В один ничем не примечательный дождливый день Элли знакомится с Ругером, который открывает перед ней и ее окончательно запутавшимся семейством целый новый удивительный мир




НазваВ один ничем не примечательный дождливый день Элли знакомится с Ругером, который открывает перед ней и ее окончательно запутавшимся семейством целый новый удивительный мир
Сторінка6/14
Дата конвертації27.09.2014
Розмір1.18 Mb.
ТипДокументы
mir.zavantag.com > Банк > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14

Папа сказал, что у меня бледный вид, и дал мне бутылочку «Вивамакса».

— По чайной ложке утром и вечером, — сказал он, — не больше!

Вкус мне не понравился, но я принимала ложку за ложкой, чтобы порадовать папу. Мне же лекарство радости не прибавляло. Я знала, чего мне не хватает, и это нельзя было измерить чайными ложками.

Наступил вечер пятницы. Сюзи и Лотта уговорили меня пойти с ними в клуб, где, по их словам, было ужасно весело. Они уже ходили туда несколько раз и уверяли, что этот клуб точно вернет мне хорошее настроение.

— Соберись! Выше нос! — сказала мне Сюзи.

— Ты должна взять ситуацию в свои руки, — подхватила Лотта. — По тебе сразу видно, что ты безответно влюблена.

— Да ладно, — ответила я, — вовсе нет.

— Да брось, — сказала Сюзи, — это же заметно. Что за придурок? Наверное, гад какой-нибудь?

— Честно говоря, выглядишь ты не очень… — подтвердила Лотта. — Вид у тебя измученный… как это называется… трагический! Ни один парень не стоит таких переживаний!

Я зашла в школьный туалет и посмотрела в зеркало. Как я ни таращилась на свое безнадежно бледное отражение, на глаза мне попался только прыщик с левой стороны у рта. И еще один, пробивающийся на поверхность, у самого носа. Ничего похожего на «трагические чувства» я на своем лице не нашла. Вид у меня был просто жалкий. Позор какой-то.

Сюзи и Лотта были королевами класса, у обеих — длинные волосы, которыми они красиво встряхивали при каждом удобном случае. На них заглядывались все мальчишки. На фоне подружек я была гадким утенком.

— Я не пойду с вами, — шепнула я им на математике.

— Пойдешь, пойдешь, — ответила Сюзи.

— У меня болит живот, — сказала я.

— С нами ты забудешь про свой живот, — ответила Лотта.

— Надо пробовать, хвататься за новые возможности, Элли! Ты даже не представляешь себе, что такое по-настоящему веселиться.

— Попрошу вас прекратить разговоры и сосредоточиться на уроке, — вмешался учитель математики.

Разговор мы прекратили, но сосредоточиться на уроке я не могла.

Рядом с Лоттой и Сюзи я чувствовала себя дошколенком в шуршащих брезентовых штанах.

— Туда младше восемнадцати не пускают, — сказала Сюзи, хлопая накрашенными ресницами.

Они, можно сказать, нарочно раззадоривали меня, чтобы я пошла с ними. И мне, в общем-то, нечего было терять. Я и так была самой жалкой девчонкой в мире.

Может быть, я наигралась в домики на деревьях — пора заглянуть и в нормальное место? Посмотреть, чем занимаются нормальные люди. Просто чтобы расширить кругозор. (Мама говорит, что это важно — расширить кругозор. Что многие об этом забывают. Особенно в наше время.)

Собиралась я целую вечность. Взяла кое-что из вещей Лу: шелковый топ на тонких бретельках и туфли из высоком каблуке. Черную юбку с разрезом. Сюзи и Лотта сказали, что одежда вполне годится, а вот мое лицо — нет.

В женском туалете на вокзале они колдовали надо мной до тех пор, пока кожу не стало жечь и щипать, посмотрев в зеркало, я себя не узнала. Вот и хорошо. Прыщики покоились под слоем крема.

— Ой, какая ты красотка! — ворковала Сюзи с горящими глазами.

Губы у меня блестели, как мокрые, веки были странного красно-розового цвета.

— Не падай в обморок, если увидишь там какую-нибудь знаменитость, — хихикнула Сюзи. — Например, того… как его зовут… который снимается в рекламе пастилок от кашля…

— А, этот придурок! — фыркнула Лотта. — Он всегда ошивается там. Но есть и другие.

Они обменялись многозначительными взглядами у меня за спиной. Я прекрасно видела это в зеркале.

На улице было мокро, по улице Кунгсгатан мы ими под дождем. Чем ближе мы подходили к клубу, тем отчетливее я ощущала, что стала другой. .А вдруг я прямо сейчас встречу Ругера? Но он вряд ли узнал бы меня, и прошел бы мимо, не догадываясь, что это я шагаю в таких туфлях, что за косметикой Сюзи и Лоты скрывается мое лицо.

— Не трусь, — подбадривала меня Сюзи. — Все как надо! Ты выглядишь на двадцать два!

Очередь у входа была длиннее, чем поезд «Стокгольм—Мальме». И почти не двигалась.

— Может, пойдем в другое место, где не надо стоять, пока задница не отмерзнет? — ворчала я.

— Нет, — ответила Лотта, — здесь лучше всего.

Мне хотелось натянуть на себя джинсы и большую шапку с «ушками». Но, в конце концов, наступила наша очередь предстать перед лысыми толстыми охранниками. Как это ни странно, они впустили нас внутрь. Возможно, просто пожалели нас, глядя на синие губы и красные носы.

Внутри было жарко, как в пекле. Я почти сразу вспотела, но как только у меня в руках оказался большой бокал пива, я решила, что настало время вести себя как нормальная девчонка.

Поэтому я стала пробираться вперед, усердно покачивая бедрами и изображая пружинистую походку. Время от времени я нарочно выставляла вперед левую ногу, чтобы был виден разрез юбки.

Сюзи и Лотта растворились в толпе на танцполе. Я приткнулась к какому-то столбу, проливая пиво на себя всякий раз, как меня кто-то задевал. Затем мне показалось, что вдалеке есть свободное место за столиком, и я решительно направилась туда — как мне казалось, сексуальной походкой. Надо было сесть за стол, пока всё пиво не оказалось на моей одежде.

У парня, который в одиночестве сидел за столиком, ногти были накрашены черным лаком, а на ресницах толстым слоем лежала тушь. И еще глаза у него были подведены карандашом. Вид у него был слегка припухший, ему было, наверное, около сорока. Он сидел, обводя толпу взглядом из-под полуопущенных век. Меня он не видел, хотя я стояла едва ли не вплотную к нему.

— Привет, — произнесла я, — здесь свободно? Он, казалось, не слышал, поэтому мне пришлось повторить свою реплику, только в два раза громче.

— О’кей, — ответил он наконец и убрал свою куртку со свободного стула, улыбнувшись кроваво-красными губами и добавив: — Пей и не болтай.

Я осторожно пригубила пиво, умудрившись тут же поперхнуться. Из-за этого накрашенного типа я ужасно нервничала. Он нагнулся, чтобы постучать меня по спине.

— Поосторожней, — произнес он, и мне показалось, что я где-то слышала этот дурацкий тон.

— Вы, случайно, не Юханнес Тотт? — неуверенно спросила я.

— Почему бы и нет, — ответил он.

— Я просто спросила.

— А я просто ответил. А ты случайно не Робин?

— Не-ет, я Элли Борг.

— Ах вот как, ты - та самая Элли Борг! Кру-уто! — протянул он все тем же деланным тоном. — Клево познакомиться, Элли. В реальности ты даже еще красивей. Можно твой автограф? Ну пожалуйста?

Поскольку я не очень-то люблю людей, которые надо мной издеваются, я отодвинула свой стул как можно дальше от него. Но он придвинулся ко мне, оторвал кусок бумажной скатерти и протянул его мне. И отвинтил колпачок старомодной перьевой ручки — на вид довольно дорогой. Все это было просто ужасно, и я сделала вид, что не вижу, как он подставляет свое голое плечо.

— Пожалуйста! — притворно умолял он, хлопая накладными ресницами.

Народ вокруг пялился на нас и гоготал. Это раззадорило Юханнеса Тотта, придурковатую звезду сериалов и рекламы пастилок для горла.

— Элли Борг, ну что тебе стоит, это же займет всего пару секунд! — ухмылялся он, перегнувшись через столик. Изо рта у него несло пастилками «Вике Бло».

Я как можно быстрее нацарапала своё имя, чтобы поскорее смыться. Но на мое плечо опустилась чугунная рука.

— Ты же не просто так села за мой столик? — ворковал он, хлопая ресницами так, словно долго репетировал этот жест.

— Здесь просто был свободный стул, — прошипела я, пытаясь увернуться от пятерни с черными ногтями.

— Пойдем-ка потанцуем, — он потянул меня за собой, положил руки мне на плечи и вытолкнул на танцпол, как тележку. Остальные посетители со смехом расступались, так что за нами образовывалась дорожка. «Как только он меня отпустит, я сбегу!» — повторяла я про себя на протяжении всего этого позорного шествия.

Но он и не думал отпускать. Наоборот. Он ухватил меня, как заправский танцор танго, продолжая бороздить толпу, словно поле, от края до края. А потом обратно. Люди расступались, спотыкаясь. Я надеялась, что кто-нибудь наскочит на него в ответ, но связываться с парнем из рекламы пастилок никто не хотел.

— Божественно танцуешь! — пыхтел он.

Скоро он выдохнется, думала я, как только ослабит хватку, я вырвусь!

Но он устроил настоящий танцевальный марафон, вцепившись наманикюренными пальцами в мои бедра. Мне казалось, что юбка задралась до предела, а разрез имелся до талии. За бретельками я, по крайней мере, могла следить, они по-прежнему держались на плечах. Пока марафонец не схватил меня сзади за шею. Я почувствовала, как одна бретелька зацепилась его кольцо с печаткой и лопнула.

Самым ужасным было то, что к этому моменту на танцполе остались только мы.

Все стояли вокруг и таращились на партнершу, которой, к несчастью, была я.

Девчонку, которой, словно тряпичной куклой, вертел потный психопат.

Юханнес Тотт устроил шоу: публика аплодировала и ликовала.

Я оказалась неизвестной статисткой с улицы. Никого не интересовало, нравится мне эта роль или нет.

После бесконечного метания от одного края танцпола к другому, сопровождавшегося наступанием друг другу на ноги, Юханнес Тотт упал как подкошенный прямо центре зала. Очень эффектно. Все аплодировали. Наконец-то я могла сбежать. Как мне казалось. Пока в мои лодыжки, подобно волчьим зубам, не впилась пара рук. Естественно, я грохнулась. Рухнула, как сосна на лесоповале. Это был такой позор, что я даже не заметила, больно мне или нет. Нужно было смываться, неважно как: испариться или провалиться сквозь землю. Но омерзительный Юханнес Тотт продолжал представление. Слоя на коленях, он изображал величайшее страдание:

— Жестокие боги! Зачем отнимаете у меня мою голубку ? О боги, лишите же меня жи-изни! — последнее слово он тянул, как бельевую резинку, а затем ударил себя в грудь, и завершилось все приступом кашля.

Кто-то в толпе крикнул, что поможет пастилка «Вике Бло», но у него явно не было с собой никаких пастилок. Изо рта у него капала слюна, пальцы скрючились, как у вампира. Можно было представить себе, как у него отрастают и желтеют ногти. Как он облизывает губы и лязгает зубами. Как он с урчанием склоняется к моей шее. Но я не могла позволить какому-то жалкому кандидату в вампиры пить мою кровь, а потому вмазала коленкой по самой чувствительной части его тела.

Юханнес Тотт взвыл и покатился по полу.

— Проклятый урод! — крикнула я, вставая на ноги, и продолжала кричать, пробираясь к выходу.

Эти слова относились не только к Юханнесу Тотту, но и ко всем идиотам, которые стояли вокруг и ухмылялись.

Я схватила куртку и бросилась на улицу, на морозный воздух — как в прорубь зимой. Чудесно! У меня сразу прояснилось в голове, и я увидела, что юбка задралась до самой талии. Я расправила и пригладила ее. Потом встряхнулась, как мокрая собака, пытаясь избавиться от чужого пота и запаха.

Лотта выбежала за мной, не взяв своей куртки и явно собираясь вернуться.

— Ты уже уходишь? — спросила она, ежась в своем топике с огромным вырезом.

— А ты как думаешь? — злобно ответила я.

— Ну… ты что, шуток не понимаешь? Ты же видела, кто это такой?

— Извини, но это не важно.

— Но он всегда такой! Все это знают!

— Отлично. Я пошла.

Она схватила меня за руку, пытаясь удержать.

— Вы здорово танцевали, честно!

— Спасибо, — ответила я.

— Ну хватит, не будь занудой! Не уходи!

Но я решила быть занудой. И ушла. По дороге домой я плакала. Из-за того, что мир такой мерзкий. Из-за того, что тот, кто был достоин любви, исчез.

Умри я сейчас — никто бы и не заметил. Как несправедливо. Как все безнадежно.

Водолей

За то время, что ушло на поиски Ругера, я разобралась с несколькими вещами.

Юханнес Тотт был из мира насекомых-вредителей. Тех, что забираются в твою кору и пьют твой сок. Таких, как он, не перечесть.

А таких, как Ругер, стоит ждать и искать.

Долгое время мне казалось, что от меня пахнет Юханнесом Тоттом, хоть я и мылась так усердно, что кожа едва не слезала клочьями. Заявить на него в полицию было невозможно, а если бы основание для этого и нашлось, он бы только посмеялся. Надо было пережить обиду. Не смертельную, но отвратительную.

Отвратительного вообще хватало. Взять, например, маму с папой. После нескольких дней воркования они стали готовиться к очередной войне. Я поняла, что новое папино исчезновение — всего лишь вопрос времени. И если он не отправится распространять свой «Вивамакс», то, значит, просто скроется в неизвестном направлении.

Вообще в мире была куча вещей, с которыми надо было что-то делать. Страны-агрессоры и концерны-гиганты, которые вели себя, как Юханнес Тотт: делали что хотели, не интересуясь, что думают остальные. В пьесе о судьбе мира была всего пара главных и масса эпизодических ролей. И еще миллиарды статистов. Им не давали и рта раскрыть, а только гоняли туда-сюда, распихивая по лагерям для беженцев, фабрикам и борделям, где их ждала рабская жизнь.

Исполнители главных ролей пожирали бифштексы с кровью, л статисты рылись в мусорных бачках. Сколько ещё это должно длиться?

Н чувствовала, что во мне просыпается гнев.

С этим городом тоже надо было что-то делать. Пока я искала Ругера, я успела заметить, что нищих в метро стало больше, и это были не только обычные пьяницы, но и женщины вполне нормального вида. То есть они не были похожи на алкоголичек или наркоманок. Просто бормотали, что им нужны деньги на чашку кофе. Или вообще стояли, молча протянув руку.

Как-то вечером мы с мамой стали говорить о нищих.

— Всё равно они тратят все деньги на выпивку и наркотики, — заявила она. — Мы платим налоги, чтобы те, кто по-настоящему нуждается, получали помощь.

— Но откуда тогда берутся нищие у входа в метро, и почему кто-то спит у нас в подъезде? Если они могут обратиться за помощью?

Мама вздохнула и захлопнула дверцу посудомоечной машины. В последнее время машина стала капризничать, и мама пробормотала что-то вроде «папа мог бы и починить дверцу». Мол, у него достаточно времени.

Я поняла, что она не настроена продолжать разговор о нищих, которые есть, хотя их не должно быть. Потому что она, очевидно, считала, что мы живем в лучшем из миров.

— Где папа? — спросила я, намазывая себе бутерброд: ни у кого не было желания готовить ужин.

— Может быть, сварить яиц? Оставь мне немного икорной пасты, будь так добра! — попросила мама, уставившись на тюбик в моих руках так, словно я выдавливала не пасту, а ее, мамы, жизнь.

Было видно, что она устала. Она повесила пиджак на спинку стула и выпустила блузку поверх юбки. Под мышками виднелись темные пятна пота. Такой я маму раньше не видела.

— Трудный был день?

— Хочешь яиц? — повторила она.

— Угу, — согласилась я. — Мама, ты какая-то рассеянная. Как будто не слушаешь меня вовсе.

— Конечно, слушаю, — вздохнула она. — Ты спросила, трудный ли был день?

— Да ладно, ничего.

— Ну и день! — Она бессильно опустилась на стул. — Компьютеры зависли, наверное, из-за какого-то вируса — а вообще я не знаю. И эта папина работа — еще неизвестно, что с ней будет. Учитывая его характер. Они наверняка возьмут кого-нибудь другого. И это значит, что он снова может в любой момент исчезнуть. Или залечь в ванне.

— Мама, — произнесла я, гладя ее по» волосам — совсем не таким блестящим и гладким, как обычно. От этого прикосновения она заплакала. Вода для яиц кипела вовсю, кухонное окно запотело. Мы сидели в аквариуме и, наверное, уже превратились в двух плотвичек.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14

Схожі:

В один ничем не примечательный дождливый день Элли знакомится с Ругером, который открывает перед ней и ее окончательно запутавшимся семейством целый новый удивительный мир iconИтак, день первый. День изобретателя
Для того, чтобы как можно лучше выполнить эту технику, её нужно «разнести» по времени как можно дальше, уделив каждому этапу – один...
В один ничем не примечательный дождливый день Элли знакомится с Ругером, который открывает перед ней и ее окончательно запутавшимся семейством целый новый удивительный мир iconОлдос Леонард Хаксли о дивный новый мир [Прекрасный новый мир]
Так, с помощью гипнопедии, у каждой касты воспитывается пиетет перед более высокой кастой и презрение к кастам низшим. Костюмы у...
В один ничем не примечательный дождливый день Элли знакомится с Ругером, который открывает перед ней и ее окончательно запутавшимся семейством целый новый удивительный мир iconОлдос Леонард Хаксли о дивный новый мир [Прекрасный новый мир] ocr: Сергей Васильченко
Так, с помощью гипнопедии, у каждой касты воспитывается пиетет перед более высокой кастой и презрение к кастам низшим. Костюмы у...
В один ничем не примечательный дождливый день Элли знакомится с Ругером, который открывает перед ней и ее окончательно запутавшимся семейством целый новый удивительный мир iconАх, Карнавал! – удивительный мир!
Львову. Тут замирает время По узеньким улочкам разливается аромат утреннего кофе, зовут своими звонами святыни Костел Успения, Доминиканский...
В один ничем не примечательный дождливый день Элли знакомится с Ругером, который открывает перед ней и ее окончательно запутавшимся семейством целый новый удивительный мир iconТы против меня (You Against Me)
Мир Майки Маккензи рухнул, когда его сестру изнасиловал парень из богатой семьи. Мир Элли
В один ничем не примечательный дождливый день Элли знакомится с Ругером, который открывает перед ней и ее окончательно запутавшимся семейством целый новый удивительный мир iconКнига всемирно известного английского писателя Дж. Р. Р. Толкина «Хоббит, или Туда и обратно»
Благодаря первокласному переводу Н. Рахмановой, уже ставшим классическим, удивительный мир героев Дж. Р. Р. Толкина откроется перед...
В один ничем не примечательный дождливый день Элли знакомится с Ругером, который открывает перед ней и ее окончательно запутавшимся семейством целый новый удивительный мир iconТы против меня (You Against Me) Мир Майки Маккензи рухнул, когда...

В один ничем не примечательный дождливый день Элли знакомится с Ругером, который открывает перед ней и ее окончательно запутавшимся семейством целый новый удивительный мир iconСценарий вечера отдыха для ветеранов
Добрый день, уважаемые коллеги, дорогие ветераны! 14 января наступает Новый год по юлианскому календарю. И весь народ в нашей стране...
В один ничем не примечательный дождливый день Элли знакомится с Ругером, который открывает перед ней и ее окончательно запутавшимся семейством целый новый удивительный мир iconКарнеги Эверетт Шостром Анти-
«Корова не может жить в Лос-Анджелесе». Речь в ней шла о мексиканце, который обучал своих родственников приемам жизни в Америке....
В один ничем не примечательный дождливый день Элли знакомится с Ругером, который открывает перед ней и ее окончательно запутавшимся семейством целый новый удивительный мир iconГодовщина мученической смерти Фатимы Аз-Захры (да будет мир с ней!)
Сегодня мы собрались в день памяти мученической смерти Фатимы Аз-Захры да будет мир с
Додайте кнопку на своєму сайті:
Школьные материалы


База даних захищена авторським правом © 2013
звернутися до адміністрації
mir.zavantag.com
Головна сторінка