Время «Скорой помощи» закончилось. Настала эпоха новых врачей!Пять хирургов известной больницы. Пять асов своего дела, для которых ежедневная схватка со смертью




НазваВремя «Скорой помощи» закончилось. Настала эпоха новых врачей!Пять хирургов известной больницы. Пять асов своего дела, для которых ежедневная схватка со смертью
Сторінка25/25
Дата конвертації26.08.2014
Розмір3.39 Mb.
ТипЗакон
mir.zavantag.com > Медицина > Закон
1   ...   17   18   19   20   21   22   23   24   25
Глава 47



Сидни опустилась в кресло, которое Хардинг Хутен занимал все время, что она работала в больнице. На оголенных, кремового цвета стенах виднелись отверстия от гвоздей, на которых совсем недавно висели фотографии, отмечавшие вехи профессионального и личного пути Хардинга Хутена. Хутен – старший резидент. Хутен с президентом Клинтоном во время визита последнего в больницу Челси. Хутен на выпускном вечере сына – юноши, одетого в мантию и шапочку. И так далее. Те места, где раньше висели фотографии, выделялись на стене яркими пятнами. Солнце пощадило их, и эти пятна производили какое-то странное, почти жуткое впечатление. Эти прямоугольники, обрамлявшие кресло, выглядели как призраки карьеры Хардинга Хутена. Сидни вспомнила, что когда-то читала о том, что сброшенная на Нагасаки атомная бомба, превратив в пар проходивших по мосту людей, оставила на мостовой их тени.

Тень Хардинга Хутена упала на Сидни Саксену, когда она села в его кресло. Она обожествляла этого человека, преклонялась перед ним. Случайно услышав, как один врач рассказывал другому, что старый хирург допустил ошибку, ускорившую его уход, Сидни не поверила своим ушам. Решила, что это розыгрыш, дурная шутка, злая сплетня. Человек, предъявлявший к себе и другим такие высокие требования, как Хутен, не мог совершить такого грубого промаха. Но он его совершил. Это было предостережение – предостережение ей, всем врачам. Никто не застрахован от ошибки. Даже великий Хардинг Хутен.

Когда Сидни пришла в кабинет, там уже хозяйничали рабочие, менявшие замки в ящиках стола. Они вручили Сидни комплект новеньких сияющих ключей и оставили пестрый диск, пообещав перекрасить кабинет, когда она выберет понравившийся ей цвет. Сидни чувствовала себя предательницей, отступницей от культа Хардинга Хутена. Не меньше, чем новостью о его ошибке, она была поражена самим фактом своего назначения его преемницей.

Этот день вообще был полон сюрпризов. Повинуясь непонятному импульсу, она заехала на детскую площадку, которую посещала только по дням своего рождения, и впервые ощутила желание иметь своих детей. Это открытие потрясло ее еще больше, чем назначение на место Хутена. В конце концов, она сама хотела занять место главного хирурга и упорно шла к этой цели. Этого повышения она ждала, но думала, что ждать ей придется еще как минимум лет десять. Внезапно нахлынувшее желание иметь детей поначалу шокировало ее, но вид любви, связывавшей матерей с их дочками, вызывал почти непреодолимое желание ее познать. Она представила себе, как сидит здесь на скамейке, радуется каждому достижению ребенка, утешает его после падений, кормит конфетками. Непонятно почему, но теперь она вдруг почувствовала, что готова к этой роли.

Потом она подумала о Макманусе. Представила его в роли отца, и в этот момент в дверь постучали.

– У тебя не горят уши? Я только что думала о тебе.

– В самом деле? Я всегда думал, что уши горят у тех, о ком говорят, а не думают.

– Не верь всему, что пишут в «Архиве внутренней медицины».

– Вероятно, ты нашла хирургическое решение проблемы – например, резекцию пылающих ушей?

– Очень смешно.

– Умолкаю. Но я пришел сюда не за этим. Ты не хочешь сегодня отпраздновать свое назначение в узком кругу, у меня дома?

– Звучит заманчиво, – ответила Сидни, отметив слова «у меня дома». Их отношения вступали в новую фазу, и она вовсе не собиралась этому противиться.

Собравшись уходить, Макманус задержался возле фотографии на полке. Сидни и Хутен. На фото они стояли, как близнецы. В одинаковых позах.

– Откуда эта фотография?

– Я не знаю.

– Похоже, что он специально оставил ее здесь.

– Да, я даже в этом уверена. Но откуда он мог знать, что я займу его место? – Голос ее предательски дрогнул.

Наступает новая эра больницы Челси. На компьютере она напечатала повестку дня: «Ошибки в выборе места трепанации черепа при черепно-мозговых травмах». Потом подошла к пульту и отправила сообщение на пейджеры всех сотрудников: «311.6».

Был четверг, но Сун Пак решил взять выходной. Пусть резиденты поварятся в собственном соку. Химиотерапия не доставляла ему особых хлопот. Он не уставал и не чувствовал тошноты. Просто сегодня ему захотелось остаться дома. У дочек начались каникулы, и Пак решил побыть с ними. Стоял необычайно теплый для декабря день. На термометре было около двадцати градусов тепла. Девочки убежали во двор и принялись самозабвенно крутить пестрые обручи. Сун не переставал удивляться, как им удается беспрерывно и без всяких усилий вращать хула-хуп на узких бедрах.

Дочки заулыбались, видя, что отец наблюдает за ними в окно кухни.

– Папа, смотри! – закричали они.

Еще месяц назад Пак поругал бы их, велел бы заняться чем-нибудь полезным – например, почитать, потренироваться в игре на скрипке и виолончели. Заняться тем, что поможет им в дальнейшей жизни. Тем, что подготовит их к будущему. Но теперь он взял стакан апельсинового сока, вышел на крыльцо, сел на стул и стал просто наблюдать за ними.

Из дома вышел двухлетний сын, решительно направился к сестрам и попытался схватить хула-хуп, который вращала Натали. Девочка остановилась, сняла обруч и отдала его братику. Мальчик несколько секунд внимательно рассматривал незнакомый предмет, а потом надел его на себя через голову.

– Делай так, – сказала Эмили и показала, как крутят обруч. Мальчик отпустил обруч и завилял бедрами. Обруч упал на землю. Девочки засмеялись. Сын попробовал еще раз, и обруч снова упал.

К брату склонилась четырехлетняя Натали. Она надела обруч мальчику на талию и раскрутила его.

– Готово, давай! – крикнула она. Мальчик с невероятно сосредоточенным лицом принялся вращать тазом. Обруч снова упал.

– Я его покрутил! – Радостно кричал ребенок. – Я его покрутил!Пак смотрел на эту сценку и думал, что в жизни иногда случаются вещи, к которым оказываешься не готов. Например, опухоль мозга. Или играющие декабрьским днем во дворе дети. Это были моменты, на которых надо было учиться, их надо было смаковать. Как это по-английски? Он вспомнил свою заветную кассету: «Savor: to taste anf enjoy completely».

По расчетам Тины, ей предстояло ехать почти двадцать четыре часа. Чтобы провести оставшуюся жизнь в Вермонте. Прошло почти четыре месяца с тех пор, как Кей-Си Руби чуть не убил ее. Оказывается, в ту же ночь он напал и на свою подружку – ту самую, которую когда-то спас Виллануэва, до смерти при этом напугав собственного сына.

Благодаря тщательному наблюдению, диуретикам и искусственной вентиляции легких, благодаря месяцам когнитивной и физической реабилитации она теперь восстановилась процентов на пятьдесят от того, что было до болезни. Но зато у нее появилась масса времени для размышлений, и она приняла важные решения.

Она решила, что будет заниматься частной медицинской практикой в Вермонте, где практиковал когда-то ее дед и где сейчас практикует ее «вышедший на покой» отец.

Она будет брать пятьдесят долларов за первый визит – и никаких бухгалтерских документов, никаких счетов, никаких страховых компаний, которые будут диктовать ей, сколько минут тратить на осмотр одного больного и что она должна и чего не должна делать. Многие думают, что Вермонт – это райский уголок, зеленая утопия. На самом деле в Вермонте большинство населения живет от зарплаты до зарплаты и не имеет медицинской страховки. Многие работают без лицензий и налогов, множество поденщиков – и все эти люди нуждаются во врачебной помощи.

Тину охватило сладостное волнение при мысли о том, что ей предстоит принимать роды. В университете на цикле акушерства она училась это делать и до сих пор помнила тот трепет, какой испытывала всякий раз, когда на свет появлялась новая жизнь – неуклюжая, крикливая, радостная.

Тина выехала на шоссе. Теперь она думала о том, что в последние месяцы каждый выход на работу в больнице сопровождался выбросом гормонов стресса. Думала о конкуренции при поступлении на медицинский факультет, о конкуренции за оценки и право слушать курс у лучших профессоров; о конкуренции за рабочие места; о конкуренции за право работать в базовой больнице. О конкуренции за место заведующего. О вечной необходимости лавировать. О вечной борьбе за место под солнцем, в которой побеждает тот, у кого крепче локти. О вечной погоне за тенью. Амбиции. Интриги. Борьба самолюбий. Она тоже участвовала в этом, оттирала коллег и делала это по большей части довольно успешно. Но где во всем этом медицина? Где «искусство врачевания», как называл медицинскую практику дед?

Тина выехала на федеральную автостраду, мчась навстречу своему будущему со скоростью семьдесят пять миль в час.

Может быть, она идеализирует медицину, может быть, смотрит на нее под сладкой глазурью воспоминаний детства, когда видела в деде и отце источник высшей мудрости, восхищалась уважением, каким дарили их местные жители. Может быть, и они испытывали разочарование в профессии или приходили к выводу, что заниматься медициной надо не так, как это делали они. Нет, и отец и дед всегда говорили о медицине как о благородном призвании.

Дома они всегда воодушевлялись, когда речь заходила о трудных случаях. Они оба высказывали предположительные диагнозы, обсуждали возможное лечение. Тина живо помнила одну из больных деда, пожилую женщину по имени Виолетта. Тине было тогда девять лет, и на июль ее привезли к деду в Вермонт. Ей всегда очень нравилось имя Виолетта, она даже собиралась поменять свое имя и стать Виолеттой, когда вырастет, и поэтому рассказ об этой больной вызвал у девочки неподдельный интерес. Больная жаловалась на боли в суставах и мышцах. Сначала дед решил, что это фибромиалгия, и назначил Виолетте теплые компрессы и физические нагрузки, хотя она и без этого много ходила. От компрессов лучше ей не стало. Однажды дед вернулся с работы, сияя, как новенькая монетка.

– Твои мама и папа никогда в наказание не поили тебя рыбьим жиром?

– Рыбьим жиром? Это что-то странное.

– Мы заставляли папу пить рыбий жир, когда он не слушался родителей.

– Почему?

– Потому что рыбий жир – это страшная гадость.

– Наверное, это и правда гадость, раз ты говоришь.

– Так вот, вчера я заставил Виолетту Ольсон выпить рыбий жир.

– Она тебя не слушалась?

Дедушка весело рассмеялся.

– Нет, дело не в этом. Она пила рыбий жир, чтобы лучше себя чувствовать. И знаешь, ей и правда стало лучше. Беда заключалась в дефиците витамина Д.

Тина помнила, как дед гордился тем, что смог распознать причину недомогания пожилой женщины. То, что боли в мышцах и суставах оказалось возможным вылечить таким простым средством, делало его удовлетворение еще более глубоким. Он был так доволен исходом, что даже поделился радостью с девятилетней внучкой. Коллеги Тины говорили о других вещах. Они воодушевлялись, когда речь заходила о повышении процента страховых выплат, о государственных компенсациях расходов «Медикейр» или о вложениях в недвижимость.

Тина выехала на южный берег озера Эри и снова задумалась о правильности своего решения. Перед отъездом они с Марком согласились расстаться полюбовно. Никаких адвокатов с их ожесточенной въедливостью и заоблачными гонорарами. Эшли она забрала с собой. Девочки останутся с Марком до конца учебного года, а на лето приедут к маме в Вермонт. Тина понимала, что дочкам придется нелегко, но это лучше, чем каждый день наблюдать ссоры родителей или, что еще хуже, их взаимное безразличие друг к другу. Так она, во всяком случае, думала.

С заднего сиденья донесся плачущий вскрик. Тина оглянулась. Эшли плакала, запрокинув голову.

Тина прибавила громкость в колонках, и Эшли, довольная, забарабанила по столику своего кресла. Тина с радостью взяла на себя заботу о девочке. Она считала это не наказанием, а даром. И она знала, что справится. Ей хотелось сблизиться с ребенком, которого до сих пор – если быть честной до конца – она воспринимала лишь как обузу.Отец проявил сдержанность, узнав эту новость. Нет, он обрадовался, услышав, что Тина приедет к нему, но долго молчал, когда она сказала, что приедет только с Эшли и без Марка. Отец с матерью прожили сорок два года до того, как мама два года назад умерла от рака груди. Родители делили не только любовь, но и преданную верность друг другу. Точно так же относился отец и к своим пациентам. Так же относился он и к Тине, и даже к брату, который сумел справиться с алкоголизмом после того, как не смог поступить в университет и продолжить семейную традицию. Сейчас брат работал в Вермонте в велосипедном магазине.

Тина приблизилась к границе Огайо. «Сколько штатов мне предстоит пересечь?» Но эту мысль тотчас заслонила другая: она возвращается домой. К своим корням, к своему родному очагу, к своей семье. Она возвращается к себе.

Глава 48



Даже теперь, спустя тринадцать месяцев после похорон, в отделении неотложной помощи царила мрачная, почти гнетущая атмосфера. Доктор Кауфман, он же Значит-Так, сидел на стуле Виллануэвы, подчиненные ему врачи осматривали больных с проломленными черепами, растянутыми коленными суставами, странными сыпями. В отделение продолжали, как всегда, привозить больных психозами, лихорадящих детей и женщин с тошнотой. Кауфман понимал, что сильно разрядил бы обстановку, если бы, подобно Большому Коту, выкрикивал непристойности, оскорбления и диагнозы. Но он не мог этого делать, как не мог напялить на себя операционный костюм шестидесятого размера.

В рации, лежавшей на столе, раздался треск. Кауфман поднес динамик к уху, выслушал парамедика, что-то кричавшего из вертолета, и побледнел, попросив еще раз повторить сказанное.

– Значит, так, вызовите доктора Вильсона, – сказал он. – От этого даже он, пожалуй, наложит в штаны.

Тай Вильсон находился в полутемной комнате отдыха и медитировал, закрыв глаза, скрестив ноги и выпрямив спину, когда зажужжал пейджер. Тай втянул воздух носом, задержал дыхание и медленно выпустил воздух через рот. Пейджер зажужжал снова. Тай еще раз вдохнул, выдохнул и взглянул на пейджер. «Вас вызывает Значит-Так. Срочно». Тай позвонил в отделение неотложной помощи, потом схватил халат и, перепрыгивая через две ступеньки, бросился по лестнице на крышу. Он никогда в жизни не видел атланто-окципитального вывиха. Это внутреннее обезглавливание практически всегда заканчивалось мгновенной смертью. При этом вывихе, как правило, разрывалась связь между спинным мозгом и стволом головного мозга, в результате чего происходила остановка дыхания. Палачи, вешавшие своих жертв, знали это много сотен лет назад.

Подросток, которого сейчас везли в вертолете, родился в рубашке. Во-первых, он пережил дорожно-транспортное происшествие. Во-вторых, пережил поездку в больницу. Отец и старший брат привезли его в больницу на своем пикапе и при этом умудрились его не убить. Чтобы парнишке было удобно, они подложили ему под голову подушку. Если бы они позвонили в 911, то приехавшие парамедики положили бы его на стандартные носилки и скорее всего растянули бы ему шейный отдел позвоночника, что больной едва бы перенес. В вертолете под голову пострадавшего подложили мешок с песком.

По сотовому телефону Тай поговорил с рентгенологом, сделавшим КТ.

– Вы сейчас получите одного счастливчика, – сказал рентгенолог. – Снимки я сброшу вам на имейл. Скорее всего в момент травмы произошел подвывих. На снимке данные за субарахноидальное кровоизлияние в области атлантозатылочного сочленения. Определенно это вывих.

– Вывих лучше, чем смерть, – сказал Тай. – Спасибо.

– Да, вы правы, но впечатление ужасное. Голова болтается на ниточке.

– Благодарю за содействие. – Тай прислушался к рокоту моторов приближавшегося вертолета, вдохнул через нос и выдохнул ртом.

Теперь он увидел вертолет. Машина плавно приземлилась на площадку, развернувшись хвостом. Тая и вышедших на площадку сестер приемного отделения обдала волна ветра от вращающегося пропеллера.

Внутренняя декапитация встречается редко. Тай ни разу в жизни ее не видел, так как больные с ней почти никогда не попадают в больницы, ибо умирают на месте происшествия.

В голове Тай прикидывал план. Сначала надо сделать КТ и МРТ атлантозатылочной области, чтобы точно знать, с чем имеем дело.

Дальше надо зафиксировать голову, ибо малейшее движение в шейном отделе может убить больного. После этого он выполнит краниоцервикальную фиксацию.

Неплохо было бы позвать в операционную еще одного нейрохирурга, но он остался один. Хутен и Тина ушли из больницы, Пак не работает. После нескольких лет стабильности ряды нейрохирургов сильно поредели всего за пару месяцев.

Но если случай с Квинном чему-то научил Тая, так это тому, что он не один на необитаемом острове. Он не Одинокий Охотник. Одной только его квалификации здесь недостаточно. Он набрал номер Макрайана и попросил прислать самого толкового старшего резидента.

– Это будет операция для учебника, – сказал Тай. – Да, и распорядитесь об анализах, главное – не забудьте коагулограмму. – «Протокол Квинна», – подумалось Таю.

Когда-то в детстве, когда Тай не пропускал ни одного издания о спорте, он читал книгу великого баскетболиста Билла Расселла. Тогда он очень удивился, узнав, что многие великие игроки не хотели касаться мяча в конце игры. В последнем перерыве они давали знать тренеру: «Построй игру на ком-нибудь другом». Но сейчас Тай жаждал получить мяч. Он хотел, жаждал прооперировать этого мальчика, но понимал, что сделать это может только спаянная команда. Аристотель сказал когда-то, что жить в одиночку может только животное или святой. Нельзя быть одному – ни в операционной, ни в жизни.

Тай протер руки спиртом, поправил оптику перед глазами и обернулся к операционной сестре:

– Скальпель.

Примечания

1

Парамедик – в США сотрудник скорой медицинской помощи, выезжающей к больному по вызову (как правило, 911). Парамедики оказывают первую (доврачебную) медицинскую помощь и доставляют больного в отделение скорой и неотложной помощи больниц. – Здесь и далее примеч. пер.

2

Понимаешь ( исп.).

3

Лига Плюща – ассоциация восьми элитных американских университетов. В данном случае – принадлежность к элите, к сливкам общества.

4

Как это принято в США, прозвище часто дается усечением имени. Прозвище этого персонажа «Митч», от англ. Mitch – «хапуга».

5

Cul-de-sac – тупик ( фр.). Буквально: дно мешка.

6

Очень умный ( исп.).

7

Sandy Shore – песчаный берег ( англ.).

8

С нами Бог ( лат.).

9

Кецалькоатль – пернатый Змей, главное божество ацтекского пантеона.

10

Моя вина (лат.). Формула покаяния в католической церкви.
1   ...   17   18   19   20   21   22   23   24   25

Схожі:

Время «Скорой помощи» закончилось. Настала эпоха новых врачей!Пять хирургов известной больницы. Пять асов своего дела, для которых ежедневная схватка со смертью iconСанджай Гупта Тяжелый понедельник Время «Скорой помощи» закончилось. Настала эпоха новых врачей!
Пять хирургов известной больницы. Пять асов своего дела, для которых ежедневная схватка со смертью – просто работа
Время «Скорой помощи» закончилось. Настала эпоха новых врачей!Пять хирургов известной больницы. Пять асов своего дела, для которых ежедневная схватка со смертью iconСанджай Николаевич Гупта Тяжелый понедельник
Настала эпоха новых врачей!Пять хирургов известной больницы. Пять асов своего дела, для которых ежедневная схватка со смертью – просто...
Время «Скорой помощи» закончилось. Настала эпоха новых врачей!Пять хирургов известной больницы. Пять асов своего дела, для которых ежедневная схватка со смертью iconСанджай Гупта Тяжелый понедельник
Пять хирургов известной больницы. Пять асов своего дела, для которых ежедневная схватка со смертью – просто работа
Время «Скорой помощи» закончилось. Настала эпоха новых врачей!Пять хирургов известной больницы. Пять асов своего дела, для которых ежедневная схватка со смертью iconGenre foreign contemporary Author Info Санджай Гупта Тяжелый понедельник...

Время «Скорой помощи» закончилось. Настала эпоха новых врачей!Пять хирургов известной больницы. Пять асов своего дела, для которых ежедневная схватка со смертью iconGenre prose contemporary Author Info Санджай Николаевич Гупта Тяжелый...

Время «Скорой помощи» закончилось. Настала эпоха новых врачей!Пять хирургов известной больницы. Пять асов своего дела, для которых ежедневная схватка со смертью iconМесто жительства Лодейное поле
После падения не смог самостоятельно подняться. Сознание не терял. Головной боли и рвоты не было. По скорой помощи доставлен в отделение...
Время «Скорой помощи» закончилось. Настала эпоха новых врачей!Пять хирургов известной больницы. Пять асов своего дела, для которых ежедневная схватка со смертью iconРуководство для врачей
Руководство предназначено для анестезиологов, реанима­тологов, терапевтов, хирургов, невропатологов, токсикологов и врачей других...
Время «Скорой помощи» закончилось. Настала эпоха новых врачей!Пять хирургов известной больницы. Пять асов своего дела, для которых ежедневная схватка со смертью iconГэри Чепмен Пять языков любви. Как выразить любовь вашему спутнику...
Любовь можно проявлять по-разному. Доктор Гэри Чепмен утверждает, что существует пять языков любви: Слова поощрения; Время; Подарки;...
Время «Скорой помощи» закончилось. Настала эпоха новых врачей!Пять хирургов известной больницы. Пять асов своего дела, для которых ежедневная схватка со смертью iconГерман Кох Летний домик с бассейном
Он принимает не слишком много пациентов, говорят они. Хочет каждому особо уделить время. У меня есть лист ожидания. Если кто‑нибудь...
Время «Скорой помощи» закончилось. Настала эпоха новых врачей!Пять хирургов известной больницы. Пять асов своего дела, для которых ежедневная схватка со смертью iconКнига третья
Сталинская эпоха – с 1925 по 1953 год – время действия трилогии Василия Аксенова «Московская сага». Вместе со всей страной семья...
Додайте кнопку на своєму сайті:
Школьные материалы


База даних захищена авторським правом © 2013
звернутися до адміністрації
mir.zavantag.com
Головна сторінка