Деннис Лихэйн Дай мне руку, тьма




НазваДеннис Лихэйн Дай мне руку, тьма
Сторінка4/26
Дата конвертації23.11.2013
Розмір4.71 Mb.
ТипДокументы
mir.zavantag.com > Астрономия > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   26
Глава 5
Мы сидели на кухне у Дайандры Уоррен, и лампа была единственным лучом света в ее темной квартире, где мебель, заполнявшая пустые места, напоминала громадные, неуклюжие тени. Огни соседних домов заглядывали в ее окна, но почти не проникали внутрь, а на противоположной стороне гавани огни Чарльзтауна рассекали черное небо на желтые квадраты.

Была относительно теплая ночь, но в квартире Дайандры было холодно.

Дайандра поставила вторую бутылку светлого "Бруклина" на столик передо мной, затем уселась и стала лениво поигрывать пальцами на бокале с вином.

– Говорите, что верите этим мафиози? – спросил Эрик.

Я кивнул. Только что с четверть часа я рассказывал им о встрече у Толстого Фредди, опустив лишь связь Энджи с Винсентом Патризо.

– Они мало что выиграли бы от лжи, – сказал я.

– Это преступники, – и при взгляде на меня глаза Эрика расширились. – Ложь – их вторая натура.

Я отхлебнул пива.

– Что правда, то правда. Но преступники обычно лгут либо от страха, либо для самозащиты.

– Пусть так...

– У этих же ребят, поверьте, нет причин бояться меня. Я для них никто. Если они угрожали вам, доктор Уоррен, а я выступал от вашего имени, их ответ был бы следующим: "Да, мы угрожали ей. Из чего вытекает – не суйте нос, иначе и вас прикончим. Точка".

– Но они не сказали этого, – она кивнула как бы сама себе.

– Нет. Добавьте к этому, что Кевин не относится к числу мужчин, у которых есть постоянные девушки. Но гораздо важнее другое...

– Но... – начал Эрик.

Я поднял руку и посмотрел на Дайандру.

– Мне следовало спросить у вас еще при первой встрече, но мне никогда не приходило в голову, что это может быть обман. У парня, который звонил и выдавал себя за Кевина, было что-то странное с голосом?

– Странное? Что именно?

– Подумайте.

– Мне кажется, голос был низкий и сиплый.

– Вы уверены?

Она отпила глоток вина, затем кивнула.

– Да.

– Тогда это был не Кевин.

– Как вы?..

– Голос у Кевина пострадал еще в детстве, доктор Уоррен. Он у него ломается, как у юноши в пору полового созревания.

– Тогда это не тот голос, что я слышала по телефону.

– Нет.

Эрик потер свое лицо.

– Итак, если звонил не Кевин, то кто?

– И почему? – спросила Дайандра.

Я взглянул на них и поднял руки.

– Если честно, не знаю. Есть ли у вас враги?

Дайандра покачала головой.

– Как вы определяете, что такое враги? – спросил Эрик.

– Враги, – сказал я, – это люди, которые звонят вам в четыре утра и угрожают, либо посылают фотографию вашего ребенка без всяких разъяснений, а возможно, просто желают вам смерти. Пожалуй, так.

Эрик подумал, затем отрицательно покачал головой.

– Вы уверены?

Он поморщился.

– Полагаю, у меня есть профессиональные конкуренты и клеветники, которые не согласны со мной...

– В каком смысле?

Эрик улыбнулся, но достаточно уныло.

– Патрик, вы слушали мои курсы лекций. Знаете, что я не согласен со многими экспертами в моей области и что некоторые не принимают мои возражения. Но сомневаюсь, что все они жаждут физической расправы надо мной. Кроме того, мои враги преследовали бы меня, а не Дайандру и ее сына.

Дайандра вздрогнула, опустила глаза и снова отпила глоток вина.

Я пожал плечами.

– Возможно. Однако никогда нельзя знать... – я взглянул на Дайандру. – Вы упоминали, что в прошлом боялись своих пациентов. Некоторые из них недавно освободились из больниц и тюрем. Кто может затаить на вас злобу?

– Обычно меня ставят в известность. – Наши взгляды встретились, и в ее глазах я прочел трепетное замешательство и страх, глубокий, затаенный страх.

– Не было ли у вас в недавнем прошлом пациентов, у которых мог быть мотив, а главное, возможность осуществить свой замысел?

На минуту она задумалась, но в конце концов покачала головой.

– Нет.

– Мне нужно переговорить с вашим бывшим мужем.

– Стэном? Зачем? Не вижу смысла.

– Мне нужно исключить возможность этого следа. Простите за прямоту, но только дурак не думал бы об этом.

– Я не настолько глупа, Мистер Кензи. Но поверьте, Стэн не имеет никакого отношения к моей жизни и не имел на протяжении последних двух десятилетий.

– Я должен знать как можно больше о тех, кто присутствовал в вашей жизни, доктор Уоррен, особенно о тех, с кем у вас не самые лучшие отношения.

– Патрик, – сказал Эрик, – хватит. – Как насчет личной жизни?

Я вздохнул.

– На хрен.

– Прости?

– Ты не ослышался, Эрик, – сказал я. – К черту личную жизнь – и доктора Уоррен, и, боюсь, твою тоже. Ты втянул меня в это и прекрасно знаешь, как я работаю.

Он заморгал.

– Не нравится мне это дело. – Я выглянул в темноту квартиры Дайандры, окна которой покрывал густой иней. – Очень не нравится, так что я пытаюсь ухватиться хоть за какие-то детали, чтобы уберечь доктора и ее сына от опасности. Чтобы выполнить эту задачу, мне нужно знать все о вашей жизни. О жизни вас обоих. А если вы отказываете мне в этом, – я посмотрел на Дайандру, – я просто-напросто уйду.

Дайандра спокойно наблюдала за мной.

– Оставишь женщину в беде? – спросил Эрик. – Я правильно понял?

– Именно так. – Я перевел взгляд на Дайандру.

Она спросила:

– Вы всегда так грубы?

На какую-то долю секунды в моем сознании всплыла картина: падающая на раскаленный цемент женщина, тело которой изрешечено пулями, мое лицо и одежда залиты ее кровью. Дженна Энджелайн умерла, не успев ступить на землю тем чудным летним утром, а всего в нескольких дюймах от нее стоял я, собственной персоной.

– Однажды, – сказал я, – по моей вине погиб человек. И только потому, что я опоздал всего на шаг. Я не хочу, чтобы это повторилось снова.

Чуть заметная дрожь пробежала по ее горлу. Она потерла шею.

– Значит, вы действительно считаете, что я в серьезной опасности?

Я потряс головой.

– Не знаю. Но вам угрожали. Вы получили фото сына. Кто-то хочет причинить вам большие неприятности и разрушить вашу жизнь. Я хочу выяснить, кто это, и остановить его. Для этого вы меня и наняли. Можете вы позвонить Тимпсону и устроить нашу с ним встречу, скажем, завтра?

Она пожала плечами.

– Думаю, да.

– Хорошо. Мне также нужно описание Мойры Кензи, все, что вы вспомните о ней, неважно, сколь незначительным это покажется.

С минуту Дайандра сидела с закрытыми глазами, чтобы восстановить полный облик Мойры Кензи, а я успел раскрыть блокнот и приготовить ручку.

– На ней были джинсы и черная водолазка, сверху красная фланелевая рубашка. – Дайандра открыла глаза. – У нее на диво красивые светло-русые волосы, слегка растрепанные, и она курила на убой. Выглядела по-настоящему испуганной.

– Рост?

– Где-то сто семьдесят.

– Вес?

– Фунтов сто десять.

– Какие сигареты она курила?

Дайандра вновь прикрыла глаза.

– Длинные, с белым фильтром. Пачка золотистого цвета. Кажется, "Делюкс".

– "Бенсон и Хеджис Делюкс Ультра Лайтс"?

Ее глаза моментально открылись.

– Да.

Я пожал плечами.

– Моя напарница всегда переходит на них, когда пытается бросить курить. А глаза?

– Зеленые.

– Никаких догадок по поводу происхождения?

Она отпила немного из своего бокала.

– Возможно, северная Европа, но несколько поколений тому назад, а может и смесь. Возможно, ирландка, британка, даже славянка. У нее очень бледная кожа.

– Что-нибудь еще? Не говорила, откуда родом?

– Бельмонт, – проговорила она с некоторым удивлением.

– Здесь что-то не так... Какое-то несоответствие, верно?

– Пожалуй... уж если кто-то из Бельмонта, он всегда попадает в хорошую подготовительную школу и так далее.

– Верно.

– И одна из особенностей, которую они теряют, если, не дай бог, она у них была, это бостонский акцент.

– Но не эпатируют им, особенно незнакомцев.

– Точно.

– У Мойры он был?

Дайандра кивнула.

– В то время я не придала этому значения, но пожалуй, да, это выглядит довольно странно. Это не был бельмонтский акцент, скорее, реверский или восточно-бостонский или... – она взглянула на меня.

– Или дорчестерский, – сказал я.

– Да.

– То есть, местный, – я захлопнул свой блокнот.

– Да. Что же вы собираетесь предпринять, мистер Кензи?

– Прежде всего увидеть Джейсона. Ему грозит опасность. Именно он ощутил "слежку", именно его фотографию прислали вам.

– Хорошо.

– Мне хотелось бы, чтобы вы ограничили свою деятельность.

– Не могу.

– Сохраняйте свои приемные часы и встречи, – сказал я, – но остальное время держитесь подальше от университета, пока я что-нибудь не выясню.

Она кивнула.

– Эрик, – сказал я.

Он взглянул на меня.

– Револьвер, который ты носишь... Умеешь им пользоваться?

– Практикуюсь раз в неделю. Я хороший стрелок.

– Стрелять в живое тело – совсем другое дело, Эрик.

– Знаю.

– Мне надо, чтобы ты держался поближе к доктору Уоррен хотя бы несколько дней. Сможешь?

– Конечно.

– Если уж что-то случится, не трать время на попытки всадить пулю в голову или попасть в самое сердце нападающего.

– Что же я должен делать?

– Разряди свой револьвер прямо в тело. Шесть выстрелов уложат кого угодно при условии, что он меньше носорога.

Он выглядел ошеломленным, как если бы ему сказали, что время, проводимое им в тире, было пустой тратой времени, как оно обычно и бывает. Возможно, он и вправду был хорошим стрелком, но я сомневался, что у того, кто нападет на Дайандру, на лбу, как в тире, будет огромный бычий глаз.

– Эрик, – сказал я, – не проводишь меня?

Он кивнул, и мы вышли из квартиры, миновали небольшой холл и подошли к лифту.

– Наша дружба не может повлиять на мою работу. Надеюсь, ты это понимаешь?

Он взглянул на свои ботинки и кивнул.

– Какие у тебя с ней отношения?

Он встретился со мной глазами, и в них я ощутил твердость.

– А что?

– Никаких тайн, Эрик. Запомни. Мне надо знать, какова твоя роль.

Он пожал плечами.

– Мы с ней друзья.

– Спящие в одной кроватке?

Он покачал головой и горько усмехнулся.

– Иногда мне кажется, Патрик, некоторая шлифовка по части манер тебе бы не помешала.

Я пожал плечами.

– Мне платят не за соблюдение этикета, Эрик.

– Дайандра и я встретились в Брауне: я работал над диссертацией, она только поступила в аспирантуру.

Я откашлялся.

– Снова спрашиваю: вы состоите в интимных отношениях?

– Нет, – сказал он. – Мы просто добрые друзья. Как ты и Энджи.

– Понятно, почему я сделал такое предположение?

Он кивнул.

– У нее есть любовник?

Он покачал головой.

– Она... – Он взглянул на потолок, затем снова на свои ботинки.

– Она – что?

– Не принадлежит к сексуально активным женщинам, Патрик. С философской точки зрения. Она ведет уединенную жизнь по меньшей мере лет десять.

– Почему?

Его лицо помрачнело.

– Я же сказал, это ее выбор. Для некоторых либидо – далеко не решающий фактор в жизни, Патрик. Жаль, что данная концепция у многих не находит понимания точно так же, как и у тебя.

– О'кей, Эрик, – как можно мягче проговорил я. – Есть ли что-нибудь еще, чего ты мне не сказал?

– Что ты имеешь в виду?

– Какой-нибудь скелет в шкафу, – сказал я. – Причина, по которой этот субъект угрожает Джейсону, чтобы добраться до тебя?

– На что ты намекаешь?

– Ровным счетом ни на что, Эрик. Я задал прямой вопрос. И жду ответа – "да" или "нет".

– Нет. – В голосе его ощущался лед.

– Прости. Я вынужден был задать эти вопросы.

– Да ну? – сказал он и, повернувшись, направился обратно в квартиру.
Глава 6
Была уже почти полночь, когда я уехал от Дайандры. Городские улицы были тихи и спокойны, когда я ехал домой в южном направлении вдоль морского берега. Температура по-прежнему держалась в пределах двенадцати градусов, и я даже опустил стекла в своей последней колымаге, позволив мягкому бризу проветрить затхлую атмосферу салона.

После того как мою последнюю служебную машину хватил инфаркт на одной из мрачных, забытых всеми улочек в Роксбэри, я нашел эту, коричневую "Краун-виктория-86". Случилось это на полицейском аукционе, о котором мне сообщил друг, полицейский Девин. Мотор был в прекрасном состоянии: если такую машину спустить с тридцатого этажа, сама бы она распалась на части, а мотор продолжал бы работать. Я потратил кучу денег на содержимое капота, снабдил машину лучшими шинами, однако внутреннее убранство оставил прежним: потолок и сиденья пожелтели от дыма дешевых сигарет, задние сиденья порваны и испускают запах резины, радио сломано. Задние дверцы здорово вогнуты внутрь, как будто их сдавили щипцами, а краска на кузове содрана, образовав круг с рваными краями, из-под которых проглядывала старая покраска.

Зрелище было ужасным, зато я был абсолютно уверен: ни один уважающий себя автомобильный вор не захочет найти свою смерть в подобном артефакте.

У светофора возле Харбор Тауэрз я остановился. Мотор, поглощающий несколько галлонов бензина в минуту, счастливо урчал. Перед нами переходили дорогу две миловидные молодые женщины. Внешне они походили на офисных работниц: узкие, плотно облегающие юбки тускло-коричневого цвета и блузки, поверх – свободно ниспадающие плащи. Темные чулки исчезали в одинаковых белых спортивных тапочках. В их походке ощущалась едва заметная неуверенность, как будто тротуар под их ногами был губчатым. Отрывистый смех рыжеволосой девушки звучал чересчур громко.

Я встретился глазами со второй девушкой, брюнеткой, и улыбнулся ей той безобидной, спокойной улыбкой, которая может появиться только в момент, когда одна человеческая душа встречает другую в такую нежную, тихую ночь в таком вечно суматошном городе.

Она улыбнулась мне в ответ, и тут ее подруга вдруг начала громко икать, девушки бросились друг к другу и стали громко хохотать, пока не достигли обочины тротуара.

Я тронулся с места, выехав на центральную полосу, дорога нырнула под темно-зеленый надземный переход, и я подумал, что все-таки я странный типчик, если улыбка подвыпившей женщины могла так легко поднять мне настроение.

Но странным был не я, а мир, обильно населенный Кевинами Херлихи и Толстыми Фредди, а также женщинами вроде той, о которой я прочитал в газете этим утром. Она оставила своих троих детей в населенной крысами квартире, сама же отправилась на четыре дня в загул с очередным приятелем. Когда представители детского опекунского комитета вошли в ее квартиру, им пришлось практически отрывать одного из малышей от матраца, с криками и воплями, так как уже появились пролежни. В подобном мире – в ночь, когда меня переполняет нарастающее чувство страха по поводу клиентки, которой угрожают неизвестные силы по неизвестным причинам, чьи мотивы, по всей видимости, далеки от невинности, – кажется, что женская улыбка не способна произвести какое-либо впечатление. Но это не так. Произвела.

Но если та улыбка подняла мне настроение, она не шла ни в какое сравнение с тем, что сделала со мной улыбка Грейс, когда я подъехал к своему трехэтажному дому и увидел ее, сидящую на ступеньках парадного входа. На ней был зеленый полотняный спортивный жакет размеров на пять больше ее собственного, под ним майка с короткими рукавами и голубые больничные брюки, сияющие чистотой. Обычно челка ее коротких каштановых волос обрамляла контуры ее лица, но за последние тридцать часов дежурства она слишком часто прочесывала свою прическу руками. Что же касается лица, на нем явно отразилось долгое недосыпание и невероятное количество чашек кофе под мощными лампами приемного покоя.

И все же она была одной из самых красивых женщин, которых я встречал в своей жизни.

Пока я поднимался по лестнице, она стояла и наблюдала за мной с едва заметной улыбкой на губах и печалью в светлых глазах. Когда мне оставалось всего три ступеньки, она широко развела руки и наклонилась вперед, как ныряльщик на высоком борту судна.

– Лови меня! – Она закрыла глаза и полетела вниз.

Удар ее тела о мое вызвал столь сладостное ощущение, что оно граничило с болью. Она поцеловала меня, я поставил ноги вместе, и она с лету обхватила мою талию своими бедрами, скрестив лодыжки на уровне моих колен. Я слышал запах ее кожи и ощущал жар тела, а также ритмическую работу каждого из наших органов, мускулов и артерий, слившихся в этот момент настолько, что, казалось, они временно преодолели оковы кожных покровов. Рот Грейс расстался с моим, но ее губы тут же коснулись моего уха.

– Я скучала по тебе, – прошептала она.

– Заметно, – я поцеловал ее в горло. – Как тебе удалось ускользнуть?

Она тяжело вздохнула.

– Там, наконец, все успокоилось.

– Ты долго ждала?

Она кивнула, ее губы нежно чмокнули мою ключицу, ее ноги медленно освободили мою талию, и она встала ко мне лицом так близко, что мы слегка стукнулись лбами.

– Где Мэй? – спросил я.

– Дома с Аннабет. Она говорит, что спит.

Аннабет была младшей сестрой Грейс и исполняла роль няни.

– Видела ее?

– Достаточно долго: успела прочитать вечернюю сказку, поцеловать и сказать "доброй ночи". Затем она отключилась.

– А ты? – спросил я, поглаживая ее по спине. – Тебе нужен сон?

Она вновь тяжело вздохнула, кивнула, и ее лоб уткнулся в мой.

– Ох...

Она слегка засмеялась.

– Прости.

– Ты очень устала.

Она взглянула мне в глаза.

– Ужасно. Но больше, чем сон, мне нужен ты. – Она поцеловала меня. – Глубоко, очень глубоко внутри. Как думаешь, сможешь ублажить меня, детектив?

– Мечтаю об этом больше всего на свете, доктор!

– Я уже это слышала. Собираешься пригласить меня наверх, или устроим представление прямо здесь на радость соседям?

– Ну...

Ее рука опустилась на мой живот.

– Скажешь, когда будет больно.

– Чуть ниже, – сказал я.
* * *
Не успел я закрыть дверь квартиры, как Грейс буквально пригвоздила меня к стенке и страстно поцеловала. Левой рукой она крепко обхватила мой затылок, а правая шарила по моему телу как маленький голодный зверек. Обычно я всегда в хорошем гормональном состоянии, но если б не бросил курить несколько лет назад, боюсь, Грейс пришлось бы применять интенсивную терапию.

– Похоже, леди берет командование в свои руки! Подчиняюсь.

– Леди, – сказала она и ущипнула меня за плечо, – настолько устала, что нуждается в помощи по части раздевания.

– И снова джентльмен счастлив услужить, – сказал я.

Она отступила и, глядя на меня, сняла свой жакет и бросила его в сторону гостиной. Грейс не была скромницей. Затем она снова жадно поцеловала меня и, повернувшись на каблуках, пошла по коридору.

– Ты куда? – мой голос словно принадлежал охрипшему ребенку.

– В твой душ.

У двери ванной она сняла свою майку. Узкий луч уличного света проникал через спальню в коридор и в этот момент скользнул по упругим мышцам ее спины. Она повесила майку на шарообразную ручку двери и, скрестив руки на обнаженной груди, повернулась, чтобы взглянуть на меня.

– Ты что-то не шевелишься, – сказала она.

– Наслаждаюсь зрелищем, – сказал я.

Она разомкнула руки и провела ими по волосам, изогнув при этом спину, от чего под кожей проступили ребра. Когда она сбрасывала кроссовки и снимала носки, то вновь посмотрела на меня. Она провела руками по животу и стянула с него резинку брюк. Они упали на пол, она переступила через них.

– Потихоньку выходим из оцепенения? – спросила она.

– О, да.

Она облокотилась о косяк двери, зацепив большим пальцем резинку своих черных трусиков. Я направился к ней. В ее поднятой брови, в ее улыбке было что-то дьявольское.

– О, будьте так добры, детектив, помогите мне снять вот это...

Я помог. Очень помог. Я мастер по этой части.
* * *
Когда мы с Грейс занимались в душе любовью, мне пришла в голову странная мысль: когда бы я ни думал о ней, это всегда было как-то связано с водой. Мы познакомились в самую сырую неделю холодного и дождливого лета. Ее зеленые глаза были так светлы, что напоминали мне зимний дождь, кроме того, впервые мы занимались любовью в море, где ночной дождь полоскал наши тела.

После душа мы, все еще влажные, улеглись в постель, ее каштановые волосы темнели на моей груди, а эхо наших ласк все еще звучало в моих ушах.

В районе ключицы у Грейс был небольшой шрам в форме канцелярской кнопки – расплата за то, что в детстве она решила поиграть в амбаре своего дяди, где были оставлены без присмотра гвозди с широкими шляпками. Я наклонился и поцеловал его.

– М-м-м... – пробормотала она. – Еще, пожалуйста.

Мой язык скользнул по шрамику.

Она положила свою ногу на мою, проведя краем стопы по моей лодыжке.

– Может ли шрам быть эрогенным?

– Думаю, это может быть что угодно.

Ее теплая ладонь прошлась по моему животу, нащупав твердое, рубцеватое уплотнение в форме медузы.

– А что это?

– Ничего эрогенного, Грейс.

– Ты всегда избегаешь разговоров об этом. Это явно ожог или что-то в этом роде.

– Ты что, доктор, что ли?

Она весело захихикала.

– Предположим. – И провела ладонью между моих ног. – Скажешь, где болит, детектив.

Я улыбнулся, но по правде сказать, сомневался, что одного раза будет достаточно.

Она поднялась на локоть и посмотрела на меня долгим взглядом.

– Ты не обязан рассказывать, – сказала она мягко.

Я поднял левую руку и тыльной стороной пальцев убрал прядь волос с ее лба, затем провел по краю ее лица, по нежному горлу и достиг упругой округлости ее правой груди. Повернув руку, я накрыл ладонью ее сосок и, обвив ее тело, положил ее на себя сверху. Я сжал ее так крепко, что в какое-то мгновение услышал биение обоих наших сердец так отчетливо, будто град падал в сосуд с водой.

– Мой отец, – сказал я, – прикоснулся ко мне утюгом, дабы преподать урок.

– Какой урок? – спросила она.

– Не играть с огнем.

– Что?!

Я пожал плечами.

– Возможно, так и надо. Он был моим отцом, я – его сыном. Если он хотел сжечь меня, он мог это сделать.

Она подняла голову, и глаза ее налились гневом. Ее пальцы погрузились в мои волосы, а глаза расширились и покраснели, когда встретились с моими.

Когда она поцеловала меня, поцелуй был таким крепким, будто она хотела высосать из меня всю мою боль.

Когда она отпрянула, лицо ее было влажным.

– Он умер, правда?

– Мой отец?

Она кивнула.

– Да. Он умер, Грейс.

– Хорошо, – сказала она.
* * *
Через несколько минут мы снова занялись любовью, и это было одно из самых прелестных и волнительных ощущений в моей жизни. Наши ладони сплющились друг о друга, руки и плечи тоже, и все части наших тел, вплоть до костей и нервов, казалось, любовно переплелись, не в силах расстаться. Затем ее бедра приподняли мои, ее ноги скользнули по тыльной стороне моих, ее пятки оказались под моими коленями – она захватила меня в плен, и я чувствовал себя совершенно скованным, как будто растворился в ее плоти, а наша кровь смешалась.

Грейс вскрикнула, а мне показалось, что звук вышел из моего горла.

– Грейс, – прошептал я, растворяясь в ней. – Грейс...
* * *
Когда я почти заснул, ее губы прошелестели над моим ухом.

– Спокойной ночи, – сонно сказала она.

– Ночи.

Ее язык проскользнул в мое ухо, теплый и наэлектризованный.

– Я люблю тебя, – пробормотала она.

Когда я открыл глаза, чтобы посмотреть на нее, она уже спала.
* * *
В шесть утра меня разбудил звук льющейся в душе воды. Мои простыни пахли ее духами и телом, едва ощутимым запахом больничного антисептика, а также нашим потом и любовными играми, въевшимися в ткань настолько, что, казалось, здесь прошла не одна, а тысяча ночей.

Я встретил ее у двери ванной, и она прислонилась ко мне, пока расчесывала свои волосы.

Моя рука скользнула под ее полотенце, и капли воды с ее бедра стекли по краю моей руки.

– Даже не думай об этом. – Она поцеловала меня. – Я должна повидаться с дочкой и вернуться в больницу, а после этой ночи я счастлива, что вообще могу ходить. А теперь иди мойся.

Пока Грейс искала чистое белье в ящике комода, который она, по договоренности, присвоила себе, я принял душ и находился в ожидании того постоянного чувства неловкости, которое неизбежно наступало, когда женщина проводила в моей постели более одного часа. Но, к удивлению, оно не появилось.

– Я люблю тебя, – пробормотала она тогда, засыпая.

Как странно.
* * *
Когда я вернулся в спальню, Грейс снимала с кровати простыни. Она уже переоделась в черные джинсы и темно-синюю рубаху.

Когда она наклонилась над подушкой, я приблизился к ней сзади.

– Дотронешься до меня, Патрик, – сказала она, – убью.

Мои руки вытянулись по швам.

Она повернулась ко мне с улыбкой на устах и грязными простынями в руках.

– Ты знаком со словом "прачечная"? – спросила она.

– Слыхал.

Она бросила подушку в угол.

– Могу я надеяться, что в следующий раз ты все-таки постелешь свежее белье, иначе нам придется спать на голом матрасе.

– Все будет в наилучшем виде, мадам.

Она обняла меня за шею и поцеловала. Она крепко сжала меня, и я ответил ей тем же.

– Кто-то звонил, пока ты был в душе. – Она отклонилась назад в моих руках.

– Кто? Еще нет и семи утра.

– Вот и я так подумала. Своего имени он не назвал.

– Что он сказал?

– Он знает мое имя.

– Что? – Я разжал руки, которые обвивали ее талию.

– Он ирландец. Я подумала, это твой дядя или кто-то знакомый.

Я покачал головой.

– Со своими дядями я не общаюсь.

– Почему?

– Потому что они братья моего отца и ничем не отличаются от него самого.

– О!

– Грейс, – я взял ее за руку и посадил на кровать рядом с собой, – что этот ирландец тебе сказал?

– Он сказал: "Вы, наверное, прелестная Грейс. Рад познакомиться с вами". – Она взглянула на стопку постельного белья. – Когда я сообщила, что ты в душе, он сказал: "Ладно, передайте, что я звонил и иногда буду наведываться", – и повесил трубку прежде, чем я спросила его имя.

– И все?

Грейс кивнула.

– В чем дело?

Я пожал плечами.

– Не знаю. Не так уж много людей звонят мне до семи утра, но если такое случается, всегда оставляют свое имя.

– Патрик, кто из твоих друзей знает, что мы встречаемся?

– Энджи, Девин, Ричи и Шерилин, Оскар и Бубба.

– Бубба?

– Ты встречала его. Громадный парень, всегда одет в шинель...

– Крутой, – сказала она. – Вид у него такой, будто он в один прекрасный день может войти в какую-нибудь забегаловку и расстрелять всех до одного только потому, что там испорчен игральный автомат.

– Угадала, это он. Ты встречала его на...

– На вечере в прошлом месяце. Я помню. – Плечи ее вздрогнули.

– Он безобиден.

– Возможно, для тебя, – сказала она. – Господи.

Я взял ее за подбородок и повернул лицом к себе.

– Не только для меня. Для каждого, кто мне дорог. В этом смысле Бубба безумно благородный.

Ее руки убрали мои влажные волосы с висков назад.

– Он все же психопат. Люди, подобные Буббе, заполняют приемные покои новыми жертвами.

– Ладно.

– Поэтому я не хочу, чтобы он когда-нибудь приближался к моей дочке. Понятно?

Когда родитель чувствует угрозу для своего ребенка и необходимость его защитить, он обретает особенный взгляд, в чем-то даже звериный, излучающий явную опасность. Он может быть совершенно бессознательным, и, несмотря на то, что происходит от глубокого чувства любви, пощады от него не жди.

Именно такой взгляд был у Грейс в данный момент.

– Договорились.

Она поцеловала меня в лоб.

– Поэтому не стоит наводить справки о парне, который звонил. Об этом ирландце.

– Не буду. Он сказал что-нибудь еще?

– "Скоро", – сказала она, обходя кровать. – Где я оставила свой жакет?

– В гостиной, – сказал я. – Что ты имеешь в виду – "скоро"?

Она приостановилась на пути к выходу, оглянулась.

– Когда он сказал, что будет наведываться. Помолчал секунду и добавил: "Скоро".

Она вышла из спальни, и я услышал легкое поскрипывание паркета в гостиной, когда она шла к двери.

Скоро.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   26

Схожі:

Деннис Лихэйн Дай мне руку, тьма iconДеннис Лихэйн Настанет день Посвящается Энджи хранительнице моего очага

Деннис Лихэйн Дай мне руку, тьма iconДеннис Лихэйн Ночь мой дом
...
Деннис Лихэйн Дай мне руку, тьма iconДеннис Лихэйн Святыня Не давайте святыни псам и не бросайте жемчуга...
«шевроле» 82-го года выпуска; после таких непомерных расходов того, что остается у них, едва-едва хватает на поездку в Арубу
Деннис Лихэйн Дай мне руку, тьма iconДеннис Лихэйн Остров проклятых
«Эшклиф», чтобы разобраться в загадочном исчезновении одной из пациенток — детоубийцы Рейчел Соландо. В расследование вмешивается...
Деннис Лихэйн Дай мне руку, тьма iconДеннис Лихэйн «Остров проклятых»»
«Эшклиф», чтобы разобраться в загадочном исчезновении одной из пациенток – детоубийцы Рейчел Соландо. В расследование вмешивается...
Деннис Лихэйн Дай мне руку, тьма iconДеннис Лихэйн в ожидании дождя Серия: Патрик Кензи – 5
Патрик в недоумении: не мог он так ошибиться в личности Карен. Он не успокоится, пока не выяснит, что с ней произошло. Вместе с ним...
Деннис Лихэйн Дай мне руку, тьма iconДеннис Лихэйн Остров проклятых : Иностранка, Азбука-Аттикус; М; 2011 isbn 978-5-389-01717-7
«Эшклиф», чтобы разобраться в загадочном исчезновении одной из пациенток — детоубийцы Рейчел Соландо. В расследование вмешивается...
Деннис Лихэйн Дай мне руку, тьма iconДеннис Лихэйн Глоток перед битвой Серия: Патрик Кензи 1 ocr денис
Частный детектив Патрик Кензи и его компаньонка Энджи получают от одного видного политика вроде бы несложное задание: разыскать чернокожую...
Деннис Лихэйн Дай мне руку, тьма iconЯ постарел, смерть звенит в моих хрупких костях, призывая меня воссоединиться...
Тьма олицетворяет первородную сущность всего живого, ибо тьма была первым порождением Хаоса-источника жизни! Тьма олицетворяет твоего...
Деннис Лихэйн Дай мне руку, тьма iconСценарий трудное чувство кто-то тихо сказал нам слово «любить»
«Молодой человек, уступите, пожалуйста, место». Ты б его видел! Глаза открывает, смотрит в лицо мне – и не узнаёт! Представляешь?!...
Додайте кнопку на своєму сайті:
Школьные материалы


База даних захищена авторським правом © 2013
звернутися до адміністрації
mir.zavantag.com
Головна сторінка