Литература Глава К. Н. Батюшков 1787-1855 Ученический период Творческий взлет. «Маленькая философия»




НазваЛитература Глава К. Н. Батюшков 1787-1855 Ученический период Творческий взлет. «Маленькая философия»
Сторінка14/53
Дата конвертації26.10.2013
Розмір6.57 Mb.
ТипЛитература
mir.zavantag.com > Литература > Литература
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   53
^

«Мои пенаты»



Итогом поэтического периода 1809–1811 гг. стало стихотворение «Мои пенаты». В нем Батюшков использовал мотивы стихотворений Грессе («Обитель») и Дюси («К богам пенатам»), но создал вполне оригинальное и новаторское произведение.

Поэт погрузил читателя в домашнюю обстановку и повел с ним задушевную беседу о том, что ему близко и дорого. С этой целью он выбрал и жанр – дружеское послание, в котором доверчиво выражались интимные чувства. Батюшков настойчиво и в подчеркнуто сниженных красках рисует жилище, которое называет то «обителью», то «хижиной», то «уголком», то «шалашом», то «хатой», то «домиком». Все эти слова употреблены как синонимы, их выбор понятен: скромность жилища не означает ни одиночества, ни несчастья; она намекает на независимость и личное достоинство44. Поэт подробно перебирает домашние вещи, сильно преувеличивая бедность обстановки.

Нарочитое подчеркивание «нищеты» необходимо Батюшкову для того, чтобы противопоставить свой «домик» дворцам и палатам вельмож и богачей, а «рухлую скудель» – их роскошному убранству («бархатное ложе», «вазы»). Он обнажает контраст между теми, для кого ценности сосредоточены в материально осязаемых вещах, и поэтом, живущим в мире духовных интересов. Поэту милее высокое уединение, личная независимость, добрые чувства, идеальные стремления, которые становятся прекрасной мечтой. Обитель мечты – мир поэзии. «Хижина» поэта становится домом мечты и домом поэзии. До Батюшкова мечта обычно пребывала в отдаленной от житейской прозы и повседневности сфере. Батюшков соединил мечту о прекрасном и поэзию с обыденной обстановкой. Мечта спустилась на землю и нашла приют в «шалаше». Так через описание вещей выражены и грубая материальность, и светлая духовность.

В стихотворении приоткрывается особый мир, в котором обитает поэт, – заповедная страна поэзии, не отгороженная от убогого быта, нравственно чистая и населенная возлюбленной, друзьями-собеседниками и вдохновенными поэтами. При этом повседневность, обыденность двоится: быт поэта, сопричастный его мечте, возвышен, а быт вельмож, удаленный от мечты, снижен. Батюшков находит поэтическую прелесть и в житейской обстановке. Чтобы возвысить бытовое и придать интимность высокому, он уравновешивает слова разных стилистических пластов, употребляя их метафорически, в переносном смысле, и делая их синонимами, «Пенаты», слово книжное, взятое из мифологии, соединяется со словом «пестуны» – бытовым, заимствованным из домашнего обихода:
Отечески Пенаты,

О пестуны мои!
Оба в обычной речи стилистически четко маркированных слова теряют в поэтическом контексте свои отличительные приметы. Они стилистически согласуются между собой и обозначают одно и то же – домашних покровителей поэта и его поэзии. Они живут в одном и том же месте:
Вы златом не богаты,

Но любите свои

Норы и темны кельи…
Батюшков опять сближает разные по стилистической принадлежности слова («норы» – слово бытовое, «кельи» – из языка монахов, обрядовое). Поэт переводит их в переносный план и объединяет как синонимы. Слова эти становятся символическими названиями поэтической обители. Подобно самому поэту, «пенаты» и «пестуны» любят одиночество и скромный домашний приют.

В свой «домик» поэт принес наслажденья ума и сердца, богатство разнообразных впечатлений, составляющих содержание его духовного мира. Эта мысль выразилась не декларативно и риторично. В «Моих пенатах» Батюшков «одомашнил» свою поэтическую мечту и поднялся над миром корыстных расчетов и светской суеты. Он ощутил себя независимым и свободным. Воображение унесло его в область высоких вдохновений, давших его душе радость переживания красоты, любви, дружбы. Его уже не тяготят ни материальные заботы, ни скудная обстановка. Так в стихах лирически воплотилась «маленькая философия». Впрочем, только уйдя в сферу фантазии и укрывшись в поэтической «хижине», Батюшков и мог предаться жизненным и духовным наслаждениям.

Подобны самому поэту и его друзья – «враги природных уз», свободные и беспечные философы-ленивцы.

Поэзия и красота освобождают и от «даров блистательных сует», и от самой смерти. Эта уверенность проистекает из того, что под «смертью» Батюшков понимает не физическую лишь, но и духовную кончину. Погруженность в материальные интересы рождает «скуку» и смерть души. Чтобы избежать ее, надо почувствовать жизнь и упиться ею. Так возникает призыв, обращенный к Вяземскому:
О! Дай же ты мне руку,

Товарищ в лени мой,

И мы… потопим скуку

В сей чаше золотой!
Духовную смерть можно «обмануть» и «опередить», отдавшись поэзии, красоте и удовольствиям:
Мой друг! скорей за счастьем

В путь жизни полетим;

Упьемся сладострастьем

И смерть опередим;

Сорвем цветы украдкой

Под лезвием косы

И ленью жизни краткой

Продлим, продлим часы!
Единственное, что угрожает счастью и наслаждению полнотой жизни, – скоротечность земного пути. Но и физической смерти не нужно страшиться. Она рисуется поэту не в трагических тонах и красках, а естественным переходом в иную обитель – «обитель нощи».

^

Лирический герой



В «Моих пенатах» огласилась жизненная программа Батюшкова. Он хотел не только в лирике, но и в реальности обрести независимость от света, от официальной морали, от всего миропорядка, основанного на «злате и честях». Он создал идеальный образ прекрасной, здоровой, гуманной жизни, украшенной цветами поэзии. Носителем этих идеальных представлений стал сам поэт в том условном облике, какой он воплотил в своей лирике. Портрет поэта, который нарисован в «Моих пенатах» и других стихотворениях, не тождествен точной биографии Константина Николаевича Батюшкова. Он похож и не похож на него. Батюшков отвлекается от биографически достоверной характерности, но зато углубляется в индивидуальную сферу души. Тем самым создается дистанция между автором и образом поэта, т. е. лирическим героем. В жизни Батюшков скромен, застенчив, молчалив, тщедушен, неудачлив в любви, не пылок, хотя и храбр, и благороден. Его лирический герой – необычайно страстный покоритель сердец, вечно беспечный и ленивый мудрец-философ, который только и делает, что пьет вино, наслаждается беседой с друзьями, ждет возлюбленную, читает или пишет стихи и предается размышлениям. Различие между автором и его лирическим героем было столь значительно, что оно бросалось в глаза современникам. П.А. Вяземский писал: «О характере певца судить не можно по словам, которые он поет… Неужели Батюшков на деле то же, что в стихах? Сладострастие совсем не в нем»45.

В стихотворениях раннего Батюшкова отразился не достоверно житейский его человеческий портрет, а художественно обобщенный духовный облик лирического «я». Батюшков воспел и эстетизировал свои помыслы, свои желания, свои идеалы. Они были частью его самого. И в этом смысле его лирический портрет психологически правдив, в нем есть истина.

В лирическое герое Батюшкова воспроизведена сокровенная душа автора-поэта, воплотившая его мечту о человеке и мире. За скобками этой лирической мечты оставлено все, что мешало бы читателю полюбить лирического героя поэта. Многие биографические факты не вмещались в лирический образ, который Батюшков хотел бы оставить как память о себе. В отличие от суммарного лирического героя Жуковского лирический герой Батюшкова психологически более конкретен. Это не человек вообще с его личными переживаниями, а вполне определенная и узнаваемая личность, обладающая индивидуальными чертами. Не получив права на поэтическую биографию, герой получил право на поэтическую судьбу, какой она ему виделась и какую он избрал для себя. Часть биографических фактов не попадает в лирику, созидаемую как доподлинная правда о самых значимых и глубинных переживаниях Батюшкова. Из биографии изымается все, что не совпадает с такой правдой. Когда Батюшков говорил, что он жил так, как писал, а писал так, как жил, то его слова относились прежде всего к его душевной жизни. Именно этим литературным обликом «беспечного поэта-мечтателя, философа-эпикурейца, жреца любви, неги и наслаждения» Батюшков вошел в литературу. Его черты обобщил Пушкин в послании «К Батюшкову»:
Философ резвый и пиит,

Парнасский счастливый ленивец,

Харит изнеженный любимец,

Наперсник милых аонид…
Сотворенный Батюшковым поэтический портрет бесконечно обаятелен и подкупающе жизнелюбив. Поэт обладал поистине артистической душой. Каждое чувство, каждый душевный порыв не просто красиво выражены, но изящны, прекрасны до их поэтического преображения. В лирике Батюшкова артистизм души выразился в гармонии звуков, в их «итальянской звукописи» («Если лилия листами…»), в броской живописности и динамичной пластике, а нередко в шутливой театральности.

^

Духовный кризис. Крах «Маленькой философии»



Вскоре, однако, все переменилось. Укромный «домик» поэзии оказался карточным домиком – его не пощадили события, свидетелем и прямым участником которых стал поэт. Наступили суровые испытания 1812 г. После победоносного окончания войны Батюшков увидел разоренную Москву. Тогда же он написал послание «К Дашкову», в котором передан разрыв с прежними поэтическими темами и настроениями. Перед поэтом открылось «море зла». Война осмыслена им как мировой катаклизм – «неба мстительного кары». Она не пощадила никого. В ее пожаре сгорела Москва – символ России, «ее протекшей славы // И новой славы наших дней». Перед лицом исторической катастрофы Батюшков отказывается воспевать
…любовь и радость.

Беспечность, счастье и покой

И шумную за чашей младость!
Теперь им овладела иная – гражданская – страсть: он полон желания отдать «в жертву мести И жизнь, и к родине любовь…».

В пожаре Отечественной войны сгорела «маленькая философия» Батюшкова. Это не значит, что эпикурейские мотивы исчезли из его лирики, но идеал счастья, понимаемого как наслаждение дарами земной жизни, заменился тревогой за судьбу одинокой личности в водовороте истории. В лирику поэта проникли настроения глубокой разочарованности в ходе истории и в человечестве. Историческая действительность опровергла радужные надежды: спастись от враждебного окружения нельзя нигде. Отныне Батюшков поражен общей европейской болезнью – безотрадным скептицизмом.

После крушения «маленькой философии» Батюшков отдал себе ясный отчет в том, что уединенный поэтический мир, в котором он жил, который лелеял и оберегал от вторжения грубой материальной силы, условен. Он – создание искусства, литературы. Поэта особенно угнетало то, что, воспитанный на идеях французского просвещения и литературы, он обманут в своих мечтах: варварство и вандализм продемонстрированы на русской земле образованной Францией. Исторические обстоятельства временно вырвали почву из-под «маленькой философии». Не во что стало верить, не на чем основать мечту. Положительные ценности исчезли. Мир представился поэту хаотичным, разрушающимся. В нем не было объединяющей нравственной идеи, которая давала бы опору и уверенность. А так как Батюшков нуждался в моральной программе, которая бы определила его дальнейшую судьбу, то содержанием первых послевоенных лет стали поиски положительных основ миросозерцания.

^

Преодоление кризиса. Лирика 1812–1816 годов. Эпическая, или историческая, элегия



Напряженная умственная работа принесла плоды: итогом размышлений поэта было открытие нового типа элегии и переход к осмыслению пережитого исторического опыта.

Уже в элегии «Пленный» (1814) появились существенные признаки новых художественных исканий. Речь в ней шла о русском воине, попавшем в плен к французам. Стихотворение написано не от лица лирического «я», а от лица объективного, отделенного от автора, героя и представляет собой монолог пленника, тоскующего на чужбине о своей родине. Его одиночество – не попытка уйти в заповедный мир поэзии, чтобы обрести независимость, как это было в ранней лирике, а следствие «жестокой судьбы», оторвавшей от родного края. Тем самым элегическая тоска получает у Батюшкова историческую мотивировку.

По-иному раскрывается элегическое настроение в стихотворении «Тень друга». В нем поэт в предчувствии скорого свидания с родиной («Светила Севера любезного искал. Вся мысль моя была в воспоминанье Под небом сладостным отеческой земли…») погружен в ничем не омраченную «сладкую задумчивость». Но внезапно в его душу входит тревога, и он видит – во сне ли, наяву ли – погибшего товарища. И тут на него нахлынули новые впечатления, тронув его сердце: неужели все «протекшее» – сон и мечтанье? Поэт охвачен волненьем и не может ответить на неразрешимые вопросы: что такое наша жизнь – приготовление к иному бытию («И все небесное душе напоминало») или призрак, исчезающий, как дым?

Так в лирику Батюшкова входят исторические и философские темы. Отличительной особенностью мировосприятия поэта становится трагизм. Теперь разочарование в действительности он объясняет не моральными причинами и не недостаточной просвещенностью людей, а ходом истории, независимо от социально-общественного устройства общества. Такое объяснение вполне укладывается в рамки романтизма, поскольку Батюшков мыслит ход истории предопределенным свыше и фатальным. Особенно характерны для нового этапа его творчества стихотворения «На развалинах замка в Швеции» и «Судьба Одиссея».

^

«На развалинах замка в Швеции»



В этой элегии Батюшков задумывается над превратностями бытия. Перед его мысленным взором проходят древние эпохи. О них напоминают величественные развалины замка. Все здесь окружено атмосферой героики, битв, сражений, мужества, стойкости, верности. Все хранит «следы протекших лет и славы». Воспоминание об эпических и героических событиях ложится в основу элегии. Однако эпическая, историческая картина пронизана грустным чувством: ныне лишь воспоминание живет в этих местах и только оно может вдохнуть жизнь в глухие руины, спящие «мертвым сном». Там, где некогда кипели страсти, теперь
Обломки, грозный вал, поросший злаком ров,

Столбы и ветхий мост с чугунными цепями,

Твердыни мшистые с гранитными зубцами

И длинный ряд гробов.
Эпическая эпоха богатырей исчезла и превратилась в прах. Некогда здесь обитали сильные плотью и духом богатыри. Батюшков скорбит о том, почему история развивается так, что погибают «сильные», почему жизнь превращается в «мертвый сон», лишаясь ярких чувств и высоких побуждений. Размышление об эпическом времени и его героях сопровождается печальным раздумьем о гибели и тщетных надеждах не только отдельных людей, но и целых цивилизаций.

Отвлеченные мотивы (беспощадное время, неизбежная смерть) легко входят в элегию, но подчиняются переживаниям, навеянным сравнением героического прошлого и подразумеваемого мелкого, безотрадного настоящего.

Новаторство Батюшкова состоит в том, что чувство разочарования получает историческую мотивировку, благодаря чему элегия становится медитацией на философско-историческую тему о безрадостных превратностях безжалостной судьбы.

Итак, жизнь целых народов подчиняется неким роковым историческим законам, пока еще не ведомым поэту. Ему остается только уповать на память о протекших временах и их славе. Все это свидетельствует о том, что романтическое разочарование в действительности и в истории приобретает всеобъемлющий смысл. Предметом элегии стали исторические события, субъективно понятые и окрашенные. В этом и состоит эпичность элегии. Недовольство современностью обернулось героизацией прошлого, и единственное, что примиряет прошедшее и настоящее, – воспоминание, которым дышат «останки драгоценны» и которое передается от поколения к поколению.

^

«Судьба Одиссея»



Трагична не только история, но и судьба отдельного человека. В стихотворении «Судьба Одиссея» «богобоязненный страдалец», в котором легко угадать другое «я» поэта, вынес все испытания, преодолел все препятствия. Он остался мужественным, стойким, твердым. Ничто не потрясло «души высокой», пока он не добрался «до милых родины давно желанных скал». И тут «рок жестокий» придумал ему коварное наказание: вступив на родную землю, он «отчизны не познал». Такова, по мысли Батюшкова, тяжкая участь человека, служащего игрушкой неведомых роковых сил. Трагизм положения человека в мире ставит перед поэтом серьезные философские и художественные задачи: в чем смысл жизни? где найти нравственную опору в противостоянии истории? находится ли она вне человека или в нем самом? Батюшков не мог уйти от ответа на такие вопросы и бился над решением непростых загадок бытия.

С течением времени в Батюшкове все прочнее укрепляется мысль о неизменности души, стойкости и мужественности перед лицом исторических обстоятельств. Эта смелость переживания бытия – залог вечности поэтического таланта. Стоическая нравственная твердость становится опорой Батюшкова. И тут с поэта возьмут пример Пушкин и особенно Баратынский. К ней нужно добавить память о светлой и прекрасной юности, а также глубокое религиозное чувство, веру, к которой все чаше обращался поэт.

Почти все стихотворения, написанные после 1815 г., отмечены высочайшими художественными достоинствами. Сквозь легкий покров метафорического языка и антологической эмблематики в них ощутимо проступает беспощадная искренность. В элегии «Разлука» поэт признается, что не может избавиться от душевных терзаний, которые преследуют его и теребят раны сердца. Уйти от себя поэт не в силах, хотя переезжает с места на место. Переживание боли он передает как результат всего прошлого опыта:
Напрасно покидал страну моих отцов,

Друзей души, блестящие искусства;

И в шуме грозных битв, под тению шатров,

Старался усыпить встревоженные чувства.

Ах! небо чуждое не лечит сердца ран!
В другом стихотворении («Мой гений») поэт чувствует глубокий разлад между разумом, трезво оценивающим любовную катастрофу (разрыв с возлюбленной, Анной Фурман), и влечением сердца, не повинующегося голосу рассудка:
О память сердца! ты сильней

Рассудка памяти печальной

И часто сладостью своей

Меня в стране пленяешь дальной.
Этот разлад не скрашивает ни прекрасная природа, ни наивное желание скрыться в благословенных южных краях («Таврида»). «Память сердца» волнует и преследует его. Временами Батюшкову кажется, что гений творчества спасет его от мучительных терзаний («усладит печальный сон»), но все чаще к нему приходят мысли о безвременной и неизбежной смерти, о полном забвенье. В «новой жизни», в расцветающей весне с ее дарами поэту нет места («Последняя весна»). Даже дарование исчезает, не в силах излечить мятущуюся душу («Я чувствую, мой дар в поэзии погас…»).

Все эти настроения связаны у Батюшкова уже с новой проблематикой – романтическим переживанием оторванности от современности. Сильное, но неразделенное любовное чувство вставлено им в раму типично романтических конфликтов: ранней и неотвратимой гибели цветущей молодости, всего прекрасного – гибели, ощущаемой вечным законом роковых предначертаний свыше, неподвластных человеческой воле.

^

«К другу»



Итогом печальных размышлений об участи человека явилось стихотворение «К другу», одно из лучших у поэта. Оно обращено к князю П.А. Вяземскому. В нем Батюшков прощается с юностью:
Скажи, мудрец младой, что прочно на земли?

Где постоянно жизни счастье?
Наивная и прекрасная пора юности прошла:
Мы область призраков обманчивых прошли;

Мы пили чашу сладострастья…
Батюшков по-прежнему метафорически обозначает богатства души, дары жизни, эстетизируя их и не называя прямыми именами. Его поэтического словоупотребления почти не коснулись перемены. Но художественная мысль и слог принадлежат уже зрелому мастеру. Новый Батюшков не может довольствовать мечтами и надеждами. Чувство и разум говорят ему, что путь человечества и каждого человека – исчезновение, смерть. Ни любовь, ни дружба, ни поэзия, ни ум, ни эмоции – ничто не может устоять перед забвением:
Так ум мой посреди сомнений погибал.

Все жизни прелести затмились;

Мой гений в горести светильник погашал,

И музы светлые сокрылись.
В мире царствует один всеобщий закон: земная жизнь – это не вечные наслаждения, а вечные утраты. Все тленно, все гибнет, и человек – всего лишь «минутный странник». Если раньше поэт отвергал суету, бежал от нее в уединенный «домик», надеялся, что удастся избежать ее, то ныне он понимает, что земной мир – это суета и спастись от нее нельзя: «Так здесь все суетно в обители сует!».

В поисках выхода Батюшков вновь уходит в себя. Эти типично романтическое решение вставшей перед ним проблемы. Внешняя материальная действительность мыслится косной, грубой, подвластной слепым законам и потому неспособной разрешить сомнения духа. Разрешение духовного кризиса надо искать в самом себе. Значит, для романтика на земле нет никакой точки опоры, кроме его «я». Но и оно исчезает. Грозные вопросы встали перед Батюшковым во всей остроте и мощи. Ответ на них поэт находит в религии, в вере, там, где соединены земное и небесное, человек и Бог.

Ощутив твердую почву веры, поэт преодолевает духовный кризис. Теперь надо найти место поэзии в новой жизненной программе. Результатом этих размышлений стало стихотворение «Надежда», открывшее раздел элегий в сборнике «Опыты в стихах и прозе».

В стихотворении слово «надежда» употреблено вкупе с выражением «лучшая жизнь» (т. е. загробная) – «надежда лучшей жизни». Теперь Батюшков думает о земном бытии как приготовлении к потустороннему блаженству. При этом религиозная вера и христианская мораль не препятствуют поэтическому творчеству. Надежда на «лучшую жизнь» – прежде всего «доверенность к Творцу», предполагающая приятие земной жизни во всей ее полноте. Творец, рассуждает Батюшков, «Меня провел сквозь бранный пламень»; его рука «таинственно спасала» от врага; он дал силу «сносить Труды и глад и непогоду» и «в бедстве сохранить Души возвышенной свободу…». Доверие к Творцу – доверие к жизни. В его ведении и наша любовь к прекрасному и к поэзии:
Он есть источник чувств высоких.

Любви к изящному прямой,

И мыслей чистых и глубоких!
Отказ от земных испытаний и радостей, печалей и наслаждений, от всех жизненных впечатлений и выражающей их поэзии не выдерживает критики с религиозно-гуманистической точки зрения. Это был очень важный момент в умонастроении Батюшкова. Отныне земная жизнь осмыслена не в эпикурейском плане, а в серьезно трагическом, подчас даже с явными нотами безысходности («Изречение Мельхиседека»), но от нее не отринуты ни человечность, ни красота, ни поэзия. Ключевое слово в этой жизненной программе «надежда» связывается со словами «терпение» и «мужество». В его смысловой круг входят понятия твердости, стойкости перед ударами судьбы («Мужайся; будь в терпенье камень»).

Перемена в миросозерцании побудила Батюшкова к интенсивному литературному творчеству. В это время он написал «Песнь Гаральда Смелого», начал элегию «Переход через Рейн» и стихотворение «Гезиод и Омир – соперники». Тогда же поэт счел нужным обобщить свой опыт лирика в нескольких статьях («Ариост и Тасс», «Петрарка», «О впечатлениях и жизни поэта», «<Нечто о поэте и поэзии>», «О характере Ломоносова», «Две аллегории», «О лучших свойствах сердца»). Впоследствии к ним присоединились «Вечер у Кантемира» и «Речь о влиянии легкой поэзии на язык».

В статьях Батюшков формулирует и защищает от нападок принципы романтизма: «Надобно, чтобы вся жизнь, все тайные помышления, все пристрастия клонились к одному предмету, и сей предмет должен быть – Искусство. Поэзия, осмелюсь сказать, требует всего человека». Батюшков имел в виду не только полную самоотдачу в искусстве, но и полноту и многообразие впечатлений, в которых нуждается поэзия, ибо скудный жизненный опыт истощает ее. По мнению Батюшкова, можно знать правила, можно изучить образцы, но научиться «творить изящное» нельзя. Он не считает, что социальные условия формируют «образ жизни» поэта и его характер, но не отрицает влияния общества, хотя оценивает воздействие внешней среды целиком отрицательно. В «Речи о влиянии легкой поэзии на язык» Батюшков горячо отстаивал важное значение малых лирических жанров («поэзия и в малых сих родах есть искусство трудное, требующее всей жизни и всех усилий душевных»), говоривших «языком страсти и любви, любимейшим языком муз». При этом он ссылался на историю греческой, римской и русской словесности.

^

«Опыты в стихах и прозе»



Своеобразным завершением творческой жизни Батюшкова на рубеже 1816–1817 гг. и крупнейшим событием в литературе того времени стал сборник «Опыты в стихах и прозе», вышедший в свет осенью 1817 г. Сборник готовился довольно долго. Щепетильный и мнительный, поэт был не уверен в своем таланте, отказался поместить портрет и строго предупреждал своего друга Гнедича, чтобы тот выпустил книгу «без шуму, без похвал, без артиллерии».

Название «Опыты…» Батюшков дал своей книге, по всей видимости, в подражание любимому им Монтеню. Смысл заглавия можно понять не как «ученические пробы пера», а как «опыты жизни», воплощенные в стихах и в прозе. В предваряющем стихотворную часть послании «К друзьям» поэт дает ключ к расшифровке заглавия и к построению сборника: он пишет об истории своих «страстей». Сборник стихов – это «журнал», т. е. дневник.

Батюшков стремился представить свою жизнь в разнообразии страстей, мыслей, настроений, а свое лирическое творчество – в многообразии жанров. Весь стихотворный материал был разделен на три части по жанровому принципу: «Элегии», «Послания», «Смесь». Жанровый принцип расположения стихотворений свидетельствовал о том, что над Батюшковым еще тяготели жанровое мышление, приличия, правила и регламентации, сохранившиеся в литературе и после ушедшего XVIII в. Однако этот принцип был выдержан не до конца: например, в раздел «Смесь» попали такие типичные исторические (эпические) элегии, как «Умирающий Тасс» и «Переход через Рейн», послание «К Никите», а в раздел «Элегии» были включены послания «К Г<недичу>», «К Д<ашкову>», «К другу». Это означало, что жанровые перегородки стали стираться, а сами жанры смешиваться. Батюшков и был одним из первых поэтов, кто способствовал диффузии лирических жанров и предпочитал мыслить элегии, послания и другие «средние» жанры в составе некоей общей малой формы («малые жанры»), почти не делая различий между, например, элегией и посланием.

Критика встретила «Опыты в стихах и прозе» доброжелательно. Книга принесла поэту известность и закрепила за ним славу одного из крупнейших современных лириков в кругу знатоков и ценителей поэзии.

По-прежнему неудовлетворенный современным ему обществом и ходом истории в целом, разочарованный в земной жизни, не дающей подлинного и, главное, вечного счастья, Батюшков выбирает для себя позицию скорбного скептика, отважно встречающего невзгоды и бедствия, непреклонного в своем стоическом противостоянии суетному миру злобы, пошлости, материального интереса и бездуховности. В этом итог периода 1812–1816 гг.

^

Лирика 1817–1821 годов. Антологические стихотворения



Последний период в творческой жизни Батюшкова отмечен значительными лирическими произведениями. Среди них элегии («Умирающий Тасс», «Беседка муз», новая редакция «Мечты», «Ты пробуждаешься, о Байя, из гробницы…», «Есть наслаждение и в дикости лесов…»), послания («К Никите», «<К С.С. Уварову>», «<П.А. Вяземскому>», «Послание к А.И. Тургеневу», «К творцу «Истории государства Российского»», «<Князю П.И. Шаликову>», «Жуковский время все поглотит…»), большие циклы «<Из греческой антологии>», «Подражания древним», лирические миниатюры («Подражание Ариосту», «Изречение Мельхиседека»), надписи и др.

^

«Умирающий Тасс»



В середине весны 1817 г. Батюшков закончил большую элегию «Умирающий Тасс». Объясняя Вяземскому замысел стихотворения, он писал: «Кажется мне, лучшее мое произведение… А вот что Тасс: он умирает в Риме. Кругом его друзья и монахи. Из окна виден весь Рим, и Тибр, и Капитолий, куда папа и кардиналы несут венец стихотворцу. Но он умирает и в последний миг желает еще раз взглянуть на Рим,
…на древнее Квиритов пепелище.
Солнце в сиянии потухает за Римом и жизнь поэта… Вот сюжет».

Хотя Батюшкову не удалось избежать в элегии декларативности и риторичности, за что, вероятно, она не понравилась Пушкину, назвавшему ее «тощим произведением», тем не менее известный шаг в расширении возможностей элегии был им все-таки сделан.

В стихотворении доминирует романтический мотив судьбы как проявления власти роковых сил над личностью. Индивидуальная судьба героя рассматривается в контексте общих проблем бытия, напряженный драматизм произведения является следствием конфликта между героем и действительностью, что приводит к трагической развязке. Традиционная романтическая тема совпадает с любимой темой Батюшкова: поэт получает признание, и его ожидает торжество на излете жизни, когда путь страданий и скорбей остался уже позади. Эту личную тему поэт решает, выражая психологические переживания человека иной эпохи и иной культуры.

Торквато Тассо у Батюшкова – набожный христианин-католик и гражданин Рима, благоговейно относящийся к его славе. Вместе с тем он поэт, предающийся разнообразным впечатлениям. Он умел любить и не отрекался от земных наслаждений. Вся жизнь Тассо изображена Батюшковым как цепь беспримерных страданий. Всюду он был изгнанником, но «и в узах… душой не изменился». Религиозно-философское настроение Тассо близко самому Батюшкову: ему, как и его герою, свойственны твердость, мужество и терпение, позволившее вынести горести, посланные «злой судьбиной».

Как христианин, Тассо верит в загробный мир, во встречу с возлюбленной Элеонорой, а земную жизнь представляет скорбным преддверием вечного блаженного бытия. Тем самым переживания Тассо мотивированы воспитавшей его культурой, религиозными и общественными понятиями средневековой эпохи. Он мысленно обращается к Италии, видит ее «небо сладостное», ему дороги Капитолий, священные горы, Тибр, «поитель всех племен». Поэзия Тассо вдохновлена подвигами рыцарей, несших христианство на Ближний Восток. Воображение уносит итальянского поэта и в античные времена. Он жаждет триумфа, он честолюбив и знает, что «ему венец бессмертья обречен, Рукою муз и славы соплетенный». Наконец, он – пророк, потому что предсказывает себе печальную участь и давно предузнал свой жизненный жребий. Вот это сплетение национально-исторических примет, призванных придать образу Тассо индивидуально-человеческую характерность, пожалуй, и было тем новым словом, которое сказал Батюшков в этой исторической (эпической) элегии.

^

«Из греческой антологии»



Новаторский характер носили и антологические стихотворения поэта. Для раннего Батюшкова античность – средоточие чувственных наслаждений. В этом духе понята и античная лирика. Теперь поэту близки в античности иные свойства – простота, мужество, драматизм страстей.

Жанр антологического стихотворения46 был издавна трудной, но необходимой для поэта художественной школой вследствие предъявляемых к нему устойчивых требований краткой, сжатой выразительности. Заслуга Батюшкова в том, что он избежал как внешней декоративности, форсированной экзотичности, щегольства античными реалиями и приметами быта, так и манерной передачи чувств, излишней чувствительности и трогательности. Античную антологию он понял как воплощение национального духа древних греков, как нравственное бытие народа, которое невозвратимо. Обращаясь к античности, поэт решал современные ему проблемы национально-исторической самобытности и народности.

С точки зрения Батюшкова, греческий мир полон драматических столкновений. Его признанная гармоническая уравновешенность рождалась из примирения противоречивых начал. Человеку античности не чужды ни пылкая любовь, ни испепеляющая ревность, ни страх перед могучими роковыми силами. Но все его ощущения земные, потому что античному человеку чужда идея загробной жизни, свойственная христианскому миру. Для античного человека все кончается на этом свете:
Из вечной сени

Ничем не призовем твоей прискорбной тени:

Добычу не отдаст завистливый Аид.
Миросозерцание античного человека можно раскрыть лишь через его духовный, внутренний мир. Наиболее личной, индивидуальной страстью выступает любовь. Поэтому в лирике Батюшкова господствует принцип «антологического индивидуализма». В любви античный человек высказывается весь.

В одном из лучших стихотворений цикла «Свершилось: Никагор и пламенный Эрот…» замечательно передана победа юноши над неприступной красавицей, достигнутая, как верил он, с помощью бога любви. Живописность и пластика картины подчеркивают упоение любовью. Чрезвычайно смел поэтический образ «развалин роскошного убора», контрастный счастливому мгновению:
Вы видите кругом рассеяны небрежно

Одежды пышные надменной красоты,

Покровы легкие из дымки белоснежной,

И обувь стройная, и свежие цветы.

Здесь все развалины роскошного убора,

Свидетели любви и счастья Никагора!
Вся эта картина понята и изображена романтиком, для которого изящество сцены проникнуто грацией наслаждения. И вместе с тем из стихотворения видно, как поэтически вырос Батюшков: все строго, сжато, нет восторженности, названы только необходимые детали.

Помимо темы любви Батюшков коснулся и тем смерти, ревности, дружбы и гражданской гордости. В стихотворении «Явор к прохожему» рассказана история «дружеской» привязанности винограда к «полуистлевшему пню дерева». Грек учился дружбе у природы и призывал богов благословлять это высокое чувство, по-романтически понятое и выраженное Батюшковым. Исчезновение былой славы и красоты сопряжено с гибелью древней культуры и когда-то процветавшего государства, о былом величии которого плачут нереиды на развалинах Коринфа.

В антологических стихотворениях Батюшков пропел гимн жизни, ее красоте, ее величию, ее тревогам. Только самоотверженная и открытая битва с превратностями судьбы дает ощущение полноты и радости бытия:
С отвагой на челе и с пламенем в крови

Я плыл, но с бурей вдруг предстала смерть ужасна.

О юный плаватель, сколь жизнь твоя прекрасна!

Вверяйся челноку! плыви!
Героическая тема противостояния опасностям, сопротивления обстоятельствам, несмотря на возможность поражения и неизбежность смерти, достойно венчает антологический цикл.

^

«Подражания древним»



Другое обращение Батюшкова к античной поэзии – цикл «Подражания древним», состоящий из шести стихотворений. В отличие от цикла «Из греческой антологии» эти стихотворения – не переводы античных лириков, а оригинальные произведения, в которых воспроизведены дух и стиль антологии.

В «Подражаниях древним» поэт достиг удивительного лаконизма, художественной емкости и проявил безошибочный эстетический вкус. Лирические темы в новом цикле остались прежними – любовь и смерть, отвага и стойкость в бурях жизни.

В «Подражаниях древним» Батюшков не поет гимны земной страсти и не упивается радостями наслаждения. В стихотворении «Скалы чувствительны к свирели…» о горячей любви юноши говорят символические образы: страсть всегда слита с поэзией, и вся природа оживает, слыша любовные песнопения. «Скалы», «верблюд», «розы» откликаются на звуки свирели, на «песнь», на соловьиные трели. Батюшков обращается к давним литературным традициям, где эти образы прочно спаяны, и оживляет их, передавая как только что произошедшую жизненную сценку: юноша упрекает «красавицу», глухую к голосу его любви и не пришедшую на свидание: «А ты, красавица… Не постигаю я». Благодаря естественности поведения и речи традиционные образы неожиданно теряют свою условность и обретают свежесть. Эта гармония традиционного и нового, индивидуального и общего, преходящего и вечного, иллюзорного и действительного особенно пленительна у Батюшкова.

Завершается цикл призывом к доблести и отваге. Что ожидает героя в жизненной битве – не так уж важно. Существенно другое – только в бою обретается победа:
Ты хочешь меду, сын? – так жала не страшись;

Венца победы? – смело к бою!

Ты перлов жаждешь? – так спустись

На дно, где крокодил зияет под водою.

Не бойся! Бог решит. Лишь смелым он отец.

Лишь смелым перлы, мед, иль гибель… иль венец.
«Подражания древним» стали последним крупным поэтическим произведением Батюшкова (после них написаны «Жуковский, время всё проглотит…» и «Изречение Мельхиседека»).

В целом антологическое творчество Батюшкова движется «от светлого аполлонизма и унылой элегичности через героический стоицизм к христианскому мироощущению»47. В жанре антологического стихотворения Батюшков достиг большого совершенства. В нем нашли выражение его поздние глубоко трагические раздумья о жизни.

На этом творческий путь поэта был прерван страшной болезнью (сумасшествие). Говоря о незавершенности жизни Батюшкова в литературе («не созревшие надежды»), Пушкин писал о необходимости «уважить» его «несчастия», помня, как много дал Батюшков и как много было обещано его талантом.

^

«Школа гармонической точности»



А.С. Пушкин отнес первых русских романтиков Жуковского и Батюшкова к «школе гармонической точности». Батюшков всецело принадлежал ей и много сделал для ее поэтических успехов. Заслуги этой «школы» состояли в том, что она впервые в русской поэзии выдвинула на авансцену литературы «средний» стиль и «средние» жанры (малые формы). Батюшков, как и Жуковский, создал поэтический язык (законы сочетаемости слов разных стилистических пластов и их устойчивые формулы), пригодный для выражения внутреннего мира личности. С этой целью он, сходно с Жуковским, оживил в слове дремавшие в нем эмоциональные значения и оттенки, метафорические смыслы, обширный круг его значимых ассоциаций, все то, что называется эмоциональным ореолом слова.

В стихотворениях слова подбирались по их лексической и стилистической уместности. Это означало, что лексические значения и стилистическая окраска рядом или близко стоящих слов не могли противоречить друг другу. Слова «высокого» и «среднего» стиля не должны были «спорить» между собой (например, в послании «Мои пенаты» – «Без злата мил и красен», где славянизм «злата» сочетается, не вызывая сопротивления, с разговорно-литературным, обиходным словом «мил»). Те же стилистические маркированные слова могут естественно соединяться с просторечным «шалаш» («Мне мил шалаш простой, Без злата мил и красен…»).

«Школа гармонической точности» негласно требовала, чтобы слова подбирались с учетом звуковой гармонии: звуки должны ласкать ухо. Поэтому предпочтение отдавалось «приятным» звукам (л, м, н и гласным), тогда как шипящие исключались. Не допускался или считался неудачным стык согласных.

Добившись лексической и стилистической уместности сочетания слов в целях передачи интимных переживаний, в целях психологической истинности, «школа гармонической точности» не могла, однако, сделать еще один шаг и достичь предметной точности. Иначе говоря, она не могла одновременно сохранить точность и психологическую, и предметную. В стихотворении «Мои пенаты» Батюшков дает «довольно пестрый набор обозначений того «уголка», где обитает поэт: обитель, хижина, шалаш, хата, домик… Ни один из этих поэтических синонимов не служит точным определением того действительного дома, где живет или мог бы жить поэт»48. Все синонимические обозначения местопребывания поэта точны и не точны. Они точны с точки зрения «школы гармонической точности», поскольку поэт прямо сказал, что живет в стране поэзии. Но они не точны с точки зрения предметной, объективной правды: «домик» Батюшкова – метафорический, но не реальный. Поэтому Пушкин, исходя из принципов иной поэтики, мог сделать упрек Батюшкову: в его стихотворении «смешаны» «обычаи жителя подмосковной деревни» с «обычаями мифологии». С одной стороны, пенаты, лары, парки тощи, а с другой – пестуны, норы, кельи, хата.

Еще пример. Стихотворение Батюшкова «Выздоровление» начинается стихами:
Как ландыш под серпом убийственным жнеца

Склоняет голову и вянет,

Так я в болезни ждал безвременно конца

И думал: парки час настанет.
Пушкин на полях «Опытов…», где помещено это стихотворение, заметил, что ландыш растет в лесу, а не на «пашнях засеянных», и потому он не может гибнуть «под серпом», а только под косой. Он опять упрекнул Батюшкова в отсутствии в его стихотворении предметной, объективной точности. Для Батюшкова же, как и для всей «школы гармонической точности», она была безразлична. Он хотел соблюсти только точность психологическую, только точность лексического и стилистического выражения внутреннего мира. Для этого нужно было найти образ неумолимой смерти. Им стал «серп убийственный». Для Батюшкова не имело никакого значения, что ландыш не может погибать под серпом. Ему важно было создать выразительный образ трогательной гибели нежного и беззащитного цветка от беспощадного орудия смерти, чего он и достиг с помощью лексических и стилистических средств (все слова получают дополнительные эмоциональные значения, реализующие метафору смерти: под серпом убийственным, склоняет голову и вянет и т. д.).

В пользу этих соображений говорит то, что Батюшков, конечно, знал и мог легко вставить в свое стихотворение другой поэтический образ смерти – косу вместо серпа. Переменить «серп» на «косу» для такого мастера, как Батюшков, ничего не стоило. В стихотворении «Мои пенаты» фигурирует именно этот образ:
Пока бежит за нами

Бог времени седой

И губит луг с цветами

Безжалостной косой…
«Школа гармонической точности» достигла точности эмоциональной, точности выражения внутреннего мира, но не сделала новый шаг – не соединила психологическую точность, лексическую и стилистическую уместность слова с точностью предметной. Однако и то, чего она добилась, имело великое значение для русской поэзии, для которой был отныне открыт внутренний мир личности и которая благодаря этому вышла на просторы романтизма. Жанровое мышление было решительно поколеблено, а игра стилистическими возможностями слова, различными стилями приобрела решающее значение.

Перед русской поэзией встала задача соединить лексическую и стилистическую точность с точностью предметной, сделать так, чтобы предметная точность была одновременно и точностью эмоциональной, а точность эмоциональная – точностью предметной. Решение этой задачи связано с именем Пушкина, которому и принадлежит заслуга завершения сложного процесса созидания русского литературного языка, в которое внесла свой вклад «школа гармонической точности» с ее ведущими поэтами – Жуковским и Батюшковым.

^

Основные понятия



Романтизм, «легкая поэзия», антологический жанр, подражания древним, дружеское послание, элегия, эпическая (историческая) элегия, лирический герой, «школа гармонической точности».

^

Вопросы и задания



1. Определите периоды творчества Батюшкова и дайте их краткую характеристику.

2. Какова роль античной культуры и культуры итальянского Возрождения, лирики европейского (французского) либертинажа, в частности лирики Парни, в формировании эстетических вкусов Батюшкова?

3. Принципы стиля «школы гармонической точности» в понимании Батюшкова и их отражение в его поэзии.

4. «Маленькая философия» Батюшкова и кризис его философско-эстетических взглядов.

5. Назовите наиболее характерные произведения раннего Батюшкова и дайте анализ его ранней лирики.

6. Обозначьте пути преодоления духовного кризиса и формирования жанра эпической (исторической) элегии. Проанализируйте наиболее характерные, по вашему мнению, образцы.

7. Трагическая лирика позднего Батюшкова и ее воплощение. Антологический жанр и его особенности. Цикл «Подражания древним».

8. Сравните стиль лирики Батюшкова со стилем лирики Жуковского и выявите их сходство и различие.

9. Структура сборника «Опыты в стихах и прозе».

10. Значение Батюшкова в истории русской поэзии.

Литература



Коровин В.И. «И жил так точно, как писал…» (К.Н. Батюшков). М., 1987.

Кошелев В.А. Константин Батюшков: странствия и страсти. М., 1987.*

Майков Л.Н. Батюшков, его жизнь и сочинения. СПб., 1896.*

Проскурин О.А. «Победитель всех гекторов халдейских». – «Вопросы литературы», 1987, № 6.

Сандомирская В.Б. К.Н. Батюшков. – В кн.: История русской поэзии. Т. 1. Л., 1968.+

Семенко И.М. Батюшков и его «Опыты». – В кн.: К.Н. Батюшков. Опыты в стихах и прозе. М. («Литературные памятники»), 1977.*

Серман И.З. К. Батюшков. «Мои пенаты…». – В кн.: Поэтический строй русской лирики. Л., 1973.*

Тоддес Е.А. Перечитывая Батюшкова. – В кн.: К.Н. Батюшков. Опыты в стихах. М., 1987.

Томашевский Б.В. К.Н. Батюшков. – В кн.: К.Н. Батюшков. Стихотворения. М.; Л., 1948.*

Флейшман Л.С. Из истории элегии в пушкинскую эпоху. – В кн.: Ученые записки Латвийского ГУ им. П. Стучки. Рига, 1968.

Фридман Н.В. Поэзия Батюшкова. М., 1971.


1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   53

Схожі:

Литература Глава К. Н. Батюшков 1787-1855 Ученический период Творческий взлет. «Маленькая философия» iconТемы семинарских занятий Основная литература по курсу Алексеев П....
П. Чаадаев: постановка вопроса о месте России в общемировой истории. Спор славянофилов и западников
Литература Глава К. Н. Батюшков 1787-1855 Ученический период Творческий взлет. «Маленькая философия» iconСудьбы основателей Google Сергея Брина (Sergey Brin) и Ларри Пейджа...
Пейджа (Larry Page) – замечательный пример того, как научный талант, творческий поиск, смелость и любовь к эксперименту способны...
Литература Глава К. Н. Батюшков 1787-1855 Ученический период Творческий взлет. «Маленькая философия» iconМ. цветаева и ф. Ницше
Хх в., изучение парадигмы “реализм — модернизм — постмодернизм в русской литературе ХХ — начала XXI вв. (Поэзия в годы гласности....
Литература Глава К. Н. Батюшков 1787-1855 Ученический период Творческий взлет. «Маленькая философия» iconХемингуэй Глава вторая Глава третья книга вторая глава пятая Глава...

Литература Глава К. Н. Батюшков 1787-1855 Ученический период Творческий взлет. «Маленькая философия» iconНиколай Александрович Бердяев c84847b5-2a93-102a-9ac3-800cba805322 Философия свободы
Заглавие этой книги требует разъяснения. Философия свободы не означает здесь исследования проблемы свободы как одной из проблем философии,...
Литература Глава К. Н. Батюшков 1787-1855 Ученический период Творческий взлет. «Маленькая философия» iconЛитература Глава 2 Жанровая типология русской романтической повести...
Учебник предназначен студентам филологических факультетов, преподавателям вузов и школ
Литература Глава К. Н. Батюшков 1787-1855 Ученический период Творческий взлет. «Маленькая философия» iconГубин В. Д. Философия. Учебник
Период Средневековья историки делят на Средневековье ранее и Средневековье позднее. К позднему Средневековью относят также эпоху...
Литература Глава К. Н. Батюшков 1787-1855 Ученический период Творческий взлет. «Маленькая философия» icon4. Философия Нового времени
Философией Нового времени называют период в развитии философского знания, охватывающий XVII – начало XVIII вв
Литература Глава К. Н. Батюшков 1787-1855 Ученический период Творческий взлет. «Маленькая философия» iconЭрих Фромм Бегство от свободы Фромм Эрих Бегство от свободы
Обособление индивида и двойственность свободы Глава Свобода в эпоху реформации Глава Два аспекта свободы для современного человека...
Литература Глава К. Н. Батюшков 1787-1855 Ученический период Творческий взлет. «Маленькая философия» iconТесты по философии практикум
Тема Философия и национальное самосознание. Философская мысль Беларуси. Русская философия. 25
Додайте кнопку на своєму сайті:
Школьные материалы


База даних захищена авторським правом © 2013
звернутися до адміністрації
mir.zavantag.com
Головна сторінка