А. П. Садохина Рекомендовано Министерством общего и профессионального образования Российской Федерации в качестве




НазваА. П. Садохина Рекомендовано Министерством общего и профессионального образования Российской Федерации в качестве
Сторінка25/30
Дата конвертації28.10.2013
Розмір4.75 Mb.
ТипУчебник
mir.zavantag.com > Культура > Учебник
1   ...   22   23   24   25   26   27   28   29   30
ГЛАВА 1.

^ ФОРМИРОВАНИЕ РУССКОЙ КУЛЬТУРЫ
Детерминирующие факторы русской культуры (географический, ис­торический, религиозный)
Процесс формирования русской культуры своими корнями ухо­дит в далекое прошлое и неразрывно связан с образованием древ­нерусского этноса, происходившего вместе с этногенезом других восточно-славянских народов с первых веков новой эры на терри­тории Центральной и Восточной Европы. Уже в IV—VI веках наши далекие предки были известны в Византии под именем антов, а в VII в. сложилось новое этнополитическое образование — Русь, об­разовавшее в IX в. государство — Киевскую Русь. Оно погибло в XIII в. в результате татаро-монгольского нашествия, вместе с ним завершил свой путь и древнерусский этнос. К этому времени он уже прожил большую часть своей этнической истории и к XII веку вступил в фазу обскурации — старости этноса, что нашло свое вы­ражение в многочисленных княжеских усобицах, неумении объе­диниться даже ради спасения собственных жизней и в конечном итоге привело к разделу страны между Западом (Литвой) и Восто­ком (Ордой). Западные области древнерусского государства, пере­шедшие в поисках спасения от Орды под покровительство Запада, теряли свою самостоятельность, собственные культурные ценности и были ассимилированы западным миром. Восточные же области древнерусского государства и проживавшие там древние русичи сумели сохранить свою идентичность и в XIII веке положили нача­ло формированию современного русского этноса из остатков древ­нерусского этноса, финно-угорских, тюркских и летто-литовских этнических образований.

Таким образом, этническая история России делится на два этапа и связана с этногенезом двух народностей — древнерусской и со­временной русской. Поэтому в истории культуры нашей страны выделяются два соответствующих периода. Но реально это одна история и одна культура. С течением времени произошло много изменений, но важнейшие ценности русской культуры, черты рус­ского менталитета, сложились еще в период ее формирования.

Позже они лишь уточнялись, приспосабливаясь к новым полити­ческим, географическим и религиозным реалиям. Их можно вы­делить и на стадии крещения Руси, и в период татаро-монгольс­кого ига, и в царствование Ивана Грозного, и во времена петров­ских реформ, в «золотой» и «серебряный» века русской культуры, при советской власти и в постсоветский период.
1.1. Факторы формирования русской

культуры: географические, исторические, религиозные

На важность географических факторов в формировании рус­ской культуры обратил внимание еще известный русский историк В.О.Ключевский. В своей работе «Курс русской истории» В. Клю­чевский аргументированно доказывает, что именно русская рав­нина, речная сеть и междуречье, лес и степь, река и бескрайнее поле, овраги и пески.— все это формировало характер русского народа, тип хозяйства и государственности, а также взаимоотно­шения с соседними народами.

Особое значение для этногенеза русского народа имели лес и степь. Ведь именно на границе этих двух зон, вдоль больших и малых рек и расположилась Русь. Лес служил надежным убежи­щем при нападении внешних врагов. Но лес укрывал разбойни­ков, в лесу жили дикие звери, с лесом приходилось бороться, от­воевывая от него с огромным трудом новые территории для зем­леделия. Поэтому можно говорить о том, что лес всегда был тяжел для русского человека, он его не любил и населял всевозможными страхами. Такие же двойственные чувства испытывал русский че­ловек и к степи. Простор и ширь, с одной стороны, но и вечная угроза от многочисленных кочевых племен, с другой стороны. Это раздвоение между лесом и степью преодолевалось любовью рус­ского человека к реке, которая была и кормилицей, и дорогой, и воспитательницей чувства порядка и общественного духа в наро­де. На реке воспитывался дух предпринимательства, привычка к совместному действию, сближались разбросанные части населе­ния, люди приучались чувствовать себя частью общества.

Противоположное действие оказывала бескрайняя русская рав­нина, отличавшаяся пустынностью и однообразием. Человека на равнине охватывало чувство невозмутимого покоя, одиночества и унылого раздумья. Как считают многие исследователи, именно здесь причина таких свойств русской духовности, как душевная мяг­кость и скромность, смысловая неопределенность и робость, не­возмутимое спокойствие и тягостное уныние, отсутствие ясной мысли и предрасположенность к духовному сну, аскетизм пус­тынножительства и беспредметность творчества.

Косвенным отражением русского ландшафта стала и хозяйствен­но-бытовая жизнь русского человека. Еще Ключевский обратил вни-» мание, что русские крестьянские поселения своей примитивностью, отсутствием простейших жизненных удобств производят впечатле­ние временных, случайных стоянок кочевников. Это связано как с продолжительным периодом кочевой жизни в древности, так и с многочисленными пожарами, постоянно истреблявшими русские деревни и города. Результатом стала своеобразная неукорененность русского человека, проявляющаяся в равнодушии к домашнему бла­гоустройству, к житейским удобствам. Она же породила небрежное и беспечное отношение к природе и к ее богатствам.

Развивая идеи Ключевского, Н. Бердяев писал, что пейзаж русской души соответствует пейзажу русской земли. Поэтому при 1| всех сложностях взаимоотношений русского человека с русской природой культ ее был настолько важен, что нашел весьма свое­образное отражение в этнониме (самоназвании) русского этноса. Представители различных стран и народов по-русски называются именами существительными — француз, немец, грузин, монгол и т.п., и только себя русские называют именем прилагательным. Это можно истолковать как воплощение своей принадлежности к чему-то более высокому и ценному, чем люди (народ). Это выс­шее для русского человека — Русь, Русская земля, а каждый чело­век — часть этого целого. Русь (земля) — первична, люди — вто­ричны. Об этом напоминают столь характерные для русского фоль­клора обращения к Родине-матери, к Матери-сырой земле, к Рос­сии как носительнице высших для русского человека ценностей.

Огромное значение для формирования российского менталите­та и культуры сыграло принятие христианства в его восточном (ви­зантийском) варианте. Результатом крещения Руси стало не только вхождение Руси в тогдашний цивилизованный мир, рост междуна­родного авторитета, дипломатических, торговых, политических и культурных связей с другими христианскими странами. Крещение не только дало толчок к созданию великолепной культуры Киевс­кой Руси, да и самого древнерусского единого централизованного государства. С этого момента определились геополитическое поло­жение России между западом и востоком, и назначение российской истории. С этого исторического события Русь, а затем и Россия выбрали ориентацию на Восток. С этого времени расширение русского государства шло только в восточном направлении. Татарское нашествие задержало его, но не останови­ло, лишь еще более укрепило Россию в поставленной цели.

Роль православия в формировании и развитии русской куль­туры всегда была одной из важнейших тем русской философской и общественно-политической мысли. О ней писал старец Филофей в своем послании к Василию III, размышляли западники и славянофилы, все философы — исследователи «русской идеи» — от Вл. Соловьева до Н. Бердяева.

Еще Филофей, обратившийся к Василию III, заявил, что «Мо­сква — есть Третий Рим, а четвертому Риму — не бывать», нераз­рывно связал православие с сильной государственной властью. В отличие от католицизма, стремящегося к установлению всемир­ной теократии под властью римского папы, подминающего под себя светских властителей, православие к теократии практически никогда не стремилось. Позаимствованные из Византии велико­лепие и сила, скорее всего, и стали сильнейшими побудительны­ми мотивами к принятию христианства в восточном варианте (что­бы стать державой, равновеликой Византии). Благодаря своему оправданию культа светской власти (цезаропапизма), православие утвердилось также в качестве нравственно-религиозного идеала в русской духовной культуре. Результатом стало тесное взаимодей­ствие и глубокое внутреннее единство светскости и духовности, которое начало разрушаться лишь с петровских реформ.

Принципиально различаются позиции православия и католи­цизма в вопросе о сочетании свободы и необходимости. Об этом впервые было сказано идейным вождем славянофильства А. Хомя­ковым. Он считал, что подлинная христианская церковь представ­ляет собой прежде всего глубокую духовную связь, соборно объединяющую множество верующих в любви и истине. Из всех христи­анских конфессий этому идеалу соответствует лишь православная церковь, которая органично сочетает в себе единство и свободу и тем самым реализует идею соборного единения людей. В католи­цизме и протестантизме принцип соборности нарушен. В первом случае — во имя единства, подчинения папе, во втором — во имя свободы, торжества индивидуализма. Иными словами, в правосла­вии каждый человек является личностью, но не самодостаточной, а проявляющейся лишь в соборном объединении, интересы которо­го выше интересов отдельного человека. Результатом стало закреп­ление в качестве идеала русской культуры стремления к авторитар­ности и коллективности одновременно.

Такое сочетание противоположностей не могло не быть про­тиворечивым, неустойчивым, ежемесячно готовым взорваться кон­фликтом. Оно привело к неразрешимому противоречию, лежаще­му .в основе всей русской культуры — коллективности и автори­тарности, всеобщего согласия и деспотического произвола, само­управления крестьянских общин и жесткой централизованной власти. Утопические представления о возможности сосуществова­ния этих черт были присущи народному сознанию на протяжении всей истории нашей страны, они воплотились в легенду о Белово­дье, о сказочном граде Китеже, поиски которых продолжались еще в XX веке. Реальность же российской истории требовала противоположного — победы авторитаризма и деспотизма. Имен­но так появилось российское самодержавие. Как считают многие исследователи отечественной истории, Россия большую часть своей истории жила на положении военного лагеря, окруженного враждебными народами, постоянно вела оборонительные войны. В | период с XI по XV век, по подсчетам историка С. Соловьева, Русь в среднем отражала по одному нашествию в год. А с XIV до начала 1 XX века Россия провела в войнах две трети своей истории.

Необходимость защиты от внешних врагов обусловливала вы­сокий уровень военных расходов, что истощало и без того скудную государственную казну. В некоторые годы (например, в 1705-й год) они доходили до 96% всех бюджетных расходов. Но даже в более спокойные годы они редко опускались ниже 50%. Это и привело к формированию специфического для России типа развития — мо­билизационного. Для этого типа характерно использование как материальных, так и людских ресурсов посредством их максималь­ной сверхконцентрации и сверхнапряжения во всех звеньях обще­ства. Это развитие происходило в условиях дефицита необходимых ресурсов (финансовых, интеллектуальных, временных, внешнепо­литических и др.), а также зачастую при незрелости внутренних факторов развития, их неподготовленности к решению поставлен­ных перед обществом задач. Так формировалась идея приоритета политических факторов развития над всеми другими.

В результате возникало противоречие между задачами госу­дарства и возможностями населения по их решению. Оно состоя­ло в необходимости обеспечить безопасность и развитие государ­ства любыми средствами и наносило ущерб интересам и целям отдельных экономических субъектов. Разрешение данное проти­воречие нашло в форме приоритетной роли государства во взаи­моотношении его с гражданским обществом.

Чтобы обеспечить форсированные темпы развития, государству приходится максимально интенсивно, на грани возможного, исполь­зовать все имеющиеся в его распоряжении ресурсы и прежде всего человеческие резервы. Делается это с помощью внеэкономического, силового принуждения. Так государство становится авторитарным.

Установление постоянного и всеобъемлющего контроля над всей системой жизнедеятельности общества делало государство и тота­литарным, что в свою очередь привело к особой роли репрессивно­го аппарата как инструмента принуждения и насилия. Это объяс­няет ту нелюбовь к государству, которую всегда демонстрировал русский человек. Но эти же факторы стали причиной того, что при всей этой нелюбви необходимость государства, его защиты была первейшим долгом каждого русского человека. Отсюда — то беско­нечное терпение народа и почти безропотное подчинение власти.

Еще одним следствием мобилизационного типа развития в России стал примат общественного, общинного начала. Необхо­димость максимальной концентрации ресурсов и противостояния «всем миром» многочисленным опасностям обусловили традицию подчинения личного интереса задачам социума. По словам Г. Фе­дотова, рабство диктовалось не капризом властителей, а новым национальным заданием: созданием империи на скудном эконо­мическом базисе. Об этом же размышлял и известный русский философ Е. Трубецкой. Он считал, что равнинный, степной ха­рактер нашей страны наложил отпечаток на нашу историю, рав­нина не терпит ничего, что могло бы подняться над ней. Так, в Московской Руси, чтобы бороться против угрожающих извне урав­нительных стремлений татар, царская власть сама должна была стать единственной возвышенностью в стране и превратить в плос­кость все то, что под нею. Способами уравнения всегда были поджог, грабеж, насилие над личностью. Поэтому и спряталась рус­ская личность в знаменитую русскую соборность.

Все эти особенности развития русской культуры сформировали такие ее черты, как отсутствие ядра культуры, привели к ее дву­смысленности, бинарности, двойственности, постоянному стрем­лению сочетать несочетаемое: европейское и азиатское, языческое и христианское, кочевое и оседлое, свободу и деспотизм. Это же привело к тому, что основным типом динамики русской культуры стала инверсия (развитие по типу маятникового качания), колеба­ние от одного полюса культурного значения к другому.

Постоянное стремление успеть за своими соседями (если не успеешь — погибнешь), прыгнуть выше головы привели к тому, что в русской культуре все время сосуществовали старые и новые элементы, будущее приходило тогда, когда для него еще не было условий, а прошлое, соответственно, не торопилось уходить, дол­го цеплялось за традиции и обычаи. При этом нередко новое по­являлось в результате скачка, взрыва. В этой особенности истори­ческого развития получает объяснение катастрофический тип раз­вития России, заключающийся в постоянной насильственной ломке старого, чтобы дать дорогу новому, а потом выяснить, что это новое совсем не так хорошо, как казалось раньше,

Дихотомичность, бинарность русской культуры стала также причиной ее исключительной гибкости, способности приспосаб­ливаться к предельно трудным условиям выживаемости в перио­ды национальных катастроф и общественно-исторических потря­сений, сопоставимых по своим масштабам со стихийными бед­ствиями и геологическими катастрофами.

Характерные черты русской культуры закономерно нашли свое отражение и в русском национальном характере.
литература

1. Балакина Т.И. История русской культуры. — М., 1996.

2. Георгиева Т.С. История русской культуры. — М., 1998.

3. История России. XX век/А.Н. Боханов, М.М. Горинов, В.Н. Дмитри-енко и др. — М., 1997.

4. Лотман Ю.М. Беседы о русской культуре. — Спб., 1994.

5. Кондаков И.В. Введение в историю русской культуры. — М., 1997.

6. Милюков П.Н. Очерки по истории русской культуры: В 3 т. — М., 1993.

7. Русская история в сравнительном освещении, — М., 1996.

8. Рябцев Ю.С. История русской культуры XI—XVII веков. — М., 1997.

9. Шульгин B.C., Кошман Л.В., Зезина М.Р. Культура России IX—XX вв. М.,1996.
ГЛАВА 2.

^ САМОСОЗНАНИЕ РУССКОЙ КУЛЬТУРЫ

Понятие «русский национальный характер».

Роль стереотипов в изу­чении национального характера.

Русский характер как предмет рус­ской общественной мысли.

^ Авто- и гетеростереотипы русских.
2.1. Понятие о русском национальном характере

Понятием «национальный характер» сегодня активно пользу­ются политики, ученые, писатели, журналисты. Оно появляется на страницах научных монографий, в газетах и журналах, звучит в публичных выступлениях. Часто в понятие национального харак­тера вкладывается самый различный смысл. И это неудивительно, ведь национальный характер — самый неуловимый феномен этничности. Долгое время ученые вообще спорили о том, существу­ет ли он в действительности. Но сегодня общепризнанно суще­ствование национальных особенностей, которые представляют свойственное только одному народу сочетание национальных и общенациональных черт. Они проявляются как определенные нормы и формы реакций на окружающий мир, а также как нормы поведения и деятельности. Таким образом, можно сказать, что национальный характер — это совокупность специфических фи­зических и духовных качеств, норм поведения и деятельности, типичных для представителей той или иной нации.

История каждого народа сложна и противоречива. По этой при­чине сложен и противоречив и характер каждого отдельного наро­да, который складывается на протяжении веков под влиянием гео­графических, климатических, социально-политических и иных фак­торов и обстоятельств. Исследователи национального характера считают, что вся совокупность детерминирующих факторов и об­стоятельств национального характера может быть разделена на две группы: природно-биологические и социально-культурные. Пер­вая группа факторов связана с тем, что люди, принадлежащие к разным расовым группам, будут демонстрировать разные нормы реакции и темперамента. А тип общества, сформировавшийся у того или иного народа, окажет еще большее влияние на его харак­тер. Поэтому понять характер какого-то народа можно, только если понято общество, в котором этот народ живет и которое он создал в определенных географических, природных условиях.

Очень важно также и то, что тип общества определяется прежде всего той системой ценностей, которая принята в нем. Поэтому в основе национального характера лежат социальные ценности. Тог­да можно уточнить и конкретизировать понятие национального ха­рактера. Он будет представлять собой совокупность важнейших способов регулирования деятельности и общения, сложившихся на основании системы ценностей общества, созданного нацией. Хра­нятся эти ценности в национальном характере народа. Устойчи­вость ценностей придает устойчивость обществу и нации. Поэтому, чтобы понять национальный характер, нужно вычленить набор ценностей, носителем которых является русский народ.
2.2. Роль этностереотипов в изучении национального характера

Измеряемой формой проявления национального характера служат этнические стереотипы, которые выполняют важную функ­цию, определяя поведение человека в различных ситуациях и влияя на его симпатии (антипатии) в ситуации межкультурных контак­тов. Они способствуют формированию образов «хороших» и «пло­хих» народов, ориентируя нацию на поиск союзников и партне­ров, а также соперников и врагов. Усваиваются этностереотипы в процессах инкультурации и социализации.

^ Этнический стереотип — это социально обусловленный схе­матический образ своей этнической общности (автостереотип) или представление о других этнических общностях (гетеростереотип). Как уже было отмечено, стереотипы возникают из-за стремления человека к «экономии» мышления — конкретизации, сведению абстрактных понятий к конкретным образам, и упрощению, опи­санию большой группы людей как единой, объединенной общи­ми характеристиками. Они формируются как в процессе непос­редственного межэтнического общения, так и посредством неор­ганизованных форм передачи информации (слухи, анекдоты, по­говорки), а также предубеждений, уходящих корнями в истори­ческие традиции (например, антисемитизм).

Однако наблюдениями и исследованиями установлено, что живые люди, представители какого-либо народа, могут существенно отличаться от имеющихся стереотипов этого народа. Очевидно, гак же осторожно нужно подходить и к стереотипам как к инди­каторам национального характера. Обязательно нужно учитывать, что в зависимости от чувства симпатии или антипатии, которое испытывает носитель стереотипа к тому или иному народу, будут актуализироваться противоречивые стереотипы, относящиеся к этому народу. Нельзя забывать также, что этностереотип — это своего рода проективный тест, распространяемый на весь народ, при котором люди — создатели стереотипа выражают собствен­ные психологические особенности. Нередко обнаруживается об­ратное влияние стереотипов: например, в ситуации сравнения положительный гетеростереотип может вызвать негативный авто­стереотип. И, наконец, автостереотипы дают более благоприят­ную оценку, чем гетеростереотипы. С этим связано также то, что стереотипы формируются на основе избирательности, постоянно­го сопоставления соответствующих черт своего и чужого народа. Иными словами, стереотип формируется при сравнении «нас» с «не нами», хотя это обычно и не осознается человеком.

Категоризация «мы — они» происходит с древнейших времен и связана с тем, что человек, являясь членом различных социальных групп и общностей (классов, половозрастных, профессиональных, религиозных, политических и, конечно, этнических ipynn), посто­янно противопоставляет себя и членов своей группы другим людям, представляющим чужие группы. При этом идет единый процесс диф­ференциации и идентификации, который приводит к формирова­нию социальной идентичности — осознанию себя как члена какой-либо группы и оценочному отношению к этой принадлежности.

Этническая идентичность занимает особое место в русской культуре. Она принимает форму «наши — не наши», «свои — чу­жие». Основным критерием при этом выступает религиозная при­надлежность, а также отнесение к западному или восточному миру. На этой основе и формируется специфически, русское понятие «иностранец», которым обозначаются люди, относящиеся к за­падному миру. Для названия всех остальных людей обычно ис­пользуют термины, указывающие на этническую принадлежность

(японец, китаец и т.д.).

Можно предположить, что такое специфическое использование названий своими корнями уходит в процесс формирования вели коросской идентичности, происходивший в период возвышения Москвы. С одной стороны, тогда Русь из-за падения Византии осоз­нала себя государством — единственным хранителем православия (послание Филофея), находящимся во враждебных отношениях с другими христианскими, но не православными странами. Она по­стоянно испытывала давление с их стороны — тевтонские рыцари, Польша, Литва, ливонские войны. С другой стороны, именно тогда Русь повернулась лицом к Востоку, многие черты которого она вос­приняла через татаро-монголов, а затем стала наследницей Орды и двинулась дальше, осваивая Сибирь и Дальний Восток, вбирая в себя проживавшие там народы. То есть Восток был ближе, понят­нее и воспринимался на Руси как внутренняя территория. В проти­воположность этому Запад (Европа) был чем-то враждебным, стре­мящимся поглотить или уничтожить саму Россию. Немаловажным был и тот факт, что язычники и мусульмане-татары, жившие на Востоке, могли стать православными, «своими» (многие русские дворянские роды являются потомками принявших православие та­тар), в то время как католики и лютеране, жившие на Западе, «своими» стать не могли никогда. К тому же они не могли гово­рить на русском языке, были «немыми», «немцами» (это слово еще в XIX веке обозначало всех иностранцев из Европы).

Все это и стало причиной настороженного отношения к инос­транцам, постоянного подчеркивания их чуждости, выделения и отделения от «своих» русских и от более близких гостей с Востока. Контрастность иностранцев прежде всего проявлялась и проявля­ется на уровне поведения, когда даже в мелочах подчеркивается существующая разница. Так, во времена Московской Руси царь, принимая иноземных послов, после их визита мыл руки, считая, что опоганился. А небольшое количество иностранцев, находив­шихся в Москве, проживало только в Немецкой слободе, отгоро­женной забором и охраняемой стрельцами от русского населения.

Со времени реформ Петра I таких крайностей уже не было, да и количество иностранцев в стране заметно увеличилось. Инте­ресно, что в это время сложилась парадоксальная ситуация. С од­ной стороны, иностранцы были учителями, с помощью которых Россия должна была в короткое время стать европейской страной. Некоторая часть российского дворянства, доходя в своем прекло­нении перед Западом до абсурда, вообще пыталась отрицать все русское, принимая лишь то, что находило одобрение иностран­цев. Поэтому с таким трудом пробивали себе дорогу российская наука, философия, искусство. Но с другой стороны, ощущение

чуждости, инаковости не исчезало. Показателен в этом отноше­нии пример первого командующего русской армией во время вой­ны 1812 года Михаила Богдановича Барклая де Толли. Несмотря на то, что он родился в России, был прекрасным профессионалом и многократно доказал свою преданность интересам родины, рус­ская армия не принимала его только из-за французской фамилии и не желала подчиняться ему, считая его чужаком.

В советские времена положение иностранцев в нашей стране вновь стало напоминать отношение к ним во времена Москов­ской Руси. Специальные гостиницы для их проживания, отдель­ные маршруты для экскурсий, сопровождающие, контролирую­щие все их контакты, даже при более высоком, чем для своих граждан уровне сервиса, породили на Западе представление о Со­ветском Союзе как об империи зла.

В наши дни ситуация, безусловно, изменилась, но не карди­нально. Иностранцам по-прежнему дают понять, что они не та­кие, как все остальные люди (жители нашей страны). Очень ха­рактерно, что в российских гостиницах, музеях в прейскурантах совершенно официально указаны разные цены на одни и те же услуги для своих (россиян) и иностранцев. Если учесть, что весь современный «западный мир» исповедует идею равенства и для его представителей невозможно (запрещено их воспитанием) выде­ление людей по расовому, этническому, половому или какому-либо иному признаку, то становится понятным, почему они не очень уютно чувствуют себя в нашей стране.

Если воспользоваться рассматривавшейся ранее моделью Беннета, говорящей о воспитании межкультурной чуткости, то для русско­го человека этот путь начинается не с отрицания межкультурных различий, а со стадии защиты, с преодоления сильно развитого чув­ства этноцентризма. Иными словами, нас не нужно убеждать в том, что различия между людьми, народами и их культурами существуют.

Иностранцы для России — своеобразное зеркало, с помощью которого мы, с одной стороны, хотим получить одобрение своим поступкам и начинаниям, а с другой стороны, постоянно осозна­ем свою самобытность и хотим ее сохранить. При этом совершен­но уникальным образом одновременно сочетаются в отношении к иностранцам низкопоклонство и лизоблюдство перед ними с лег­ким презрением и чувством превосходства, как будто мы, русские, знаем что-то, недоступное никому другому. И в межкультурных контактах, безусловно, необходимо учитывать эту двойственность.
2.3. Тема русского характера в русской общественной мысли

Хотя судьба России, ее место в мировой истории занимал и русских мыслителей, по крайней мере с периода Московской Руси. полноценный теоретический анализ этих вопросов начался лишь в XIX веке. Практически все ученые и философы того времени уделяли внимание исследованию и описанию русского характера и русской души. На первом этапе изучались, в основном, негативные качества русского характера, и лишь к концу XIX — началу XX века он получил более объективную оценку. Хотя нужно по­мнить, что эта объективность относительна, ведь все выявляемые в исследованиях свойства национального характера были этни­ческими стереотипами Первое, на что обратили внимание исследователи, была нело­гичность, бессистемность и утопичность русского мышления, отсутствие у русского ума потребности в свободной, творческой) мысли. Также в числе недостатков русского характера назывались импульсивность, лень и неумение постоянно организованно трудиться. Во многих случаях указывалось также на неспособность ; русского ума к рациональному мышлению, результатом чего была невозможность остановиться на чем-то определенном и довести начатое размышление до конца. При этом говорилось о чрезвы­чайной гибкости и восприимчивости русского ума, что позволяло русским ученым легко усваивать новые идеи и делать их своими. Но если завтра появятся новые модные идеи, русский человек с восторгом ухватится за них, позабыв вчерашнее увлечение.

Известный славянофил Ю. Самарин связывал неумение рус­ских людей систематически трудиться с боязнью мыслительной работы: малейшая трудность в выполнении задуманного приводит к панике и желанию бросить начатое дело.

С неумением трудиться, а также напряженно и самостоятель­но мыслить связывали неудачные попытки реформировать Рос­сию по западному образцу. Для русского человека характерно са­моуничижение, стремление ценить иностранное, европейское. Ему всегда было проще обратиться к чужому опыту, с легкостью вос­принять чужие идеи, увлечься ими и забыть, что это — чужая жизнь, идущая по другим законам, под действием других социокультурных факторов, и ее нельзя бездумно пересадить на рус­скую почву.

В контексте этих рассуждений отмечалось также, что из-за своей пассивности и умственной лени русские смиряются со своими недостатками, сознательно погружаются в свои страдания, смаку­ют их и ими оправдывают все свои неурядицы и невзгоды. Поэто­му вместо европейских качеств — прямолинейности, выдержки, умения довести дело до конца русскому характеру свойственны такие качества, как неаккуратность, неряшливость, стремление сделать все побыстрее, спустя рукава.

Огромную роль в формировании русского национального ха­рактера играла и играет религиозность, ведь с давних времен Рос­сия считает себя единственной истинно христианской страной. Интересно, что Н. Бердяев считал русскую религиозность пассив­ной и женственной (церковь в России фактически никогда не была отделена от государства). Он выводил из этой особенности такие качества русского характера, как отсутствие стремления к свобо­де, личной ответственности, слабость логического мышления и воли, а также отсутствие общественной жизни, личное отношение к действительности. В этом Бердяев был близок к славянофилам, которые выводили из православия соборность и общинный ха­рактер русского народа. Но Бердяев шел дальше, чем славянофи­лы, которые считали религиозность положительной чертой, и вслед за К. Кавелиным говорил о том, что формальная религиозность, свойственная большинству русского народа, определяет такие от­рицательные качества, как стремление сплутовать, обмануть, от­сутствие предусмотрительности.

Известный русский публицист К. Кавелин отмечал также как свойства русского характера склонность к молодечеству, разгулу, без­граничной свободе, удаль без конца и без края. Он считал, что эти качества связаны с молодостью русской нации, и поэтому они пре­ходящи. Эта же причина лежит в основе большой любви русских к ритуалам, к соблюдению формальностей (особенно в богослужении), У молодого, малообразованного народа, как и у маленьких детей, еще нет усвоенных внутренних норм и правил поведения, поэтому ему нужны внешние правила. Но поскольку эти правила стесняют людей, они готовы при первой же возможности нарушить их, взбун­товаться. При отсутствии достаточного образования и знаний свобо­да воли переходит во вседозволенность и разгул.

Пресытившись самокритикой и перечислением отрицательных черт русского характера, русские исследователи в конце XIX века обратились к поиску положительных качеств в народном характе ре. Важнейшими положительными свойствами русских людей прак­тически все авторы называли доброту, чувствительность и отзыв­чивость. Также назывались сердечность, открытость, бескорыс­тие, предпочтение духовных благ земным, материальным. Они считали, что именно это отличает Россию от Запада, делает ее такой притягательной даже для иностранцев. Отмечалось, что за­висимость европейцев от материальных благ и удобств, которыми они обладают, ослабила в их сердцах высшие человеческие чув­ства добра, правды и красоты. В этом сходились и славянофилы, и западники. С их легкой руки до сегодняшнего дня продолжается противопоставление русской душевной широты и щедрости ме­щанству, погруженности в быт и отсутствию веры в святое и вели­кое у народов Западной Европы.

Интересно, что обнаруженные достоинства русского характе­ра понимались не как качества, компенсирующие его недостатки, а как продолжение этих недостатков. Присутствие недостатков было как бы узаконено в русском национальном характере, с ними не нужно было бороться, их не нужно было больше стесняться.

С этого момента исследования противоречивости русской души становятся предметом изысканий не только историков, но и фи­лософов и писателей. У Н. Лосского, С. Франка, В. Ключевского, Н. Бердяева русская душа предстает чем-то смутным, неосознан­ным, состоящим из неотрефлексированных противоречивых стрем­лений. По их представлениям, не осознанные самим человеком мотивы и потребности ведут либо к бесцельной, незаконченной хаотической деятельности, либо к смутному томлению, метаниям, когда собственные силы, противоречивость желаний мучат чело­века и не дают ему возможности определиться.

Об этом очень хорошо писали классики русской литературы — Н. Гоголь, И. Тургенев, Л. Толстой и, конечно, Ф. Достоевский. Ему принадлежит знаменитое утверждение, что русский человек слишком широк, не мешало бы его сузить, так как в нем одновре­менно уживаются и самые высокие и самые низкие желания. Он же прекрасно показал эти метания, заложив основные стереотипы понимания русской души как в России, так и за рубежом. Ну и, конечно, очень точно двойственность русской души и русского национального характера была подмечена Ф. Тютчевым в его зна­менитых строках:

^ Умом Россию не понять,

Аршином общим не измерить.

У ней особенная стать —

В Россию можно только верить.

С начала XX века исследования русского национального ха­рактера в основном, предпринимались философами. Среди них — Н.Бердяев и Н.Лосский. Так, Бердяев считал главной чертой русского характера его мягкость, пассивность, женственность. Глав­ная тайна русской души — в ее антиномичности, противоречиво­сти. Поэтому все исследователи русской души видели в ней толь­ко то, что им хотелось видеть, каждый находил подтверждение своим мыслям о русском национальном характере, в котором, дей­ствительно, можно обнаружить самые противоречивые черты и самые разнообразные факты, намерения. Именно они и придают русской душе глубину и загадочность.

Корень этих противоречий Бердяев видит в несовместимости мужественного и женственного начал в русском духе и в русском характере: мужественная свобода не овладевает женственной рус­ской стихией изнутри, из глубины. Поэтому безграничная свобода в России оборачивается безграничным рабством, вечное странни­чество — вечным застоем. Только раскрыв в своей духовной глу­бине личное, мужественное, оформляющее начало, Россия смо­жет выйти из этого замкнутого круга.

Отмечает Бердяев и особый национализм русских, который свя­зан с мессианством, с представлением об особой миссии России в истории, с убеждением, что только наша страна — единственный оплот истинного христианства (единственно верной идеи), которая живет для того только, чтобы дать пример всему остальному миру. Поэтому мессианизм русских переходит в отрицание всякого наци­онализма, в признание того, что русский народ жертвенно служил делу всех народов. Это, кстати, объясняет, почему идея правосла­вия была так легко заменена идеей коммунизма при сохранении общей мессианской установки в русском характере.

Интересное исследование русского национального характера предпринял Н. Лосский. Причину его оригинальности и самобыт­ности философ увидел в религиозности, лежащей в основе стрем­ления к поиску абсолютного добра. Лосский считал, что русский человек обладает особенно чутким различением добра и зла, зор­ко подмечает несовершенство поступков и нравов, никогда не удов­летворяется ими и не перестает искать добро. Из религиозности он выводит также и бескорыстие, отсутствие интереса к матери­альным ценностям и к частной собственности. Лосский считает, что русский человек стремится не к власти, а к примирению и любви, хочет создать на земле божественный порядок и гармо­нию, но не имеет энергии и напора для претворения своих жела­ний в действительность. В этом отличие русского характера от за­падного, который стремится к созданию порядка в мире, к достижению материального благополучия. Из этой разницы Лосе кип выводил идею мессианства русского народа, который должен вер­нуть Западу душу, одухотворить созданную им культуру и технику.

Из чувства религиозности русских Лосский также выводит та­кие характеристики русского характера, как доброта, мягкость, незлопамятность, отходчивость. Оборотной стороной доброты яв­ляется жестокость, которая становится средством устрашения при воспитании, не дает сбиться с правильного пути. Жестокость так­же проявляется и в виде примитивной любви к свободе, отсюда — жестокость русского бунта.

Также отмечаются способность к сочувствию и сопережива­нию русского человека, умение входить в чужую душевную жизнь, легко подражать разным людям. Из этих качеств выводятся высо­ко развитое театральное искусство, развитие литературы, связан­ные с подражанием и сопереживанием, а поэтому созвучные рус­скому менталитету. Интересна мысль Лосского, что, стремясь к бесконечности, русский человек боится определений, отсюда его стремление уйти от заданной формы, пластичность и гибкость.

Интересны также описания русского народа и русского харак­тера, данные иностранцами. Так, в них прежде всего упоминают­ся неорганизованность и неопределенность русских, их способ­ность увлечься, а затем бросить начатое дело, не доведя его до конца, отсутствие сдерживающих начал, отсутствие меры как в добре, так и во зле. Они также отмечают высокую пластичность русских, гибкость их ума и свободу мысли. Среди положительных качеств русского характера иностранцы в первую очередь называ­ют доброту, отходчивость и открытость, умение понять состояние другого. Больше всего нареканий вызывают неаккуратность, не­организованность, низкий уровень бытовой культуры.

Многие западные ученые пытались проследить зависимость между отсутствием политической свободы и характером русских людей. Они считали, что причиной робости в поведении, экстра­вагантности, скачков от бешеной деятельности до полного без­действия, от оптимизма к пессимизму, от бунта к подчинению является боязнь ответственности. Главное же следствие отсутствия политической свободы — это недостаток индивидуальной незави­симости и гражданского мужества. В России можно делать все, что угодно, но нельзя об этом говорить. На Западе дело обстоит наоборот: можно говорить о чем угодно, но делать можно только

то, что разрешено законом.

Также отмечается, что русским трудно проявить мужество и честность в быту, в общении с другими людьми. Единственный способ показать, что у русского человека есть мужество, — это провести какое-то время в тюрьме за политические взгляды. Гово­рят и о том, что в России все люди критикуют самые разные сто­роны жизни, но никто не предпринимает никаких практических действий, и дальше разговоров дело не идет.

Несогласны иностранные исследователи с утверждением, что русские — бескорыстные люди, что они доброжелательны к дру­гим. Они отмечают, что русские ревнивы ко всему, что выходит из общего строя, что поднимается выше среднего уровня, связывая это также с отсутствием гражданских свобод и неразвитостью лич­ного начала в жизни русского общества.

Таким образом, русские и иностранные исследователи согла­шаются друг с другом в описании основных черт русского харак­тера, как положительных, так и отрицательных, хотя и существу­ют некоторые разночтения. Так, русские исследователи много го­ворят о недостатках русского мышления, которых не видят инос­транцы, но не соглашаются с их мнением о зависти и ревности к более богатым и удачливым.

Интересно, что и сам народ в основном согласен с мнением ученых. Поэтому, говоря о проблемах изучения и понимания рус­ского национального характера, нельзя обращаться только к науч­ным исследованиям или художественной литературе. Нельзя за­бывать о народной мудрости, о народном самосознании, выра­женном в национальном фольклоре, прежде всего в пословицах, поговорках и народных сказках.

Нельзя не вспомнить любимых героев русских народных ска­зок. Среди них — Иванушка-дурачок, в конце сказки обязатель­но получающий царевну и полцарства в придачу, лентяй Емеля, лежащий все время на печи и по щучьему веленью получающий все — от нарубленных дров до царевны. Все они опережают сво­их куда более разумных братьев, которые в итоге оказываются настоящими глупцами.

Поистине бесценны для характеристики национального харак­тера пословицы и поговорки, которые, являясь короткими притчами, суждением, приговором, поучением, превратились в этностереотипы, проверенные временем и отложившиеся в народной памяти. Каждый из них раскрывает ту или иную сторону нацио­нального характера. Интересно, что народная мудрость при этом так же противоречива, как и русская натура, потому что в посло­вицах нередко выражаются абсолютно противоположные сужде­ния по одному и тому же вопросу.

Сосуществованию в русском характере индивидуальной актив­ности (вера в собственные силы, готовность к риску) и пассивно­сти (фатализм, покорность судьбе) посвящены пословицы: «Богу молись, а своего ума держись», «До неба высоко, до царя далеко», «Удача-кляча, садись и скачи», «На Бога надейся, а сам не пло­шай», «Не нашим умом, а Божьим судом», «Оттерпимся, до чего-нибудь дотерпимся», «Что ни делается — все к лучшему», «Кто живет тихо — не увидит лиха».

Терпимость (миролюбие) и нетерпимость (воинственность) выражены в пословицах: «Доброе слово пуще дубины», «Худой мир лучше доброй ссоры», «Худую траву из поля вон», «Не бить, так и добра не видать».

Следующие пословицы показывают отношение к рачительности и надежде на удачу: «Пушинка к пушинке — выйдет перин­ка», «Терпение и труд все перетрут», «Под лежачий камень вода не течет», «Хоть на час — да вскачь».

Очень важны для понимания характера русского человека его отношение к таким нравственным категориям, как честность/ нечестность, нравственность/безнравственность, а также патриотизм или прагматизм. Они выражаются следующим образом: «С миру по нитке — голому рубаха», «С родной земли — умри, не сходи», «От трудов праведных не наживешь палат каменных», «Заработанный ломоть лучше краденого каравая», «Дружба — дружбой, а денежки — врозь», «Где не жить, только б сыту быть», «Тот мудрен, у кого карман ядрен», «Не пойман — не вор, а что взято, то и свято».
2.4. Авто- и гетеростереотипы русских.

Представления о наиболее типичных чертах национального характера как собственного народа, так и других народов обоб­щаются в автостереотипы и гетеростереотипы. Автостереотипы представляют собой мнения, суждения, оценки представителей

какого-либо этноса о наиболее характерных чертах и качествах своего собственного народа. Обычно они содержат только комп­лекс положительных оценок. В отличие от них гетеростереотипы представляют собой совокупность оценочных суждений о каких-либо народах, даваемых им представителями других народов. Гетеростереотипы могут быть как положительными, так и отрица­тельными в зависимости от исторического опыта взаимодействия

данных народов.

Наряду с иными факторами авто- и гетеростереотипы обус­ловливают характер межкультурной коммуникации, способствуя формированию образов «хороших» и «плохих» народов и обеспе­чивая таким образом позитивные или негативные результаты ком­муникации. Оба вида стереотипов формируются в процессе не­посредственного межэтнического общения. Так, например, при общении с итальянцами русский скорее всего обратит внимание на их оживленную жестикуляцию. На этом основании он сделает вывод об импульсивности итальянцев. Между тем наблюдения­ми и исследованиями установлено, что если при общении с ита­льянцами вербальное общение не дополняется невербальными средствами, то они плохо понимают смысл сказанного. С рус­скими данная ситуация выглядит с точностью до наоборот. Если при разговоре с русскими постоянно размахивать руками, пере­мещаясь при этом с места на место, то они с большим трудом будут поддерживать разговор. У итальянцев, привыкших к ожив­ленной невербальной коммуникации, может сложиться впечат­ление о туповатости русских.

Кроме непосредственного межэтнического общения авто- и гетеростереотипы формируются посредством неорганизованных форм передачи информации: слухов, поговорок, анекдотов. Пого­ворки усваиваются человеком с детства и подсказывают ему конк­ретные образы других народов: «цыган раз на веку правду скажет, да и то покается» (лживость); «у немца на все струмент есть» (пред­приимчивость); «грек одну маслину съест и то пальчики оближет» (жадность); «француз — боек, а русский — стоек» и т. п.

Для изучения автостереотипов в Санкт-Петербурге в начале 90-х годов XX в. проводился опрос (З.В. Сикевич; 96), в котором черты национального характера выявлялись посредством системы свободных характеристик, полученных в форме ответов на вопрос:

«Назовите, пожалуйста, пять основных качеств, присущих боль­шинству русских». В ответах назывались как положительные, так и отрицатель­ные качества, как достоинства, так и недостатки. Но вследствие эффекта гомоописания (преобладания положительной самооцен­ки) положительных качеств было названо примерно в три раза больше, чем отрицательных. То, что отрицательные качества все же назывались, косвенно свидетельствует о чувстве национальной униженности и отсутствии национального достоинства.

Самым главным качеством русского человека, по результатам этого опроса, является доброта и, в частности, ее проявление к людям. Назывались также в качестве основных такие черты, как доброжелательность, радушие, душевность, отзывчивость, сердеч­ность, милосердие, великодушие, сострадание и сопереживание.

Очень важными чертами характера русских участники опроса посчитали качества, отражающие общий стиль поведения русского человека — простоту, открытость, честность, терпимость. Почти не назывались качества, отражающие отношение человека к самому себе (гордость, уверенность в себе), что свидетельствует о типич­ной для русских установке на «других», об их коллективизме.

Наибольшее количество недостатков было названо в той час­ти исследования, которая фиксировала отношение русского че­ловека к труду. Здесь было отмечено, что русский человек трудо­любив, работоспособен и вынослив, но значительно чаще ленив, халатен, безалаберен и безответствен. Трудолюбие русских увя­зывалось с честным и ответственным исполнением своих трудо­вых обязанностей, но не подразумевало инициативности, неза­висимости, стремления выделиться из коллектива. Разгильдяй­ство и безалаберность русских объяснялось с огромными разме­рами русской земли, неисчерпаемостью ее богатств, которых хва­тит не только нам, но и нашим потомкам. А раз у нас всего много, то ничего не жалко.

Последняя группа названных в опросе автостереотипов отно­сится к числу так называемых интегральных характеристик, отра­жающих ментальные особенности русских. Среди них были на­званы «увлекаемость политическими мифами» и «вера в доброго царя». Это отражает давнюю установку русского человека, кото­рый не желал иметь дело с чиновниками или помещиками, а пред­почитал писать челобитные царю (генеральному секретарю,' пре­зиденту), веря, что злые чиновники обманывают доброго царя, но стоит лишь сообщить ему правду, как все тут же станет хорошо. Ажиотаж вокруг президентских выборов, проходивших в 1990-е годы, убедительно доказывает, что в народе до сих пор жива вера в хо­рошего президента, который сразу превратит Россию в нормаль­ное государство.

Увлечение политическими мифами — еще одна характерная черта русского человека, неразрывно связанная с русской идеей, с представлением об особой миссией России и русского народа в истории. Вера в то, что русскому народу предначертано показать всему миру правильный путь (вне зависимости от того, каким этот путь должен быть — истинным православием, коммунистической или евразийской идеей), сочеталась со стремлением идти на лю­бые жертвы (вплоть до собственной гибели) во имя достижения поставленной цели. Поэтому так важны были поиски этой идеи, так легко ее носители и сторонники бросались в крайности: ходи­ли в народ, совершали мировую революцию, строили коммунизм, социализм «с человеческим лицом», восстанавливали разрушен­ные прежде храмы. Мифы могут меняться, но болезненная увле­каемость ими остается. Поэтому среди типичных национальных качеств русских была названа доверчивость.

Следующая совершенно особенная черта русского характера — расчет на «авось». Она пронизывает насквозь весь наш национальный характер, нашу жизнь, проявляет себя в политике, экономике. «Авось» проявляется в том, что бездействие, пассивность и безво­лие (также названные в числе характеристик русского характера) сменяются в самый последний момент безрассудным поведением: «Пока гром не грянет, мужик не перекрестится».

Оборотной стороной русского «авось» является широта рус­ской души, также названная в числе интегральных характеристик русского характера. «Русская душа ушиблена ширью», и поэтому за ее широтой, порожденной необъятными пространствами на­шей страны, скрывается как удаль, молодечество, купеческий раз­мах, так и отсутствие глубокого рационального «просчета» житей­ской или политической ситуации.

В ответах часто подчеркивалась противоречивость русской на­туры. Так, говорилось о сочетании гонора и раболепия (именно эта черта проявляется в отношении к иностранцам), о терпимости и нетерпимости одновременно, о разобщенности русских, способных на единение только в трудную минуту. Наверное, это и есть «загад­ка русской души», основа непредсказуемости русского человека.

Таким образом, на основе данных опроса можно попытаться представить типичный образ русского. В результате у нас полу­чится следующий автопортрет: добрый, терпеливый, гостеприимный, трудолюбивый и ленивый, дружелюбный, с широкой рус­ской душой, патриотичный, доверчивый, открытый, любящий выпить, отзывчивый, простой, щедрый, честный, терпимый, со­страдательный, безалаберный.

В основе гетеростереотипов русских лежит представление о «загадочной русской душе», окончательно утвердившееся после знакомства с романами Ф. Достоевского. В то время также много говорилось о противоречивости русского характера, в котором доброта и внутренняя открытость совмещались с внешней угрю­мостью, а хитрость и лживость сочетались с беспечностью. От­мечали также религиозность, доходящую до фанатизма, готовность русских к самопожертвованию, храбрость и героизм, который они проявляли, сражаясь за свою страну, высокое чувство патриотиз­ма. Эти качества сочетались с неразвитым личностным началом, господством общины, долготерпением и фатализмом русских.

Очень большую роль в формировании гетеростереотипов рус­ских играли бескрайние просторы России, а также ее климат. Все иностранцы были убеждены, что большую часть года в Рос­сии царит суровая зима с ужасными морозами (все путешествую­щие по России иностранцы, писавшие после этого заметки о нашей стране, непременно описывали русскую зиму, морозы, даже если они сами были в России летом). На это списывали пристра­стие русских к водке и бане. Обязательным атрибутом представ­лений о России также были медведи, свободно бродящие по ули­цам русских городов. Подобный взгляд на Россию и русских на­чал складываться по крайней мере с XVI века, когда появились

первые книги (одной из них стала книга Герберштейна) о Рос­сии в Европе.

В XX веке в новых политических условиях существующие гетеростереотипы несколько изменились. В них добавилось больше негативных оттенков (это было связано с боязнью распростране­ния коммунизма). В первую очередь подчеркивалось, что русские нуждаются в системе ценностей и верований (неважно каких, это могли быть коммунизм или православие), считалось, что эта иде­ология должна формулироваться государством.

Обязательно подчеркивалось, что семейные и дружеские взаи­моотношения для русских важнее, чем продуктивность работы, различные расписания и обязательства. Говорилось также о не­предсказуемости русских, о невозможности их понять. Это прояв­лялось в неожиданных вспышках гнева и насилия, хотя большую часть своей жизни русский человек был терпеливым и покладис­тым, даже пассивным.

Неотъемлемыми качествами русских по-прежнему считались их открытость, мягкосердечность и гостеприимство. Но отмеча­лось, что по отношению к представителям других рас могут быть проявления ксенофобии, национализма. Продолжали говорить о патриотизме и героизме русских (новую пищу для этого дала Вто­рая мировая война, победа в которой была одержана только бла­годаря русским, заплатившим за нее 27 миллионами жизней).

Таким образом, представление о русских в Европе, гетеростереотипы русских сохраняются достаточно стабильно. Радикаль­ные изменения политической ситуации в стране лишь слегка сме­щали акценты.
литература

1. Вышеславцев Б.П. Русский национальный характер// Вопросы фило­софии. - 1995. - № 6.

2. Гнатенко П.И. Национальный характер. — Днепропетровск, 1992.

3. Гнатенко П.И., Кострюкова Л.О. Национальная психология: анализ проблем и противоречий. — Киев, 1990.

4. Посский Н.О. Характер русского народа. Кн. 1,2.— М., 1990.

5. Касьянова К.О. О русском национальном характере. — М., 1994.

6. Сикевич 3.6. Национальное самосознание русских. — М., 1996.

7. Шулындин П.П. Национальная психология: структура, сущность, со­циальная роль. — Горький, 1986.,
ГЛАВА 3

^ ЦЕННОСТИ РУССКОЙ КУЛЬТУРЫ
Ценности русской культуры (община, справедливость, терпение)
Специальные исследования природы авто- и гетеростереотипов позволили ученым прийти к заключению, что в их основе лежат ценности той или иной культуры. Историками также до­казано, что важнейшую роль в формировании русской культуры сыграла уже упоминавшаяся русская крестьянская община. По­этому ценности русской культуры в большой степени являются ценностями русской общины. Среди них древнейшей и важней­шей является сама община, «мир» как основа и предпосылка су­ществования любого индивида. Ради «мира» человек должен был быть готов пожертвовать всем, в том числе и своей жизнью. Это было связано с тем, что большую часть своей истории Россия прожила в условиях осажденного военного лагеря, когда только подчинение интересов отдельного человека интересам всей об­щины позволяло русскому народу сохранить этническую само­стоятельность и независимость.

Таким образом, по своей природе русский народ — народ-коллективист. В нашей культуре интересы коллектива всегда сто­яли выше интересов личности, поэтому так легко подавляются в ней личные планы, цели и интересы. Но в ответ русский человек рассчитывает на поддержку со стороны «мира», когда ему при­дется столкнуться с житейскими невзгодами (своеобразная кру­говая порука). В результате русский человек сознательно откла­дывает свои личные дела ради какого-то общего дела, из которо­го он не извлечет никакой выгоды — в этом и заключается его привлекательность. Русский человек твердо уверен, что нужно сначала устроить дела социального целого, которое более важно, чем его собственные дела, а потом это целое начнет действовать в его пользу по собственному усмотрению. Иными словами, в русской культуре преобладают ценностно-рациональные, а не целерациональные (как на Западе) способы действия, которые не просчитываются заранее, могут причинить вред человеку, со­вершающему их. То есть они содержат смысл в самих себе, при­носят удовлетворение самим фактом участия в них, сознанием того, что ты поступил правильно, что именно этого и требует сейчас социум, дает человеку чувство своей полезности, значи­мости в этом мире. Русский народ в силу своей исторической природы — коллективист, который может существовать только вместе с социумом, который он устраивает, за который пережи­вает и который, в свою очередь, окружает человека теплом, вни­манием и поддержкой. Поэтому, чтобы стать личностью, рус­ский человек должен стать соборной личностью.

Для жизни в коллективе, в общине очень важно, чтобы там все было организовано по принципу справедливости, поэтому справед­ливость — еще одна ценность русской культуры. Изначально она понималась, как социальное равенство людей и была основана на экономическом равенстве (мужчин) по отношению к земле. Эта ценность является инструментальной, но в русской общине она стала целевой. Члены общины имели право на свою, равную со всеми, долю земли и всех ее богатств, которыми владел «мир». Та­кая справедливость и была Правдой, ради которой жили и к кото­рой стремились русские люди. И в знаменитом споре правды-исти­ны и правды-справедливости именно справедливость одерживала верх. Для русского человека не так уж важно, как было или есть на самом деле. Намного важнее то, что должно быть. Именно так, с позиций вечных истин (для России эти истины были правдой-спра­ведливостью) оценивались мысли и поступки людей. Важны толь­ко они, иначе никакой результат, никакая польза не смогут оправ­дать их. Если же из задуманного ничего не выйдет — не страшно, ведь цель-то была благая.

В русской общине с ее равными земельными наделами, пери­одически проводившимися их переделами, чересполосицей про­сто невозможно было возникнуть индивидуализму. Ведь человек не был собственником земли, не имел права ее продавать, не был волен даже в сроках посева, жатвы, да и в выборе того, что можно было культивировать на земле. В такой ситуации невозможно было проявить индивидуальное мастерство, которое совсем не цени­лось на Руси. Неслучайно Левшу были готовы принять в Англии, но он умер в полной нищете в России.

Это же отсутствие индивидуальной свободы воспитало привычку к авральной массовой деятельности (страда), странным образом со­четавшей тяжкий труд и праздничный настрой. Возможно, что праздничная атмосфера была своеобразным компенсаторным средством, которое позволяло с большей легкостью перенести тяжелый труд и отказаться от личной свободы в хозяйственной деятельности.

Единственным способом уйти от власти общины было оста­вить ее, решиться на какую-нибудь авантюру: сделаться казаком, разбойником, солдатом, монахом и т.д.

В ситуации тотального господства идеи равенства и справед­ливости никак не могло стать ценностью богатство. Не случайно так хорошо известна в России пословица, что «Трудом праведным не наживешь палат каменных». Стремление к увеличению богат­ства считалось грехом. Так, в русской северной деревне уважали торговцев, искусственно тормозивших торговый оборот.

Труд сам по себе также никогда не был главной ценностью на Руси (в отличие от Америки и других протестантских стран). Ко­нечно, труд не отвергается, везде признается его полезность, но он не считается средством, автоматически обеспечивающим осу­ществление земного призвания человека и правильное устроение его души. Поэтому труд в системе русских ценностей занимает подчиненное место. Отсюда и возникла знаменитая пословица «Работа — не волк, в лес не убежит».

Жизнь, не ориентированная на труд, давала русскому человеку свободу духа (лишь отчасти, иллюзорную). Это всегда стимулиро­вало творческое начало в человеке. Оно не могло выразиться в постоянном, кропотливом, нацеленном на накопление богатства труде, но очень легко трансформировалось в чудачество или рабо­ту на удивление окружающих (изобретает крылья, деревянный велосипед, вечный двигатель и т.д.), то есть действия, совершен­но бессмысленные для хозяйства. И даже часто хозяйство оказы­валось подчиненным этой затее.

Став богатым, нельзя было заслужить уважение со стороны общины. Но его можно было получить, совершив подвиг, прине­ся жертву во имя «мира». Только так можно было обрести славу. Так выявляется еще одна ценность русской культуры — терпение и страдание во имя «мира» (но ни в коем случае не личное герой­ство). То есть цель совершаемого подвига ни в коем случае не могла быть личной, она всегда должна была лежать вне человека.

Широко известна русская пословица о том, что «Бог терпел, да и нам велел». Не случайно первыми канонизированными русскими святыми стали Борис и Глеб, которые приняли мученическую смерть, но не стали сопротивляться своему брату, захотевшему их убить.

Смерть за Родину, гибель «за други своя» также приносила герою бессмертную славу. И на наградах (медалях) царской России чека­нились слова: «Не нам, не нам, но имени Твоему».

Таким образом, терпение всегда было связано со спасением души и никак не с желанием достичь лучшего удела. Терпение и страдание — важнейшие принципиальные ценности для русско­го человека наряду с последовательным воздержанием, самоог­раничением, постоянным жертвованием собой в пользу другого. Без этого нет личности, нет статуса у человека, нет уважения к нему со стороны окружающих. Отсюда проистекает вечное для русского человека желание пострадать — это желание самоакту­ализации, завоевания себе внутренней свободы, необходимой, чтобы творить в мире добро, завоевать свободу духа. Вообще, мир существует и движется только нашими жертвами, нашим терпением, нашим самоограничением. В этом причина долго­терпения, свойственного русскому человеку. Он может вытер­петь очень многое (тем более, материальные трудности), если он знает, зачем это нужно.

Ценности русской культуры постоянно указывают на устрем­ленность ее к некоему высшему, трансцендентному смыслу. И нет ничего более волнующего для русского человека, чем поиски это­го смысла. Ради этого поиска можно было оставить дом, семью, стать отшельником или юродивым (и те, и другие были весьма почитаемы на Руси).

Для русской культуры в целом таким смыслом становится уже упоминавшаяся нами русская идея, осуществлению которой рус­ский человек подчиняет весь свой образ жизни. Именно поэтому исследователи говорят о присущих сознанию русского человека чертах религиозного фундаментализма. Идея могла меняться (Мо­сква — третий Рим, имперская идея, коммунистическая идея, ев­разийская идея и т.д.), но ее высокое место в структуре ценностей оставалось неизменным. Кризис, который мы переживаем сегод­ня в нашей стране, во многом связан с тем, что исчезла объеди­нявшая русский народ идея, стало неясно, во имя чего мы долж­ны страдать и унижаться, терпеть лишения и работать. Поэтому обретение новой фундаментальной идеи — залог выхода нашей страны из кризиса.

Но ценности являются противоречивыми (как и отмеченные черты русского национального характера). Поэтому русский че­ловек одновременно мог быть храбрецом на поле боя и трусом в гражданской жизни, мог быть лично предан государю и одновре­менно грабить царскую казну (как Меньшиков), оставить свой дом и пойти воевать, чтобы освободить балканских славян. Высо­кий патриотизм и милосердие проявлялись как жертвенность или благодеяние (оно вполне могло стать медвежьей услугой).

Очевидно, именно противоречивость национального характе­ра и духовных ценностей русского народа позволила иностранцам говорить о «загадочной русской душе», а самим русским утверж­дать, что «умом Россию не понять».
литература

1. Дряхлое Н.И., Давыденко В.А. Социокультурные ценности россиян// Социс. — 1997. - № 7.

2. Зимин А.А, Хорошневич А.П. Россия времени Ивана Грозного. — М., 1982.

3. Панченко A.M. Русская культура в канун петровских реформ. — Л., 1984.

  1. Русский народ: Его обычаи, обряды, предания, суеверия и поэзия. — Иркутск, 1992.



1   ...   22   23   24   25   26   27   28   29   30

Схожі:

А. П. Садохина Рекомендовано Министерством общего и профессионального образования Российской Федерации в качестве iconУчебник В. Л. Васильева, являющийся базовым пособием во всех юридических...
Рекомендовано Министерством общего и профессионального образования Российской Федерации в качестве учебника для студентов высших...
А. П. Садохина Рекомендовано Министерством общего и профессионального образования Российской Федерации в качестве iconУчебник В. Л. Васильева, являющийся базовым пособием во всех юридических...
Рекомендовано Министерством общего и профессионального образования Российской Федерации в качестве учебника для студентов высших...
А. П. Садохина Рекомендовано Министерством общего и профессионального образования Российской Федерации в качестве iconМелани кляйн зависть и благодарность исследование бессознательных источников
Рекомендовано в качестве учебного пособия для дополнительного образования Министерством образования Российской Федерации
А. П. Садохина Рекомендовано Министерством общего и профессионального образования Российской Федерации в качестве iconУчебное пособие для вузов
Рекомендовано Министерством образования Российской Федерации в качестве учебного пособия для студентов высших учебных заведений
А. П. Садохина Рекомендовано Министерством общего и профессионального образования Российской Федерации в качестве iconУчебник нового века
Допущено учебно-методическим объединением вузов России по педагогическому образованию Министерства общего и профессионального образования...
А. П. Садохина Рекомендовано Министерством общего и профессионального образования Российской Федерации в качестве iconУчебное пособие Рекомендовано Министерством общего и профессионального...
Г17 Введение в психологию: Учебное пособие для вузов. М.: «Книжный дом «Университет», 1999. 332 с
А. П. Садохина Рекомендовано Министерством общего и профессионального образования Российской Федерации в качестве iconУчебник / Под ред. И. П. Козляниновой и И. Ю. Промптовой. 3-е изд. М.: Изя-во «гитис»
Рекомендовано министерством культуры российской федерации в качестве учебника для студентов театральных учебных заведений
А. П. Садохина Рекомендовано Министерством общего и профессионального образования Российской Федерации в качестве iconТехнологии управления
Допущено Министерством образования Российской Федерации в качестве учебного пособия для студентов высших учебных заведений, обучающихся...
А. П. Садохина Рекомендовано Министерством общего и профессионального образования Российской Федерации в качестве iconТ. Н. Павлова Приведены смысл понятия биоэтики, ее связь с другими...
Рекомендовано Министерством сельского хозяйства и продовольствия Российской Федерации в качестве учебного пособия для студентов высших...
А. П. Садохина Рекомендовано Министерством общего и профессионального образования Российской Федерации в качестве iconВ. И. Максимова Рекомендовано Министерством образования Российской...
И. Коньков – гл. III; канд филол наук, доц. А. Д кривоносов – гл. II, § 3, 4; канд филол наук, доц. Т. И. Попова– гл. VIII, § 3;...
Додайте кнопку на своєму сайті:
Школьные материалы


База даних захищена авторським правом © 2013
звернутися до адміністрації
mir.zavantag.com
Головна сторінка