2. 1 Добавление обложки, серии, обработка примечаний (georgetray) 2 доп форматирование, чистка, унификация, вычитка Chaus UnLimited




Назва2. 1 Добавление обложки, серии, обработка примечаний (georgetray) 2 доп форматирование, чистка, унификация, вычитка Chaus UnLimited
Сторінка8/13
Дата конвертації17.09.2014
Розмір2.43 Mb.
ТипДокументы
mir.zavantag.com > Музыка > Документы
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   13
***
В последние дни Луис де Аяла выглядел обеспокоенным. Он с трудом сосредоточивался на поединке, словно его мысли были где-то очень далеко от фехтования.

Вы уколоты, ваша светлость.

Маркиз сокрушенно покачал головой.

Что-то я не в форме, маэстро.

Его обычная жизнерадостность сменилась необъяснимым унынием. Он то и дело задумывался, уйдя в себя, и не острил, как обычно. Поначалу дон Хайме объяснял его рассеянность пристальным интересом, с которым маркиз следил за накалившейся до предела политической ситуацией. Прим таинственным образом исчез из Виши. Двор безмятежно отдыхал на Севере, но политики и представители закона по-прежнему оставались в Мадриде, словно чего-то напряженно ожидая. Сомнений не было: задули ветры, не сулившие монархии ничего хорошего. Как-то раз на исходе августа, когда дон Хайме, как обычно, пришел к Луису де Аяле, тот неожиданно отказался от занятия.

Я сегодня не в духе, дон Хайме. Не стоит браться за рапиру в такой день.

Вместо фехтования он предложил маэстро прогуляться по саду. Они медленно брели в тени старых ракит по аллее, посыпанной гравием; в конце ее, в маленьком фонтане с каменным ангелочком, тихонько журчала вода. В некотором отдалении от них работал садовник. На ухоженных клумбах под раскаленным полуденным солнцем печально никли цветы.

Некоторое время они прогуливались, обмениваясь банальными фразами. Когда они не спеша дошли до чугунной беседки, маркиз внезапно обернулся к маэстро. Произнесенные им слова странно контрастировали с его невозмутимым видом.

Простите за нескромность, маэстро Позвольте узнать, при каких обстоятельствах вы познакомились с сеньорой Отеро?

Дон Хайме опешил: имя этой дамы Луис де Аяла произнес в его присутствии впервые, если не считать того дня, когда маэстро представил их друг другу. Однако он как ни в чем не бывало вкратце рассказал ему об их знакомстве. Маркиз слушал молча, время от времени кивая головой. Казалось, он был чем-то обеспокоен. Затем он спросил, знает ли дон Хайме кого-нибудь из ее знакомых, друзей или родственников, но маэстро лишь повторил ему то, что уже рассказывал несколько недель назад: она жила одна и была отличной фехтовальщицей, вот и все, что он знал. На мгновение он заколебался, не рассказать ли маркизу о странной встрече возле площади Майор, но решил воздержаться. Он не был предателем, а, судя по ее поведению, встреча с незнакомцем была строжайшим секретом.

Интересовало маркиза и кое-что другое: не произносила ли Адела де Отеро его имени когда-либо раньше, еще до того, как он появился в доме дона Хайме? Не изъявляла ли она желания познакомиться с ним? Немного поколебавшись, маэстро признался, что все было именно так, и вкратце пересказал разговор, который состоялся между ними в экипаже той ночью, когда он провожал ее домой.

Она знала, что вы замечательный фехтовальщик, и очень просила познакомить ее с вами, признался он, догадываясь, что любопытство маркиза отнюдь не случайно. Маэстро ничем не выказывал волнения и не требовал никаких пояснений.

Внезапно на лице Луиса де Аялы появилась мефистофельская усмешка.

Должно быть, мои слова кажутся вам забавными, заметил дон Хайме довольно сухо. В поведении маркиза ему почудился тонкий намек на комичную роль сводника, которую он, маэстро, волей-неволей сыграл в их знакомстве.

Маркиз словно угадал его мысли:

Не поймите меня превратно, дон Хайме. Его голос звучал искренне и серьезно. Вам трудно представить, насколько эта история меня волнует. Своим рассказом, добавил он, улыбнувшись, словно в голову ему пришла какая-то забавная мысль, вы подтвердили кое-какие догадки, которые не давали мне покоя все последние дни. Наша юная знакомая действительно великолепная фехтовальщица. Посмотрим теперь, что она предпримет, чтобы завершить столь блестяще начатое дело.

Простите, ваша светлость, я вас не совсем понимаю

Маркиз жестом попросил его набраться терпения.

Спокойствие, дон Хайме. Всему свое время. Обещаю рассказать вам все, но только чуть позже. Сперва я должен решить одну маленькую головоломку.

Дон Хайме растерянно смолк. Не связано ли все это с таинственным разговором, свидетелем которого он стал несколько недель назад? А может, у маркиза появился соперник?.. Как бы то ни было, к нему, дону Хайме Астарлоа, эта непонятная женщина не имеет ни малейшего отношения. Не имеет с некоторых пор, уточнил он. Он собрался было заговорить на какую-нибудь постороннюю тему, чтобы закончить странную беседу, но внезапно Луис де Аяла положил ему на плечо руку. Его взгляд показался дону Хайме непривычно серьезным.

Маэстро, я хочу попросить вас об одном одолжении.

Дон Хайме выпрямился: весь его вид выражал внимание и готовность прийти на помощь.

Я целиком в вашем распоряжении, ваша светлость.

Маркиз мгновение поколебался, преодолевая последние сомнения. Он заговорил почти шепотом:

Мне необходимо срочно передать вам одну вещь. До сегодняшнего дня эта вещь хранилась у меня; но в связи с обстоятельствами, о которых я вам скоро подробно расскажу, мне придется расстаться с ней и на какое-то время передать ее в надежные руки Я могу рассчитывать на вас?

Разумеется.

Это всего лишь бумаги, но для меня они жизненно важны. Наверное, это прозвучит высокопарно, но я могу их доверить очень немногим. Вы должны хранить их у себя дома в надежном месте до тех пор, пока я не обращусь к вам снова. Они лежат в конверте, заклеенном сургучом и скрепленном моей печатью. Дайте мне слово чести, что не будете интересоваться их содержанием и сохраните мою просьбу в тайне.

Дон Хайме нахмурился. Поведение маркиза казалось в высшей степени странным, но прозвучали два заветных слова: честь и доверие; значит, вопрос был решен.

Даю вам слово.

Маркиз улыбнулся, внезапно смягчившись.

В таком случае, дон Хайме, я у вас в огромном долгу.

Дон Хайме погрузился в размышления. Имеют ли отношение эти бумаги к Аделе де Отеро? Вопрос жег ему язык, но он сдержался. Маркиз доверился ему как честному человеку, и этого было более чем достаточно. Когда-нибудь он расскажет дону Хайме все.

Маркиз тем временем достал из кармана роскошный кисет из русской кожи и извлек оттуда гаванскую сигару. Он протянул кисет дону Хайме, но тот вежливо отказался.

Напрасно, произнес маркиз. Это настоящие гаванские сигары. Пристрастие к ним я унаследовал от моего покойного дядюшки Хоакина. Разве сравнишь с ними зловонную дрянь, которая продается у нас в лавках?

Дон Хайме понял, что разговор окончен. В заключение он задал один-единственный вопрос:

Почему именно я, ваша светлость?

Луис де Аяла замер, не успев зажечь сигару, поднял глаза и посмотрел на дона Хайме.

Очень просто, маэстро: вы единственный порядочный человек, которого я знаю.

И, поднеся спичку к сигаре, маркиз с удовольствием затянулся.
<br />V. Атака с оппозицией<br />
Атака с оппозицией одно из самых надежных и эффективных действий фехтования; отражать ее надо в высшей степени осторожно.

Мадрид, разморенный жарой уходящего лета, готовился к сиесте. Политическая жизнь столицы неторопливо текла в сентябрьском зное под свинцово-серыми облаками, изливавшими на город тяжелую летнюю духоту. Городские газеты намекали между строк, что генералы, высланные на Канарские острова, по-прежнему ведут себя тихо; опровергались слухи о том, что секретные щупальца заговора дотянулись до эскадры, которая, вопреки лживым сплетням, как и прежде, оставалась верной ее величеству. В Мадриде уже несколько недель не было ни одного волнения, власти хорошенько проучили предводителей недавних народных восстаний, у которых теперь было полным-полно времени, чтобы поразмыслить о своем поведении в не слишком уютных стенах Сеутской тюрьмы.

Антонио Карреньо приносил на тертулию в кафе Прогресо свежие новости.

Сеньоры, прошу минуту внимания. Из надежных источников мне стало известно, что дело движется.

Его встретил хор ядовитых насмешек. Обиженный Карреньо поднес руку к сердцу.

Напрасно вы не верите мне, друзья

Дон Лукас Риосеко заметил, что не верят они не его словам, а источнику сомнительных новостей, вот уже почти год предсказывающему самые невероятные вещи.

На сей раз все очень серьезно, господа. И головы собравшихся склонились над мраморным столиком, а Карреньо со своим обычным многозначительным видом по большому секрету сообщил:

Лопес де Аяла[39] отправился на Канары, чтобы встретиться там с опальными генералами. А дон Хуан Прим, вообразите только, исчез из своего дома в Лондоне, и его местонахождение неизвестно Подумайте, господа, что это значит!

На его слова откликнулся лишь Агапито Карселес:

Это значит, что он собирается сыграть ва-банк.

Дон Хайме закинул ногу на ногу и задумался. Подобные разглагольствования наводили на него невыносимую скуку. Дрожащим от волнения голосом Карреньо продолжал рассказ, намекая на некие таинственные и невероятные события:

Говорят, что графа Реусского видели в Лиссабоне: он был переодет лакеем. А Средиземноморский флот только и ждет его приезда, и тогда объявят всенародно.

О чем объявят всенародно? спросил простодушный Марселино Ромеро.

Как о чем? О свободе, конечно.

Послышался недоверчивый смешок дона Лукаса.

Все это смахивает на романчик Дюма, дон Антонио. Ин-фолио[40].

Карреньо умолю старый зануда его раздражал. Агапито Карселес бросился на выручку приятелю и произнес пламенную речь, услышав которую дон Лукас побагровел.

Настал момент занять место на баррикадах, сеньоры! заключил он словами героя Тамайо-и-Бауса[41].

Там и встретимся! пробурчал раздраженный дон Лукас тоже не без театрального пафоса. Вы по одну сторону баррикад, а я, разумеется, по другую.

Как же иначе! Я никогда не сомневался, дон Риосеко, что ваше место в рядах сторонников репрессий и обскурантизма.

Да, и я этим горжусь!

Нечем здесь гордиться! Достойная Испания это Испания революционная, так и знайте. Ваша инертность выведет из себя любого патриота, дон Лукас!

Что это вы так раскипятились?

Да здравствует республика!

Да ладно вам.

Да здравствует федеральное правительство! Ура!

Успокойтесь, любезный, успокойтесь. Фаусто! Еще гренок! Только поджарь их получше!

Да здравствует власть закона!

Единственный закон, который нужен этой стране, это закон о свободе бегства отсюда!

Над крышами Мадрида прокатился гром. Чрево небес разверзлось, и на землю обрушился яростный ливень. По улице бежали пешеходы, стремясь найти убежище от дождя. Дон Хайме отхлебнул кофе, задумчиво глядя на струи воды, которые с яростью хлестали в оконные стекла. Кот вышел было на прогулку, но поспешно вернулся обратно: мокрый, взъерошенный, словно тощий призрак нищеты, он боязливо покосился на дона Хайме своими недобрыми лукавыми глазами.
***
Современное фехтование, господа, имеет тенденцию к отказу от классической техники, придающей нашему искусству особенное очарование. И это очень ограничивает его возможности.

Братья Касорла и Альварито Саланова с рапирами и масками в руках внимательно слушали дона Хайме. Мануэля де Сото не было, он отдыхал со своей семьей где-то на Севере.

Новшества, продолжал дон Хайме, обедняют фехтование. Например, многие фехтовальщики уже не снимают маску, как прежде, чтобы приветствовать секундантов

Да ведь и секундантов давно уже нет, робко возразил младший Касорла.

Именно поэтому их и нет. Вы, как говорится, попали в точку. Фехтовальщики больше не думают, что их искусство может им пригодиться для защиты чести. Отныне это лишь спорт, верно?.. На самом же деле, господа, это великое заблуждение. Представьте себе священника, совершающего богослужение на испанском языке: это, без сомнения, намного разумнее и, если хотите, практичнее; более созвучно времени, не так ли?.. Однако отказ от прекрасного, строгого звучания латыни лишил бы величественный ритуал его сокровенной сути, обесценил бы его, низвел до уровня чего-то повседневного. Красота, Красота с большой буквы, заключается в следовании традиции, в неустанном возвращении к жестам и словам, которые повторялись уже множество раз, сохраняясь человеком на протяжении веков Вы понимаете, что я хочу сказать?

Юноши уныло кивнули в знак согласия: они уважали маэстро, но не его убеждения. Дон Хайме, подняв руку, изобразил в воздухе движения рапиры, словно он и вправду держал ее в руке.

Разумеется, мы не должны отказываться от полезных нововведений, произнес он небрежно, словно делая вынужденную уступку. Но прежде всего надо помнить: самое прекрасное таится именно в том, что остальные считают устаревшим Не кажется ли вам, что сохранить верность свергнутому монарху достойнее, чем присягнуть взошедшему на трон? Поэтому наше искусство должно оставаться чистым, не зараженным модными веяниями, классическим. Да, господа: именно классическим. Остается искренне посочувствовать тем, кто заботится лишь о совершенстве техники. У вас, мои юные друзья, есть редкая возможность постичь истинное искусство. И это, поверьте мне, не купишь ни за какие деньги. Это живет здесь, в сердце.

Он умолк, глядя на лица, обращенные к нему с вежливым вниманием, и кивнул старшему Касорла.

Ладно, хватит болтовни. Вы, дон Фернандо, отработаете сейчас со мной парирование второй зашитой. Учтите: этот прием требует большой тщательности исполнения, и ни в коем случае не прибегайте к нему, если физически противник значительно вас превосходит Вы помните теорию?

Юноша с достоинством кивнул головой в знак согласия.

Да, маэстро, ответил он бойко, как примерный школьник Если я, парируя второй защитой с вольтом, не настигаю рапиры соперника, я закрываюсь и наношу укол в четвертый сектор сверху.

Отлично. Дон Хайме снял со стены рапиру. Дон Фернандо уже надел маску, Готовы? Тогда за дело. Сначала поприветствуем друг друга. Для этого медленно выпрямляется рука и приподнимается кисть. Вот так Представьте себе, что у вас на голове шляпа. Вы изящно снимаете ее левой рукой. Отлично. Дон Хайме повернулся к остальным ученикам. Имейте в виду, что движения руки служат лишь для того, чтобы приветствовать секундантов и свидетелей. Не забывайте, что фехтование привилегия благородных людей. Вполне допустимо, что люди убивают друг друга, если этого требует закон чести, не так ли?.. И единственное, что можно от них потребовать, это убивать друг друга достойно и по всем правилам.

Они начали поединок. Фернандо Касорла поигрывал рапирой, ожидая атаки дона Хайме. Они отражались во множестве зеркал, и казалось, что зал был полон фехтовальщиков. Голос дона Хайме был спокоен и невозмутим:

Так, великолепно. На меня. Хорошо. Будьте внимательны. Укол Нет, повторите, пожалуйста Вот так. Вперед!.. Не теряйте внимания. Уколите вниз, защищайтесь Еще раз, будьте любезны Выше На меня. Стоп Вот так Вперед! Хорошо Еще раз. Отлично Четвертый вверх. Замечательно. В его голосе звучало торжество мастера, довольного своим творением. Давайте еще раз, но будьте осторожны. Сейчас я уколю сильнее Сверху. На меня. Хорошо Стоп. Хорошо. Вперед!.. Нет. Вы парировали слишком вяло, дон Фернандо, поэтому я вас уколол. Начнем еще раз.

С улицы донесся шум толпы. Послышался стук копыт, по мостовой проехал экипаж. Альварито Саланова и младший Касорла выглянули в окно.

Ух ты! Здесь какая-то потасовка, маэстро!

Дон Хайме прервал поединок и тоже подошел к окну. Внизу сверкали сабли. Конные гвардейцы преследовали каких-то людей, убегающих от них по улице. Со стороны Королевского театра донеслись звуки выстрелов. Юные фехтовальщики не отрываясь смотрели в окно, зачарованные спектаклем, который разыгрывался у них на глазах.

Смотрите, как они бегут!

Вот это да!

Интересно, что произошло?

Похоже, революция!

Как бы не так! Альварито Саланова, носивший свою знатную фамилию с гордостью, презрительно поморщился. Ты что, не видишь, их жалкая горстка. Сейчас полиция им задаст!

Зазевавшийся прохожий поспешно юркнул в подъезд. Две старухи в черном, словно зловещие птицы, осторожно выглядывали из-за угла, с любопытством взирая на происходящее. Горожане высыпали на балконы; одни подбадривали бунтовщиков, другие гвардейцев.

Да здравствует Прим! кричали три неряшливо одетые женщины; принадлежа к слабому полу и к тому же стоя на балконе четвертого этажа, они чувствовали себя в полной безопасности. Марфори на виселицу!

Кто такой Марфори? обернулся Пакито Касорла.

Министр, объяснил ему брат. Поговаривают, что он и королева

Дон Хайме прервал их беседу и захлопнул ставни, не обращая внимания на недовольный ропот учеников.

Мы собрались здесь, господа, чтобы обучаться фехтованию, заметил он сухо. Ваши родители платят за то, чтобы вы изучали благородное искусство, а не предавались пустым забавам. Продолжим занятие. Он взглянул на закрытые ставни с глубоким презрением и погладил рукоятку рапиры. Суета на улице не имеет к нам ни малейшего отношения. Пусть ею занимаются политики и чернь.

Они вернулись на свои места, и в зале вновь раздался звон рапир.

Старинные доспехи на стенах, ржавые и громоздкие, были покрыты толстым слоем пыли: стоило закрыть ставни и время в доме дона Хайме замирало.

О происшествии ему рассказала консьержка, с которой он столкнулся на лестнице.

Добрый вечер, дон Хайме. Как вам последние новости?

Какие новости?

Старуха перекрестилась. Это была толстая добродушная вдова. Она жила со своей незамужней дочерью, дважды в день посещала мессы в Сан-Хинес и всех революционеров считала еретиками.

Только не говорите, что вы не знаете, что творится! Не может быть, чтобы вы совсем ничего не слышали!

Дон Хайме поднял брови, вежливо изображая любопытство.

А что случилось, донья Роса?

Консьержка заговорила вполголоса, недоверчиво оглядываясь по сторонам, словно стены могли услышать ее слова:

Негодник Хуан Прим причалил вчера в Кадисе, и, говорят, эскадра взбунтовалась Так-то они отплатили нашей королеве за ее доброту!

Дон Хайме дошел по улице Майор до Пуэрта-дель-Соль, направляясь в сторону кафе Прогресо. Даже без объяснений консьержки было понятно: что-то произошло. Прохожие собирались в группы и взволнованно обсуждали новости, зеваки рассматривали издалека вооруженный пикет, дежуривший на углу улицы Постас. Бородатый офицер свирепого вида командовал солдатами с киверами на бритых затылках и со штыками на ружейных стволах. Он прохаживался взад и вперед, положив руку на рукоятку сабли. Молоденькие новобранцы держались с достоинством: им было приятно покрасоваться на публике. Мимо дона Хайме прошел благообразного вида господин и приблизился к поручику.

Не могли бы вы объяснить, что здесь происходит?

Военный прохаживался вразвалку, держась надменно и отвечая на вопросы свысока:

Я лишь исполняю приказы начальства, сеньор. Не задерживайтесь, проходите.

Мальчишки со стопками газет в руках шныряли среди прохожих, выкрикивая последние новости, но гвардейцы в нарядной синей форме вылавливали их в толпе и отбирали товар: было объявлено военное положение, и любые сведения о восстании тщательно обрабатывала цензура. Некоторые продавцы, взволнованные уличным шумом, вешали на свои лавочки замок и присоединялись к толпам любопытных. На Карретас мелькали треуголки гражданской жандармерии. Поговаривали, что Гонсалес Браво послал королеве телеграмму об отставке, а войска, восставшие под предводительством Прима, упорно приближались к Мадриду.

В кафе Прогресо все уже были в сборе, и севшего за столик дона Хайме тут же ввели в курс дела. Прим высадился в Кадисе в ночь на восемнадцатое, а на другой день утром послышались крики: Да здравствует национальный суверенитет!, и Средиземноморскую эскадру охватила революция. Адмирал Топете, которого все считали верным подданным королевы, примкнул к бунтовщикам. Южный и Левантийский гарнизоны один за другим встали на сторону восставших.

Растерянность, разглагольствовал Антонио Карреньо, вот что чувствует сейчас королева. Если она не уступит, у нас начнется гражданская война; на этот раз, господа, это не просто шумиха. Мне все известно из достоверных источников. В Реусе стоит мощная армия, растущая день ото дня. И Серрано, представьте себе, уже на их стороне. Этот несчастный спекулянт дошел до того, что предложил видную должность дону Бальдомеро Эспартеро.

Изабелла Вторая не уступит никогда, вмешался дон Лукас Риосеко.

Это мы еще посмотрим! воскликнул Агапито Карселес, возбужденный происходящим. В любом случае ей надо сделать все, чтобы удержаться.

Собеседники посмотрели на него с нескрываемым удивлением.

Удержаться? воскликнул Карреньо. Это приведет страну к гражданской войне

Вот-вот, к настоящей кровавой бойне, согласился Марселино Ромеро, с удовольствием вступая в разговор.

Правильно, ликовал журналист. Разве вы не понимаете? Честное слово, мне все ясно как день. Если наша Изабелита выбросит белый флаг, или примкнет к оппозиции, или отречется от престола в пользу своего сына результат будет одним и тем же: среди бунтарей полно монархистов, и в конце концов нам навяжут Пуйчмолтехо, или Монпансье, или дона Бальдомеро, или вообще черт знает кого. Все это нам совсем ни к чему. Ради чего мы тогда боролись столько времени?

Постойте-ка, сеньор, я что-то не понял: где вы боролись? ядовито переспросил дон Лукас.

Карселес взглянул на него с презрением, как истинный республиканец на отсталого монархиста.

В тени, друг мой. Конечно же, в тени.

Ну-ну

Журналист сделал вид, что не заметил издевки дона Лукаса.

Итак, я говорил, продолжил он, обращаясь к остальным, что Испании нужна бурная и кровопролитная гражданская война; с кучей убитых, с уличными баррикадами, с толпой, осаждающей королевский дворец, с комитетом общественного спасения. А этих жалких монархистов и их прихлебателей, он украдкой бросил взгляд на дона Лукаса, поволокут по улицам за ноги.

У Карреньо лопнуло терпение.

Послушайте, дон Агапито. Что-то вы хватили через край. В масонских ложах

Но Карселес разошелся не на шутку.

Масонским ложам на справедливость наплевать, дорогой дон Антонио.

Наплевать? Масонским ложам наплевать?

Да, друг мой. Совершенно наплевать, уверяю вас. Если революцию развязали недовольные военачальники, надо сделать все возможное, чтобы она перешла в руки своего основного властелина народа. Лицо его восторженно засияло. Республика, господа! Общественное достояние[42] вот что это означает! И конечно же, гильотина!

Дон Лукас замычал от злости. Стеклышко монокля в его левом глазу затуманилось.

Наконец-то вы сняли с себя маску! закричал он, тыча пальцем в Карселеса и дрожа от праведного гнева. Наконец показали вашу двуличную физиономию, дон Агапито! Гражданская война! Кровь! Гильотина!.. Вот он каков, ваш истинный язык!

Карселес взглянул на него с простодушным удивлением.

Я всегда говорил на этом языке; иного, дорогой мой, я не знаю.

Дон Лукас чуть было не вскочил со стула, но вовремя передумал. В тот вечер платил Хайме Астарлоа, а кофе уже вот-вот должны были принести.

Да вы почище Робеспьера, сеньор Карселес! пробормотал он глухо. Хуже, чем этот безбожник Дантон[43]!

Не путайте яичницу с сапогом, друг мой.

Я вам не друг! Такие, как вы, позорят Испанию!

Как бы вам не пришлось раскаяться в ваших словах, дон Лукас.

Еще посмотрим, кто будет раскаиваться! Королева назначила президентом генерала Кончу[44], а это настоящий кабальеро. Он уже доверил Павиа[45] командование войском, которое выступит против бунтовщиков. А уж в отваге маркиза де Новаличеса никто, полагаю, не усомнится Так что рано радуетесь, дон Агапито.

Посмотрим!

Да-да, посмотрим!

По-моему, все и так ясно.

Будущее покажет!

Дон Хайме, которому опротивели эти почти ежевечерние распри, поднялся из-за стола раньше обычного. Он взял цилиндр и трость, попрощался и вышел на улицу, собираясь немного пройтись перед возвращением домой. Улица взволнованно гудела, и он чувствовал смутную досаду: все, что происходило вокруг, касалось его лишь поверхностно. Его утомил не только спор между Карселесом и доном Лукасом он сетовал на страну, где ему довелось жить.

Лучше бы они перевешали друг друга с этими их проклятыми республиками и чертовыми монархиями, с их пустой патриотической болтовней и склоками, думал он мрачно. Многое бы он отдал, чтобы и те и другие перестали отравлять ему жизнь своей досужей суетой! Причины столь утомивших его передряг были ему глубоко безразличны; он желал одного: жить спокойно. Мир дона Хайме его неприкосновенная собственность, а любители пошуметь пусть себе катятся к дьяволу.

Где-то вдалеке раздался гром, по улицам пронесся яростный порыв ветра. Дон Хайме нагнул голову и, придерживая рукой шляпу, ускорил шаг. Через несколько минут хлынул проливной дождь.

Вода мгновенно пропитала синее сукно формы и крупными каплями стекала по лицам солдат, по-прежнему стоявших в карауле на углу улицы Постас. Чтобы не промокнуть насквозь, они жались к стенам домов, и вид у них был смиренный и робкий, а грозные штыки доставали почти до кончика носа. Спрятавшись в подъезде, лейтенант покуривал дымящуюся трубку и глядел на лужи.
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   13

Схожі:

2. 1 Добавление обложки, серии, обработка примечаний (georgetray) 2 доп форматирование, чистка, унификация, вычитка Chaus UnLimited iconV. 1 – вычитка V. 2 – доп вычитка от glassy V. 3 – доп вычитка от...
При этом члены Букеровского комитета проголосовали за роман единогласно, что случается нечасто. Автор, японец по происхождению, создал...
2. 1 Добавление обложки, серии, обработка примечаний (georgetray) 2 доп форматирование, чистка, унификация, вычитка Chaus UnLimited iconV 1 — XtraVert — доп форматирование, скрипты, аннотация, обложка, bookinfo, частичная вычитка
Бывший солдат Джон Рэмбо воевал во Вьетнаме, и эта война проникла в его плоть и кровь. Он разучился жить без войны, и когда на его...
2. 1 Добавление обложки, серии, обработка примечаний (georgetray) 2 доп форматирование, чистка, унификация, вычитка Chaus UnLimited iconV 1 — дополнительное форматирование — (Faiber) 3 — «чистка» (А. Н.)
Федор Абрамов (1920–1983) — уроженец села Архангельской области, все свое творчество посвятил родной северной деревне
2. 1 Добавление обложки, серии, обработка примечаний (georgetray) 2 доп форматирование, чистка, унификация, вычитка Chaus UnLimited icon1. 1 — сканирование, вычитка, форматирование (Lion)
Прекрасный летний денек в маленьком американском городке, и все идет как всегда, но…
2. 1 Добавление обложки, серии, обработка примечаний (georgetray) 2 доп форматирование, чистка, унификация, вычитка Chaus UnLimited iconV 1 — дополнительное форматирование — (Faiber) 3 — «чистка» (А. Н.)
Роман «Пути-перепутья» — третья книга из цикла романов о жизни тружеников северной русской деревни, о дальнейшей судьбе семьи Пряслиных,...
2. 1 Добавление обложки, серии, обработка примечаний (georgetray) 2 доп форматирование, чистка, унификация, вычитка Chaus UnLimited icon1 вычитка, исправление ошибок, добавление новых notes (Consul)
Св. Софией в Константинополе. О терроризме и сопротивлении, о гетто и катакомбной католической Церкви повествует роман, который может...
2. 1 Добавление обложки, серии, обработка примечаний (georgetray) 2 доп форматирование, чистка, унификация, вычитка Chaus UnLimited iconV 0 — доп вычитка — (MCat78)
И кто бы мог предположить, что победу в этом затянувшемся поединке могут принести только дружба и милосердие…
2. 1 Добавление обложки, серии, обработка примечаний (georgetray) 2 доп форматирование, чистка, унификация, вычитка Chaus UnLimited icon1. 0 — создание файла: сканирование, вычитка, форматирование (Lion)
О начальнике управления внутренних дел Львовской области генерал-майоре милиции Иване Михайловиче Мотринце сейчас говорят и пишут...
2. 1 Добавление обложки, серии, обработка примечаний (georgetray) 2 доп форматирование, чистка, унификация, вычитка Chaus UnLimited iconV 1 — дополнительное форматирование — (Faiber) 3 — «чистка» (А. Н.)
Абрамова «Братья и сестры» охватывает около сорока лет жизни нашего общества. Писатель создал замечательную галерею образов тружеников...
2. 1 Добавление обложки, серии, обработка примечаний (georgetray) 2 доп форматирование, чистка, унификация, вычитка Chaus UnLimited iconV 0 — создание файла advent V 2 — доп вычитка — (Alexey)
Бумаги задерживаются. Двери кабинетов запираются. Чиновники, от которых зависит — жить или умереть осужденному, беззаботно уезжают...
Додайте кнопку на своєму сайті:
Школьные материалы


База даних захищена авторським правом © 2013
звернутися до адміністрації
mir.zavantag.com
Головна сторінка