Николай Фробениус Каталог Латура, или Лакей маркиза де Сада




НазваНиколай Фробениус Каталог Латура, или Лакей маркиза де Сада
Сторінка5/13
Дата конвертації27.09.2014
Розмір2.03 Mb.
ТипДокументы
mir.zavantag.com > Медицина > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   13

^ 2. ПРОЩАНИЕ С ОНФЛЁРОМ

Я скрещиваю на груди руки. Закрываю глаза. Приятная темнота. Мои лопатки упираются в холодный пол. Я пытаюсь ни о чем не думать, не ем, не пью, только лежу неподвижно, словно сплю. Приятная темнота. Я очень голоден, но есть не могу. Просыпаюсь от судорог. Меня как будто режут на части, но боли я не чувствую. Просто от меня отрезают кусок за куском. Я не открываю глаз. Не двигаюсь. Мной овладевает вялость. Приятная темнота. Она лежит в постели рядом со мной, на мне, и я думаю, что мы с ней похожи. Я даю волю воображению. Она больна.

– Что с тобой? – спрашиваю я.

Она не отвечает, но кладет мне на лицо свои большие руки. Мы ласкаем друг друга. Я прижимаюсь лицом к ее животу. Обнимаю ее. Мы целуем друг друга. Ее губы шевелятся. Я осторожно касаюсь ее лона, лобок покрыт волосами, под ними кожа гладкая. Я прижимаюсь к ней. Она больна.

Слышатся голоса. Они останавливаются недалеко от меня. Я не открываю глаз. Глаза у меня закрыты. Священник спрашивает:

– Что с парнем?

Визгливый голос могильщика:

– Выглядит он подозрительно.

– Он умер?

– Похоже, что так. Да, по-моему, парень преставился.

Они осторожно подходят ко мне. Я чувствую запах могильщика. Холодную руку священника на шее. Наконец могильщик говорит разочарованно:

– Парень жив.

Ночью я ложусь в ее постель.

Я не хотел, чтобы они ее уносили. Я не плакал. Но священник утешал меня. Я заставил себя сказать, что они должны забрать ее. К вечеру ее увезли. Не так-то легко было вынести из дома тяжелое тело Бу-Бу и положить его на телегу. Она такая толстая. Могильщик жаловался и требовал за свои услуги дополнительной платы. На поворотах телега кренилась то в одну, то в другую сторону, я смотрел и думал, что они непременно уронят ее.

Я лежал в ее постели. Голова была полна странных видений. Все остановилось. В гавани остановились суда. С неба исчезли облака. Пропали краски. И у людей выпали волосы. Камни на пашне перевернулись. Земля стала желтой. Дома как будто сжались. Все уменьшилось. Изменилось, ничто не осталось прежним. Только желтая песчаная равнина. Ураган. В лицо мне дул ветер и летел песок. Не было видно ни животных, ни деревьев, ни людей. Даже небо слилось с ураганом. Больше ничего не осталось. Я стоял в центре этого урагана и думал: ее отравили. Бу-Бу отравили. Она ездила в Париж, и там ее отравили.

От мыслей об урагане мне захотелось есть, и во мне проснулась жажда мести.

Грязный, худой, я спустился в Онфлёр, чтобы купить рыбы. Люди не узнавали меня. Но это не имело значения. Мне было все равно. Онфлёр провонял тухлыми осьминогами и щелочью кожевенных фабрик. Отовсюду шел отвратительный сладковатый запах. Я стоял в очереди к торговке, смотрел голодными глазами на блестящих рыбин, но думал почему-то только об этом отвратительном сладковатом запахе. Очередь петляла между лавками, между щупальцами осьминогов и розовыми брюшками трески, я повернулся и увидел женщину легкого поведения. У нее были высокие скулы и выдающаяся вперед нижняя челюсть. Она была некрасива, очень некрасива. Женщина смерила меня презрительным взглядом. Смахнула с носа пудру, словно хотела дать понять, что от меня дурно пахнет, и хрипло произнесла что-то похожее на «да?»

Я не отступил. Не сдвинулся с места, пытаясь прочесть, что написано у нее на лице. Оно несомненно что-то таило. Но что? Я уже видел раньше эту шлюху, уже видел. Она стояла возле трактира на улице От, окруженная молодыми людьми. Видел, как она с дерзким выражением лица гуляла вокруг городского пруда. Смотрел на ее высокие башмаки. Одета она была лучше многих почтенных женщин Онфлёра: шляпки, парики, кружева, серебряная пряжка на заду. Звали ее Валери.

Теперь она стояла так близко, что я чувствовал запах греха и распутной жизни, о которой столько говорил отец Мартен. Она наморщила нос, крупные губы вытянулись трубочкой. Отвратительная гримаса. В зеркальце на ее шляпной булавке я был похож на нищего. Я засмеялся и почему-то не мог остановиться, смех щекотал меня, я весь сжался, стоя в грязи, и смеялся, как никогда в жизни.

Торговля остановилась. Шлюха убежала.

Месье Леопольд был сердит, когда я вернулся к нему. Он выбранил меня за то, что я не приходил раньше, спросил, где я пропадал, почему перестал вдруг помогать ему, мне захотелось, чтобы он прибил меня. Но он не прибил.

Я никогда не рассказывал месье Леопольду о Бу-Бу и потому не было смысла говорить ему, что она умерла. Я промолчал. И помог ему набить несколько маленьких птичьих чучел. Работал точно и быстро.

– Очень хорошо, – бормотал месье Леопольд, сшивая чучело. Потом он повысил голос:

– Взгляни на эту красавицу, парень, разве не удивительно, что еще сто лет она будет все так же прекрасна?

Маленькое туловище птицы напомнило мне, как лежала в гробу моя мать, я даже подумал, что, наверное, из нее тоже следовало сделать чучело, ведь в земле, в гробу, она станет безобразной, тело распадется на части, сгниет, превратится в прах. Я встал, чтобы идти. Мастер снова немного побранил меня и велел вернуться к нему на другой день.

Но утром я заболел. Я лежал на камнях возле дома, и меня рвало. Больно мне не было, лицо приятно холодил ветер, я вспотел, и силы покинули меня. У меня вообще не осталось сил.

Я закрыл глаза.

Я летел над лесом. Сквозь листья я увидел внизу лачугу чучельника. И опустился на дворе перед домом. Долго смотрел на улыбающегося в окне месье Леопольда. Он хлопнул в ладоши и открыл мне дверь. Махнул рукой, чтобы я вошел в дом.

– Видишь чайку, что стоит на нижней полке? – спросил он.

Сегодня глаза у него были не зеленые, а синие, как мои.

– Я хочу подарить ее тебе. В знак благодарности.

Я подошел к чайке. Снял ее. Улыбнулся мастеру. Его лицо витало высоко надо мной. Я все еще был очень слаб, хотя и сумел прилететь сюда. Он взял меня за плечо и провел через комнату к спальне.

– Сегодня мне приятно делать подарки, – сказал он и открыл дверь.

В темноте спальни я разглядел книги. Они стояли на полках от пола до потолка, валялись на полу, на подоконнике. Даже единственный имевшийся здесь стул и кровать были завалены книгами.

– Ну-ка, посмотрим. – Месье Леопольд причмокнул губами. Он оглядел спальню, и глаза его словно осветились внутренней радостью. Подойдя к книжной полке, он потянулся и достал толстую книгу. – Эту книгу я получил в Париже от королевского лейб-медика.

Он повертел книгу в руках, словно лаская ее. Потом погладил меня по голове, и тяжелая книга скользнула в мои руки. Я тоже повертел ее, как вертел месье Леопольд, и посмотрел на переплет. Андреас Везалий. «De humani corporis fabrica» [6].

– Это тебе, мой мальчик.

Его лицо светилось в темноте.

– И эта тоже, мой сын.

Раймон де Вьессан. «Neurographia universalis» [7]. Я взял книги под мышку. Некоторое время мы стояли среди книг в царящей здесь странной тишине. Потом вернулись в мастерскую, и наконец я покинул домишко месье Леопольда с книгами в одной руке и чайкой – в другой.

У меня за спиной мастер спал глубоким сном на своей узкой кровати.

По дороге домой я остановился в густых зарослях леса и посмотрел в глаза чайки. Она была как живая, просто не двигалась, навеки заточенная в этом птичьем теле.

Я знал, что больше никогда не вернусь к месье Леопольду.

Всю весну я пролежал в постели, глядя на чайку, которую окрестил Цезарем. Я то смеялся про себя, то умолкал. Так я провел всю весну. Все, что говорили люди, и все, что я помнил, мелькало в моей голове. Но тут же улетучивалось. И все казалось неважным. Мне не было грустно. Но и весело тоже не было. Может, это странно, но мне казалось, что я умер.

Я смотрел на Цезаря. Теперь выражение глаз чайки изменилось. Она как будто высматривала сельдь, летя над морем. Я подолгу глядел в ее маленькие глазки и видел в них угрозу. Может, Цезаря убили, когда он собирался выхватить из воды рыбу? Я без конца думал над этим. Часто я засыпал, прижав Цезаря к груди. Однажды мне приснилось, что я проснулся, но не могу шевельнуться. Почему-то я знал, что не смогу пошевелиться, пока не произнесу какое-то неизвестное мне слово. Только это слово было способно спасти меня, но я не нашел его.

В книге Везалия было много удивительных рисунков. Как будто смотришь сквозь кожу. Я видел все мышцы и артерии, какие есть в человеке. Они сложно переплетались друг с другом. Я как зачарованный смотрел на эти рисунки. Люди без кожи. Под красивой кожей все люди были созданы по единому сложнейшему образцу, этакие сказочные механизмы. Рисунки пугали своими подробностями. Смогу ли я снова смотреть на людей, не вспоминая эти рисунки, не думая о строении тела под кожей? Теперь от Бу-Бу только это и осталось. Кости, мышцы, сосуды, нервы и внутренние органы. Везалий описал их все. Он ссылался на анатомию прежних времен. Но самым интересным в его книге были эти рисунки.

Мозг для Везалия был загадкой. Он знал строение тела. Но когда писал про мозг, только и делал, что ставил вопросительные знаки. Везалий считал ошибочной старую теорию о полостях мозга. Он отрицал, что в них находится душа и что чувства, разум и память связаны с этими наполненными жидкостью полостями. Однако больше он ничего не писал об этом. Может, он просто больше ничего не знал о мозге? В книге был помещен первый рисунок основания мозга – причудливые плетения извилин и нервных волокон. Странно, чтобы нечто столь сложное было вместилищем души.

Относится ли боль к чувствам? Как человек чувствует боль?

Всю весну я лежал и читал эту толстую книгу, написанную великим Везалием. Ночью мне снились его рисунки.

Когда я наконец вышел из дома, я боялся встречаться с людьми, боялся, что они заговорят о Бу-Бу. Как вести себя с ними? Вдруг они начнут выражать соболезнования по поводу ее смерти или что-нибудь в этом роде? Ведь я знаю, что их слова неискренние, неужели я должен что-то отвечать им? Или начнут требовать денег? Бу-Бу никому не была должна ни единого су, но я был уверен, что многие захотят воспользоваться случаем. Может, сказать им, что она вовсе не умерла? Хотя бы потому, что я ничего не почувствовал после ее смерти? Поймут ли они меня?

Гупиль сам пришел ко мне. Он не смотрел мне в глаза, когда говорил о делах, поэтому я перестал слушать, что он говорит. Просто прислушивался к его голосу, как к любому постороннему звуку, будь то скрип проезжающей мимо телеги или шум моря по утрам. Но кое-что я все-таки уловил. Дело обстояло примерно так: завещания она не оставила. И по условиям договора, который он подписал с Бу-Бу, все ее дело и все состояние переходили теперь Гупилю. Он показал мне белый лист с подписью, но я не стал читать, лишь взглянул на него. Буквы больше не были похожи на буквы. Они наползали друг на друга. Лист представлял собой покрытую точками поверхность – узор, оставленный дождем на песке.

– Но я чувствую ответственность за тебя, Латур, и не собираюсь проявлять жестокость.

И он обещал не претендовать на имущество, которое находилось в доме. Я криво улыбнулся. После того как нас пытались убить, Бу-Бу не хранила дома ничего ценного, и Гупиль не хуже моего знал, что единственной дорогой вещью в доме был старый ларец, унаследованный ею от родителей.

Я стоял и смотрел вслед Гупилю, спускавшемуся по извилистой дорожке. На опушке леса он обернулся и взглянул на дом. Не думаю, чтобы он заметил меня, потому что он стоял долго и как будто что-то высматривал. Я вспомнил, как однажды он в наказание привязал меня к дереву в саду и что когда-то я чувствовал его власть над собой. Теперь, наблюдая за Гупилем, я вдруг понял, что его больше не существует.

Однажды я видел, как перед церковью Святой Екатерины пороли молодую служанку, которая украла что-то съестное, ее пороли так жестоко, что спина у нее превратилась в кровавое месиво. Она ужасно кричала. Я отвернулся, меня мутило, но зрелище взволновало меня.

Неужели мне хотелось бы так же кричать от боли? Наступило лето, и я снова стал наблюдать за бабочками. Поймал несколько красивых экземпляров и положил их в банку, чтобы они умерли. В лесу я наткнулся на месье Леопольда и попытался спрятаться от него, однако он успел заметить меня. Мне захотелось убежать, но он позвал меня, и я не смог скрыться. Остановился. Он подошел, положил руку мне на затылок, и я почувствовал его грубую ладонь на своих волосах. Он не сердился. Да и за что бы ему сердиться? Не знаю. Он погладил меня по голове. Спросил о бабочках. Мы пошли к его дому. Я не мог отвести глаз от пустого места на полке, где некогда стоял Цезарь, и от закрытой двери, ведущей в спальню. Украдкой я поглядел на месье Леопольда, неужели он не заметил отсутствия чайки? Я думал, что все должно измениться, но он был прежним.

Он помог мне каталогизировать бабочек и прикрепить их булавками к доскам. Однажды утром я нашел спящего на коре дерева адмирала. Крылья у него были сложены. Нижняя сторона крыльев и кора были одного цвета, я только случайно заметил его. Несколько минут я, не дыша, смотрел, как крылья бабочки сливаются с корой дерева. Это было так странно. Поймав бабочку, я решил не убивать ее. Месье Леопольд дал мне клетку для колибри. Я выпустил адмирала в клетку, и он порхал в ней на своих красивых крылышках. Я с восхищением наблюдал за бабочкой, которая постепенно привыкала к своему плену. Она устроилась на гнилом яблоке, лежавшем на дне клетки. Я наблюдал за ней. Мне показалось, что ее маленькие, с булавочную головку, глаза с мольбой смотрят на меня, словно она понимает, что я ее господин и повелитель.

Однажды вечером месье Леопольд, попивая кальвадос с сахаром, рассказал мне о проститутках Онфлёра и о Валери. Той некрасивой шлюхе, над которой я смеялся. Из-за которой так странно вел себя. Месье Леопольд долго описывал ее, строение ее тела, бедра, локти, пупок, скулы. Изгиб позвоночника. Говорил о подъеме стопы и сосках. О длине мышц, голени, сухожилиях. Он оживленно жестикулировал.

– Клянусь Богом, мой сын, таких бедер, как у нее, нет больше ни у кого! А какие у нее ягодицы! А груди, а живот! Ее тело совершенно!

Месье Леопольд сжал губы. Мне хотелось, чтобы он продолжал, и я подлил ему кальвадоса.

– Но красивый ландшафт быстро надоедает, – с раздражением в голосе сказал он и отодвинул кружку. – После долгого созерцания лугов и деревьев становится грустно, и только память говорит, что некогда этот ландшафт возбуждал тебя. И всякий раз, встречая постороннего, который с явным восхищением расхваливает тот же ландшафт, ты с удивлением смотришь на него, недоуменно пожимаешь плечами, бормочешь «да», «неужели» и угрюмо бредешь домой. Но стоит молнии ударить в деревья и оставить на ландшафте свои черные отметины, как в тебе оживает прежнее восхищение и тебя охватывает гнев. Как смело нечто столь безобразное вторгнуться сюда? – думаешь ты. Однако на самом деле втайне ты восхищаешься этими безобразными отметинами, ибо они научили тебя ценить надоевший было ландшафт. То же самое и с Валери. Ты можешь любоваться ее овальным животом и золотистыми волосами на лобке, можешь скользить взглядом по ее упругим бедрам и, задыхаясь от наслаждения, восхищаться голенью и щиколотками. Но проходит время, ты устаешь и хочешь уйти. Ну что в этом такого? – думаешь ты. Зеваешь, потягиваешься и мечтаешь, чтобы все поскорей кончилось. Тогда она наклоняется к тебе, ты чувствуешь, как пахнут ее груди, а она приближает к твоему лицу свою безобразную рожу и шепчет что-то, что раздражает тебя и в то же время возбуждает. И ты встаешь и ведешь ее к постели. И когда, обезумев от страсти, ты овладеваешь ею, то понимаешь, что она снова обхитрила тебя и что ты раб ее двойного очарования.

Пока он говорил, проснулась моя фантазия. Я увидел перед собой Валери, закрыл глаза и воображал, будто я подвесил ее в углу на крюк и рисую пером на ее теле. Она всхлипывает: перо царапает нежную кожу живота. Валери висит там совершенно беспомощная. Открыв глаза, я замечаю, что месье Леопольд перестал говорить и смотрит на меня.

Ночью мне снова пригрезилась подвешенная к потолку женщина. Я проснулся от головокружения. Больной и счастливый. Такого желания я еще никогда не испытывал, оно напугало меня, но доставило несказанное наслаждение.

Я стоял, прижавшись щекой к дереву, и смотрел на трактир на улице От. Туда вошла она, потаскуха Валери. У нее и впрямь было самое безобразное лицо во всем Онфлёре. Но фигура ее была безупречна – высокая, стройная. Мне захотелось перебежать через дорогу, получше рассмотреть ее и потом поймать, как бабочку. Но я не мог пошевелиться. Словно перестал быть самим собой. Снова превратился в ребенка, еще не научившегося ходить. Я продолжал смотреть на нее, пытаясь забыть, что чувствую себя ребенком.

Я видел, как проститутки прогуливались по улице дю Дафн. Видел, как молодые парни открыто целовали их и пели им серенады, а женатые мужчины украдкой, пряча лица, покидали их на рассвете. Но только сейчас мне стало ясно, что там происходило на самом деле. В книгах Бу-Бу я читал о падших женщинах, но мне казалось невероятным, что они есть даже здесь, в центре Онфлёра.

Меня преследовал запах Валери. Запах жженого сахара. Я подумал, что надо повернуться и уйти, что страстное томление в груди вредно и что отец Мартен рассердился бы, узнай он о том, что я подглядываю за шлюхой. Но я все смотрел и смотрел, пока у меня не начали слезиться глаза. Валери с безразличным видом стояла у ворот, глядя на улицу. Наконец подъехала карета. Она села в нее и укатила. Я чувствовал себя сосунком. Притаился за деревом. И ждал.
*
Я постучал костяшками пальцев в дверь – раздался глухой звук. Нас разделяли лишь несколько сантиметров темного дерева. За дверью застучали каблуки. В приоткрытую щель выглянуло недовольное, заспанное лицо. Я старался держаться как можно прямее. (На мне был старый сюртук Гупиля с разрезом сзади, его панталоны до колен и туфли с серебряными пряжками, которые были мне велики.) Кашлянув, я показал ей кожаный кошелек с золотыми монетами из старого ларца Бу-Бу. И с нетерпением вглядывался в усталое лицо. Серые глаза. Часы пробили полдень, но она смотрела на меня, словно была середина ночи. Потом медленно приоткрыла дверь и пропустила меня внутрь. Комната была пуста. Пахло мылом и мужским потом.

Мы стояли друг против друга в этой пустой комнате. На стене висели рисунки животных и людей. Неужели она рисует? На пуфе в углу спали три кота. Валери смотрела на меня, пеньюар на ней колыхнулся. Оборки взметнулись, словно беспокойные облачка. Обнажилась часть груди. Круглое бедро, напрягшиеся мышцы. Валери выглядела грустной. Она улыбнулась, но улыбка не прогнала грусти.

Кому предназначалась эта улыбка?

Она погладила меня по руке, ее ногти щекотно царапнули кожу. Потом она посадила меня на стул возле кровати, я сидел и смотрел, как ее тонкие руки развязывают завязки пеньюара, и мне казалось, что я узнаю похожий на карамель запах ее плоти, мой взгляд скользнул по ее телу, по животу, по коричневатым соскам, по шее, я вспомнил взволнованный голос месье Леопольда и почувствовал, как мой не по возрасту развитый детородный орган, словно мокрый червь, пополз вверх по ляжке. Изучающий взгляд остановился на лице Валери. Ее круглые щеки были того особого цвета, какой бывает у гнилой рыбы, что-то среднее между розовым и синим. Голос оказался неожиданно низким:

– Как тебя зовут?

Не отвечая, я смотрел на нее.

– Меня зовут Валери Севран, – сказала она, словно доверила мне какую-то тайну.

Медленными движениями она продолжала распутывать завязки.

– Меня прислал месье Леопольд, – пробормотал я, не отрывая от нее глаз и сознавая, что слова мои маловразумительны и она меня не понимает. – Он уже слишком стар, чтобы прийти самому, а ему нужно измерить фигуру красивой женщины в связи с его занятиями анатомией. Вам надо только лежать неподвижно, словно вы мертвая. Получите за это два золотых.

Она фыркнула. Презрительно или с одобрением? Потом повернулась ко мне спиной, спустила с плеч пеньюар и медленно разделась, – наверное, тянуть время, смущать мужчин и заставлять их переминаться с ноги на ногу от нетерпения было частью ее ремесла, может, только в этом и заключается ее власть над мужчинами, подумал я.

Я увидел ее сзади – темную борозду между безупречными полукружиями, – она легла на кровать. Я смотрел на пальцы ее ног, на изогнутый мизинец, на тонкую полоску золотистых волосков, бежавшую от щиколотки до колена, на безупречные по форме коленные чашечки, на мышцы бедра. Она закрыла глаза. Презрительно улыбнулась. Господи, до чего же она была красива! Ее длинные ногти коснулись моего колена, притянули меня поближе, мой детородный орган дрогнул, от нее пахло сном. Я достал мерную ленту и наклонился над ней, измерил точно стороны треугольника, образуемого сосками и ртом. Посмотрел на цифры: 16, 19, 22. Натягивая мерную ленту от коричневатого соска к губам, я обратил внимание, что Валери лежит неподвижно, словно витает где-то далеко-далеко отсюда или погружена в глубокий сон. Я измерил ее ляжки, коленные чашечки. Живот и бедра. Расстояние от рта до лона – 34. Измерив все, я записал цифры в тетрадь. Задание было выполнено. Я снова сел на стул, дышал я с трудом. Она открыла глаза и улыбнулась. Думаю, она не поверила моей истории, конечно не поверила. Но от ее улыбки у меня по телу пробежал приятный холодок. Я тоже улыбнулся ей. И подумал, что ее рот похож на бабочку с расправленными крыльями.

Тогда она склонилась надо мной и сунула руку с длинными ногтями мне в штаны, она царапала меня, мяла, и ее ногти бесцеремонно впивались в мою кожу, но все это казалось мне блаженной щекоткой. Потом я потерял сознание.

Я шел домой. Торговки на площади, как обычно, глазели на меня. Я знал, что они думают: проклятый сын ростовщицы!

– Сморчок! – заскрипел мне вслед голос одного из лодочных мастеров.

Но я сделал вид, будто ничего не слышал. Обращать внимание на жизнь торговок и лодочных мастеров было ниже моего достоинства. Поднимаясь по тропинке к дому Бу-Бу, я видел себя в карете, увозившей меня в Париж. Я думал: здесь мне нельзя оставаться. Онфлёр может катиться ко всем чертям.

Я вхожу в дом. Это дом Бу-Бу. Останавливаюсь перед сундуком с ее одеждой. Поднимаю крышку, и мне в нос ударяет сладковатый запах ее тела. Я достаю одежду и раскидываю по всему полу. Передо мной лежит ее вышитое платье со смятыми лентами, то, в котором она ездила в Париж. Ко шву на спине приколот сложенный лист бумаги. Я бросаю платье на пол и расправляю бумагу.

На ней написаны восемь имен, восемь имен мужчин и женщин, и с каждым прочитанным именем во мне крепнет уверенность, что все они как один виноваты в смерти Бу-Бу. Вот их имена, нацарапанные ее неразборчивым почерком, в том же порядке, на большом расстоянии друг от друга, словно для того, чтобы дать мне понять – они неспроста написаны на этом листе:

"Ла Булэ, оперная певица.

Месье Жак, владелец текстильной фабрики.

Дени-Филипп Моет, историк естественных наук и энциклопедист.

Граф Рошет.

Отец Нуаркюилъ, монах-бенедиктинец.

Мадам Арно, швея.

Жан Фубер, кожевенник.

Президент де Кюрваль".
*
Я снова встретил ее, теперь в торговых рядах. Она скорчила гримасу и отвернулась. Мне показалось, что я воспарил над улицей и рухнул на землю уже за спиной у Валери. В переулке, что вел к ее дому, в синей тени, падавшей на старую ночлежку от колокольни с часами, Валери остановилась и позволила мне подойти к ней вплотную. Она была сердита. О чем я думал, последовав за ней, почему не иду домой к мамочке, видно, совсем стыд потерял. Я приподнялся на цыпочки и прошептал:

– Вы правы, мадемуазель. Я действительно негодяй и подлец, не имеющий ни капли стыда. Но я ваш поклонник, мадемуазель, и у меня есть к вам несколько интересных предложений.

Язык с трудом повиновался мне, и не думаю, что она расслышала мои слова. Я улыбнулся ей, хотел сказать что-то еще, но не смог произнести ни слова. Достав из кармана кожаный кошелек, я показал его ей. Она молча смотрела на меня. Потом засмеялась.

Я фантазировал много ночей напролет. И даже изобрел свой особый язык.

– Я хочу рисовать на вашем теле, – сказал я Валери.

Она вопросительно посмотрела на меня, повернув ко мне свое кривое лицо.

Однако позволила рисовать на своем теле. Пока я платил ей за это.

Она лежала на кровати, а я рисовал на ней острым гусиным пером, повторяя очертания грудей, бедер, делал вид, будто разрезаю ее и представлял себе, что слышу ее крик. Я смотрел в ее серые глаза, и они казались мне пустыми. Это пустое выражение распаляло меня. Я весь холодел. Червяк полз по моей ляжке, оставляя слизистый след. Мне было приятно ощущать этот холодок. Почти как боль.

Когда я перестал рисовать, Валери стащила с меня панталоны и расцарапала меня до крови, мое семя брызнуло ей в лицо.

Потом мы сидели по разные стороны большого кухонного стола и пили кофе с молоком.

– Я привыкла к этому в Париже.

Валери тоже любила рисовать. Быстрыми, жирными линиями, которые сначала походили на спутанный клубок. Но постепенно на бумаге возникало лицо. Думаю, ей нравилась моя безобразная физиономия, потому что она рисовала меня во всех мыслимых ракурсах.

Я рисовал на ней. А она рисовала меня. Пока она рисовала, я рассказывал ей истории. Многие из них я слышал от месье Леопольда, истории о животных, из которых он делал чучела, о путешествиях в Африку и на Дальний Восток. Она хвалила мои рассказы. Но это были его слова, не мои. Бывало, я сам не понимал, о чем говорю, просто прилежно подражал ему. Валери слушала, иногда смеялась, иногда становилась грустной. Я как будто лепил ее как хотел с помощью этих рассказов. Когда я уходил, она говорила мне «до свидания». И я возвращался к ней. Все, что Валери делала и говорила, – ее глаза, ее рисунки, – все убеждало меня в том, что в скором времени мы уедем из Онфлёра и я смогу начать новую жизнь.

Валери рассказывала мне о старых временах. О Париже. О публичных домах и аристократах, все, что она знала и видела. Рынок, Пале-Рояль и Отель-Дьё. Когда она говорила о Париже, лицо ее меняло цвет, по скулам разливался румянец. Она поднимала голову. Валери любила ходить на прогулки и хотела, чтобы я сопровождал ее, мы поднимались на холмы.

– Смотри, море!

Я гулял с ней, хотя красивые виды мало привлекали меня. Я больше любил слушать, как Валери рассказывает о Париже.

Люди с удивлением смотрели на нас. Женщины хриплыми голосами обзывали Валери ведьмой, кричали, что у нее дурной глаз. Тогда она почти перестала показываться на улице. На рыбный рынок она ходила рано утром, когда было еще темно. А хлеб и овощи просила покупать меня. Она стала бояться женщин. Говорила, что ей снятся плохие сны и мучит предчувствие какой-то беды.

Вскоре я извел все деньги, какие были в ларце Бу-Бу. Я так много рисовал на теле Валери, что ей было некогда принимать других клиентов. Я чертил круги на ее сосках, и она действительно кричала от боли, мне нравилось это слушать. Она делала со мной все, что хотела, ее ногти делали это, а потом она целовала мое лицо и говорила, что я ей нравлюсь, но я, конечно, не верил ей. Прижимаясь щекой к ее теплому животу и глядя на облака и гребни холмов, я был близок к тому, чтобы почувствовать боль.

Я стою один в доме Бу-Бу. Ночь, и я закрываю глаза. Пытаюсь вспомнить мебель, которая раньше стояла здесь, платья Бу-Бу, ее счета. Но все это расплывается. Я ничего не помню. Ничего не чувствую. Меня обволакивает тьма, и в голове у меня бьется лишь одна ясная мысль.

Я хочу уехать в Париж. Там я узнаю, что такое боль.
*
Но уехал я из Онфлёра из-за этого негодяя Гупиля.

Ему не нравились слухи, которые ходили о Валери и обо мне, и он решил положить этому конец. Мы портили его репутацию. Дом, в котором жила Валери, принадлежал Гупилю, однажды вечером он явился к ней, распахнул дверь и сказал, что дела его идут плохо и он, к сожалению, вынужден выселить ее, в этом помещении будет устроен продовольственный склад.

– До отъезда в Париж можете пожить тут еще несколько дней.

Он вежливо закрыл за собой дверь.

Я дремал в доме Бу-Бу и грезил о Гупиле. Он король. Ездит в карете, запряженной дюжиной лошадей. Каждое утро король осматривает свои поля и думает о своих владениях. Каждое утро садится на корточки и нюхает свою траву. Растирает в пальцах свою землю. Небо над полями тоже принадлежит ему. Он любит ходить нагишом по своим владениям. Я – мальчик, и меня одолевают мечты. Я сижу на дереве с ножами, заткнутыми за пояс. Сплю на этом дереве, и мне снится, что я пускаю ножи в ход. Как же мне разделаться с ним? Это должно произойти медленно, думаю я. Однажды утром лакеи находят короля на поле. Он расчленен на части. Я просыпаюсь на дереве, ножи мои сверкают, и я еще никогда не ощущал такой пустоты.

Солнечным утром я пошел к Валери. У меня было много хороших предложений. Может, нам ограбить Гупиля? И уехать в Париж? Что-что? Оказывается, Валери знает, где он прячет свои драгоценности. Она считает, что мне не составит труда пролезть к нему через окно. И я говорю:

– Конечно.

Я стою, спрятавшись за пустыми винными бочками, и смотрю на дом Гупиля. В окне горит свет. На Гупиле карнавальный костюм. Сегодня вечером мадам Плессир дает бал-маскарад. После великолепного ужина и великолепного вина, после флирта с девицами Онфлёра, которых он будет лапать за грудь, Гупиль отправится к простой шлюхе и, как обычно, проведет у нее ночь. Я вспоминаю тело Гупиля, его жалкий фаллос и представляю себе, что он будет делать с этой шлюхой. Темнеет. Я засыпаю от запаха кислого вина. Просыпаюсь я уже непроглядной ночью. Пересекаю площадь и вдоль стен домов прокрадываюсь на задний двор. Ножом откидываю крючок на окне. Поднимаюсь по красной лестнице. Вхожу в изящно обставленную спальню Гупиля.

«Говорят, этот скряга прибил ларец с драгоценностями к полу у себя под кроватью. Одной из этих вещиц нам хватит, чтобы доехать до Парижа».

Так сказала Валери.

Я открываю дверь. В постели кто-то лежит.

Я не двигаясь стою у кровати. Гупиль спит, на его лицо падает синеватая тень. На голову, покрытую жидкой растительностью, натянут старый ночной колпак. Неужели он вернулся, пока я спал за бочками? Я жду. Сжимаю в руке нож и жду. Мне чудится, что адвокат проснулся, я попадаю ножом ему в лицо и отворяю его, как дверь. От ожидания меня знобит. В это время Гупиль открывает глаза. Но продолжает лежать. Он тупо глядит на меня, словно не понимает, что видит меня наяву. В комнате очень тихо. Мне хочется пошевелиться, что-нибудь сказать или сделать. Но меня что-то удерживает. Тишина. Ее породил король в кровати. Он распоряжается ею. Властвует над ней. Его затуманенный взгляд удерживает меня на месте. Я не дышу. Король моргает. И снова закрывает глаза. Замерев, я смотрю на Гупиля, жду, что он встанет, начнет говорить, даст наконец мне повод пустить в ход нож и увидеть его боль. Но он неподвижно лежит в кровати, он спит. Ему показалось, что он видел меня во сне.

Я заползаю под кровать и в самом деле нахожу там драгоценности. Смотрю на спящего Гупиля, на его дурацкий колпак, на лицо с закрытыми глазами.

По красной лестнице я спускаюсь в кабинет Гупиля. Подношу огонь к его бумагам, тут же загорается и мой сюртук. Я смотрю на пламя, которое лижет мою руку. Чувствую, как от запястья к локтю ползет тепло. Может, я теперь испытаю боль? Загораются стол и бухгалтерские книги. Вокруг меня все пылает. Через прожженную в рукаве дырку я вижу свою кожу. Она сморщилась, полопалась, покраснела. Но я не чувствую ничего, кроме тепла. В раздражении я выбегаю из кабинета.

Вылезаю в окно. На площади останавливаюсь под деревом и смотрю, как огонь лижет рамы. Во рту привкус железа, и только через несколько секунд я понимаю, что в кабинете Гупиля прикусил себе язык. Я тяжело и часто дышу. И думаю, что теперь могу делать все, что пожелаю, мне хочется написать это на земле носком башмака, может быть, тогда кто-нибудь поймет, что тут случилось. Но в это время наверху в доме раздается грохот, что-то рушится. С другой стороны дома слышится голос Гупиля:

– На помощь! У меня пожар!

Я шепчу:

– На помощь! У месье Гупиля пожар!

Потом поворачиваюсь и спокойно иду по улице. В воздухе полно копоти и яблоневых цветов.
</td></tr></table><div align="center"><a class="t4 fs20" href="http://mir.zavantag.com/medicina/1018873/index.html">1</a>   <a class="t4 fs20" href="http://mir.zavantag.com/medicina/1018873/index.html?page=2">2</a>   <a class="t4 fs20" href="http://mir.zavantag.com/medicina/1018873/index.html?page=3">3</a>   <a class="t4 fs20" href="http://mir.zavantag.com/medicina/1018873/index.html?page=4">4</a>   <font class="fs18">5</font>   <a class="t4 fs20" href="http://mir.zavantag.com/medicina/1018873/index.html?page=6">6</a>   <a class="t4 fs20" href="http://mir.zavantag.com/medicina/1018873/index.html?page=7">7</a>   <a class="t4 fs20" href="http://mir.zavantag.com/medicina/1018873/index.html?page=8">8</a>   <a class="t4 fs20" href="http://mir.zavantag.com/medicina/1018873/index.html?page=9">9</a>   <a class="t4 fs20" href="http://mir.zavantag.com/medicina/1018873/index.html?page=14">...</a>   <a class="t4 fs20" href="http://mir.zavantag.com/medicina/1018873/index.html?page=13">13</a> </div><hr /><div align="center"></div><h2 class="dlh2">Схожі:</h2><table class="mtable2"><col><col width="50%"><col><col width="50%"><tr><td><img width="32px" height="32px" alt='Николай Фробениус Каталог Латура, или Лакей маркиза де Сада icon' src="/i/doc32.png"></td><td><a href='/astromoiya/796688/index.html'>Агни-йога листы сада мории</a><br /><font class="te">...</font><br /></td><td><img width="32px" height="32px" alt='Николай Фробениус Каталог Латура, или Лакей маркиза де Сада icon' src="/i/doc32.png"></td><td><a href='/astromoiya/823092/index.html'>Юкио Мисима Маркиза де Сад «Маркиза де Сад»: Азбука; Санкт-Петербург; 2000 isbn 5-267-00346-8</a><br /><font class="te">Пригласила, называется! «Будьте так любезны, дорогая графиня, загляните ко мне, когда будете возвращаться с прогулки». Уж так упрашивала!...</font><br /></td></tr><tr><td><img width="32px" height="32px" alt='Николай Фробениус Каталог Латура, или Лакей маркиза де Сада icon' src="/i/rtf32.png"></td><td><a href='/informatika/809050/index.html'>Лана Синявская Заклятие старого сада Лана Синявская Заклятие старого сада Пролог</a><br /><font class="te">Точнее говоря, жители окрестных деревень испытывали перед ним панический ужас и старались обходить за версту. Самое странное, что...</font><br /></td><td><img width="32px" height="32px" alt='Николай Фробениус Каталог Латура, или Лакей маркиза де Сада icon' src="/i/doc32.png"></td><td><a href='/psihologiya/339690/index.html'>Николай Козлов. Истинная правда, или учебник для психолога по жизни</a><br /><font class="te">Знаете, когда мне тяжело из-за общения с людьми, то я читаю или Библию, или Вашу книгу</font><br /></td></tr><tr><td><img width="32px" height="32px" alt='Николай Фробениус Каталог Латура, или Лакей маркиза де Сада icon' src="/i/doc32.png"></td><td><a href='/informatika/161206/index.html'>Журнал-каталог по шоу-бизнесу te</a><br /><font class="te">Современный шоу-бизнес растет и развивается и вместе с тем становится все больше и разнообразней. С каждым годом все сложнее и сложнее...</font><br /></td><td><img width="32px" height="32px" alt='Николай Фробениус Каталог Латура, или Лакей маркиза де Сада icon' src="/i/doc32.png"></td><td><a href='/geografiya/865196/index.html'>Николай Курдюмов Умный огород в деталях</a><br /><font class="te">Краткая успехология для дачи, или из чего состоит свобода 4 Знакомьтесь: успех, или общие основы успешности 6</font><br /></td></tr><tr><td><img width="32px" height="32px" alt='Николай Фробениус Каталог Латура, или Лакей маркиза де Сада icon' src="/i/rtf32.png"></td><td><a href='/literatura/58282/index.html'>Николай Трубецкой Евразийство и белое движение Трубецкой Николай Евразийство и белое движение</a><br /><font class="te">Одним из таких наиболее ходячих клеветнических утверждений является утверждение о том, что будто бы евразийство "отрицательно относится"...</font><br /></td><td><img width="32px" height="32px" alt='Николай Фробениус Каталог Латура, или Лакей маркиза де Сада icon' src="/i/doc32.png"></td><td><a href='/jurnalistika/1003771/index.html'>Николай Басков: Оксана Федорова любовь всей моей жизни</a><br /><font class="te">Николай Басков завидный холостяк. Ему приписывали множество романов. Сейчас же певец одинок и ищет ту единственную. Николай Басков...</font><br /></td></tr><tr><td><img width="32px" height="32px" alt='Николай Фробениус Каталог Латура, или Лакей маркиза де Сада icon' src="/i/doc32.png"></td><td><a href='/istoriya/759604/index.html'>Андрей Жуков Николай Непомнящий Запрещённая история</a><br /><font class="te">«Запрещенная история, или Колумб Америку не открывал / Андрей Жуков, Николай Непомнящий.»: М. Алгоритм, 2013. 320 с.; 2013</font><br /></td><td><img width="32px" height="32px" alt='Николай Фробениус Каталог Латура, или Лакей маркиза де Сада icon' src="/i/doc32.png"></td><td><a href='/pravo/233743/index.html'>Каталог Эссе по обществознанию. Егэ алгоритм написания эссе</a><br /><font class="te">В этой части работы нужно кратко, чётко раскрыть актуальность проблемы, а так же очертить рамки исследования ( освещять проблему...</font><br /></td></tr></table><div align="center" id="MarketGidComposite30489"></div>Додайте кнопку на своєму сайті:<br /> <center><a target="_blank" href="http://mir.zavantag.com/">Школьные материалы</a></center> <textarea style="width:100%;height:40px;"><a target="_blank" href="http://mir.zavantag.com/">Школьные материалы</a></textarea><br /><noindex><hr /><div align="center" style="font-size:12px;">База даних захищена авторським правом © 2013<br /> <a rel="nofollow" href="http://mir.zavantag.com/?sendmessage=1">звернутися до адміністрації</a><br /></noindex> <a href="http://mir.zavantag.com/">mir.zavantag.com</a><br /> <script type="text/javascript"><!-- document.write("<a href='http://www.liveinternet.ru/click' "+ "target=_blank><img src='//counter.yadro.ru/hit?t14.1;r"+ escape(document.referrer)+((typeof(screen)=="undefined")?"": ";s"+screen.width+"*"+screen.height+"*"+(screen.colorDepth? screen.colorDepth:screen.pixelDepth))+";u"+escape(document.URL)+ ";"+Math.random()+ "' alt='' title='LiveInternet: показано число просмотров за 24"+ " часа, посетителей за 24 часа и за сегодня' "+ "border='0' width='88' height='31'><\/a>") //--></script> </div></div><div class="menu"><a class="catlink" href="/category/Вопросы/">Вопросы</a><br /><a class="catlink" href="/category/Реферати/">Реферати</a><br /><a class="catlink" href="/category/Документи/">Документи</a><br /><br /><a class="catlink" href="/pravo/">Право</a><br /><a class="catlink" href="/geografiya/">География</a><br /><a class="catlink" href="/istoriya/">История</a><br /><a class="catlink" href="/pshologiya/">Психология</a><br /><a class="catlink" href="/turizm/">Туризм</a><br /><a class="catlink" href="/filosofiya/">Философия</a><br /><a class="catlink" href="/finansi/">Финансы</a><br /><a class="catlink" href="/ekonomika/">Экономика</a><br /><div style="margin-left:-10px" id="MarketGidComposite30486"></div></div><div class="top"><table><col width="200px"><tr><td><a href="/" class="catlink">Головна сторінка</a><br /><br /><form action="/"><input class="but rad" name="q" value=''></form></td><td></td></tr></table></div><script type="text/javascript"> var MGCD = new Date(); document.write('<scr' +'ipt type="text/javascript"' +' src="http://jsc.dt00.net/z/a/zavantag.com.30487.js?t=' +MGCD.getYear() +MGCD.getMonth() +MGCD.getDay() +MGCD.getHours() +'" charset="utf-8"></scr'+'ipt>'); </script><script type="text/javascript"> var MGCD = new Date(); document.write('<scr' +'ipt type="text/javascript"' +' src="http://jsc.dt00.net/z/a/zavantag.com.30486.js?t=' +MGCD.getYear() +MGCD.getMonth() +MGCD.getDay() +MGCD.getHours() +'" charset="utf-8"></scr'+'ipt>'); </script><script type="text/javascript"> var MGCD = new Date(); document.write('<scr' +'ipt type="text/javascript"' +' src="http://jsc.dt00.net/z/a/zavantag.com.30489.js?t=' +MGCD.getYear() +MGCD.getMonth() +MGCD.getDay() +MGCD.getHours() +'" charset="utf-8"></scr'+'ipt>'); </script></body></html>