно, – торопливо закивал Лесь, ухватив Рюрика за руку, и попятился.

– И за курткой – только с родителями, ясно?

– Ясно, – снова столь же торопливо закивал Лесь, а потом вскинул на плечо рюкзак и потянул Рюрика поскорее прочь.

А куртку не жалко. Совсем-совсем.

Они молча дошли до платформы, вошли в вагон как раз подъехавшего поезда, присели на свободное сиденье, и только тут Рюрик спросил под грохот закрывающихся дверей:

– Чего случилось?

– Да так… снова попался, – неохотно пояснил Лесь, прижимаясь к новому другу. – А ты откуда?

– Да пешком от дома досюда топал. А вообще – в храм. Меня алтарничать попросили сегодня. Ну… помогать в алтаре на службе.

– Ты чего, этот… дьякон? – блеснул церковными знаниями Лесь, и Рюрик рассмеялся:

– Нет, конечно! Просто помогаю.

– А с тобой можно? – Лесь очень не хотел сейчас оставаться один-одинёшенек. – Пожалуйста!

– Ну… давай, – пожал плечами парень. – Почему бы и нет.

Лесь облегчённо выдохнул и расслабленно откинулся на спинку сиденья. До какой там станции ехать? Охотный ряд? Ну, это минут пятнадцать можно спокойно подремать… Рюрик не стал ему мешать и расспрашивать тоже не стал, вставил в уши наушники-затычки и прикрыл глаза. Он ещё позавчера понял, что Лесь очень не любит расспросы.

… В центре города было не очень людно – утро рабочей недели, но солнечно и как-то… празднично. Ну, центр всё-таки. Красная площадь. Рюрик шагал по брусчатке энергично и по сторонам не глядел – для него всё это было привычно и совершенно, совершенно обыденно. А вот Лесь вовсю вертел головой, отставал, обнаруживал это и бегом нагонял старшего друга. Ну да, друга, Лесю очень хотелось так Рюрика называть. А в мыслях можно – никто же не слышит!

Рюрик свернул на улицу мимо какой-то церкви, потом в переулок мимо вывесок ГУМа, потом снова на улицу – Лесь сообразил, что это и есть Ильинка. На этот раз Рюрик не стал идти мимо полиции, а поднялся в храм с переднего, главного входа, и уже на лестнице, притормозив, спросил:

– А ты как… На службе постоишь или тебе кабинет открыть – поспишь?

Лесь пожал плечами. На службе стоять он как-то смущался – ничего он в этом не понимал: когда креститься, когда кланяться, как молиться… Хотя Богу-то наверняка не очень важно, церковными словами люди молятся или своими, обычными. По-церковному – это, наверное, просто красиво и все вместе.

– Ну… давай в кабинете лучше, если можно, – он ковырнул пол мыском грязного кеда. – А может, и постою немножко…

– Понятно, – кивнул Рюрик. – Пошли, я рюкзак закину.

В храме было столько лестниц, что Лесь просто не понимал, как люди в них не путаются. Сзади, он помнил, была лестница аж до чердака, четвёртого этажа. Здесь же, спереди, одна вела на второй этаж, где сам храм был, а ещё одна – со второго этажа наверх, по ней-то Рюрик и поднялся. Там оказались какие-то двери, и одну из них, под разбитым алым щитом – Лесь узнал щит «варягов» – Рюрик открыл ключом, достав его из-за вешалки.

Шесть парт, составленные вместе на подобии стола, пара вращающихся кресел и разномастные стулья. У стены – пианино, на нём стоят три круглых щита вроде того, что висел над дверью, только чуть более целые, без отломанных кусков; сбоку от инструмента, на стене – штуки четыре мечей, топоры; подальше, на стеллаже – шлемы. Два окна рядом, с другой стороны – ещё три, в правом дальнем углу – запылившийся древний компьютер, на подоконниках – пара полудохлых, но ещё упрямо живых растений в горшках…

Пока Лесь оглядывался, Рюрик кинул ключи и замок на стол, поставил у стены свой рюкзак и вышел, обернувшись на пороге:

– Уйдёшь куда-нибудь – закрой, ключ положи, где он был.

– Хорошо, – на автомате откликнулся мальчик, открывая окно и выглядывая на улицу. С третьего этажа было здорово глядеть на идущих по Ильинке людей и переминающихся с ноги на ногу омоновцев на углу сворачивающего налево, закрытого строительным забором переулка. Тёплый ветер трепал волосы, а по левую руку из-за крыши здания величественно выглядывала Спасская башня, часы на которой как раз в этот момент отбили половину девятого.

Лесь поглядел на свои часы: «08:31» – спешат, значит, на одну минуту относительно кремлёвского времени… Подумал, не подвести ли, но мысленно махнул рукой и присел на парту, положив рюкзак рядом с собой. Итак, утро самого лучшего из всех прошедших с маминого похода в больницу дней – в самом разгаре. Здесь Леся никто искать и не подумает, и можно просто спокойно сидеть на парте и решать, куда сегодня пойти.

Слушая доносящиеся с улицы голоса и подставляя лицо тёплому ветерку, Лесь блаженно зажмурился: как же хорошо!

Наверное, переночевать придётся у тётки. Хоть раз, чтобы она не волновалась и чтобы маме не врать. Мама же завтра к ней из больницы поедет наверняка. Ещё надо обратно поменять симку на старую, а новую вернуть Василию… Хотя это лучше завтра сделать. Ещё… ещё…

Лесь откинулся назад и аккуратно лёг на парту.

Ещё можно было бы сегодня снова заглянуть домой… Или не стоит? Нет, лучше мамы дождаться. Тогда можно будет уже вообще ничего не бояться. Хотя Лесь и так не боится, растянувшись сейчас на столе в двух минутах ходьбы от Красной площади на высоте третьего этажа.

Мальчик повернулся на бок и подложил под голову руку. Вытянул вторую вперёд и, задумчиво созерцая собственные пальцы, такие далёкие-далёкие – зевнул. Поспать, что ли, ещё чуть-чуть…

Вдалеке было слышно, как поёт хор и кто-то что-то по-церковному возглашает, красиво и непонятно. Лесь прикрыл глаза и подумал, что просто немножко подремлет… а проснулся уже когда где-то совсем рядом звонили колокола, а рука напрочь затекла и холодила щёку. Старательно разминая совершенно ничего не чувствующее запястье, Лесь сел, зевая и потягиваясь, потом спрыгнул с парты и подковылял к торцевому окну. Отворил пыльное стекло и выглянул. Покрутив головой, он обнаружил источник звука – колокола висели на деревянной балке внизу, у земли.

«Всё не как у людей, – весело подумалось Лесю, – колокольня не вверху, а на земле, в Воскресной школе не Закон Божий учат, а как на мечах рубиться, соседи – так и вовсе полиция…»

Хотя по отношению к Воскресной школе Лесь был не совсем прав, потому что занятия-то прекратились аккурат в то воскресенье.

… Лесь оставил окно открытым и снова уселся на парту, игнорируя стоящее рядом кресло. Настроение у мальчика было самое радужное. Во-первых, он наконец-то почувствовал, что выспался, а во-вторых – сегодня просто был самый лучший, не последний даже, а крайний, как говорит папа, день его одиночества. Приключения – это хорошо, это прямо-таки круто, но по маме Лесь всё-таки соскучился. Хотя и было самую капельку жаль, что всё заканчивается и дальше пойдут уже самые обыденные дни: со школой, болтовнёй с друзьями и долгими разговорами с Василием. Ни тебе побегов, ни погонь, ни ночёвок где попало… Скучно будет, наверное.

Благовест внизу стих. Краем глаза прислушиваясь к голосам хора, которые раздавались где-то совсем неподалёку, чуть ли не за стенкой, Лесь вновь улёгся на партах, на сей раз на живот, достал из рюкзака атлас Москвы и принялся разглядывать дороги. Вот он здесь… А к тётке – это сюда… а потом вот туда… а потом… – Лесь торопливо перелистнул пару страниц, разыскивая нужный кусок города – потом вот по этой улице вниз и свернуть в переулок.

Потом лежать стало уже невмоготу, от желания куда-нибудь пойти зачесались, как всегда, пятки, и Лесь засунул атлас обратно в рюкзак, вышел из комнаты, запер за собой дверь и, встав на цыпочки, положил ключ за вешалку, откуда его взял Рюрик. Огляделся по сторонам и осторожно спустился по лестнице вниз. Из любопытства заглянул в храм – там совсем немного народу было, и священник, тот самый отец Матфей, стоял перед вратами в алтарь и что-то провозглашал, непонятное, но красивое. Рюрика видно не было. Лесь постоял немного, посмотрел на всё это, потом отошёл в сторону и принялся разглядывать стеллаж с книгами. Найдя среди всяких «Бесед», «Проповедей» и сборников православных рассказов явно приключенческую книжку в яркой обложке, Лесь взял её в руки, полистал немного… Потом зачитался и не заметил, как кто-то встал рядом. Только когда этот кто-то тронул мальчика за плечо, Лесь подпрыгнул на месте и резко обернулся.

– Здравствуй, – улыбался отец Матфей.

– Здрасте… А что, служба уже закончилась? – глупо спросил Лесь и смущённо уткнулся взглядом в пол.

– Закончилась, – подтвердил священник.

– А я… я зачитался, не заметил, – промямлил Лесь неловко, стараясь втиснуть книжку обратно на полку стеллажа. Книжка не лезла.

Священник ничего не сказал и только вздохнул. Лесь почувствовал себя виновато и поспешно добавил:

– Да я как-то… в храме никогда не был. Ну, только совсем в детстве – мама таскала. А так… Тем более когда в Москву переехали…

– Ну, бывай у нас, – спокойно предложил отец Матфей. Он не зазывал, не уговаривал – просто предложил: не был – так бывай.

– Я… – Лесь хотел сказать «Я подумаю», но прикусил язык, решив, что это как-то невежливо, потом вспомнил про Василису и неожиданно для себя выпалил: – Буду! Ну… в воскресенье, наверное…

Книжка наконец влезла, и мальчик поспешно шагнул в сторону от стеллажа.

Отец Матфей покивал с улыбкой, не насмешливой, но такой проницательной, понимающей.

– Ладно, заглядывай, – наконец сказал он, размашисто перекрестил мальчика и ушёл. Лесь немного ошалело поглядел ему вслед, потом тряхнул головой, прогоняя лишние мысли… И тут с облегчением заметил Рюрика, на ходу стягивающего резинку с убранных в «конский хвост» волос.

– Пойдём, перекусим? – жизнерадостно предложил парень. – Кабинет закрыл, кстати?

– Закрыл, – кивнул Лесь, всё пытаясь сосредоточиться на текущих событиях, а не размышляя о священнике и планах. – Пойдём.

Рюрик провёл его через храм в уже знакомую заднюю половину здания – с теми самыми шкафами, в которые Лесь убрал в воскресенье сумку с мячами, и лестницей. Спустившись на первый этаж, Рюрик открыл дверь и пропустил Леся вперёд, в длинное помещение с несколькими застеленными клеёнчатой скатертью столами, образующими «подкову», как в фильмах про рыцарей.

– А это наша трапезная. Садись, – парень усадил Леся за ближним, отдельным от остальных и заставленным мисками и тарелками с печеньем столом. – Кашу будешь?

– Какую?

Рюрик заглянул на кухню, спросил кого-то и, обернувшись, известил:

– Гречка. С мясной подливой вчерашней. Будешь?

– Буду! – Лесь с вечера не ел, если не считать перехваченного впопыхах хот-дога на Смотровой площадке Воробьёвых гор.

– Отлично… – и Рюрик исчез на кухне.

Через минуту он уже появился снова, с двумя тарелками каши в руках, вручил одну Лесю, взял с подноса, накрытого полотенцем, кружки и налил мальчику и себе чаю. Потом поднялся и прочитал ещё от мамы знакомое Лесю «Отче наш», перекрестившись на висящие на стене иконы. Тут в трапезную заглянули ещё несколько человек из тех, кто, видимо, был на службе, тоже громко помолились – даже спели – и вскоре над столом стоял негромкий и очень аппетитный галдёж.

Лесь ел и помалкивал, разглядывая незнакомых людей. Разговоры шли о каких-то неизвестных ему Танях, Сашах и даже об одном Лавре. Потом люди стали обсуждать, кто на будущей неделе «комендантит», снова вспомнили про Лавра, потом про чьих-то детей, Рюрик посетовал, что никак не может на этой неделе выбраться, но вот в следующий понедельник, может быть…

Лесь доскрёб кашу, взял кусок хлеба и аккуратно вытер тарелку от вкусной мясной подливки. Допил чай, захрустев его парой сушек, ещё горсть, убедившись, что на него никто не смотрит, сунул в карман прислонённого к ноге рюкзака. Потом шёпотом спросил у Рюрика:

– Может, я пойду?

– А, иди, – кивнул тот, не отвлекаясь от разговора. – Тарелку на кухню отнеси.

Лесь так и сделал, сердечно поблагодарил хозяйничающую у плиты улыбчивую женщину, выслушал в ответ ожидаемое: «Да не за что, Бог в помощь, а ты, мальчик, чей?» – и, пояснив что-то туманно про Рюрика, вышел из трапезной, здраво рассудив, что прозвище Юры здесь все знают.

На улице было совсем тепло и солнечно, и Лесю тут же расхотелось прямо сейчас спускаться в душное метро и куда-то ехать. Вместо этого, опасливо пробежав через двор полиции – трое омоновцев у машины на мальчика даже не поглядели, – Лесь отправился гулять по ГУМу. Среди сотни ярких вывесок, под какую-то незамысловатую музыку он долго бродил по линиям и этажам, не выдержал, заглянул в магазин дисков, но молодой продавец так охотно спросил, может ли он чем-нибудь помочь, что Лесю стало неловко – покупать-то он ничего не собирался – и, пробормотав «Да я так… поглядеть…», мальчик поспешно ретировался.

Ноги сами его принесли вновь на первый этаж – и вдруг затормозили перед киоском с мороженным. Сами. Лесь и рад был бы пройти, но внезапно так захотелось вон того, ванильного, в хрустящем стаканчике, что мальчик застрял перед киоском минут на пять, мысленно подсчитывая деньги и пытаясь убедить себя, что их слишком мало осталось, чтобы вот так покупать дорогущее мороженое. Уж лучше у метро где-нибудь – там хоть дешевле…

Тут-то его и окликнули неуверенно:

– Лёша?

Мальчик удивлённо обернулся: Лесем его звали домашние и друзья, на «обычное» имя он тоже откликался, хоть и без особой охоты.

Окликнувший его был мужчиной довольно непонятного возраста, полным, добродушным, в сером пиджаке из наверняка дорогой ткани, ботинках с длинными блестящими носами… В общем, Лесь здесь нагляделся уже на таких «респектабельных» людей.

Рядом с мужчиной стояла девчонка в смешном розовом платьице, лет восьми-девяти на вид, не старше. Они оба были чем-то похожи – отец с дочкой, наверное. Поймав внимательный взгляд мальчика, мужчина радостно, хоть и немного удивлённо, кивнул, мол, подойди сюда.

Лесь подошёл, напряжённый, недоверчивый – события последних дней его этому научили. Несмотря на волшебную встречу с Воскресной школой этого храма, с Васильком, Ленкой и Рюриком, Лесь ко всем незнакомцам, которым от него было что-то надо, относился с изрядной долей подозрения.

– Ты ведь Лёша, да? – словно сам себе удивляясь, спросил мужчина.

Лесь кивнул, не видя подвоха в таком вопросе. Мало ли Лёш бывает в Москве… Может, спутал?

– А я… я твоего отца знаю… Оленька, купи нам мороженого, – обернулся он к девочке, вручая ей свой кошелёк. – И Лёше тоже. Ты будешь?

Мороженого Лесю хотелось так сильно, что мальчик наплевал на всякую осторожность и поспешно кивнул. В конце концов, от мороженого никто не умирал. Зато оно вкусное…

Осторожно облизывая хрустящий вафельный стаканчик, Лесь вполуха слушал слова мужчины, бо́льшую часть пропуская мимо ушей. Насколько близко он знал папу, Лесь так и не понял. А в глубине души интуиция и намекала: может, не знал вовсе, но Лесь хотел сначала доесть мороженое, а потом уже решать «что делать, куды бечь».

Он только понял, что у Оли сегодня День Рожденья, и поэтому папа повёз её сюда, как обещал – погулять по Красной площади, походить по магазинам ГУМа. Мама выбраться с ними не смогла, сегодня у неё было какое-то очень важное совещание с зарубежными хозяевами фирмы или что-то вроде того ­– Лесь не вникал, просто слушал, кивал и кушал мороженое, утешая себя мыслью, что свалить отсюда будет совсем легко, вокруг куча народа, а до метро рукой подать.

– А мама у тебя где?

– В больнице, – буркнул Лесь неохотно и больше ничего не пояснил. Впрочем, мужчина не настаивал. Лесь даже удивился – а потом велел себе расслабиться. Не расспрашивает – тем лучше…

Они прошли ГУМ из конца в конец, доели мороженое, и мужчина, поглядев на часы, вздохнул:

– Ну, уже пора ехать… Лёш, давай подвезу тебя? Ты сейчас куда?

– К… к другу, – Лесь сам не знал, почему не сказал про тётку – наверное, по прочно вросшей в сознание привычке вообще никому ничего не говорить о своих планах, которая теперь опережала даже разум.

– А друг где живёт?

– Да на Славянском бульваре… – точнее Лесь опять-таки не сказал, хотя понимал, что человеку, который папу знает, можно бы и довериться. Но привычка была сильнее желания, и недоверие, абстрактное, даже безотносительно человека, идущего рядом с Лесем, просто заставляло прикусывать язык.

– Ну, нам по… по пути, – мужчина, которого, кстати, звали Виктором Викторовичем, взглянул почему-то на Олю, но та только похлопала глазами с талантом маленькой девочки. – Поехали?

Лесь глубоко пожал плечами. А чего нет, в конце концов? Прокатится на машине, сэкономит кучу времени, посидит у тётки подольше, успокоит её… куда ни глянь – всюду одни плюсы.

Машина ждала на подземной парковке прямо рядом с храмом. Бросив взгляд на бело-розовое здание и вывеску иконной лавки, Лесь подумал про себя, в общем-то, ни к кому не обращаясь, а так… просто: «Господи, если случится чего – Ты меня предупреди!» – и вприпрыжку догнал Виктора с Олей, сразу же выбросив мысль о своей неумелой молитвы из головы.

Автомобиль был небольшой, но для одного мужчины и двух детей – места более чем хватало. Устроившись вместе с Олей на заднем сиденье, Лесь положил на колени рюкзак, по привычке обнял его и уставился в окно. Центр он знал плохо, а жаль – дома здесь были красивые. Или просто интересные. Или внезапные… Москва, одним словом. Разномастная и местами несуразно-смешная, словно огромное лоскутное одеяло. Совсем не то что родной Лесев городок.

… Потом Оля робко спросила Леся, где это – Славянский бульвар, и Лесь охотно начал рассказывать, попутно наткнувшись на полное непонимание девочкой, где в городе север-юг. «На даче есть запад и восток, – совершенно серьёзно уведомил ребёнок. – А в городе же не видно, куда солнце заходит…»

С такой логикой было не поспорить, и Лесь уставился в окно… чтобы понять вдруг, что он отлично знает места, по которым проезжает машина – и это вовсе на Славянский бульвар, дорогу куда он недавно рассматривал на карте.

– Викто-ор… – он обратился к мужчине даже без отчества – оно из головы благополучно успело вывалиться. – Вы… почему сейчас направо свернули?

Мужчина дёрнулся и как-то очень растерянно произнёс:

– Я подумал… может, лучше сначала к нам домой заедешь? В конце концов, твой папа… – и вдруг резко побледнел, сначала увидев в зеркальце заднего вида, а затем и почувствовав у виска дуло пистолета. Самого настоящего пистолета Макарова, прямо как в фильмах, только рукоять у него была не коричневая, а чёрная (откуда Виктору было знать, что чёрная рифлёная рукоять бывает у макарова-модернизированного, ПММ). В наступившей нехорошей тишине раздался чёткий «щёлк» – это мальчик ловко снял пистолет с предохранителя.

Истошно, где-то на грани с ультразвуком завопила Оля, но злой и очень спокойный голос Лёши Виктор слышал ясно. Мальчик наклонился вперёд, почти к его уху, уверенно держа палец на курке, и приказал:

– Остановись. Я выйду.

Виктор попытался возразить, но почувствовал, что ствол вжимается в висок, и послушно вывернул руль вправо, сворачивая на обочину. Остановился, замигав аварийками. Пистолет от виска никуда не делся. Бледный мальчик с горящими глазами тихо – но снова это у него получилось громче плача растерянной Оли – спросил:

– Куда ты ехал?

– Д-домой… к нам домой… Уб-бери палец с курка, мальчик… То есть, Лёша… Ты чего?..

– Это называется «спуск», – поправил мальчик со странной интонацией. – А курок – это вот, – и потянул большим пальцем за крючковатую «головку» курка позади ствола.

Раздался щелчок. Виктор вздрогнул.

– Зачем ты ехал домой?

Лесь не злился, хотя так и могло показаться со стороны. Он вообще сейчас не испытывал никаких чувств, словно застыл ледяной статуей.

– Я подумал… я подумал… – и тут мужчина сломался. Смотреть на это было неприятно до просто-таки физического отвращения: Виктор чуть не плакал, беспомощно шлёпая губами. Из потока бессвязных слов Лесь выцепил только самую суть: кто-то из какого-то «центра» показал Виктору его, Леся, фотографию и попросил, если вдруг увидит, назваться другом папы и отвезти домой, а там позвонить одному человеку…

– Почему тебя попросили? – перебил Лесь мужчину, чувствуя теперь не только отвращение, но и пробирающий озноб страха.

– Да потому что… потому что я тебя видел… Мы же в соседнем подъезде живём… Гришнакин сказал, что ты наверняка попадёшься мне на глаза… Что ты…

– И зачем ты согласился?

Мужчина какое-то время молчал, глядя на отражение пистолета у виска своего отражения. Потом неуверенно – теперь уже совсем неуверенно – сказал:

– Так ты… ты же без родителей остался… Он сказал, должен был помочь тебе… Он… он в центре этом работает… Там помогают таким, вроде тебя…

– Каким – таким?!

Взгляд у мальчика стал нетерпеливым, почти сумасшедшим, а ствол ещё плотнее вдавился в висок.

Оля скулила перепуганным щенком, сжавшись в комочек на сиденье.

– Си… сиротам…

Лесь вдруг испытал звериное какое-то, злое желание надавить на спуск пистолета, чтобы этот мужчина навсегда замолчал и не говорил таких гадких и неправильных слов. Оно было таким диким, что Лесь чуть не выронил «макарыч» – и поспешно вывалился из машины на дорогу, чудом не попав под колёса пронёсшегося мимо «пассата». В последний момент отскочил и бросился бежать, не думая, врезаясь в прохожих и продолжая сжимать треклятый пистолет в руке.

Он хотел – выстрелить в человека?!

Нет! Он просто хотел его попугать!

Но этот Виктор начал говорить такие страшные и противные вещи, что Лесь не выдержал…

Мальчик огляделся, понял, что находится неподалёку от метро Октябрьская, и сломя голову кинулся в сторону угловатой красной «М». Потом резко остановился, скинул с плеча рюкзак и засунул туда, поглубже, пистолет. Захотелось вытереть руки – мальчик провёл пару раз ладонями по джинсам, а потом уже спокойнее спустился в метро.

Центр… что за центр? Виктор назвал, вроде, но Лесь не запомнил, в памяти застряло только что там было что-то про детство и… то ли защиту, то ли охрану… Кому там Лесь понадобился? Зачем?.. Кто этот Гришков, Гришнак, Гришначин?..

Мальчик сидел в самом углу вагона, пялился прямо на лампы и думал-думал-думал, покачиваясь в такт движению поезда. Ехать было далеко…

Ладно, ничего, сегодня крайний день его приключений. Завтра уже вернётся мама…

Мама…

Накатилась слепая усталость, и мальчик заснул, крепко прижимая к себе рюкзак, в котором лежал такой грозный и тяжёлый пистолет.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14

Схожі:

Мальчик с пистолетом Глава Гласная в слове «м(я|е)ч» iconХемингуэй Глава вторая Глава третья книга вторая глава пятая Глава...

Мальчик с пистолетом Глава Гласная в слове «м(я|е)ч» iconНемецкий разговорный. Полезные фразы на каждый день. Сохраняем
Буквосочетание является одним из самых сложных в немецком языке. Есть пять вариантов произношения, в зависимости от того, какая у...
Мальчик с пистолетом Глава Гласная в слове «м(я|е)ч» iconЭрих Фромм Бегство от свободы Фромм Эрих Бегство от свободы
Обособление индивида и двойственность свободы Глава Свобода в эпоху реформации Глава Два аспекта свободы для современного человека...
Мальчик с пистолетом Глава Гласная в слове «м(я|е)ч» iconВ XVI-XVII веках
Валуа», неизвестный художник, ок. 1580 г. (глава 2); «Генрих IV доверяет регенство Марии Медичи», Питер Пауль Рубенс (глава 3); «Анна...
Мальчик с пистолетом Глава Гласная в слове «м(я|е)ч» iconНекоторые исключения из правил чтения в английском языке
Гласная a перед согласной s, после которой следует другая согласная читается [a:]: pass, master, past
Мальчик с пистолетом Глава Гласная в слове «м(я|е)ч» iconОдноглазый полярный волк заперт в клетке парижского зоопарка. Люди...
Мальчик стоит перед вольерой волка и не шевелится. Волк ходит туда-сюда. Он шагает взад-вперед и не останавливается
Мальчик с пистолетом Глава Гласная в слове «м(я|е)ч» iconВениамин Каверин Летающий мальчик Каверин Вениамин Летающий мальчик...
В газете "Немухинокий голос" появилось объявление: "Для строительства воздушного замка требуются летающие мальчики"
Мальчик с пистолетом Глава Гласная в слове «м(я|е)ч» iconКнига джунглей 2 Аннотация Знаменитый мальчик‑«лягушонок»
Знаменитый мальчик‑«лягушонок» Маугли, хитрая пантера Багира, мудрый питон Каа, злобный тигр Шер Хан, юркий мангуст Рикки‑Тикки‑Тави...
Мальчик с пистолетом Глава Гласная в слове «м(я|е)ч» iconКнига джунглей 1 Аннотация Знаменитый мальчик‑«лягушонок»
Знаменитый мальчик‑«лягушонок» Маугли, хитрая пантера Багира, мудрый питон Каа, злобный тигр Шер Хан, юркий мангуст Рикки‑Тикки‑Тави...
Мальчик с пистолетом Глава Гласная в слове «м(я|е)ч» iconУвалень сенбернар, преследуя кролика, забирается в нору. А в ней...
Маленький мальчик видит, как сама по себе отворяется дверца шкафа, из темноты на него глядят пышущие пламенем глаза…
Додайте кнопку на своєму сайті:
Школьные материалы


База даних захищена авторським правом © 2013
звернутися до адміністрації
mir.zavantag.com
Головна сторінка