Общая часть




Скачати 12.46 Mb.
НазваОбщая часть
Сторінка7/61
Дата конвертації09.07.2013
Розмір12.46 Mb.
ТипУчебник
mir.zavantag.com > Право > Учебник
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   61
§ 5. Развитие идей сравнительного правоведения в дореволюционной России

История науки сравнительного правоведения в России нераз­рывно связана с развитием ее национальных, политических и пра­вовых институтов, состоянием ее экономики, характером формиру­емой и проводимой ею внутренней и внешней политики, состояни­ем международных отношений.

Сравнительное правоведение весьма чутко реагирует на любые изменения внешней по отношению к нему экономической, социаль­но-политической, идеологической и иной среды. Благоприятные внутренние и внешние условия стимулируют развитие сравнитель­но-правовых исследований. Неблагоприятные, напротив, тормозят.

Это — аксиома. Однако применительно к России она приобрег тает особый смысл. Дело в том, что в нашей стране, имеющей весьма значительные авторитарные традиции, жесткую связь права с по­литикой и идеологией, где последние зачастую доминируют над первым, традиции настороженного, а нередко, враждебного отноше­ния Запада к России, особенно в советский период, сопровождавши­еся неоднократными попытками блокирования и изолирования ее от внешнего мира, все это оказывает на развитие сравнительного пра­воведения в России более глубокое и непосредственное влияние, чем в любом другом государстве.

Разумеется, к рассмотрению истории сравнительного правове­дения в России, равно как и в других странах, возможен и иной подход. А именно — рассмотрение ее "самой по себе", как истории развития относительно самостоятельного явления, не пересекающе­гося с историей развития других, непосредственно примыкающих к нему политических, идеологических, социальных и иных явлений. Исходной посылкой, своего рода обоснованием такого подхода в этом случае мог бы служить высказанный более пятидесяти лет назад модным в то время на Западе философом К. Поппером тезис о том, что "единой истории человечества нет, а есть лишь бесконечное множество историй, связанных с различными аспектами человечес­кой жизни"1.

По мнению автора, то что называют единой или всеобщей ис­торией, есть по существу своему не что иное, как история полити­ческой власти. Ее обычно возводят в ранг мировой истории. "Но я утверждаю, — заявляет Поппер, — что это оскорбительно для лю­бой серьезной концепции развития человечества, поскольку история политической власти есть не что иное, как история международных преступлений и массовых убийств (включая, правда, некоторые по­пытки их пресечения)"2.





1Мауйа J. Ор. сН. Р. 370—371. 21Ыс1. Р. 367.


1 Поппер К. Открытое общество и его враги. Т. П. М., 1992. С. 312.

2 Там же.





Итак, если нет единой или общей истории, а есть лишь "бес­конечное множество историй", которые не пересекаются, не пере­плетаются и, следовательно, не влияют друг на друга и не взаимо­действуют между собой, то и попытки рассмотрения их во взаимо­связи и взаимодействии являются не только безосновательными, но и бесплодными.

Такая позиция представляется весьма спорной и неконструк­тивной. Она не согласуется с жизнью, объективной реальностью, с тем вполне очевидным, не подлежащим никакому сомнению фактом, что в реальной действительности нет отдельно существующих, изо­лированных друг от друга явлений, институтов и учреждений, име­нуемых автором "различными аспектами человеческой жизни". Все социальное, правовое, политическое и иное в реальной жизни взаи­мосвязано, взаимозависимо и взаимообусловлено.

Применительно к разным странам и политико-правовым сис­темам разница заключается лишь в том, что в одних из них (как, например, в России) в силу целого ряда причин степень такой обус­ловленности более высокая, в других же (США, страны Западной Европы) — менее высокая. Более того, в одних и тех же странах, на разных этапах их развития степень такой зависимости и взаимо­обусловленности далеко не всегда бывает одинаковой.

С учетом сказанного историю развития сравнительного право­ведения в России хронологически и фактически можно разделить на несколько условных стадий: досоветскую — до 1917 г.; с 1917 г. до начала 40-х гг.; с начала 40-х — до середины 80-х гт. и современ­ную стадию — с середины 80-х гг. и вплоть до настоящего време­ни. Каждая из стадий отличается друг от друга как своими фор­мально-юридическими параметрами, так и фактическими, содержа­тельными параметрами.

Характерными особенностями первой стадии развития сравни­тельного правоведения в России является не только ее длитель­ность по времени, но и интенсивность сравнительно-правовых ис­следований, проводимых в конце XIX — начале XX в.

Анализируя состояние российского правоведения за все пред­шествующие годы и столетия, Г. Ф. Шершеневич отмечал отсутствие навыков и традиций сравнительно-правовых исследований в нашей стране. Однако он был весьма далек от истины, когда утверждал, что "вообще правоведение в России не имеет исторических корней в русской жизни". Следуя "модным направлениям западной юриспру­денции", доказывал автор, "русские юристы предались в начале прошлого столетия естественному праву, потом углубились в исто­рические исследования". Только судебная реформа 1864 г. "выдви­нула жизненную потребность в догматических работах"1.


Трудно спорить с автором о том, что русские юристы чрезмерно увлекались западными концепциями. Проводники и адепты запад­ных правовых и иных идей в России были всегда.

Последнее особенно ярко проявилось в целой серии научных работ, посвященных "чисто" правовой и сравнительно-правовой проблематике, которые были подготовлены и опубликованы русски­ми авторами в конце XIX — начале XX в.

Среди них работы Н. М. Коркунова, Ф. Ф. Кокошкина, С. А. Кот-ляревского, Ф. Н. Кистяковского, Е. Н. Трубецкого, С. А. Муромцева, И. В. Михайловского, В. М. Хвостова, Г. Ф. Шершеневича и многих других.

В них наряду с разработкой государственно-правовых катего­рий и понятий довольно глубоко и разносторонне изучались и срав­нительно-правовые проблемы.

Как следует из анализа работ, большинство авторов при этом исходили из посылки, сформулированной В. М. Хвостовым, о том, что «если юрист будет воспитан на одном родном праве, то круго­зор его будет слишком "узок" и что "лучшим средством для того, чтобы углубить познания в праве своей страны, является сравнение его с каким-либо другим; сравнение дает повод ставить вопросы о характере замеченных различий и их причинах и в связи с этим заставлять глубже вникать в изучаемый материал"»1.

Довольно типичным для российской сравнительно-правовой теории и практики данного периода было рассмотрение российского, в особенности гражданского права, в сопоставлении его с рецепиро-ванным римским правом. При этом заслуга отечественных авторов заключалась в том, что они не смотрели на римское право как на юридическую догму, собрание неких юридических образцов. Весь­ма характерными были творческий, критико-прагматический и ака­демический подходы. Рецепция римского права критически воспри­нималась ими как в теоретическом, так и в практическом плане.

На основе опыта других, преимущественно европейских стран, авторы приходили, как правило, к общему выводу о необходимос­ти и полезности изучения римского права, о важности рассмотре­ния как его "материального", так и "формального" достоинства.

^ Материальное достоинство римского права, писал в связи с этим С. Муромцев, объясняет нам, почему практическое действие этого права в Европе не только не прекратилось с разрушением римского владычества на Западе, а наоборот, "продолжаясь непре­рывно, достигало временами необыкновенного распространения и силы". Но поскольку, продолжал автор, в настоящее время "требо­вания гражданской жизни во всех цивилизованных странах дале­ко опередили потребности, об удовлетворении которых заботились





1 Шершеневич Г. Ф. Учебник русского гражданского права (по изда­нию 1907 г.). М., 1995. С. 20.


[Хвостов В. М. Система римского права. Общая часть. М., 1996. С. 11.

3 - 733





юристы Древнего Рима, то материальное достоинство римского пра­ва недостаточно для оправдания ореола, окружающего этот пред­мет в системе современного университетского образования".

Изучение, материального достоинства римского права должно дополняться также рассмотрением его формальных достоинств, анализом особенностей юридического мышления римских юристов, отразившегося "в оставленных ими определениях и решениях". Изу­чение римского права, заключает С. Муромцев, "составляет форму, в которой зародилась и из которой должна развиваться в будущем общая наука о гражданском праве"1.

Выделяя в римском праве материальную, практическую и фор­мальную, теоретическую стороны, многие юристы дореволюционного периода большое внимание уделяли все же его прагматической стороне. И это неслучайно. Причина такого подхода заключается в самом римском праве.

Конечно, пояснял В. М. Хвостов, если бы римские юристы были такими же теоретиками, как греческие философы, то они могли бы увлечься абстрактной теорией и создать стройную систему норм.

Право могло быть очень разумным, но не соответствующим "прак­

тическим нуждам современного им оборота" и непонятным обще­ству, в котором оно должно было применяться. От этой опасности классических юристов избавило то обстоятельство, что постоянные столкновения с действительной жизнью, возникшие при разреше­нии отдельных практических казусов, не позволяли им забывать требования, которые предъявляла к юриспруденции сама жизнь, и "чрезмерно увлекаться проведением в действующее право начал juris naturalis, как они представлялись их воображению"2.

О практической значимости римского права и его рецепции довольно много писал и Г. Ф. Шершеневич. В своем "Учебнике рус­ского гражданского права"3 он, в частности, задавался такими прак­тически важными вопросами, как: в чем заключаются основные причины рецепции римского права; это — интеллектуальные тео­ретические или же сугубо прагматические причины; каковы послед­ствия рецепции римского права для национального права?

Отвечая на первые два вопроса и отдавая должное высокому уровню развития римского права, автор вслед за многими другими исследователями склонен был считать, что подлинными причинами возрождения римского права в большинстве европейских госу­дарств, включая Германию, Италию и Францию, были в первую очередь прагматические цели, нежели сугубо теоретические. Это проявлялось прежде всего в том, что "германские государи смотрели


на себя как на непосредственных преемников римских императо­ров", а потому считали своей обязанностью "покровительствовать римскому императорскому законодательству".

Рецепции римского права из прагматических соображений по­кровительствовала и западная церковь. При широкой судебной ком­петенции, которая принадлежала ей в средние века, она легко могла проводить в жизнь наиболее выгодные ей начала римского права.

Наконец, рецепция римского права, по мнению Г. Ф. Шершене-вича, широко поддерживалась и на уровне рядовых чиновников и судей, ибо изучение его, помимо научного, имело и практический ин­терес, соединялось с выгодами, которые получали знающие его юри­сты в виде административных и судебных должностей, почестей, от­личий, расположения государей1.

Говоря о практических и академических последствиях рецеп­ции римского права, Г. Ф. Шершеневич, а вместе с ним и другие российские юристы отнюдь не оценивали их однозначно. Наряду с позитивными сторонами рецепции они видели и негативные ее по­следствия.

Признавая за римским правом факт его огромного влияния на европейскую "теоретическую и практическую юриспруденцию", Шершеневич с сожалением отмечал, что в результате этого науч­ная разработка права "не шла дальше положений, признанных рим­ским правом". Юридическая техника была выдвинута в ущерб твор­честву. Все мировоззрение юриста получило римский отпечаток. Теоретическая ценность придавалась лишь тем принципам, которые согласовывались с римскими источниками. "В критическом отноше­нии это привело к полному игнорированию национальных основ права", которые не получили дальнейшего развития. Рецепция, при­учив мысль к постоянному пользованию готовыми положениями, значительно и надолго ослабила самостоятельное творчество в об­ласти права2.

Однако вместе с тем рецепция римского права имела, по мне­нию автора, "благодетельное" значение и влияние на национальное право. Оно выразилось прежде всего в том, что способствовало вы­работке у юристов-практиков разных стран навыков юридической техники, привычки к стройным конструкциям и логическим выво­дам, которых они не приобрели бы на почве национального права.

Кроме того, рецепция наряду с признанием общих начал пра­ва "заставила забыть о национальных различиях", что воспрепят­ствовало во Франции и Германии торжеству партикуляризма и спо­собствовало выработке представления об общих началах европей­ского законодательства. Римское право в своем "объединяющем дей-





1 Муромцев С. Определение права. Основное разделение. М., 1879. С. 3—4.

2 Хвостов В. М. Указ. соч. С. 20.

3 Шершеневич Г. Ф. Указ. соч.


1 См.: Шершеневич Г. Ф. Указ. соч. С. 24, 25.

2 Там же. С. 25.





ствии" оказало такое же влияние на юриспруденцию и законода­тельство европейских народов, как латинский язык на "их науку"1.

Сравнительно-правовые исследования в России в дореволюци­онный период велись не только в плане сравнения российского права с римским, но и в плане сопоставления его с действующим западноевропейским законодательством, а также в плане критичес­кого анализа или позитивного рассмотрения существовавших в то время на Западе научных школ и правовых доктрин.

Сравнительному исследованию законодательства и анализу правовых школ и доктрин в нашей стране уделялось особое внима­ние в силу ряда объективных и субъективных причин.

Среди объективных причин — это, прежде всего, расширяющи­еся связи России со странами Запада и Востока, вызывавшие необ­ходимость и потребность в знании не только проводимой ими поли­тики, их государственного и общественного строя, но и понимания действующего в них законодательства. Особенно это касалось граж­данского права, знание которого было важно в практических целях.

Один из цивилистов того времени, А. А. Юшкевич, в назидание студентам-юристам писал в связи с этим следующее: "Задачи об­разованного русского цивилиста чрезвычайно широки. Кроме непос­редственного изучения самого предмета, каковым является действу­ющее русское законодательство, русское право и его история, он должен считаться еще с теорией римского права и с иностранными законодательствами"2.

Разумеется, кроме прагматических целей изучения зарубеж­ного законодательства, одновременно преследовались и научные, познавательные цели. При этом широко использовались различные аспекты и научные направления, такие, в частности, как историчес­кое, догматическое, социологическое и критическое.

Характеризуя каждое из этих направлений применительно к гражданскому праву, Г.Ф. Шершеневич писал, что историческое направление гражданского права имеет своей целью исследование тех исторических фактов, на которых основывается современный гражданский правовой порядок. "Исторический прием не ограни­чивается задачей выяснения исторического развития националь­ных институтов", но еще служит пособием для систематического изучения действующего законодательства других стран3.

Догматическое направление также не ограничивается рамка­ми изучения национальных правовых институтов, хотя и имеет сво­ей первостепенной целью "систематическое изложение норм граж­данского права известного народа в известное время"4.


Социологическое направление имеет своей целью изучение законов развития права и использует при этом в качестве своего материала не только право одного какого-либо народа в его совре­менном (догматическое направление) или историческом виде (исто­рическое направление), но и правовые явления всех народов во все времена их жизни. Задачу собирания и разъяснения этого матери­ала выполняет сравнительное правоведение1.

Наконец, критическое направление, преследуя цель выработ­ки "соображений" о том, насколько действующие нормы права от­вечают потребностям времени и места, "какие изменения следова­ло бы сделать в существующем гражданском порядке, в целом или отдельных его частях", широко использует для ее достижения, на­ряду с национальным, также зарубежное законодательство.

Критика может быть направлена, пояснял Шершеневич, на указание "несоответствия действующего права с историческими его основами" или на несоответствие его новейшим потребностям обще­ства или нравственному его сознанию. Богатым материалом для критики является западное законодательство "в тех частях своих, которыми оно стоит на уровне новейших правовых воззрений и ко­торые могут служить образцом, достойным подражания"2.

Сравнительное изучение "современных законодательств" с целью сопоставления их с отечественным правом "в видах выясне­ния и улучшения последнего", утверждал правовед, не следует сме­шивать со сравнительным правоведением, которое ставит своей целью, путем сравнения права различных народов на разных сту­пенях культуры, выяснить общие законы развития права3.

В числе объективных причин повышенного внимания в доре>-волюционной России к сравнительному правоведению следует ука­зать также на внутренние потребности Российской империи в уни­фикации своего весьма разрозненного и противоречивого законо­дательства.

Г. Ф. Шершеневич был прав, когда отмечал, что общее законо­дательство для всей страны составляет высшую цель государствен­ной жизни, к которой должна стремиться верховная власть. Но он тут же констатировал, что "в России в настоящее время общие гражданские законы имеют лишь сравнительно небольшую область применения ввиду многочисленных местных, особенных и специаль­ных законов"4.

К местным законам относились те нормативно-правовые акты, которые обладали высшей юридической силой на "известной терри­тории" и в отношении ее коренных жителей и которые "устраняли





1 Шершеневич Г. Ф. Указ. соч. С. 25—26.

2 Юшкевич А. А. Руководящие начала к преподаванию русского граж­данского права. Ярославль, 1990. С. 8—9.

3 Шершеневич Г. Ф. Указ. соч. С. 13—14.

4 Там же. С. 15.


1 См.: Шершеневич Г. Ф. Указ. соч. С. 18.

2 Там же. 3Там же. С. 19. 4 Там же. С. 42.





применение общего законодательства по тем предметам, которые были определены местным законодательством"1.

В качестве местных законов на территории Финляндии — со­ставной части Российской империи — рассматривалось, например, Шведское уложение 1734 г.; в Бессарабии — многие прежние визан­тийские источники, такие как Краткое собрание законов Донича; в Полтавской и Черниговской губерниях со времени соединения Ма­лороссии с Польшей и Литвой — Литовский статут.

Особенными законами назывались.те законы, которые по своей природе и характеру "давали для известного круга отношений (на какой-либо род дел) исключительные, сравнительно с общим пра­вом, постановления"2. Таковыми считались, например, церковные законы, торговые законы и др.

Под специальными законами понимались законы, "дающие для известного круга лиц (для какого-либо рода людей) исключительные, по сравнению с общим правом, постановления". В отличие от'мес-тных и особенных законов, применение специальных законов обус­ловливалось "не территориальными или предметными, а личными признаками". Сюда относились "постановления, определяющие вли­яние различных обстоятельств на дееспособность лица вследствие возраста, пола, звания, состояния, национальности, вероисповеда­ния" и т. п.

Одним из примеров такого рода "постановлений" может слу­жить закон, ограничивающий свободу выбора местожительства на территории Российской империи евреев.

К специальным законам относились также законы, создающие "для известных" физических и юридических лиц (например, для некоторых акционерных товариществ) "некоторое льготное положе­ние"3. По делам о завещаниях и о разделе наследства, например, лицам, придерживавшимся мусульманской веры ("магометанам"), дозволялось руководствоваться таким "специальным" источником права, как Коран4.

Наряду с объективными причинами, вызывавшими значитель­ное внимание в России к сравнительному правоведению, определен­ное место занимали и субъективные факторы. Суть их сводилась в основном к тому, что в России, как известно, почти до XVIII в. не бы­ло своих юридических школ и факультетов, а следовательно, и своей национальной профессуры. Для чтения лекций на первоначально образованных юридических факультетах приглашались иностран­ные профессора. Поскольку они, как отмечают исследователи, не


имели никакого представления о русской истории и русском праве, то постижение юриспруденции в России начиналось с изучения ино­странного права. Субъективный фактор в данном случае и в после­дующем сыграл определенную роль1.

Изучение иностранного права и в дальнейшем составляло весь­ма характерную черту русской юридической школы. Учебники по государственному (конституционному), гражданскому, администра­тивному и другим отраслям права, как правило, содержали в себе сравнительный анализ или обзор соответствующего зарубежного за­конодательства2.

Это же касалось и монографических изданий, целый ряд из которых был создан на основе сравнительного анализа российско­го и зарубежного законодательства или же — сравнения законода­тельства одного иностранного государства с законодательством дру­гого.

В качестве одного из примеров можно сослаться на работу С. А. Котляревского "Власть и право. Проблемы правового государ­ства", где на основе изучения и обобщения обширного эмпиричес­кого материала, касающегося российского и ряда европейских госу­дарств и правовых систем, делаются далеко идущие выводы отно­сительно того, что "современное государство оказывается монополи­стом принуждения", что в современную эпоху государство — орга­низация власти мыслится как "железная грань для личной свободы", что "современное европейское государство", при всей мощи своей организации, о которой не могли и думать старые деспотии, "обна­руживает глубокую перемену в характере власти". Суть последней заключается, во-первых, в том, что государственная власть "прини­мает все более и более правовой облик". А во-вторых, в том, что власть все чаще выступает как социальная функция, как нечто, су­ществующее не ради самой себя, а "ради тех великих заданий, ко­торые во всех областях поставлены перед этим государством"3.

Осуществление этих "заданий" требует сильного и авторитет­ного правительства, властного воздействия на жизнь нации. Госу­дарственная организация, неспособная удовлетворять этим требо­ваниям, оказывается нежизнеспособной. Современный премьер анг­лийского кабинета — один из могущественнейших людей на земном шаре, реально несравненно более могущественный, чем Людовик XIV, но "вся его власть основана на доверии к его способности осуществ-


1 Шершеневич Г. Ф. Указ. соч. С. 43.

2 Там же. С. 44. 3Там же. С. 44—45.

4 О формах (источниках) права того времени см. также: Шершеневич Г. Ф. Общая теория права. Т. 2 (по изданию 1910—1912 гг.). М., 1995. С. 5—91.


1 См. об этом подробнее: Тилле А. А., Швеков Г. В. Сравнительный ме­тод в юридических дисциплинах. М., 1973. С. 38—44.

2 См.: Устинов В. М., Новицкий И. Б., Гернет М. Н. Основные понятия русского государственного, гражданского и уголовного права. М., 1910; Та-рановский Ф. В. Сравнительное правоведение в конце XIX века. Варшава, 1902.

3 Котляревский С. А. Власть и право. Проблема правового государства. М, 1915. С. 18—19.





лять великие национальные замыслы и на связанной с этим дове­рием ответственности"1.

С широким использованием сравнительного метода были напи­саны также работы И. В. Михайловского "Очерки философии пра­ва" (Томск, 1914), Е. Н. Трубецкого "Энциклопедия права" (Киев, 1906), Лекции по общей теории права Н. М. Коркунова (Спб., 1898), Лекции по общему государственному праву Ф. Н. Кистяковского (М., 1912) и многие другие.

Довольно широкое и интенсивное проведение сравнительно-правовых исследований и начало преподавания сравнительного пра­воведения в России в конце XIX — начале XX в. дало возможность отечественным юристам принимать активное участие в работе I Меж­дународного конгресса по сравнительному праву, а некоторым ис­следователям сделать вывод о том, что хотя в России формально нет дисциплины сравнительного правоведения, но уже с 60-х гг. все юридические дисциплины, "как исторические, так и догматические, преподаются в наших университетах сравнительно"2. В этом, на первый взгляд довольно спорном и противоречивом выводе содер­жится огромная доля правды.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   61

Схожі:

Общая часть iconМетодические рекомендации к курсу «общая психология»
Курс «Общая психология» важная часть всей системы подготовки студентов. Значение психологии для подготовки специалистов педагогического...
Общая часть iconУчебное пособие уфа 2006 Кострова М. Б. Практикум по у головно му...
Кострова М. Б. Практикум по уголовному праву. Общая часть: Учебное пособие. Уфа: рио гоу впо «Башкирский государственный университет»,...
Общая часть icon«Уголовное право (общая часть)»
Федерального государственного бюджетного образовательного учреждения высшего профессионального образования
Общая часть iconВопросы к экзамену по дисциплине «Уголовное право. Общая часть»
Назначение более мягкого наказания, чем предусмотрено законом за данное преступление
Общая часть iconВопросы к зачету по дисциплине «Административное право» (общая часть)
Понятие, признаки, виды и функции государственного управления. Исполнительная власть и государственное управление
Общая часть iconКонтрольная работа по дисциплине: «Гражданское право (общая часть)»...
Федерального государственного бюджетного образовательного учреждения высшего профессионального образования
Общая часть iconГражданское право понятие многогранное. Прежде всего под ним понимают...
При этом общая часть охватывает вопросы, относящиеся ко всем (или большинству) регулируемых гражданским правом отноше¬ний, а особенная...
Общая часть iconВопросы к зачету/экзамену по предмету «Гражданское процессуальное право» Общая часть
Формы защиты прав и законных интересов граждан и организаций. Право на судебную защиту
Общая часть iconУчебно-методический комплекс учебной дисциплины «Уголовное право. Часть Общая»
Значение дисциплины в профессиональной подготовке юриста и ее место среди других юридических дисциплин
Общая часть iconПримерный перечень вопросов на государственный экзамен по уголовному праву 2012 год. Общая часть
...
Додайте кнопку на своєму сайті:
Школьные материалы


База даних захищена авторським правом © 2013
звернутися до адміністрації
mir.zavantag.com
Головна сторінка