Деннис Лихэйн Дай мне руку, тьма




НазваДеннис Лихэйн Дай мне руку, тьма
Сторінка5/26
Дата конвертації23.11.2013
Розмір4.71 Mb.
ТипДокументы
mir.zavantag.com > Астрономия > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   26
Глава 7
Вскоре после ухода Грейс позвонила Дайандра. Стэн Тимпсон согласился уделить мне пять минут по телефону в одиннадцать часов.

– Целых пять минут! – воскликнул я.

– Для Стэна это очень щедро. Я дала ему ваш номер. Он позвонит вам ровно в одиннадцать, Стэнли очень точен.

Дайандра дала мне расписание занятий Джейсона на неделю и номер его комнаты в общежитии. Я записал все, но тут голос ее стал слабым и ломким, в нем зазвучал страх, и, прежде чем мы попрощались, она сказала:

– Я ужасно нервничаю. Как мне это надоело.

– Не волнуйтесь, доктор Уоррен. Все образуется.

– Думаете?
* * *
Я позвонил Энджи, трубку сняли после второго звонка. Но сначала я уловил непонятный шорох и шум, как если бы она переходила из рук в руки, а потом услышал шепот Энджи:

– Я возьму, ладно?

Голос Энджи был хриплым и неровным от сна.

– Алло?

– Доброе утро.

– Угу, – сказала она. – Так и есть. – На другом конце снова послышался шорох, на этот раз простынь, из которых пытались выпутаться, и скрип матрасных пружин. – Что стряслось, Патрик?

Я передал ей содержание разговора с Дайандрой и Эриком.

– В таком случае, это точно был не Кевин. – Ее голос все еще был вялым. – Это бессмысленно.

– Не совсем. У тебя есть ручка?

– Где-то имеется. Сейчас найду.

Снова шелест и шорох, что означало, что Энджи бросила трубку на кровать и отправилась искать ручку. Надо сказать, что кухня у Энджи без единого пятнышка, так как она просто не пользуется ею, ванная у нее сверкает, потому что хозяйка не терпит грязи, но зато спальня всегда выглядит так, будто в ней только что распаковали сумки после длительного путешествия во время урагана. Носки и нижнее белье выглядывают из ящиков комода, чистые джинсы, рубахи и колготки разбросаны по полу или свисают с дверных ручек и со спинки кровати. Сколько я знал Энджи, она никогда не надевала то, что решала надеть с вечера. Среди этого беспорядка можно было увидеть и книги, и журналы, и согнутые и сломанные расчески, которые валялись по полу.

Масса предметов была потеряна в спальне Энджи, и вот теперь она решила найти не что иное, как ручку.

После того как несколько ящиков были выпотрошены, а денежная мелочь, зажигалки и сережки рассыпаны по прикроватной тумбочке, кто-то сказал:

– Что ты, собственно, ищешь?

– Ручку.

– Вот, возьми.

Она вернулась к телефону.

– Ручка есть.

– Бумага? – спросил я.

– Да, бумага.

На это ушла еще минута.

– Давай, говори, – сказала она.

Я дал ей учебное расписание Джейсона и номер его комнаты в общежитии. Она должна была понаблюдать за ним, пока я ждал звонка Стэна Тимпсона.

– Заметано, – сказала Энджи. – Но, черт побери, мне надо бежать!

Я взглянул на часы.

– Его первое занятие начнется не раньше девяти тридцати. У тебя еще есть время.

– Ничего подобного. У меня в девять тридцать встреча.

– С кем?

Ее дыхание было несколько затруднено, из чего я сделал вывод: она натягивает джинсы.

– С моим адвокатом. Увидимся в университете, позже.

Она повесила трубку, а я стал смотреть на улицу внизу. День был таким ясным, что улица казалась замерзшей рекой, вытекающей из каньона и продолжающей свой путь между рядами домов, трехэтажных и кирпичных особняков. Ветровые стекла в машинах были сухие, белые и непроницаемые для солнца.

Адвокат? На протяжении последних трех месяцев моего романа с Грейс в моем сознании иногда бывали некоторые просветления, во время которых я с удивлением вспоминал, что у моего партнера также есть своя жизнь. Отдельная от моей. В ее жизни были адвокаты, сложности, мини-драмы и даже мужчины, которые подавали ей ручки в ее спальне в восемь тридцать утра.

Итак, кто был этот адвокат? И кто тот парень, что подавал ей ручку? И почему меня это интересует?

И что за чертовщина с этим "скоро", что это значит?
* * *
До звонка Тимпсона оставалось еще полтора часа, и мне их надо было как-то убить, а сделав зарядку, я обнаружил, что в моем распоряжении еще больше часа. Я полез в холодильник в надежде найти там что-то, кроме пива и содовой, но он был пуст, поэтому я вышел на улицу, чтобы выпить чашку кофе на углу.

Я купил кофе и вышел на улицу. Прислонившись к фонарному столбу, я несколько минут потягивал его и наслаждался чудным днем, наблюдая за уличным движением и пешеходами, спешащими по своим делам в сторону метро в конце Крещент-стрит.

Позади меня из кафе под названием "Таверна „Черный Изумруд"" доносился запах несвежего пива и въевшегося в дерево виски. "Изумруд" открывался в восемь утра для тех, кто возвращался с ночной смены, и теперь, ближе к десяти, там было так же шумно, как в пятницу вечером: в помещении стоял гул ленивых, сливающихся друг с другом голосов, прерываемый иногда ревом толпы или резким звуком удара бильярдного кия по мячу, посылаемому в сетку.

– Эй, незнакомец!

Я повернулся и очутился лицом к лицу с невысокой женщиной, на лице которой была какая-то смутная, изменчивая усмешка. Она заслонила рукой глаза от солнца, поэтому мне потребовалось какое-то время, чтобы узнать ее. К тому же волосы, одежда и даже голос стали другими. Что касается последнего, то он стал более глубоким с тех пор, как я его слышал, хотя все еще оставался прозрачным и эфемерным, готовым, казалось, унестись вместе с бризом прежде, чем слова успеют его заполнить.

– Привет, Кара. Когда вернулась?

– Не так давно. Как твои дела, Патрик?

– Хорошо.

Кара покачалась на каблуках, отвела глаза в сторону, на левой стороне ее лица возникла мимолетная улыбка, и она сразу стала такой знакомой, такой родной.

В свое время она была чудным ребенком, веселым, но одиноким. В то время, когда большинство ее сверстников гоняли мяч, ее можно было увидеть на спортплощадке с блокнотом в руках – она выводила там свои каракули либо рисовала. Когда она подросла и заняла вместе со своими друзьями место на углу Блейк-Ярд, которое, кстати, десять лет назад моя компания считала своим, то и тогда ее можно было видеть где-нибудь в стороне, сидящей спиной к забору, или на портике парадного подъезда, попивающей что-нибудь из баночки и взирающей на окрестности так, словно она увидела их впервые. Ее не сторонились и не считали чудачкой потому, что она была красива, гораздо красивее остальных красавиц, а настоящая красота ценится в нашей округе больше, чем любой другой товар, так как считается еще более редким даром, чем получение богатого наследства.

С тех пор как Кара начала ходить, каждому было ясно, что она никогда не останется в нашей округе.

Так уж повелось, что красивые девушки не задерживались здесь, поэтому отъезд был обозначен в ее глазах так же, как разводы на радужной оболочке. Когда бы вы ни беседовали с ней, какая-то часть ее тела – будь то голова, руки или резвые ноги – была не в состоянии оставаться спокойной. Казалось, она уже проносится мимо тебя и границы нашей округи в то место, что ей грезилось.

Возможно, для друзей Кары она была необыкновенной, но ее история в разных версиях повторялась примерно каждые пять лет. Во времена нашей тусовки на углу это была Энджи. Насколько мне известно, она была единственной, кто отверг эту странную логику наших мест крушения надежд и осталась дома.

До Энджи была Эйлин Мак, поскакавшая по дорогам Америки прямо с выпускного вечера, в бальном платье. Спустя несколько лет ее увидели в сериале "Старский и Хатч"2. В эпизоде, который длился двадцать шесть минут, она познакомилась со Старским, переспала с ним, добилась одобрения Хатча (хотя он заглянул туда всего на минутку) и приняла предложение выйти замуж за смущенного Старского. После рекламной паузы она уже умерла, а Старский, придя в ярость, отправляется на поиски убийцы жены, находит его и с жестким, но праведным выражением лица выбивает из него дух. Заканчивается эпизод сценой на кладбище: Старский стоит под дождем у могилы жены, а зритель остается в уверенности, что он никогда не забудет ее.

В следующей серии у него уже новая подружка, об Эйлин он никогда не вспоминает. Не видели ее больше не только Старский и Хатч, но и жители округи.

Кара отправилась в Нью-Йорк после годичного обучения в Массачусетсом университете. Вот все, что я слышал о ней. Однажды мы с Энджи, выходя от Тома Инглиша пополудни, видели, как она садилась в автобус. Был разгар лета, и Кара стояла на автобусной остановке. Ее волосы от природы были светлыми, цвета спелой пшеницы, ветер задувал их ей в глаза, пока она застегивала ремешок на своем ярком сарафанчике. Она помахала нам, мы ответили ей тем же, она подняла свою сумку, вошла в подъехавший автобус и отбыла с ним.

Сейчас ее волосы были коротко острижены, торчали сосульками и чернели как чернила. Кожа ее была слишком бледной. На ней была черная безрукавка с высоким воротом, заправленная в разрисованные джинсы цвета древесного угля. Каждое ее предложение заканчивалось странным звуком, напоминавшим икоту или нервное придыхание.

– Хороший день, правда?

– Согласен. Конец октября, в это время обычно уже снег.

– В Нью-Йорке тоже. – Она усмехнулась, кивнула сама себе и посмотрела на свои обшарпанные ботинки. – Гм. Да.

Я отпил немного кофе.

– Так как ты живешь, Кара?

Она снова приложила руку к глазам, закрываясь от солнца, и стала смотреть на вялое утреннее движение. Лучи яркого солнца проникли через торчащие сосульки ее волос.

– Хорошо, Патрик. Правда, хорошо. А как ты?

– Не жалуюсь. – Я взглянул на улицу, а когда повернулся к ней, она внимательно смотрела мне в лицо, будто пытаясь понять, привлекает оно ее или, наоборот, отталкивает.

Она слегка покачивалась из стороны в сторону, движения ее были почти неуловимы. Сквозь открытую дверь "Черного Изумруда" доносились голоса двух парней, спорящих о пяти долларах по поводу бейсбольного матча.

– Ты все еще детектив? – спросила Кара.

– Угу.

– Хорошо зарабатываешь?

– Иногда, – ответил я.

– В прошлом году в одном письме мама сообщала, что о тебе писали все газеты. Крупное дело.

Меня удивило, что мама Кары смогла выкарабкаться из стакана с виски, причем на достаточно длительное время, чтобы прочитать газету и даже написать дочке письмо о том событии.

– Видно, была скучная неделя по части новостей, – сказал я.

Кара оглянулась на здание кафе, провела пальцем над ухом, как если б хотела откинуть назад волосы, которых там не было.

– Какова твоя ставка?

– Зависит от дела. Тебе нужен детектив, Кара?

Ее губы стали совсем тонкими, образовав горестную гримаску, как если бы она во время поцелуя закрыла глаза, а открыв их, обнаружила, что возлюбленный исчез.

– Нет. – Она засмеялась, затем икнула. – Я еду в Лос-Анджелес. Скоро. Получила роль в сериале "Дни нашей жизни".

– Правда? Ну, поздр...

– Всего лишь роль без слов, – сказала она, тряхнув головой. – Играю роль медсестры, которая всегда торчит с бумагами за спиной другой, той, что стоит за стойкой в приемном покое.

– Неважно, – сказал я, – все равно это начало.

В дверях бара появилась голова мужчины. Затуманенными глазами он посмотрел вправо, затем влево, наконец, увидел нас. Мики Дуг, строительный рабочий на подхвате и одновременно дилер в коксовом бизнесе на полной ставке. В свое время он принадлежал к компании Кары и слыл большим сердцеедом. Он до сих пор пытался играть эту роль, хотя волосы его заметно поредели, а мышцы обмякли. Увидев меня, он заморгал и втянул голову в плечи.

Плечи Кары напряглись, как если б он стоял рядом, она невольно потянулась ко мне, и я почувствовал резкий запах рома, исходящий из ее рта. И это в десять часов утра.

– Безумный мир, правда? – Ее зрачки сверкнули как бритвы.

– М-м... пожалуй, – сказал я. – Тебе нужна помощь, Кара?

Она вновь засмеялась, затем начала икать.

– Нет, нет. Нет, я всего лишь хотела поздороваться, Патрик. Ты был для нашей компании классным старшим братом. – Она вновь повернула голову в сторону бара, поэтому мне стало очевидно, где именно закончили сегодняшнее утро некоторые члены этой "компании". – Я ведь хотела просто поздороваться.

Я кивнул и заметил, что по коже ее рук прошла легкая дрожь. Она продолжала смотреть мне в лицо, как будто оно могло открыть ей что-то, потом, не обнаружив ничего, отводила взгляд вдаль, но лишь затем, чтобы через секунду вернуть его обратно. Она напоминала ребенка, стоящего у лотка с мороженым без денег, в то время как у остальных ребят деньги имелись. При этом, провожая взглядом каждую порцию мороженого и шоколадного эклера, которые через ее голову направлялись в другие руки, половина ее естества знала, что ей никогда ничего не достанется, в то время как другая лелеяла слабую надежду, что продавец мороженого по ошибке либо из жалости все же даст ей лакомство. Ложность этого ожидания заставляла ее сердце обливаться кровью.

Я вынул кошелек и достал оттуда свою визитку.

Увидев ее, Кара насупилась, затем взглянула на меня. Ее ухмылка была саркастичной и немного злой.

– У меня все хорошо, Патрик.

– Ты уже порядком набралась в десять утра, Кара.

Она пожала плечами.

– Кое-где уже полдень.

– Но не здесь, однако.

Мики Дут снова высунул свою голову из двери. На этот раз он смотрел прямо на меня, и глаза его не были затуманены, видимо, проясненные уколом, уж не знаю, чем он там торговал теперь.

– Эй, Кара, зайдешь ты, наконец, в зал?

Ее плечи чуть шевельнулись, моя визитка увлажнилась в потной ладошке.

– Побудь там еще, Мик.

Похоже, Мики собирался сказать что-то еще, но, постучав по двери, как по барабану, исчез за ней.

Кара смотрела на улицу, на автомобили долгим, задумчивым взглядом.

– Когда уезжаешь, – сказала она, – ожидаешь, что все станет меньше, когда вернешься. – Она тряхнула головой и вздохнула.

– Не стало?

Она покачала головой.

– Все выглядит так же, как раньше, просто охренеть.

Она отступила на несколько шагов, похлопывая моей визиткой по бедру, широко распахнула глаза, глядя на меня, и отработанным жестом повела плечами.

– Береги себя, Патрик.

– И ты себя, Кара.

Она указала на мою визитку.

– А зачем, когда у меня есть это?

Засунув визитку в задний карман джинсов, она повернулась в сторону открытых дверей "Черного Изумруда". Затем остановилась, повернулась и улыбнулась мне. Это была открытая, великолепная улыбка, но ее лицо, видимо, не было привычно к ней, так как края ее щек задрожали.

– Береги себя, Патрик. Хорошо?

– Беречь от чего?

– От всего, Патрик. Всего.

Я ответил ей игривым взглядом – по крайней мере, постарался. Она кивнула мне так, как будто у нас теперь был свой секрет, и зашагала к бару, в котором и скрылась.
Глава 8
До того как преуспеть на политическом поприще, мой отец занимался политикой в местных масштабах. Он и плакаты держал, и по избирателям ходил, а бамперы всех "шевроле" в нашей семье, сколько я себя помню, пестрели наклейками, кричащими о его ярой преданности делу. Для моего отца политика не имела ничего общего с социальными переменами, и он не дал бы ломаного гроша за то, что политические деятели обычно обещали народу; единственное, что он признавал, были личные связи. Политика представлялась ему эдаким пряничным домиком на высоком дереве, и если будешь водиться с правильными ребятами, они возьмут тебя с собой, оставив неудачников внизу.

Отец поддержал Стэна Тимпсона, когда тот, новоиспеченный выпускник юридической школы и новичок в офисе окружного прокурора, баллотировался в члены городского управления. В конце концов, рассуждал он, Тимпсон был жителем нашей округи, начинающим свой путь наверх, и если все пойдет хорошо, вскоре он станет своим парнем, к которому можно обратиться, если ваша улица нуждается в ремонте или у вас слишком шумные соседи, а ваш кузен как раз хлопочет о профсоюзном пособии по безработице.

Я смутно помнил Тимпсона еще с детских лет, но этот образ слился с тем, который я не раз видел по телевидению, и мне трудно было различить их. Поэтому когда его голос наконец просочился в мою телефонную трубку, он показался мне каким-то бестелесным, как если бы звучал в записи.

– Пэт Кензи? – спросил он, и в его голосе звучала сердечность.

– Патрик, мистер Тимпсон.

– Как поживаете, Патрик?

– Хорошо, сэр. А вы?

– Великолепно. Лучше быть не может. – Он рассмеялся с такой теплотой, как если бы только что прозвучала остроумная шутка, которую я почему-то не уловил. – Дайандра сказала, у вас ко мне есть вопросы.

– Да, есть.

– Хорошо, валяйте, сынок.

Тимпсон был всего на десять или двенадцать лет старше меня. Поэтому мне было не вполне ясно, каким образом я мог быть для него "сынком".

– Дайандра рассказала вам о фотографии Джейсона, которую она получила?

– Разумеется, Патрик. И, должен сказать, все это выглядит довольно странно.

– Да, пожалуй...

– Лично я думаю, кто-то пытается сыграть с ней шутку.

– Очень продуманную и разработанную.

– Она сказала, вы исключили версию связи с мафией?

– На данный момент – да.

– Если честно, я не знаю, что вам сказать, Пэт.

– Возможно ли, сэр, что вы работаете над чем-то, что может заставить кое-кого угрожать вашей бывшей жене и сыну?

– Это из области кинофантазий, Пэт.

– Патрик.

– Думаю, где-нибудь в Боготе окружного прокурора могут преследовать ради личной вендетты. Но не в Бостоне. Итак, что дальше, сынок, это все, что вы можете сделать? – Снова сердечный смех.

– Сэр, жизнь вашего сына, возможно, в опасности и...

– Защитите его, Пэт.

– Я пытаюсь это сделать, сэр. Но я не смогу, если...

– Знаете, что я думаю по этому поводу? Сказать по правде, считаю, это кто-то из психов Дайандры. Забыл принять успокоительное и решил поиграть на ее нервах. Просмотрите список ее пациентов, сынок. Таково мое мнение.

– Сэр, если бы вы только...

– Пэт, выслушайте меня. Я не живу с Дайандрой уже почти двадцать лет. Когда она позвонила вчера вечером, я услышал ее голос впервые за шесть лет. Никто не знает, что мы когда-то были женаты. Никто не знает о Джейсоне. Во время прошлой предвыборной кампании мы ждали, что кто-нибудь раскопает и вытащит этот материал – как я оставил свою первую жену и малыша, к тому же плохо их содержал. Грязная политическая гонка в грязном политическом городе, но эта тайна так и не была раскрыта. Представляешь, Пэт? Она так и не была обнаружена. Никто не знает о Джейсоне, Дайандре и нашей связи.

– А как насчет...

– Приятно было побеседовать, Пэт. Передавай отцу привет от Стэна Тимпсона. Скучаю по вашему старику. Где он скрывается сейчас?

– На кладбище Седар-Гроув.

– Нашел себе работу, копать землю, да? Ну, должен бежать. Береги себя, Пэт.
* * *
– Этот мальчик, – сказала Энджи, – еще больший кобель, чем был ты, Патрик.

– Да ну, – сказал я.

На четвертый день нашей слежки за Джейсоном Уорреном нам показалось, наш объект не кто иной, как молодой Валентино. Дайандра настаивала, чтобы Джейсон ни в коем случае не заподозрил, что за ним наблюдают, ссылаясь на типично мужское нежелание терпеть чей-то контроль и вмешательство в свою жизнь, а также именно Джейсоново "преувеличенное чувство личного пространства", как она выразилась.

Я бы тоже загордился, подумал я, если б за три дня обработал трех женщин.

– Настоящий фокус, – сказал я.

– Что? – спросила Энджи.

– В среду малыш показал настоящий фокус. Его статую можно выставлять в Зале Славы.

– Все мужчины – свиньи, – сказала Энджи.

– Что правда, то правда.

– И сотри эту улыбочку со своего лица.

Если Джейсон и был под наблюдением, то, скорее всего, со стороны одной из своих трех любовниц, оскорбленной красавицы, не желавшей быть просто охотничьим трофеем, – номера два. Но мы беспрерывно следили за ним на протяжении восьмидесяти часов и никакого наблюдения с чьей-нибудь стороны, кроме нашего, не заметили. Кстати, Джейсон всегда был на виду. Почти весь день он проводил в учебном корпусе, устраивая обеденный секс-перерыв в своей комнате в общежитии – по договоренности с соседом, "пыхальщиком" из Орегоны, который по вечерам в отсутствие Джейсона устраивал приемы с марихуаной. После занятий Джейсон до заката занимался на лужайке, обедал в кафетериях всегда в окружении одних женщин, затем всю ночь шатался по барам.

Женщины, с которыми он спал, по крайней мере те три, которых мы видели, похоже, относились друг к другу без ревности. Все они также принадлежали к одному типу. Носили модную одежду, в основном черного цвета, со сверхмодными разрезами в некоторых местах. И при этом – неизменно безвкусная бижутерия, хотя, судя по их машинам, а также сумкам, курткам и туфлям мягкой импортной кожи, они прекрасно это сознавали. Этакая небрежная роскошь, думаю, своего рода самоирония, постмодернистский плевок этому безнадежному миру. А может, и нет. Ни у одной не было постоянного приятеля.

Все они значились в списках Школы искусств и науки. Габриэль специализировалась по литературе. Лорен – по истории искусств, но большую часть своего времени проводила в обществе членов женской рок-группы, где она была лидирующей гитаристкой. Их группа исповедовала тяжелый рок и панк, пожалуй, чересчур серьезно подражая Кортни Лав3 и Ким Дил4. Что касается Джейд – маленькой, худой, самовлюбленной и болтливой, – она была художницей.

Ни одна из них не была любительницей водных процедур. Меня бы это покоробило, но, похоже, Джейсона мало волновало. Он, кстати, и сам не слишком часто мылся. Я никогда не был консервативным в своих эротических пристрастиях, но у меня есть два правила: насчет мытья и насчет клиторальных стимуляторов, и я неколебим в отношении и того, и другого. Полагаю, это создало мне репутацию "кайфолома", да еще патологического.

Что же до Джейсона, он главным образом расслаблялся. Судя по тому, что мы видели, он был настоящим "насосом". В среду он вылез из постели Джейд, и они вместе отправились в бар под названием "Харперз Ферри", где встретили Габриэль. Джейд осталась в баре, а Джейсон с Габриэль отправились в ее машину и трахались как бешеные, что мне, к несчастью, пришлось наблюдать. Когда они вернулись в бар, Габриэль и Джейд удалились в дамскую комнату, где, не обращая внимания на Энджи, стали весело обмениваться своими сексуальными впечатлениями.

– Говорят, толстый, как питон, – сказала Энджи.

– Такого размера просто не может...

– Убеждай себя, Патрик, – может, когда-нибудь да поверишь.

Вскоре обе женщины со своим мальчиком-игрушкой отправились в заведение "Медвежья берлога" на Сентрэл-сквер, где Лорен со товарищи нестройно исполняли хиты "Хоул". После представления Джейсон поехал домой вместе с Лорен. Войдя в ее комнату, они выкурили по косячку и трахались, как кролики, под старые записи Пэтти Смит5 до самого рассвета.
* * *
На следующую ночь в баре на Норт-Гарвард я столкнулся с Джейсоном при выходе из туалета лицом к лицу. Я шарил глазами в толпе, пытаясь увидеть Энджи, и не заметил, как ткнулся подбородком в его плечо.

– Кого-то ищете?

– Что? – спросил я.

Его глаза были полны печали, но без намека на злобу, в свете сцены они мерцали ярким зеленым огоньком.

– Ищете кого-то?

Он зажег сигарету, вытащил ее изо рта теми же пальцами, которыми держал стакан с виски.

– Да, свою девушку, – сказал я. – Простите, что толкнул вас.

– Пустяки, – сказал он, немного напрягая голос, чтобы прорваться сквозь монотонное бренчанье гитар. – Выглядите несколько потерянным. Всего доброго.

– Что-что?

– Всего доброго, – прокричал он мне прямо в ухо. – Короче, желаю вам найти вашу девушку!

– Спасибо.

Когда он повернулся к Джейд, сказав ей на ухо, по-видимому, очень смешное, я смешался с толпой.

– Сначала было забавно, – сказала Энджи на четвертый день.

– Что именно?

– Эротические наблюдения.

– Не трогай их. Американская культура не состоялась бы без них.

– Я и не трогаю, – сказала она. – Но, по правде сказать, внутри меня что-то закипает, когда я вижу, как этот малыш трахает все, что плохо лежит. Согласен?

Я кивнул.

– А выглядят одинокими.

– Кто? – спросил я.

– Все они. Джейсон, Габриэль, Джейд, Лорен.

– Одинокими. Гм. В таком случае они, похоже, хорошо скрывают это от остального мира.

– Точно так же, как это делал ты на протяжении долгого времени, Патрик. Как это делал ты.

– О-ох, – сказал я.
* * *
В конце четвертого дня мы распределили обязанности. Для парня, который обхаживает за один день столько женщин и столько баров, Джейсон был очень организован. Можно было до минуты предсказать, где он находится в тот или иной момент. В эту ночь я пошел домой, а Энджи осталась наблюдать за его комнатой в общежитии.

Она позвонила как раз тогда, когда я готовил ужин, и рассказала, что Джейсон, похоже, расположился на ночь с Габриэль в собственной комнате. Энджи собиралась чуть-чуть вздремнуть, а утром проводить его на занятия.

После ужина я сел на балконе и стал наблюдать за улицей, которая погружалась в глубокую холодную ночь. Это не было плавное уменьшение тепла. Это был настоящий обвал. Луна пылала как кусок сухого льда, а воздух наполняли запахи, висящие обычно над стадионом после вечерней студенческой игры в футбол. Жесткий ветер гулял по улице, прорываясь сквозь деревья, обрывая сухие листья.

Когда я вошел в комнату, зазвонил телефон. Это был Девин.

– В чем дело? – спросил я.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты не звонишь просто так, поболтать, Дев. Не твой стиль.

– Возможно, я изменился.

– Не верю.

Он усмехнулся.

– Ладно. Поговорим.

– О чем?

– Кто-то только что пришил девчонку на Митинг Хаус Хилл, у нее нет документов, а я хочу знать, кто она.

– А при чем тут я?

– Возможно, ни при чем. Но она умерла с твоей визиткой в лапке.

– Моей визиткой?

– Твоей, – сказал он. – Митинг Хаус Хилл. Жду тебя через десять минут.

Он повесил трубку, а я продолжал сидеть, прижав свою к уху, вслушиваясь, пока не раздались короткие гудки. Но я все сидел и слушал, ожидая, что он сообщит, что мертвая девушка на Митинг Хаус Хилл – не Кара Райдер. Но тщетно.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   26

Схожі:

Деннис Лихэйн Дай мне руку, тьма iconДеннис Лихэйн Настанет день Посвящается Энджи хранительнице моего очага

Деннис Лихэйн Дай мне руку, тьма iconДеннис Лихэйн Ночь мой дом
...
Деннис Лихэйн Дай мне руку, тьма iconДеннис Лихэйн Святыня Не давайте святыни псам и не бросайте жемчуга...
«шевроле» 82-го года выпуска; после таких непомерных расходов того, что остается у них, едва-едва хватает на поездку в Арубу
Деннис Лихэйн Дай мне руку, тьма iconДеннис Лихэйн Остров проклятых
«Эшклиф», чтобы разобраться в загадочном исчезновении одной из пациенток — детоубийцы Рейчел Соландо. В расследование вмешивается...
Деннис Лихэйн Дай мне руку, тьма iconДеннис Лихэйн «Остров проклятых»»
«Эшклиф», чтобы разобраться в загадочном исчезновении одной из пациенток – детоубийцы Рейчел Соландо. В расследование вмешивается...
Деннис Лихэйн Дай мне руку, тьма iconДеннис Лихэйн в ожидании дождя Серия: Патрик Кензи – 5
Патрик в недоумении: не мог он так ошибиться в личности Карен. Он не успокоится, пока не выяснит, что с ней произошло. Вместе с ним...
Деннис Лихэйн Дай мне руку, тьма iconДеннис Лихэйн Остров проклятых : Иностранка, Азбука-Аттикус; М; 2011 isbn 978-5-389-01717-7
«Эшклиф», чтобы разобраться в загадочном исчезновении одной из пациенток — детоубийцы Рейчел Соландо. В расследование вмешивается...
Деннис Лихэйн Дай мне руку, тьма iconДеннис Лихэйн Глоток перед битвой Серия: Патрик Кензи 1 ocr денис
Частный детектив Патрик Кензи и его компаньонка Энджи получают от одного видного политика вроде бы несложное задание: разыскать чернокожую...
Деннис Лихэйн Дай мне руку, тьма iconЯ постарел, смерть звенит в моих хрупких костях, призывая меня воссоединиться...
Тьма олицетворяет первородную сущность всего живого, ибо тьма была первым порождением Хаоса-источника жизни! Тьма олицетворяет твоего...
Деннис Лихэйн Дай мне руку, тьма iconСценарий трудное чувство кто-то тихо сказал нам слово «любить»
«Молодой человек, уступите, пожалуйста, место». Ты б его видел! Глаза открывает, смотрит в лицо мне – и не узнаёт! Представляешь?!...
Додайте кнопку на своєму сайті:
Школьные материалы


База даних захищена авторським правом © 2013
звернутися до адміністрації
mir.zavantag.com
Головна сторінка