Время «Скорой помощи» закончилось. Настала эпоха новых врачей!Пять хирургов известной больницы. Пять асов своего дела, для которых ежедневная схватка со смертью




НазваВремя «Скорой помощи» закончилось. Настала эпоха новых врачей!Пять хирургов известной больницы. Пять асов своего дела, для которых ежедневная схватка со смертью
Сторінка7/25
Дата конвертації26.08.2014
Розмір3.39 Mb.
ТипЗакон
mir.zavantag.com > Медицина > Закон
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   25
Глава 10



Сидни Саксена проснулась среди ночи как от толчка. Дождь частыми каплями барабанил по окнам, но не шум дождя разбудил Сидни в четыре часа утра. Разбудила ее Джоанна Уитмен, крупная пятидесятидвухлетняя афроамериканка, работавшая в Энн-Арборе. Эта женщина, собственно, не была больной Сидни. Доктор Саксена услышала о ней на большом обходе, и с тех пор этот случай не давал ей покоя. Она никак не могла понять, что происходит с этой больной.

Сидни никогда не любила тайн. Она предпочитала знать. Жажда знания была у нее почти патологическая, а эта больная была похожа на шифр, и разгадать его не смог пока ни один врач в Челси. И она хотела стать тем врачом, которому удастся разгадать тайну. При этом Сидни ничего не знала о Джоанне Уитмен. Не знала, только ли Джоанна мать или уже и бабушка. Не знала даже, как она выглядит. Для нее это был всего лишь медицинский случай, клиническая головоломка.

В первый раз Джоанна Уитмен поступила в больницу три месяца назад с насморком, головной болью и упорным кашлем. За несколько дней до этого она прилетела из Арубы, куда ездила с мужем, и решила, что в самолете подцепила вирус от какого-то больного соседа. Младший резидент, осмотревший ее в приемном отделении, действительно заподозрил вирусную инфекцию и сказал больной, что она скорее всего пройдет сама. Но болезнь не прошла, и Уитмен снова приехала в больницу через две недели. На этот раз к прежним симптомам присоединилась лихорадка. Температура повышалась по ночам. При подъеме по лестнице женщина чувствовала стеснение в груди, кашель продолжался с прежней силой. В этот раз ее осматривал другой резидент, назначивший амоксициллин и бактрим, а на ночь – для подавления кашля – кодеин. Он тщательно проинструктировал больную, сказал о важности принимать антибиотики весь назначенный срок, прибавив, что инфекция может обостриться, если этого не сделать. «Да, да, я понимаю, появятся бактерии, резистентные к антибиотикам», – сказала Джоанна в промежутке между приступами кашля. Доктору не о чем было беспокоиться. Джоанна не производила впечатления недисциплинированной пациентки, так же как и не была похожа на ипохондрика. В ней вообще было что-то царственное. Резидент, назначивший антибиотики, велел ей обратиться к нему, если лечение не поможет.

Именно так и получилось. Через месяц Уитмен вернулась в Челси в третий раз, и на этот раз ей поставили диагноз «бронхит». Больная стала обрастать медицинской документацией. Диагнозы менялись – кашель оставался.

На четвертый раз женщину наконец отправили на рентген, но на снимке не нашли никаких отклонений от нормы. Однако с больной творилось что-то необычное. Содержание кислорода в крови упало до 84 процентов; Джоанна начала жаловаться на боль в груди при дыхании. Осматривавший ее на этот раз старший резидент решил, что у нее бронхит с астматическим компонентом. Выписали другие лекарства и ингалятор. Диагнозы продолжали множиться, но легче от этого не становилось. Становилось только хуже.

Джоанна Уитмен отсутствовала две недели. В больницу она поступила два дня назад. В пятый раз за три месяца. Теперь эта крупная женщина жаловалась на одышку. «Скорая помощь» привезла ее в приемное отделение среди ночи. Муж, темнокожий мужчина в рубашке с галстуком, сидел возле жены, держа ее за руку. В глазах его застыла немая тревога. И тревога эта была вполне обоснованной. Все медики – новоиспеченные резиденты, старшие резиденты и штатные врачи только пожимали плечами и высказывали научные догадки, назначали исследования и пробы, чтобы исключить эти свои предположения. История болезни стремительно распухала – достоверный признак того, что диагноз оставался неясным. Лицо больной стало землистым, вид несчастным и заброшенным. После очередного обхода один резидент, отойдя от больной на приличное расстояние, сказал, что в графе «Диагноз» надо написать «БЗЧ» – бог знает что.

Сидни думала об этом случае уже двадцать часов кряду после того, как услышала эту историю от старшего резидента на большом обходе. Сидни Саксена была торакальным хирургом, а не терапевтом, но почему-то случай Уитмен не давал ей покоя. Что-то здесь было не так. Джоанна Уитмен получала множество лекарств, но эффекта от них не было.

Эта женщина не курила, но она была полной, а полные не бывают здоровыми. Из Джоанны Уитмен можно было сделать двух Сидни Саксен. Ожирение не мешало Джоанне жить, но она жаловалась, что у нее бывают боли в стопах и отеки лодыжек.

Сначала Сидни думала, что, может быть, эта женщина подвержена воздействию каких-нибудь раздражающих или ядовитых веществ, концентрация которых обычно бывает выше в кварталах, где живут бедняки. Но как выяснилось, Джоанна Уитмен была чиновником средней руки в департаменте городского планирования и жила в обычных для среднего класса условиях, неподалеку от таунхауса Сидни.

Хирурги обычно не ходили на терапевтические обходы, но Сидни находила их интересными и всегда посещала, если у нее было время. Иногда, правда, приходилось терпеть дружеские подначки: «Как терапевт останавливает закрывающиеся двери лифта? – Руками, потому что терапевту для работы нужна голова. Как хирург останавливает закрывающиеся двери лифта? Он блокирует их своей головой». Ха-ха-ха. Сидни знала множество врачей, которые, приняв в конце курса обучения решение о выборе хирургии или терапии, впредь никогда не переступали грань, разделявшую две эти специальности. Терапевты считали хирургов вооруженными скальпелями безмозглыми ковбоями, а хирурги считали терапевтов умными диагностами, которые тем не менее не способны решить ни одну клиническую проблему. В этих стереотипных представлениях было, конечно, зерно истины. Но не более чем зерно.

Отец Сидни преподавал экономику в Фермене, маленьком либеральном искусствоведческом колледже в Южной Каролине, а мать была обозревателем «Гринвиль ньюс». Когда Сидни училась в средней школе, отец однажды застал ее за чтением заумной статьи об алжирском кризисе и назвал ее автодидактом. Сначала Сидни покраснела, она решила, что этим словом отец намекает на то, чем она занимается у себя в спальне, когда думает, что все спят. Она никак не отреагировала, но тотчас посмотрела в словаре значение слова и успокоилась. Отец был совершенно прав. Она действительно все познавала учением, и познавала сама.

В колледже Сидни отличалась в психологии и биологии. Особенно ее интересовали тайны, касавшиеся человеческих переживаний. Почему в разных ситуациях мы ведем себя так, а не иначе, и можно ли предсказать наше поведение? Влияют ли гены на способность к состраданию и нравственность?

Она была зачарована развитием человека, его эмбриологией. Каким образом клетки в утробе матери знают, куда им надо двигаться и как размножаться, чтобы в результате получился плод? Она с интересом читала о загадочных результатах некоторых экспериментов. Например, о том, что у больных, получавших «пустые» таблетки под видом противораковых препаратов, выпадали волосы. Как можно было их назвать – не плацебо, а «ноцебо»? Почему у младенца отрастает оторванный палец, а у взрослого человека – нет? Почему люди ощущают прилив счастья уже только от предвосхищения приятного события и почему часто умирают от сердечной недостаточности после смерти супруга, с которым было прожито много лет?

Джоанна Уитмен являла собой загадку, и Сидни испытывала нешуточное клиническое любопытство. Она чувствовала, что с больной происходит что-то очень серьезное, но не могла понять, что именно. Врачи продолжали держаться версии бронхита, и это естественно, врачи всегда склонны идти в своих суждениях по проторенной дорожке. В больницах часто проявляется такая групповая ментальность, и это очень опасно. Надо расширить круг возможных диагнозов, но сначала надо сказать, что это за диагнозы. У Джоанны нарастала тахикардия, но в легких по-прежнему было чисто. Что же происходит?

И вот теперь, в четыре часа утра, Сидни, кажется, стало ясно, что именно. Стоя у окна, она набрала пейджер диспетчера, а потом номер дежурного, младшего резидента доктора Тома Оттобрини.

– Доктор Оттобрини, это доктор Сидни Саксена. Миссис Уитмен надо сделать КТ легких и ангиографическое КТ. Это надо было сделать вчера, – едва сдерживая дыхание от волнения, произнесла Сидни с упором на последнее слово.

Младший резидент, кажется, не успел толком проснуться.

– Джоанне Уитмен? Это той, что с бронхитом?

– Нет, не с бронхитом, а с тромбоэмболией ветвей легочной артерии. Наше счастье, что пока мелких.

– Доктор Саксена, вы – хирург?

Сидни не обратила внимания на едкую реплику.

– Разбудите лечащего врача. Делайте что должны, и притом сейчас же. Еще раз повторяю, наше счастье, что эта бедная женщина до сих пор жива.

– Ну, не знаю. – В голосе разбуженного среди ночи резидента послышалось подозрение, что он оказался объектом неуместной шутки. Резиденты не любят звонить лечащим врачам – зачем создавать впечатление, что ты, дипломированный специалист, не можешь сам разобраться в ситуации? Они все боятся беспокоить старших коллег вопросами тривиальными или, хуже того, безграмотными.

– Слушай, Том, Уитмен балансирует над пропастью. Кто лечащий врач, Бобби Митчелл? Позвони ему и сошлись на меня. Мы с ним вместе учились в МГГ.

– Хорошо, доктор Саксена, спасибо за звонок. – Резидент положил трубку. В голосе его звучало такое облегчение, словно он освободился от навязчивых услуг телефонного коммивояжера.

Теперь Сидни разволновалась по-настоящему. Она наскоро приняла душ, торопливо причесалась, натянула брюки, блузку, белый халат и выбежала из дома. Она забыла, что идет дождь, не взяла зонтик и насквозь промокла, пока добежала до машины.

Через двадцать минут, еще не высохнув, она уже была на четвертом этаже больницы. Там было настоящее сонное царство. Почти все больные спали. Сестры сидели на постах, заполняя документацию и одним глазом поглядывая на мониторы. Младший резидент ходил по отделению, исправляя назначения.

Саксена подошла к одной из сестер.

– Джоанна Уитмен? – Сестра порылась в историях болезни. – Палата четыреста двенадцать.

– Спасибо, – поблагодарила Саксена. – Вы не позвоните доктору Оттобрини? Попросите его подняться.

– Хорошо, – девушка прищурилась, чтобы прочитать имя на бирке, – доктор… Саксена?

Фамилия явно ей ничего не говорила.

Сидни направилась в палату. Джоанна спала, трудно дыша. Сидни взглянула на карту. Частота пульса за последние несколько часов заметно увеличилась.

Она вышла в коридор, где едва не столкнулась с Оттобрини, стройным молодым врачом с припухшими глазами, в которых застыл колючий, раздраженный взгляд. Сидни взглянула на Оттобрини, уловила его раздражение и смерила испепеляющим взглядом. На какой бы стороне границы, разделяющей хирургов и терапевтов, она ни находилась, она была штатным врачом, а он – всего лишь резидентом.

– Послушайте, доктор Саксена, я позвонил старшему резиденту, и он сказал, что не стоит из-за этого пустяка беспокоить доктора Митчелла. Он просил подождать…

Оттобрини не успел договорить, как к ним подошел лысеющий врач с вислыми плечами. Оттобрини явно не ждал его прихода.

– Билл?

– Том… – Старший резидент повернулся к Сидни: – А вы, должно быть, назойливый доктор, Саксена. – Он произнес эти слова шутливым тоном, без тени раздражения, на губах его играла приветливая улыбка. Он снова обратился к Оттобрини: – Назначьте спиральную КТ миссис Уитмен.

Красные глаза младшего резидента изумленно округлились.

– Выполняйте.

Оттобрини ушел в палату и принялся писать в карте назначение.

Старший резидент во все глаза смотрел на Сидни.

– Я так и не смог заснуть после его звонка. – Он протянул Сидни руку: – Билл Макманус.

– Сидни Саксена.

– Я почему-то думал, что вы выше ростом, с крючковатым носом и бородавкой на щеке.

– Подождите пару лет, и она появится, – рассмеялась Сидни, вдруг вспомнив, что сегодня у нее тридцать пятый день рождения.

– Думаю, что вы правы с диагнозом, потому что мы так и не смогли прийти ни к чему определенному.

Сидни восхитилась поведением старшего резидента. Немногие врачи так легко поступаются своими амбициями, даже если речь идет о жизни и смерти больного. Он смущенно посмотрел на Сидни и снова протянул ей руку. Она без колебаний ее пожала.

– Спасибо. Мы сообщим о результатах исследования, – сказал он. Она кивнула, и они разошлись по коридору в разные стороны.

В полдень Сидни по пейджеру попросили позвонить на четвертый этаж.

– Макманус, – ответил мужской голос. Ее подозрения подтвердились, сообщил он. У Джоанны Уитмен тромбоэмболия легочной артерии, и сейчас ей проводится непрерывное введение гепарина. Мелкие эмболы поражали веточки легочной артерии, затрудняли дыхание и создавали впечатление легочной инфекции. Описав результаты исследований и анализов, Билл Макманус сделал короткую паузу и назначил Сидни свидание. Она едва не потеряла дар речи, но быстро взяла себя в руки. Как всегда, она отказала, воспользовавшись самой удачной своей отговоркой: она уже занята. Правда, не сказала, что занята больницей. Тем не менее порадовалась, что и в свои тридцать пять все еще «пользуется спросом».

Несколько дней спустя Билл Макманус случайно столкнулся с Сидни в палате Джоанны Уитмен. Сидни решила наконец лично познакомиться с этой пациенткой. Муж Уитмен выглядел теперь по-прежнему таким же изможденным, но тревога в его глазах уступила место безмятежности. В вену левой руки больной капал раствор разжижающего кровь гепарина. Сидни пожала ее правую руку.

– Смотрите-ка, кто к нам пришел! – воскликнул Макманус. Несмотря на какое-то внутреннее предубеждение, Сидни была благодарна ему за это изъявление искренней радости.

– Миссис Уитмен, бьюсь об заклад, что она вам ничего не сказала, а сам я постеснялся это сделать. Доктор Саксена – это тот человек, который разгадал загадку вашей болезни.

Джоанна Уитмен посмотрела на Сидни и с чувством сжала ее руку:

– Спасибо, милая. Я уже думала, что сойду с ума, – эта болезнь свалилась неизвестно откуда.

Сидни улыбнулась.

– Берегите себя, миссис Уитмен.

Когда Сидни направилась к двери, ее окликнул муж больной:

– Доктор!

Сидни остановилась. Мужчина протянул костлявую ладонь и пожал ее руку:

– Спасибо, спасибо вам.

Во второй половине дня Сидни занялась тем, чем она занималась каждый год в свой день рождения с тех пор, как ей исполнилось тридцать. Она поехала на детскую площадку неподалеку от дома. Дождь сместился на восток, но было по-прежнему облачно и дул холодный ветер, предвестник зимы. Однако закаленные или уставшие от сидения дома мамаши отдыхали на скамейках, пока их чада дошкольного возраста носились друг за другом, лазили по шведским стенкам, скатывались с горок или сидели в мокрых песочницах, погрузившись в свой детский мир. Матери оживленно болтали, не спуская, однако, с них глаз.

То и дело слышалось: «Осторожнее!»; или: «Посмотри на себя!» – девочке, ползущей по земле. «Отдай!» – мальчишке, не желавшему отдавать другому мальчишке тележку. «Картер, не швыряйся песком!» Слова похвалы, порицания, совета, которым испокон века матери стараются воспитать счастливое и здоровое потомство. Одна из мам качала старомодную синюю коляску, глядя, как ее малыш ворочается среди пестрых игрушек. Время от времени она пристально вглядывалась в личико младенца, от души надеясь, что дитя продолжает спать.

Сидни усаживалась на свободную скамью и принималась смотреть на детей и мамаш. Это был ее ежегодный тест. Хотелось проверить, не теплится ли в ней желание присоединиться к этим мамашам. Она понимала, что самой природой запрограммирована на то, чтобы оставить потомство, на передачу генов, на продолжение родительско-детской цепи от первобытного моря до вот этой игровой площадки.

Сидни посмотрела на часы и начала наблюдать. Ощущает ли она, глядя на личики детей, пустоту собственного бытия? Глядя на матерей, она вглядывалась и в себя. Ревнует ли она, завидует ли? Через двадцать минут она решила, что нет, не завидует. Совсем не завидует. Сердце не сжимается, слезы не текут из глаз. Нет никаких физиологических признаков тоски по материнству.

Она не осуждала материнскую нежность, самоотверженность, преданность детям, но, видя, как мамаши суют своим чадам печенья, утешают после падений, дуют на сбитые коленки, она не испытывала ни малейшей зависти. Это была бы невероятная скука – если бы она вдруг поменялась местами с любой из этих женщин.

Сидни была удовлетворена. Когда-то она надеялась выйти замуж за Росса, посвятить себя ему, стать одной из женщин-врачей, работавших на неполную ставку, чтобы иметь возможность заниматься семьей. Когда он, сидя в машине, слезливо объявил ей, после того рокового обеда, что разлюбил ее, Сидни была убита и опустошена. В сердце словно образовалась дыра, сквозь которую улетучились надежды на будущее счастье. Аристотель назвал надежду проснувшейся мечтой, и этой мечтой она жила в своем романе с Россом. Думая об этом теперь, она понимала, что совсем не знала Росса. Ее влекла мечта, а не он сам.

После разрыва Сидни целую неделю пролежала в кровати, вставая лишь затем, чтобы поесть или зайти в ванную. А потом все прошло. С Россом было покончено. Больше того, она покончила и с мечтой разделить с другим человеком свою жизнь, покончила с желанием посвятить себя ублажению какого-то самца и с намерением пожертвовать профессиональной карьерой ради замужества. Она выжгла слабость из своей души. Сидни была в этом уверена. Теперь она ей не подвержена и может сосредоточиться на том, чтобы стать лучшим врачом больницы и занять со временем кресло Хутена.Когда полчаса истекли, она встала и пошла к машине, убежденная, что вполне удовлетворена жизнью – по крайней мере на весь следующий год. Теперь надо выполнить второй пункт программы дня рождения – массаж. После этого она вернется в больницу.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   25

Схожі:

Время «Скорой помощи» закончилось. Настала эпоха новых врачей!Пять хирургов известной больницы. Пять асов своего дела, для которых ежедневная схватка со смертью iconСанджай Гупта Тяжелый понедельник Время «Скорой помощи» закончилось. Настала эпоха новых врачей!
Пять хирургов известной больницы. Пять асов своего дела, для которых ежедневная схватка со смертью – просто работа
Время «Скорой помощи» закончилось. Настала эпоха новых врачей!Пять хирургов известной больницы. Пять асов своего дела, для которых ежедневная схватка со смертью iconСанджай Николаевич Гупта Тяжелый понедельник
Настала эпоха новых врачей!Пять хирургов известной больницы. Пять асов своего дела, для которых ежедневная схватка со смертью – просто...
Время «Скорой помощи» закончилось. Настала эпоха новых врачей!Пять хирургов известной больницы. Пять асов своего дела, для которых ежедневная схватка со смертью iconСанджай Гупта Тяжелый понедельник
Пять хирургов известной больницы. Пять асов своего дела, для которых ежедневная схватка со смертью – просто работа
Время «Скорой помощи» закончилось. Настала эпоха новых врачей!Пять хирургов известной больницы. Пять асов своего дела, для которых ежедневная схватка со смертью iconGenre foreign contemporary Author Info Санджай Гупта Тяжелый понедельник...

Время «Скорой помощи» закончилось. Настала эпоха новых врачей!Пять хирургов известной больницы. Пять асов своего дела, для которых ежедневная схватка со смертью iconGenre prose contemporary Author Info Санджай Николаевич Гупта Тяжелый...

Время «Скорой помощи» закончилось. Настала эпоха новых врачей!Пять хирургов известной больницы. Пять асов своего дела, для которых ежедневная схватка со смертью iconМесто жительства Лодейное поле
После падения не смог самостоятельно подняться. Сознание не терял. Головной боли и рвоты не было. По скорой помощи доставлен в отделение...
Время «Скорой помощи» закончилось. Настала эпоха новых врачей!Пять хирургов известной больницы. Пять асов своего дела, для которых ежедневная схватка со смертью iconРуководство для врачей
Руководство предназначено для анестезиологов, реанима­тологов, терапевтов, хирургов, невропатологов, токсикологов и врачей других...
Время «Скорой помощи» закончилось. Настала эпоха новых врачей!Пять хирургов известной больницы. Пять асов своего дела, для которых ежедневная схватка со смертью iconГэри Чепмен Пять языков любви. Как выразить любовь вашему спутнику...
Любовь можно проявлять по-разному. Доктор Гэри Чепмен утверждает, что существует пять языков любви: Слова поощрения; Время; Подарки;...
Время «Скорой помощи» закончилось. Настала эпоха новых врачей!Пять хирургов известной больницы. Пять асов своего дела, для которых ежедневная схватка со смертью iconГерман Кох Летний домик с бассейном
Он принимает не слишком много пациентов, говорят они. Хочет каждому особо уделить время. У меня есть лист ожидания. Если кто‑нибудь...
Время «Скорой помощи» закончилось. Настала эпоха новых врачей!Пять хирургов известной больницы. Пять асов своего дела, для которых ежедневная схватка со смертью iconКнига третья
Сталинская эпоха – с 1925 по 1953 год – время действия трилогии Василия Аксенова «Московская сага». Вместе со всей страной семья...
Додайте кнопку на своєму сайті:
Школьные материалы


База даних захищена авторським правом © 2013
звернутися до адміністрації
mir.zavantag.com
Головна сторінка