Время «Скорой помощи» закончилось. Настала эпоха новых врачей!Пять хирургов известной больницы. Пять асов своего дела, для которых ежедневная схватка со смертью




НазваВремя «Скорой помощи» закончилось. Настала эпоха новых врачей!Пять хирургов известной больницы. Пять асов своего дела, для которых ежедневная схватка со смертью
Сторінка9/25
Дата конвертації26.08.2014
Розмір3.39 Mb.
ТипЗакон
mir.zavantag.com > Медицина > Закон
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   25
Глава 13



Ровно в шесть часов четырнадцать минут Тай почему-то опять оказался в комнате 311. На этот раз, правда, он был не в силах совладать с потливостью и дрожью. Холодный пот тек с него ручьями. Он вглядывался в лица – все издевательски хохотали и показывали на него пальцами – Пак, Сидни и даже Тина. Губы ее беззвучно произнесли: «Прости», – но потом она начала хохотать вдвое громче прежнего. «Возвращение блудного сына… очень похоже», – пробормотал кто-то. Тай посмотрел на Хутена, ожидая, когда тот заговорит, и Хутен действительно стал открывать и закрывать рот, но вместо слов Тай слышал только громкий жужжащий звук – ззззз, ззззз, ззззз. Это было ужасно, с шефом что-то случилось.

Тина рванулась вперед. Тай был как будто парализован. Но она рванулась не к Хутену, как Таю показалось, а к нему. Тина двигалась быстро, и вдруг ее руки неожиданно легли на его плечи. Она смотрела ему в глаза и издавала тот же противный жужжащий звук. Потом жужжание оформилось в слова. «Проснись. – Тина трясла его за плечо. – Проснись! Да просыпайся же!» Тай протер глаза. Он лежал в собственной постели. Тина протягивала ему жужжащий пейджер. Таю потребовалась почти минута, чтобы окончательно прийти в себя.

– Тебе приснилось что-то страшное? – участливо и с тревогой в голосе спросила Тина. Она провела пальцами по его влажным волосам.– Да, – ответил он и взглянул на пейджер. «Черепно-мозговая травма. Эпидуральная гематома. Через двадцать минут в отделении неотложной помощи. Будет доставлен вертолетом». Тай посмотрел на часы, наскоро чмокнул Тину в щеку и выпрыгнул из кровати. Через пару минут он уже надевал кожаную куртку и снимал шлем с багажника «судзуки-хаябуса». Странно, что он ездил на мотоцикле, учитывая количество прооперированных им мотоциклистов с черепно-мозговыми травмами, но ему когда-то сказали, что это самый быстрый в мире мотоцикл. Этого было достаточно, и мотоцикл был куплен. Тай полетел по Уоштеноу-авеню, великолепной двухполосной дороге без единого светофора. Он нажал педаль газа, поднял голову и увидел над головой вертолет «скорой помощи». Там на борту его больной. Он глубже утопил акселератор – «хаябус» отреагировал мгновенно. Мотоцикл едва не оторвался от дороги – теперь вертолет в небе и мотоцикл на земле шли вровень. Тай ощутил восторг, летя с сумасшедшей скоростью по Уоштеноу-авеню, мимо медицинского центра графства, забыв наконец свой постыдный страх.

Скрестив на груди руки, доктор Пак сидел в коридоре радиологического отделения медицинского центра графства. Услышав за окном рев мотоциклетного двигателя, он мысленно выругался. «Кто знает, может быть, мне придется оперировать этого самоубийцу, если, конечно, он раньше не понадобится трансплантологам». Он осмотрел вылизанное до немыслимой чистоты помещение. На столе лежал непременный набор брошюр на тему, как бросить курить и снизить риск инсульта. Тут же валялись женские журналы со статьями о скандалах знаменитостей, о том, как похудеть и как получать больше удовольствия от секса. «Как много умственной энергии американцы расходуют впустую!» – раздраженно подумал Пак.

Полтора часа назад ему сделали МРТ, и с тех пор он сидел в ожидании результата. Своим верным резидентам в Челси сказал, что пойдет на репетицию в музыкальную школу, где его дочь учится играть на виолончели. Резиденты были очень за него рады – ведь доктор Пак так мало внимания уделяет личной жизни. Но кажется, ему придется придумывать какое-то другое оправдание, так как за время, что он отсутствует в больнице, дочка могла сыграть уже целый концерт.

Прошло уже несколько минут после того, как врач выглянул из кабинета и позвал:

– Мистер Сон!

Пак не отозвался.

– Мистер Сон! – повторил врач, на этот раз громче. Пак вспомнил, что записался на прием под девичьей фамилией жены, и поднял голову. – Я посмотрел ваш снимок. Через пару минут я вас вызову.

Пак не хотел, чтобы в Челси знали о том, что он решил сделать себе МРТ, не желая выказывать коллегам свою слабость. В конце концов, скорее всего на МРТ ничего не найдут. Это всего лишь головная боль напряжения, начавшаяся недель шесть назад. Сначала Пак не обращал на это внимания. Он всегда верил в превосходство духа над телом. Разве не смог он выдержать прохождение резидентуры с ее тридцатишестичасовыми дежурствами – и не один раз, а дважды? Но боль не проходила. Более того, приступы участились, и Пак начал принимать тайленол. На прием в больницу округа Уоштеноу он записался, когда начал жевать тайленол, как леденцы.

Доктор Милнер, или Миллер – как его там? – сказав, что сейчас выйдет, снова исчез. Пак посмотрел на часы. Прошло уже больше пятнадцати минут. Секретарша тоже куда-то ушла. В коридоре остались только Пак и пожилой мужчина с женой. Мигающие под потолком люминесцентные светильники начали страшно его раздражать. Почему они мигают? Он наклонился вперед и взял со стола одну из брошюр: «Руководство: как бросить курить».

Он отложил брошюру, встал и принялся мерить шагами коридор. От какого-то внутреннего волнения он не мог усидеть на месте. Ничегонеделание нарушало его главную установку. Так уж он был создан. Он был деятель. Если ты ничего не делаешь, то ничего и не достигнешь. Ничегонеделание – это упущенные возможности. Ничегонеделание – это то, чему предаются больные диабетом ожиревшие американцы между визитами к врачам.

Несмотря на то что он провел в этой стране уже много лет, Пак до сих пор не смог до конца понять американскую культуру, столь не похожую на культуру его родной страны. Вот, например, эта больница тратит время на издание брошюр о том, как бросить курить, как избавиться от привычки вдыхать дым вещества, вызывающего самую сильную на свете зависимость, и это при том, что людей не убеждают таблички с запретом курить в общественных местах, советы близких, здравый смысл и вид страдальцев с эмфиземой легких, которые вынуждены всюду ходить с портативными кислородными баллонами и носовыми катетерами. Брошюра? Неужели кто-то всерьез думает, что она чему-то поможет?

Вообще его новая родина отличается всякими странностями. Американские родители носятся со своими детьми, подчиняясь любым их капризам и социальным запросам, строят свою жизнь так, словно дети – это августейшие особы, а родители всего лишь секретари, организующие свою жизнь и работу так, чтобы успевать развозить их на спортивные и иные занятия вовремя и без опозданий. На задние стекла семейных машин клеят стикеры с силуэтами гимнастов или с изображениями футбольных шлемов и мячей, под которыми значатся имена: Бритни, Келси или Брэндон. Смысл послания ясен: родители гордятся достижениями своих детей и хвастаются ими. Как все это, в сущности, пошло и глупо!

Но еще более загадочным ему представлялось поведение владельцев собак. Эти люди дисциплинированно выгуливали своих питомцев в самую суровую погоду, собирали их экскременты в пластиковые пакеты как нечто драгоценное. Господи, они даже давали собакам свои фамилии. Все это казалось Паку диким и нецивилизованным.

Наконец ему надоело ходить взад и вперед по приемной. Он подошел к окошку и заглянул внутрь, стараясь обнаружить врача, медсестру, секретаря – кого угодно, на ком можно было бы сорвать раздражение. Никого. Наверное, приехал представитель какой-нибудь фармацевтической фирмы и угощает всех бесплатным обедом. Наверное, это обворожительная женщина со слишком глубоким вырезом платья – так проще уговорить врачей выписывать именно их продукцию. Пак вспомнил, как одна такая дама пыталась всучить ему книгу – историю некоего продавца виагры. Книга называлась: «Твердая продажа». Нет, это было совершенно неприемлемо.Пак открыл дверь с надписью «Больным без сопровождения медсестры вход запрещен» и пошел в конец короткого коридора. Между кабинетами на стенах висели заключенные в рамки детские рисунки. Он дошел до конца коридора и увидел на стене негатоскоп, на котором висел отпечаток МРТ. Аксиальный снимок головы, автоматически отметил он. Изображение было достаточно контрастным, хотя по краям виднелись небольшие артефакты движения – недосмотр лаборанта. Но надо признать, что снимок в целом очень качественный. Пак подошел ближе. В правом полушарии яркая масса, не компактная, размытая, с нечеткими контурами и зубчатыми краями. «Двух мнений быть не может, – подумал Пак, – классическая полиморфная глиобластома, самая злокачественная опухоль не только мозга, но и вообще человеческого тела. Излечение невозможно, эффективного лечения не существует. Кто бы ни был этот бедняга, его надо немедленно оперировать». Пак покачал головой. Даже ему будет трудно оперировать этот случай. Больному отпущено от полугода до года. Надо сказать этому медлительному Милнеру, или, как его, Миллеру, чтобы он направил больного в Челси. Пак снова посмотрел на снимок и прочел имя больного в правом нижнем углу. СОН. Пак посмотрел еще раз. Это же девичья фамилия его жены! Странно… Сон… Он понял – увы, это его снимок. Пак почувствовал, что его сейчас вырвет.

* * *

Тай приехал в больницу, поставил на парковке мотоцикл и вошел в здание за несколько секунд до посадки вертолета. Он выбежал на посадочную площадку.

– Рассказывайте, – крикнул он, стараясь перекричать шум вращающихся лопастей и помогая выкатывать носилки через стеклянную дверь.

– Мини-фургон с тремя пассажирами. Отец был за рулем. Погиб на месте. Остались сын десяти лет, скорее всего с эпидуральной гематомой, и мать – ее доставят минут через пять с подозрением на внутримозговое кровоизлияние в правой лобной доле… состояние не внушает оптимизма. Видимо, ее тоже придется срочно оперировать.

Тай взглянул на карту.

– Ахмад, – прочитал он вслух. Да, погибший отец был Ахмад, врач-педиатр.

– Боже мой! – воскликнул Тай. – Я же его хорошо знал!

Фельдшер посмотрел на Тая.

– Может быть, вы знаете и о его наркотических привычках? – Он помолчал. – Да, этот любимый всеми педиатр был здорово возбужден, когда садился за руль семейного авто.

Послышался шум мотора приближавшегося второго вертолета с миссис Ахмад на борту.

– Нам нужен еще один нейрохирург, – крикнул Тай вышедшей на площадку медсестре. – Кого мы можем вызвать?

– Пака, – ответила она. – Суна Пака.

В десяти милях от больницы, в медицинском центре графства, доктор Пак пытался собраться, осмыслить происшедшее и как-то объяснить то, что увидел на снимке. Ошибки быть не могло. За пять минут отрицание очевидного сменилось безудержным гневом, а потом смирением. У Пака подогнулись колени. В поисках опоры он ухватился за стену и сбил на пол детский рисунок – аккуратное изображение пестрой бабочки. Раздался звон разбитого стекла, и в кабинет вбежали врач и медсестра.

Сун Пак гнал свою «хонду» к больнице, держа на коленях большой конверт со снимком. Глаза его были красны от слез, которые он то и дело непроизвольно смахивал ладонью. Лежавший рядом с ним пейджер беспрерывно жужжал, но он не слышал сигнала. В салоне громко звучала «Рапсодия в стиле блюз». Пак прибавил громкость. Это была первая американская музыка, которую он услышал на родине, в Корее, и тогда же впервые захотел переехать в Соединенные Штаты. Классическая, смешанная с джазом музыка тогда его словно заворожила. Это был музыкальный калейдоскоп Америки, ее плавильного котла, ее имперского сумасшествия. У рапсодии был стальной ритм и трещоточные эскапады – Сун тогда снова и снова проигрывал мелодию в крошечной комнатке общежития на окраине Сеула. Теперь он твердо держал руль и ехал с предельно допустимой скоростью, не обращая внимания на сигналы какого-то водителя за спиной, призывавшего ехать еще быстрее. Но он сейчас мог думать только о прооперированных им больных с глиобластомой. Некоторые прожили после операции несколько лет, но в большинстве случаев срок выживания составлял 14 месяцев, для точности – 14,6 месяца. Столько прожил Тед Кеннеди и, по иронии судьбы, Джордж Гершвин, автор звучавшей в машине, будто реквием, музыки.

Обозвав доктора Милнера – или Миллера? – идиотом за то, что тот пытался убедить его нейрохирурга в том, что опухоль может оказаться и доброкачественной, он позвонил в больницу и попросил секретаря Хардинга Хутена, Энн Холланд, назначить ему встречу с шефом. Энн заколебалась, но Пак настаивал, и она в конце концов согласилась.После этого Пак, с трудом попав в рукава, надел куртку и вышел из медицинского центра.

Поднявшись в лифте на двенадцатый этаж, он решительно направился в кабинет Хутена. Посмотрев на картину Ротко, одернул пиджак и собрался с духом. Смолоду Пак полагался только на разум и научные данные и решил сделать это и сейчас, чтобы использовать все шансы. Не стоило дважды проходить медицинскую подготовку, чтобы безвольно сдаться раку, думал он.

Хутен ждал его прихода.

– Сун, – произнес он вместо приветствия.

Пак вытащил из конверта снимок и протянул его Хутену. Шеф надел очки и поднес пленку к свету.

– Паршивая опухоль. – Хутен прочитал имя больного в углу снимка. – Я бы сказал, что мистеру Сону не следует покупать большие упаковки майонеза. – Хутен покачал головой.

– Это я – Сон, – ровным голосом произнес Пак. – Это мой снимок.

– Боже мой! – Было видно, что Хутен потрясен.

– Я хочу, чтобы вы прооперировали меня как можно скорее. Завтра. В крайнем случае послезавтра. – Пак протянул Хутену короткий список: – Здесь имя анестезиолога и медсестер. Я бы хотел, чтобы они приняли участие в операции.

– Сун, давайте сделаем это через неделю. Вам не нужно время, чтобы привести в порядок свои дела?

– Любое промедление уменьшит шанс на выживание.

– Да, но все равно я не стал бы так сильно спешить.

– Это не спешка, это логически обоснованное решение.

Хутен долго рассматривал снимок, потом перевел взгляд на Пака:

– Вы уверены, Сун?

На мгновение Пак заколебался, но тут же отбросил сомнения и уверенно посмотрел в глаза Хутену.

– Хорошо, значит, завтра в шесть утра в предоперационной.Пак протянул руку и крепко пожал ладонь Хутена.

Глава 14



Виллануэва сидел на своем коронном стуле, совмещая в одном лице регулировщика движения, дирижера и инспектора манежа. Ему не нужны были ни радар, ни палочка, ни хлыст – он вполне обходился мощными руками, которыми махал, как завзятый ярмарочный зазывала. Он был в своей стихии. Перелом бедра – сюда, обезвоженный младенец – туда, ребенок с высокой температурой – вон в тот бокс.

Парамедики вкатили в отделение воняющего мочой алкаша со спутанными сальными волосами и в грязных лохмотьях.

– Спасибо за подарок, ребята, – радушно воскликнул Виллануэва. – Но я плохо себя чувствую и ничем не могу вас отблагодарить. – Парни заулыбались, закатывая глаза в притворном восхищении. Они уже привыкли к этой старой шутке.

– Расплатитесь с нами в следующий раз, – отшутился один из них.

– В следующий раз вы отвезете его в больницу округа, идет, парни?

Не прошло и секунды, как в отделение ввезли еще одну каталку. На ней лежал седой мужчина, которого вырубила каким-то тяжелым предметом его сожительница. Эль Гато царственным жестом отправил его в бокс номер три.

Следом вошла и сожительница, жалуясь на боль в спине. Виллануэва послал ее в противоположном направлении, чтобы не допустить продолжения драки. Женщина стонала, утверждая, что «этот ублюдок» толкнул ее через кофейный столик. «Наверное, именно этим занимаются великие голливудские режиссеры – разводят соперников по разным углам», – подумал Виллануэва.

Не все случаи были столь безобидными. Иногда привозили пациентов с огнестрельными ранениями, полученными в гангстерских разборках. Вслед за «скорой помощью» приезжали члены враждующих банд, и Виллануэве приходилось использовать все наличные помещения, чтобы разделить их и поставить между ними хотя бы пару копов. Больница охранялась полицейскими, но они явно не могли противостоять молодым гангстерам. В обязанности полицейских входило следить за порядком на парковке и помогать больным и родственникам не заблудиться в лабиринте больничных коридоров. На этот раз Виллануэва вызвал дежурного полисмена Барни Файфа, нарколептика, который дремал большую часть своей смены.

– Кто возьмет спину? – воззвал Виллануэва, махнув рукой в сторону женщины, которую с силой толкнули на кофейный столик. – Смайт, это твое.

– Слушаюсь, доктор В., – ответил Смайт. Он родился в Лондоне и сохранил приверженность к сценическому английскому, несмотря на то что проживал в Северной Каролине с двенадцатилетнего возраста.

– Слушай, Смайт, – обратился к нему Виллануэва, свирепо пародируя аристократический акцент младшего резидента. – Почему ты кажешься в два раза умнее меня, хотя на самом деле это я в два раза умнее?

Сестры, сидевшие за спиной Виллануэвы, дружно захихикали.

– Вы правы, доктор Виллануэва – он не просто умный, он умный с большой буквы У, – сказала одна из них, тоже преувеличенно имитируя британский выговор.

– О, а я бы хотела, чтобы меня лечил настоящий джентльмен, пусть даже и с акцентом, – фальцетом произнесла другая.

– Вы разозлите Большого Кота! – игриво отругала подруг третья сестра.

Какой-то нервный резидент взял со стола историю болезни и попытался бочком выскользнуть в палату, стараясь не попасться на глаза Виллануэве.

– Не надо так спешить, доктор Значит-Так, – окликнул его Виллануэва. Вообще-то фамилия доктора была Кауфман, а за глаза все звали его «Значит-Так», но только Виллануэва говорил это в лицо. Значит-Так остановился.

Виллануэва взял карту из рук молодого врача.

– Что это вы норовите от меня убежать?

– Нет, доктор Виллануэва, я просто взял историю.

– Что же это за такая важная история, что вы даже не хотите пообщаться с Большим Котом?

– Больной с меленой.

– И вы хотели утаить от меня такой важный случай – кровь в кале?

Сестры прыснули.

– Нет, доктор.

– Вы хотите сказать, что кровавый стул для вас важнее, чем перекинуться парой слов со мной? Я понял вас именно так.

Значит-Так занервничал и промычал что-то нечленораздельное.

– Зачем вам терять время на этого больного? – спросил Виллануэва. – Это случай для доктора Палец-В-Попе. – Гато никогда не упускал случая отпустить эту избитую шутку. Доктор Ричард Линкольн, заведующий проктологией, был замечательным врачом, но это не спасло его от прозвища Палец-В-Попе. Виллануэва снова пристал к Кауфману.

– Вы читаете все журналы. Расскажите мне то, чего я не знаю.

Кауфман задумался.

– Значит, так, – начал он. Этот вербальный тик, видимо, был врожденным. Полдюжины врачей и сестер в отделении отвернулись, чтобы Кауфман не видел их улыбок. – Динамическая искусственная вентиляция легких при хронической обструктивной болезни легких может…

Виллануэва не дал ему договорить:

– Это я видел: тяжелая неврологическая дисфункция и рН ниже 7,25 не являются абсолютными противопоказаниями – ля-ля-ля. Расскажите мне то, чего я не знаю.

Кауфман снова задумался, потом лукаво улыбнулся.

– Значит, так, лапароскопический хирург, играющий в компьютерные игры, делает на сорок семь процентов меньше ошибок…

– …и работает на тридцать семь процентов быстрее, чем его коллеги. «Архив хирургии». Придумайте что-нибудь получше.

Кауфман, воспользовавшись случаем, хотел было забрать историю болезни, но Виллануэва отрицательно покачал головой.

– Я так на вас рассчитывал.

– Ну хорошо, значит, так, вы знаете, что слово «бедлам» происходит от названия лондонского госпиталя Святой Марии Вифлеемской для душевнобольных преступников?

– Серьезно? – удивился Виллануэва и похлопал Кауфмана по плечу. – Вот это действительно интересно.

Эта веселая болтовня была прервана побитым мужем, лежавшим в третьем боксе. Словно пробудившийся от укола транквилизатора лев, он, взревев, сел на каталке, напугав все отделение.

– Чем она меня ударила? – грозно спросил он.

– Успокойтесь, мистер Мерривезер. – Невролог доктор Джонсон взял больного за плечо и попытался уложить на каталку. – Каким-то тупым предметом. А теперь давайте посмотрим, как работают ваши глаза.

Услышав вопрос, неофициальная миссис Мерривезер прервала свое повествование о боли в спине и никуда не годном муже и крикнула:

– Да настольной лампой!

Виллануэва окинул взглядом помещение и увидел, что Барни Файф тихо дремлет, закрывшись номером «Пипл». Большой Кот соскользнул со стула и занял позицию между враждующими сторонами, напустив на лицо свирепое выражение бывшего полузащитника, готового отразить любой натиск. Когда же стало ясно, что мужчина просто хотел выяснить, чем же его ударили, Виллануэва вернулся на свой стул – на свой командный пункт, откуда руководил отделением. По дороге он схватил пончик из пакета, третий день лежавшего на столе медсестер, и, улыбаясь, сел. Буквально через две секунды стул развалился. Сначала раздался подозрительный треск. Виллануэва наклонился, чтобы посмотреть, что произошло, но в этот момент точно посередине сломалась вторая ножка, и стул подломился. Гато оказался на полу. Это была картина, достойная кисти великого живописца, – пытающийся встать трехсотпятидесятифунтовый латиноамериканец в едва сходящейся на нем хирургической форме. Смущенный, целый и невредимый, он наконец поднялся на ноги. Теперь, когда стало ясно, что ничего страшного не произошло, в собравшейся вокруг маленькой толпе послышались приглушенные смешки.

Видя, что все смотрят на него, хотя и тщательно это скрывают, Виллануэва одернул форму и раскланялся, показав голые ягодицы тем, кто стоял у него за спиной. Медсестры от восторга захлопали в ладоши.

Виллануэва принялся рассматривать то, что осталось от стула, надеясь найти какой-нибудь дефект. Ничего не обнаружив, он оглядел присутствующих:

– У меня один вопрос. Никто ночью не подпилил ножки?

Смешки превратились в неудержимый хохот. Виллануэва попытался сохранить на лице рассерженное выражение, но не выдержал и присоединился к общему смеху, не забыв сунуть в рот остатки пончика.

1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   25

Схожі:

Время «Скорой помощи» закончилось. Настала эпоха новых врачей!Пять хирургов известной больницы. Пять асов своего дела, для которых ежедневная схватка со смертью iconСанджай Гупта Тяжелый понедельник Время «Скорой помощи» закончилось. Настала эпоха новых врачей!
Пять хирургов известной больницы. Пять асов своего дела, для которых ежедневная схватка со смертью – просто работа
Время «Скорой помощи» закончилось. Настала эпоха новых врачей!Пять хирургов известной больницы. Пять асов своего дела, для которых ежедневная схватка со смертью iconСанджай Николаевич Гупта Тяжелый понедельник
Настала эпоха новых врачей!Пять хирургов известной больницы. Пять асов своего дела, для которых ежедневная схватка со смертью – просто...
Время «Скорой помощи» закончилось. Настала эпоха новых врачей!Пять хирургов известной больницы. Пять асов своего дела, для которых ежедневная схватка со смертью iconСанджай Гупта Тяжелый понедельник
Пять хирургов известной больницы. Пять асов своего дела, для которых ежедневная схватка со смертью – просто работа
Время «Скорой помощи» закончилось. Настала эпоха новых врачей!Пять хирургов известной больницы. Пять асов своего дела, для которых ежедневная схватка со смертью iconGenre foreign contemporary Author Info Санджай Гупта Тяжелый понедельник...

Время «Скорой помощи» закончилось. Настала эпоха новых врачей!Пять хирургов известной больницы. Пять асов своего дела, для которых ежедневная схватка со смертью iconGenre prose contemporary Author Info Санджай Николаевич Гупта Тяжелый...

Время «Скорой помощи» закончилось. Настала эпоха новых врачей!Пять хирургов известной больницы. Пять асов своего дела, для которых ежедневная схватка со смертью iconМесто жительства Лодейное поле
После падения не смог самостоятельно подняться. Сознание не терял. Головной боли и рвоты не было. По скорой помощи доставлен в отделение...
Время «Скорой помощи» закончилось. Настала эпоха новых врачей!Пять хирургов известной больницы. Пять асов своего дела, для которых ежедневная схватка со смертью iconРуководство для врачей
Руководство предназначено для анестезиологов, реанима­тологов, терапевтов, хирургов, невропатологов, токсикологов и врачей других...
Время «Скорой помощи» закончилось. Настала эпоха новых врачей!Пять хирургов известной больницы. Пять асов своего дела, для которых ежедневная схватка со смертью iconГэри Чепмен Пять языков любви. Как выразить любовь вашему спутнику...
Любовь можно проявлять по-разному. Доктор Гэри Чепмен утверждает, что существует пять языков любви: Слова поощрения; Время; Подарки;...
Время «Скорой помощи» закончилось. Настала эпоха новых врачей!Пять хирургов известной больницы. Пять асов своего дела, для которых ежедневная схватка со смертью iconГерман Кох Летний домик с бассейном
Он принимает не слишком много пациентов, говорят они. Хочет каждому особо уделить время. У меня есть лист ожидания. Если кто‑нибудь...
Время «Скорой помощи» закончилось. Настала эпоха новых врачей!Пять хирургов известной больницы. Пять асов своего дела, для которых ежедневная схватка со смертью iconКнига третья
Сталинская эпоха – с 1925 по 1953 год – время действия трилогии Василия Аксенова «Московская сага». Вместе со всей страной семья...
Додайте кнопку на своєму сайті:
Школьные материалы


База даних захищена авторським правом © 2013
звернутися до адміністрації
mir.zavantag.com
Головна сторінка