Деннис Лихэйн Ночь мой дом




НазваДеннис Лихэйн Ночь мой дом
Сторінка16/61
Дата конвертації12.02.2014
Розмір5.32 Mb.
ТипДокументы
mir.zavantag.com > Право > Документы
1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   ...   61
За время службы он отправил сюда больше тысячи человек. Многие умерли за этими гранитными стенами. Если кто-то из них и прибывал сюда с некими иллюзиями насчет человеческого достоинства, тут они сразу же их утрачивали. Для нормальной тюрьмы здесь слишком много заключенных и слишком мало охраны, но тюрьма эта выполняет другую функцию: для одних — это свалка, для других — испытательный полигон. Место не для людей, а для животных. Если входишь сюда человеком, то выходишь отсюда зверем. А если входишь зверем, то здесь ты оттачиваешь свои звериные навыки.

Он опасался, что сын чересчур мягок. Несмотря на все его прегрешения за эти годы, на его неспособность слушаться Томаса, на его нежелание подчиняться почти любым законам и правилам, Джозеф был самым открытым и сердечным из его сыновей.

Томас добрался до полицейского телефона-автомата в конце дорожки. Ключ от этих автоматов висел у него на часовой цепочке. Он посмотрел на бумажку с адресом. Блю-Хилл-авеню, 1417. Это в Маттапане. Еврейский район. А значит, этот склад почти наверняка держит Джейкоб Розен, известный поставщик Альберта Уайта.

Уайт уже вернулся в город. Он не провел ни единой ночи за решеткой, видимо, благодаря тому, что нанял себе в защитники Джека Джарвиса.

Томас обернулся на тюрьму, которая стала домом для его сына. Да, трагедия. Но в ней нет ничего удивительного. Несмотря на постоянные предостережения Томаса, несмотря на его неодобрение, сын выбрал для себя такой путь сам и шел по нему не один год. Если сейчас Томас воспользуется этим автоматом, он на всю жизнь свяжет себя с бандой Пескаторе, с теми, кто принес на эти берега анархию и бомбистов, наемных убийц, «Черную руку». [15]Теперь, собравшись, по слухам, в некую сеть под названием omertà, [16]они подгребли под себя весь подпольный рынок алкоголя.

И от него ждут, что он станет им помогать?

Будет работать на них?

Целовать им кольца?

Он закрыл дверцу телефонной будки, убрал часы в карман и зашагал к машине.

Два дня он рассматривал этот клочок бумаги. Два дня он молился Богу, тому самому, которого, как он боялся, не существует. Молился о наставлении. Молился за своего сына, который сидит в этих гранитных стенах.

В субботу, как всегда, у Томаса был выходной, и он стоял на приставной лестнице, перекрашивая черные карнизы своего дома на Кей-стрит, когда к нему подошел какой-то человек, чтобы спросить дорогу. День был жаркий и влажный, издалека наплывали волнистые лиловые тучи. Через окно на третьем этаже он заглянул в комнату, где когда-то жил Эйден. Она три года простояла пустой, а потом его жена Эллен заняла ее под домашнюю швейную мастерскую. Два года назад она умерла во сне, и теперь комната снова опустела, в ней оставалась лишь швейная машина с ножным приводом да деревянная вешалка, на которой размещались вещи, еще два года назад ждавшие починки. Томас окунул кисть в банку. Это помещение навсегда останется комнатой Эйдена.

— Я тут немного заплутал.

Томас посмотрел с лестницы вниз, на мужчину, стоявшего на тротуаре в тридцати футах под ним. Голубой льняной костюм в полоску, белая рубашка, красный галстук-бабочка, без шляпы.

— Чем вам помочь? — спросил Томас.

— Я ищу баню на Эль-стрит.

Отсюда Томас мог увидеть эту баню, и не только ее крышу, а и все кирпичное сооружение. И небольшую бухточку за ней, и за бухточкой — Атлантический океан, простирающийся на запад, до самой его родины.

— В конце этой улицы.

Томас показал, кивнул ему и вернулся к покраске.

Незнакомец произнес:

— Прямо в конце улицы, да? Вон там?

Томас снова повернулся и кивнул. Теперь он внимательно смотрел на этого человека.

— Иногда я никак не могу свернуть с пути, — пожаловался тот. — С вами так бывает? Знаете, как вы должны поступить, но просто не можете свернуть?

Светлый волос, мягкий голос. Привлекательная, но незапоминающаяся внешность. Не высокий и не низенький, не толстый и не тощий.

— Нет, они его не убьют, — произнес он ласково.

Томас сказал: «Простите?» — и уронил кисть в банку.

Человек положил руку на лестницу.

Стоит ему сделать небольшое движение…

Незнакомец, прищурившись, посмотрел на Томаса, перевел взгляд на улицу.

— Но они устроят так, что он сам будет желать, чтобы они это сделали, — проговорил он. — Желать ежедневно.

— Вы понимаете, какой пост я занимаю в Бостонском управлении полиции… — начал Томас.

— Он будет думать о самоубийстве, — продолжал тот. — А как же! Но они ему не позволят это сделать. Они пообещают, что убьют тебя, если он это сделает. И каждый день они будут придумывать новые штуки, чтобы испытать их на нем.

Черный «Форд-Т» отвалил от кромки тротуара и, не глуша мотора, остановился посреди улицы. Незнакомец подошел к нему, забрался внутрь, и машина уехала, свернув в первый же проулок, ведущий налево.

Томас спустился, удивляясь, как дрожат у него руки от локтей до ладоней — даже после того, как он вошел в дом. Да, он стареет, еще как стареет. Ему не следует карабкаться на приставные лестницы. И не следует упрямо держаться своих принципов.

Старое должно позволить новому отодвинуть себя в сторону. По возможности непринужденно.

Он позвонил капитану Кенни Донлану, начальнику 3-го маттапанского участка. Пять лет Кенни, еще лейтенант, служил при Томасе на 6-м участке в Южном Бостоне. Как и многие из руководящих сотрудников управления, своими служебными успехами он был обязан Томасу.

— И даже в выходной нет покоя, — проговорил Кенни, когда секретарь соединил с ним Томаса.

— Для таких, как мы, не существует выходных, парень.

— Это правда, — согласился Кенни. — Чем я могу тебе помочь, Томас?

— Блю-Хилл-авеню, тысяча четыреста семнадцать, — произнес он. — Там склад. Якобы с оборудованием для игорных залов.

— Но на самом деле там другое, — отозвался Кенни.

— Верно.

— Сильно по ним ударить?

— Вымести все до последней бутылки. — Что-то в его душе отдалось погребальным звоном. — До последней капли.

Глава восьмая

В сумерках

Этим летом в Чарлстаунском исправительном заведении штата Массачусетс готовились казнить двух знаменитых анархистов. Протесты, раздававшиеся по всему миру, не отвратили власти штата от этого намерения, как и вихрь апелляций, отсрочек и новых апелляций. После того как Сакко и Ванцетти перевели в Чарлстаун из Дэдхема и разместили в Доме смерти ждать электрического стула, сон Джо несколько недель подряд прерывали крики возмущенных граждан, собиравшихся толпами по другую сторону темных гранитных стен. Иногда они оставались там всю ночь, распевая песни, вопя в мегафоны, скандируя лозунги. Порой Джо казалось, что они принесли с собой факелы, чтобы добавить происходящему средневековости: иной раз он просыпался от запаха горящей смолы.

Но если не считать ночей, когда из-за этого шума спать удавалось лишь урывками, судьба двух обреченных никак не сказывалась на жизни Джо и тех, кого он знал, если не считать Мазо Пескаторе, которому пришлось пожертвовать своими еженощными прогулками по тюремным стенам — до тех пор, пока мир не перестанет глазеть на эту тюрьму.

В ту широко известную августовскую ночь колоссальный разряд тока, пропущенный через тела несчастных итальянцев, высосал из тюрьмы все прочее электричество, и огни на ярусах мерцали и тускнели, а то и отключались совсем. Мертвых анархистов отвезли в Форест-Хиллз и кремировали. Протестующих становилось все меньше. Вскоре ушли последние.

Мазо вернулся к привычному ночному режиму, которому он следовал уже десять лет: расхаживать по стенам мимо витков толстой колючей проволоки, мимо темных вышек, смотревших на тюремный двор внутри этих стен, мимо выжженного пейзажа снаружи, состоявшего из фабрик и трущоб.

Он часто брал с собой Джо. К большому удивлению Джо, он стал для Мазо неким талисманом. То ли живым воплощением трофея, своего рода скальпом высокопоставленного сотрудника полиции, теперь пляшущего под его дудку, то ли будущим членом его организации, то ли просто домашним щенком: Джо не знал точно и не спрашивал. Зачем спрашивать, если его ночные хождения с Мазо по этой стене означали, помимо всего прочего, самое главное: он находится под защитой.

— Вы думаете, они были виновны? — спросил Джо в одну из таких ночей.

Мазо пожал плечами:

— Это не важно. Важно, чего этим добились.

— Чего добились? Казнили двух ребят, которые, может быть, ни в чем не виноваты.

— Об этом узнали все анархисты в мире, — объяснил Мазо. — Что и требовалось.

Тем летом Чарлстаунское исправительное заведение буквально утопало в крови. Поначалу Джо казалось, что такая дикая жестокость естественное свойство этого места — бессмысленное пожирание друг друга из мелочной гордости: за место в очереди, за право продолжать идти по двору тем путем, который ты выбрал, за то, чтобы тебя не толкали, не пихали локтем, не отдавливали тебе ногу.

Оказалось, дело обстоит сложнее.

К примеру, один из заключенных в восточном крыле лишился глаз, когда кто-то вбил в них две пригоршни стеклянных осколков. В южном крыле тюремщики нашли парня, которого с десяток раз пырнули под ребра и тем самым, судя по запаху, иссекли печень. Даже в двух ярусах под ним чувствовали вонь, когда он умирал. Джо слышал о вечеринках изнасилования, часто длившихся всю ночь в Лоусоновом корпусе, названном так потому, что когда-то там отбывали срок целых три поколения семейства Лоусон: дед, один из его сыновей и три внука. Последний из них, Эмиль Лоусон, когда-то был младшим среди узников корпуса, но и худшим из них. Он так никогда и не вышел на свободу: его несколько сроков в сумме составили сто четырнадцать лет. Хорошая новость для Бостона, но не для чарлстаунской каталажки. Когда Эмиль Лоусон не возглавлял групповые изнасилования новичков, он совершал убийства для любого, кто ему заплатит, хотя, как поговаривали, во время недавних бурных событий он работал исключительно на Мазо.

Эта война шла из-за рома. Шла она, разумеется, снаружи, вызывая некоторый ужас общественности, но шла она и внутри, куда никто из общественности и не думал заглядывать, а если бы заглянул, то не стал бы проливать слезы из-за того, что здесь творится. Альберт Уайт, импортер виски с севера, решил расширить бизнес, занявшись еще и ввозом рома с юга, пока Мазо Пескаторе не вышел из тюрьмы. Тим Хики стал первой жертвой войны между Уайтом и Пескаторе. Но к концу лета число этих жертв уже достигло дюжины.

На фронте виски перестрелки происходили в Бостоне и Портленде, а также по проселочным дорогам, расходившимся от канадской границы. Водителей с товаром заставляли съехать с дороги в таких городках, как Массена (штат Нью-Йорк), Дерби (штат Вермонт), Аллагаш (штат Мэн). Иногда, чтобы захватить их машины, требовалось лишь избиение, хотя одного из самых быстрых шоферов Уайта вынудили встать на колени, прямо на землю, засыпанную сосновыми иголками, и отстрелили ему нижнюю челюсть, потому что он дерзил.

Что касается рома, то битва велась за то, чтобы не пропускать его. Грузовики с ним перехватывались на южных подступах — от Северной и Южной Каролины до Род-Айленда. Машины сводили на объездные дороги, шоферов убеждали покинуть кабину, и гангстеры Уайта поджигали эти грузовики. Грузовики с ромом пылали, точно погребальные ладьи викингов, подсвечивая желтизной ночное небо на много миль вокруг.

— У него где-то есть большой схрон, — произнес Мазо во время их очередной прогулки. — Он хочет обескровить Новую Англию, оставить ее без рома, а тогда он сам въедет на белом коне — ее спаситель, со своим собственным запасом.

— У кого хватит глупости его снабжать? — Джо знал о большинстве южнофлоридских поставщиков.

— Это совсем не глупо, — возразил Мазо. — Это умно. Я бы тоже так поступил, если бы мне пришлось выбирать между прытким ловчилой вроде Альберта и стариканом, попавшим за решетку еще до того, как царь упустил Россию.

— Но у вас повсюду глаза и уши.

Старик кивнул:

— Да, но это не совсем мои глаза и не совсем мои уши, раз они не связаны с моими руками. А власть — в моих руках.

В ту ночь один из тюремщиков, состоявший на жалованье у Мазо, проводил свободное время в одном из бутлегерских баров в Саут-Энде. Он вышел оттуда с женщиной, которую никто раньше не видел. Настоящая красотка и явно профессионалка. Через три часа тюремщика нашли на площади Франклин-Сквер, он сидел на скамейке с перерезанным кадыком, мертвее Томаса Джефферсона.

Тюремный срок Мазо истекал через три месяца, и положение Альберта, похоже, становилось все более отчаянным, что делало происходящее все более опасным. Не далее как вчера вечером Бойда Холтера, лучшего фальшивомонетчика Мазо, вышвырнули из небоскреба Эймс-билдинг.

Люди Мазо ответили взрывом одного из множества заведений, использовавшихся Альбертом для прикрытия, — мясной лавки на Мортон-стрит. Парикмахерская и галантерея, располагавшиеся по сторонам мясной лавки, тоже сгорели дотла, а нескольким машинам, оказавшимся рядом, выбило стекла и содрало краску.

Пока — никаких победителей, лишь много беспорядка и неразберихи.

Бредя по стене, Джо и Мазо остановились полюбоваться громадной оранжевой луной, поднимающейся над фабричными трубами, над полями, засыпанными золой. Мазо передал Джо очередной сложенный листок бумаги.
1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   ...   61

Схожі:

Деннис Лихэйн Ночь мой дом iconДеннис Лихэйн Настанет день Посвящается Энджи хранительнице моего очага

Деннис Лихэйн Ночь мой дом iconДеннис Лихэйн Святыня Не давайте святыни псам и не бросайте жемчуга...
«шевроле» 82-го года выпуска; после таких непомерных расходов того, что остается у них, едва-едва хватает на поездку в Арубу
Деннис Лихэйн Ночь мой дом iconДеннис Лихэйн Дай мне руку, тьма
Вызов пришел, когда мы, совершали экскурсию по пожарной части, поэтому я уселся рядом с ним па переднее сиденье пожарной машины,...
Деннис Лихэйн Ночь мой дом iconДеннис Лихэйн «Остров проклятых»»
«Эшклиф», чтобы разобраться в загадочном исчезновении одной из пациенток – детоубийцы Рейчел Соландо. В расследование вмешивается...
Деннис Лихэйн Ночь мой дом iconДеннис Лихэйн Остров проклятых
«Эшклиф», чтобы разобраться в загадочном исчезновении одной из пациенток — детоубийцы Рейчел Соландо. В расследование вмешивается...
Деннис Лихэйн Ночь мой дом iconДеннис Лихэйн в ожидании дождя Серия: Патрик Кензи – 5
Патрик в недоумении: не мог он так ошибиться в личности Карен. Он не успокоится, пока не выяснит, что с ней произошло. Вместе с ним...
Деннис Лихэйн Ночь мой дом iconДеннис Лихэйн Остров проклятых : Иностранка, Азбука-Аттикус; М; 2011 isbn 978-5-389-01717-7
«Эшклиф», чтобы разобраться в загадочном исчезновении одной из пациенток — детоубийцы Рейчел Соландо. В расследование вмешивается...
Деннис Лихэйн Ночь мой дом iconДеннис Лихэйн Глоток перед битвой Серия: Патрик Кензи 1 ocr денис
Частный детектив Патрик Кензи и его компаньонка Энджи получают от одного видного политика вроде бы несложное задание: разыскать чернокожую...
Деннис Лихэйн Ночь мой дом iconДжон Краули «Дэмономания»
Третий Кватернер включает в себя три дома Зодиака из двенадцати: во-первых, Uxor, Жена, дом женитьбы, сожительства, а также разводов;...
Деннис Лихэйн Ночь мой дом icon«Дом ru» и сайт kp ru проводят конкурс на лучшую фотографию
Автор лучшей работы получит подарок жк-телевизор lg, декодер Дом ru Tv, а также сертификат на пользование революционной услуги hd-телевидения...
Додайте кнопку на своєму сайті:
Школьные материалы


База даних захищена авторським правом © 2013
звернутися до адміністрації
mir.zavantag.com
Головна сторінка